Часть 9

— А вы изменились с момента нашей первой встречи! Одиссей не смог скрыть удивления, распахивая перед Аглаей дверцу своего внедорожника. — Я стала лучше или хуже? — хмыкнул Филин. Он прекрасно помнил, как после выписки из больницы Одиссей грудью встал на защиту его офиса. — Не могу сказать… Ваша коса… Но и без нее вы выглядите невероятно стильно. Вы не хуже и не лучше. Вы просто другая! — путано оправдывался Одиссей. — Необыкновенная женщина! — Почему сестра ничего не сказала про стрижку? — непонимающе прошептал Филин, обращаясь скорее к себе. — Вы часто экспериментировали с внешностью? — Она невнимательная к деталям, — едва слышно отозвалась Аглая. — Художница? И такая… — не поверил Филин… Они заехали на заправку, залили полный бак. Мало ли? Вдруг нормальных заправок по дороге в деревню не окажется, а этой Одиссей доверял — бензин на ней не бадяжили. И сразу после выезда с заправки их остановили гаишники, один из них заглянул в автомобиль, едва только Одиссей опустил стекло. Он с удивлением уставился на пассажиров, пристегнутых ремнями безопасности. — Предъявите документы, — потребовал блюститель порядка на дорогах. — Мы что-то нарушили? — невозмутимо поинтересовался Одиссей и передал гаишнику водительское удостоверение и документы на автомобиль. — У вас старый страховой полис. Филин принялся судорожно рыться в бардачке, пытаясь найти там нужный документ. Он потом выскажет другу все, что о нем думал в этот момент. Находилось, что угодно, но только не полис, которым Одиссей обзавелся совсем недавно. Наконец, нужная бумага среди прочих была найдена и предъявлена гаишнику. Тот даже не взглянул на нее, он козырнул и пожелал счастливого пути. Одиссей закрыл окно и облегченно вздохнул. — Вот скажите, кого они ловят рядом с заправкой в пять утра? — проворчал недовольно. — Надеюсь это первый и последний раз нас остановили на дороге, — в тон другу отозвался Филин. — Я тоже на это искренне надеюсь, — кивнул Одиссей, недоуменно покосившись на сидевшую рядом с ним женщину. — А вообще, — вдруг развеселился он, — подобная встреча в начале пути только подтверждает, что нам все удастся… И, действительно, машин на дорогах было мало, до нужной деревни они добрались довольно быстро. И уже в начале десятого Одиссей бодро взбегал на крыльцо сельпо. Филин остался дожидаться друга в машине — лишний раз светиться лицом Аглаи ему не хотелось. — Не подскажете, — обратился Одиссей к продавщице, забирая с прилавка несколько бутылок с водой. Надо было же что-нибудь купить, чтобы завязать разговор, — гостиница в деревне есть? — Смеешься? — усмехнулась женщина. — Какая у нас в деревне гостиница? — А сто есть? — продолжал выспрашивать Одиссей. — Или в крайнем случае механик? — Что-то автомобиль забарахлил. А ехать ещё и ехать. — Механика, говоришь, — женщина пожевала нижнюю губу, — механика можно поискать. Обратись к Гришке. Я не знаю, автомобили он чинит или нет, но на мастер он знатный. Все к нему со совсем идут, все тащат, что внезапно перестало работать. Из рухляди вещи делает. — И где живет ваш чудо мастер? — спросил Одиссей. — Улица у нас в деревне одна. Длинная. На самом конце у Гришки там и мастерская. Не проедите. — А остановиться у кого можно, если вдруг задержаться придётся, — продолжал выспрашивать Одиссей. — Будь я один, мог бы и в машине переночевать, если вдруг с ремонтом не получится и придется эвакуатор вызывать. Но со мной дама. Ей бы душ принять, постельку помягче… — Остановиться, говоришь? — женщина чуть скривилась. — Попробуй обратиться к бабе Наде. Ее дом как раз рядом с домом Гришки-механика. — Благодарствую, — Одиссей поклонился. Уже собрался уходить, но купил на всякий случай бутылку самого дорого коньяка, что была выставлена на витрине в этой дыре, для механика и коробку конфет, тоже самых дорогих, но это уже для неведомой бабы Нади… Ворота гаража механика были распахнуты настежь. Сам же Григорий находился где-то внутри, так как из недр гаража доносилось незамысловатое пение. Басом. — Эй, любезный, — окликнул механика Одиссей. — Не посмотришь, что с моей тачкой, говорят, ты можешь… — Посмотреть можно… На пороге гаража появился богатырь из русских сказок — косая сажень, ноги-тумбы, шея, как у быка. Он неспешно вытирал руки промасленной ветошью. Григорий, как-то называть его Гришкой язык не поворачивался, откинул русый чуб со лба тыльной стороной ладони и окинул взглядом внедорожник. — А что случилось то? — Да такое чувство, что не тянет. Вроде жму педаль газа, а обороты не увеличиваются. Посмотришь? — настаивал Одиссей. — Посмотреть можно, я же сказал, — пробасил механик. — На самом деле не тянет? Или ты это всё выдумал, — прошипел злобно Филин. Аглая благоразумно промолчала. — Не тянет, не тянет, — фыркнул Одиссей негромко. — Я знаю этот фокус у своего автомобиля. Пусть же местный чудо-мастер поищет проблемку, пока мы будем заниматься другими делами. — А не боишься оставлять машину чужому человеку? — подала голос Аглая. — Нам же еще обратно ехать? — Боюсь, — честно признался Одиссей. — Но я оставляю местному механику, который тут живет и бежать не собирается. Посмотри только, какое у него хозяйство! Ну что он особенного сможет сделать с машиной? Зато появится повод поговорить… Баба Надя тоже пошла навстречу путешественникам, внезапно оказавшимся без транспортного средства. Правда, ни ванной, ни душа у нее не оказалось, но зато она споро растопила маленькую убогонькую баньку и предложила Аглае там помыться… — Смотрю, тебе нравится трогать мое тело, — хмыкнула Аглая, когда Филин ласково вехоткой провел по груди, а потом пальцами обрисовал розовые соски, погладил подрагивающий живот. — Только и остается, что потрогать, — улыбнулся Филин. — Ты вымой меня, а не трогай, — не сильно-то и возмутилась Аглая. Наверное, ее телу были приятны чужие прикосновения, но об этом она не хотела спрашивать у Филина, а сама ничего не чувствовала. А Филин ничего не стал бы рассказывать. Да и что он мог сказать Аглае? Что его несуществующий орган вдруг поднялся и прилип к животу. А желание было такое, что в ушах стоял звон… Филин никогда не испытывал ничего к своим клиенткам, несмотря на то что все они были дамы красивые и при деньгах. Но с Аглаей происходило нечто невероятное… — Ух! Раскраснелась как? Засуетилась баба Надя вокруг гостьи. Каким-то невероятным образом на столе возникли и пирожки, и деревенские деликатесы в виде соленых огурчиков и красных помидорчиков, запыхтел пузатый самовар. Филин скромно потупил взор. И совсем не от баньки он раскраснелся. — Я сейчас наливочки налью, — пообещала баба Надя. — Гости, что к Гришке заезжают, дюже ее хвалят. — Наливочки можно, — согласился Филин. Под наливочку и поговорить можно. Аглая возражать не стала. Непьющий Одиссей скоро покинул теплую компанию — ушёл в мастерскую к Григорию, а Филин с бабой Надей продолжили задушевно беседовать под наливочку. И уже совсем скоро они с Аглаей вызнали у словоохотливой хозяйки все деревенские секреты, ну или почти все, но его и Аглаю интересовала лишь Мария Тимофеевна Родина. — Нет, гулящей она не была. Нет, — покачала головой баба Надя. — Скромная девица, а потом и женщина, но мальчишек от кого-то все же родила. Отец не из наших, деревенских, про своих мы бы знали. Кто-то заезжий обрюхатил ее. Хотя она ни своих, ни чужих к себе не допускала, ни поначалу, ни потом. — Мальчишек? — переспросила Аглая. — Все же мальчишек… Они с Филиным беседовали по очереди, не вступали в перепалки, не перебивали друг друга. — Ну да, двух пацанов… Баба Надя водрузила на стол ещё закуски, откуда-то появился холодец, подлилa в рюмочки наливки. — Близнецы у нее родились. Тут не знаешь, как одного поднять, а у нее двое. Но ничего, не сдалась, руки не опустила. Мария много читала — чуть что, смотришь, а она тащит книги из библиотеки. И когда успевала? Много читала… И одного из пацанов назвала Германом, Геркой, значит, в какой-то книжке вычитала, а второго — Робином в честь какого-то неизвестного нам Гуда, Робом то есть. Ну нравились ей эти имена, для деревни необычно, а так имена как имена. Мальчишки сильно были похожи друг на друга, их частенько все путали. Не знаю как, но мать родная их все же различала. Ведь откликались они на свои имена — один был Гериком, другой Робом. — А потом мальчики куда подевались? — спросил Филин. — Или все так же в деревне живут? — Куда-куда? — нахмурилась баба Надя. — Робка свое имя не оправдывал, тихий был. А вот Герка шорох на всю округу наводил. Ну и загремел в места не столь отдалённые. Мария сильно тогда переживала. А Робка в город, вроде как, поддался. Что ему было в деревне сидеть, ждать у моря погоды? Парень он видный и специальность хорошую получил, на кусок хлеба с маслом мог себе заработать. С тех пор и осталась их мать одна. — А где живет Мария Тимофеевна? — не удержалась от вопроса Аглая. Будь баба Надя повнимательней, давно бы заметила, что разговор их давно крутится не о деревенских жителях, а только о Марии Родине. — Сейчас не знаю, — пожала плечами бабулька. — А жила неподалеку от меня, всего-то через несколько дворов. — А давно съехала? — снова спросила Аглая. — Да уже пару лет, как в деревне не живет, — кивнула баба Надя. — Как ослепла, так и не живет. Слухами земля полнится…. Ее поселили в какой-то интернат для убогих. — А отчего ослепла-то? — вклинился в разговор Филин. — Так доктор говорил, что от нервов все это, — радостно принялась рассказывать дальше баба Надя. — А может, и болезнь какая с Марией приключилась. Только стала она внезапно совсем слепой, ничего не видела. Мы поначалу думали, что придуряется, но врача вызвали. А он-то подтвердил, что несчастье с Марией произошло. И определили её куда-то. Слухами земля полнится… Поначалу болтали, что лежала Мария в больнице, а уже потом ее в интернат определили. — А вы или кто-нибудь из деревенских не интересовались?.. — А что интересоваться? — перебила Филина баба Надя. — У нее сыны есть, пусть они интересуются судьбой матери. — А доктор был из местной больницы? — осторожно спросил Филин. — Да какой местный? — отмахнулась баба Надя. — Из района приезжал… Откуда в нашей деревне доктор? Фельдшерица. Да и та то работает, то снова сбегает от наших радостей… И Филин, и Аглая понимали, что с расспросами про Марию Родину пора завязывать, они предложили налить еще по рюмочке наливки и плавно перевели разговор на соседа бабы Нади — механика Григория. Все равно из деревенских они никого больше не видели. — А что Гришка? — радостно подхватила разговор баба Надя. — Гришка сын своего отца. Тот мастеровой, и у сына руки из нужного места растут. Старенький телевизор мне починил, работает лучше нового… Поначалу думали, что Мария согрешила с Гришкиным отцом, Гришкина мамка все грозилась сопернице косы-то выдергать. Но до рукоприкладства никогда не доходила. А потом, когда пацаны стали подрастать, ясно-понятно стало, что не брательники они вовсе. Гришка весь в отца пошел — и статью, и силушкой. А Герка с Робом только светлыми волосами на Гришку смахивали, да голубыми глазами. И больше ничего общего… — Все пьем, да? — появившийся в доме Одиссей прервал их задушевную беседу. — Прости, баба Надя, но ночевать мы у тебя не останемся. Дальше поедем. Григорий ваш молодец! — он довольно поцокал языком. — На раз обнаружил неисправность и на два ее исправил. — А я что говорила? — всплеснула руками довольная баба Надя. — У Гришки голова не только для того, чтобы ею жрать. — Она постучала пальцем по виску. — Но и думать… И руки… — И руки… Золотые… — подхватил Одиссей. Он выложил перед женщиной на столе несколько тысячных купюр. — Спасибо за баньку, наливочку, гостеприимство. — Как же так? — расстроилась немолодая женщина. — И отдыхать не будете? Я и постель перестелила… Она даже не стала пересчитывать купюры. Деньги ее мало интересовали, она бы еще поговорила. Когда удастся так душевно посидеть?