20. Ожидаемо-предсказуемо

      Есть одна чудесная поговорка: «Выход есть всегда! Даже если вас съели, имеются, как минимум, два выхода». Сакура уже давно перестала верить этому изречению, ведь сейчас выход — смыться отсюда — отсутствовал напрочь. А всё из-за гада недоброго и четырёх змей, что как мягкие жгуты обвили её руки и ноги, приковав к дереву. Дерево, к слову, хорошее — даже если сильно постараться, просто так не сломать и не выкорчевать. К тому же, сейчас Харуно стоило поберечь себя от таких перегрузок, хотя так сильно хотелось… заехать по этой длинной, бледной морде кулаком! Да посильнее, чтобы челюсть сразу на полку сложил. — И как это называется? Тебе только амнистию дали, а ты похищаешь шиноби средь белого дня на глазах у кучи народа и его товарищей, — зелёные глаза злобно блестели. — Опустим эту мелочь, — Орочимару поморщился. — Лучше объясни мне это, — наглая ладонь приподняла кофту Сакуры вверх, демонстрируя миру округлый животик. — Ах, объяснить… Всё крайне просто, — Сакура дёрнулась, безрезультатно. — Я глупо поверила чьим-то лживым словам и, на свою беду, занималась половыми сношениями, — даже Орочимару покоробило от такой формулировки, — без противозачаточных снадобий. — Я не лгал, мои вторичные тела не могут… — мужчина запнулся, явно о чём-то задумавшись. — Значит, это не с тобой я спала несколько последних месяцев?! Хочешь сказать, что стоило мне вернуться, как я сразу побежала к первому встречному в по-ммм!.. М-мм… — старый, отнюдь не надёжный способ заткнуть девушку поцелуем сработал хорошо. До того момента, как Харуно опомнилась и больно укусила тонкую губу, до крови. — Т-с… — зашипел подколодной гадюкой саннин, слизывая кровь. — Только рот мне закрывать не надо! — продолжала негодовать Сакура. Мало ей проблем будет от его сегодняшней выходки… так ещё и с его недоверием столкнуться? Было больно и обидно. До слез. — Я тебе верю, извини, — смотря в большие влажные глаза, из которых уже активно текли слёзы, Орочимару неожиданно для себя запаниковал. — Прости, я действительно не знал… предыдущие мои тела не могли давать потомство, поэтому я даже не думал… Не плачь! — делая ситуацию ещё хуже, взмолился он. — Отпусти, — шмыгнула, словно ребёнок, носом Сакура. — Никогда, — выдохнул Орочимару, впрочем руки и ноги Харуно тотчас освободились. Это было его ошибкой.       Вместо изначального плана удрать, Сакура со всей дури врезала кулаком по… Целиться из-за застилающих глаза слёз возможности не было. Поэтому удар пришёлся куда-то в уровень груди. По привычке она использовала усиление чакрой, а Орочимару, скользкий и подлый тип, который обязан был уклониться, не сделал этого. Смиренно приняв удар, он отлетел на несколько метров, неудачно приземлившись в колючие кусты. От такой немалой силы и от не менее жёсткого приземления воздух из саннина вышибло. Пока он пытался вдохнуть, думая, стоит ли вставать, как-никак лежачих иногда не бьют — Сакура успела подбежать к нему. Мысленно Змей приготовился терпеть болезненные пинки, но ударов ногами не последовало. — Ты в порядке? Живой? Ничего н-не сломал? — всё также плача, не в состоянии сдержать всхлипы, протараторила обеспокоенная куноичи. Она действительно не ожидала, что попадёт по нему. Ведь он мог легко уйти в сторону или перехватить её руку! — Жив… — последовал судорожный, сухой и хриплый кашель. Благо без крови, — …ой. — Извини, — выдавила из себя Сакура, смущённо наблюдая за тем, как с трудом поднимается мужчина. То ли от испуга, то ли из-за выпущенного пара, девушка начала медленно успокаиваться. А ещё ей было стыдно, ведёт себя как истеричка… хотя такое поведение и было, частично, оправданно. Почему-то Сакуре раньше казалось, что со своими гормонами во время беременности она справится, всё-таки она очень сильна — ошиблась. Перепады настроения, вспышки гнева и дикая обида превратили её жизнь в нервный ад. Но теперь, где-то впереди забрезжила надежда, что вскоре всё образуется. — Не страшно, — прохрипел Орочимару. — Всё-таки узнаётся школа Цуне, — усмехнулся он, потирая грудь. Синяк она ему обеспечила, как и боль на ближайшие несколько дней. — Почему ты не увернулся? — насупилась Сакура, ведь поступи он так, сейчас бы не чувствовала себя так неловко. — Боюсь, это разозлило бы тебя ещё сильнее, — ответ его не сильно расходился с реальностью, стоило ей признать. — Ты отвратителен, — призналась Сакура, прямо и угрюмо смотря на него. — Вообще ужасен. Век бы тебя не видела, — Змей лишь улыбнулся, немного грустно. — Кошмарный гад. Без понятия, почему ты мне нравишься?       После стольких «ласковых» эпитетов Орочимару не сразу сумел осознать последнее предложение. Его глаза округлились, а в них появился огонёк надежды. Не то, чтобы он собирался сдаваться или отступать, но последняя фраза его явно воодушевила. — Может, потому что я тебя… — пауза, в которой Змей всё-таки пересиливает себя и свою рациональную натуру, — люблю. И мне теперь ужасно одиноко, когда тебя рядом нет.       Простые слова. Банальные. Но такие ожидаемые, что сердце в девичьей груди сжимается. Такие, до боли, необходимые. Пусть даже это будет ложь, но настолько сладкая, что Харуно начинает таять. Сакура приказывает себе собраться, взять эмоции под контроль, но сердце… глупое сердце не в состоянии противиться жёлтым глазам цвета золота. — Хорошо, — Сакура глубоко вздыхает. — Я тебе верю, — в конце концов, зачем он так рисковал, попадаясь в руки шиноби Скрытого Листа? Зачем показался на глаза Саске и Наруто средь белого дня и похитил её? Даже если она сейчас глубоко заблуждается и у Орочимару есть скрытые мотивы… пусть. Пусть так оно и будет, а она устала бороться с собой. Теперь лишь время покажет, что двигало её любимым, подлым Змеем на самом деле. — И что будет дальше? — То, что захочешь, — крепкие руки обвились вокруг её талии, прижимая ближе к жилистому телу. Не сопротивляясь, Сакура подалась вперёд, ближе к такому привычному телу.       Она так сильно соскучилась — это осознание пришло только сейчас, когда она вновь полной грудью вдохнула его запах. А прижатая к груди щека ощутила мерное, уверенное биение его сердца. Почему-то ей вспомнился тот эпизод с волками-мутантами. Тогда ей было жутко страшно, а сейчас она вспоминает об этом с улыбкой. Интересно, все сегодняшние невзгоды вскоре тоже покажутся ей не более, чем смехотворными проблемами прошлого? Так же померкнут в будущем, как те воспоминания о неудавшемся побеге и попытке запереться в ванной?       Орочимару, что крайне необычно для него, предпочитал сейчас не думать. Зачем засорять голову лишними мыслями, если можно наслаждаться этим прекрасным мгновением? Хотя, у него в голове образовался вакуум ещё в тот момент, когда он узнал о ребёнке. И как быть? У него будет малыш? Как осознать эту новость? Ками раздери, ведь он никогда даже не задумывался об этом? И каким образом Кабуто умудрился упустить новость о беременности Сакуры в своих докладах? Идиот… Но сейчас это было не так уж и важно.

🌸🐍🌸

      Улицы Амагакуре унылые, с мелко моросящим дождём, после знойной и шумной Конохи навевали тоску. Возвышающиеся металлические небоскрёбы одним своим видом внушали упаднические мысли, превращая человека в жалкую мошку, по сравнению с собой — гигантами из стали. Люди с респираторными масками на лицах, немногословные и, как и всё здесь, серые, сновали туда-сюда, словно тени.       Кабуто тревожно наблюдал за улицей сквозь мутное окно, прислушиваясь к тихим стонам седовласого… нет, ещё не старика, но просто мужчины в годах. Сейчас, измученный ожесточённым боем, измотанный потерей крови, он выглядел жалко. Но он был жив, а это, как утверждал Орочимару-сама — главное. Весёлость, нелепость и бодрость вернутся к этому, конающему от боли, мужчине, стоит ему лишь немного поправиться, в этом Якуши был уверен. Ведь такие люди, как легендарный саннин Джирайя, не просто так получивший прозвище Сумасшествие Деревни, иначе жить не умеют. В этом они с Наруто, сейчас сидящим рядом с наставником и тревожно всматривающимся в искажённые мукой черты, были очень похожи.       В соседней комнате разместилась остальная часть их нелепой, несколько странной команды. Самого Якуши впихнули в отряд Какаши, который лишился медика в лице Сакуры Харуно благодаря Орочимару-саме, а отдуваться за это, разумеется, приходилось ему. Хотя он был и не против, ведь эта опасная прогулка в Деревню, скрытую в дожде, казалась ему настоящим отпуском. Стыдно признаться, но стоило его милой Ино забеременеть, как… Нет, у неё не было ужасных перепадов настроения, коими отличилась в своё время Харуно. Всё было куда как хуже, ведь Кабуто приходилось по несколько раз в день выполнять супружеский долг, и это было куда хуже моральных пыток! Он понятия не имел, откуда у Яманаки берутся силы и фантазия на всё это, но лично он уже не выдерживал таких нагрузок. Приходилось брать дальние миссии лишь для того, чтобы наконец-то выспаться. Впрочем, в остальное время его тревожили мысли о супруге и её самочувствии, поэтому возвращался домой он довольно быстро.       Но в этот раз всё было несколько иначе. Он сам не понял, зачем Джирайя сунулся в столь опасное место в одиночку — какие-то тайны великих саннинов, вот только, когда запахло жареным, на выручку отправили две команды шиноби. Второй, к слову, оказалась на удивление невзрачная команда, на год младше его собственных товарищей: посредственный шиноби в качестве капитана, два весёлых парня и нелюдимая девчонка, которая за всю дорогу не проронила ни пары слов. Благо в команде Якуши были Узумаки, Учиха и Какаши — они приняли основной бой с религиозными фанатиками на себя, позволяя остальным вытащить с того света Джирайю. Ведь к тому моменту, как помощь подоспела, эти рыжеволосые паскуды практически превратили саннина в подушку для иголок. Может он бы и не выжил, если бы девчонка не применила какую-то странную воздушную технику, позволившую быстро транспортировать Джирайю в безопасное укрытие, не вытряся из него остатки души вместе с последними литрами крови. — Он поправится, — напоследок бросив Девятихвостому и почувствовав на спине его благодарный взгляд щенячьих глаз, Якуши вышел к остальным шиноби.       Кто бы мог подумать ещё год назад, что ему придётся спасать одного из саннинов Скрытого Листа по указке Орочимару-самы? К тому же, бок о бок с другими шиноби этой деревни, не скрываясь за чьей-то личиной? Или могло кому-то нормальному взбрести в голову, что два ниндзя-отступника остепенятся женившись и даже обзаведутся потомством? С другой стороны, теперь их положение было не таким шатким, как несколько лет назад, а эксперименты давно вышли из-под контроля Хокаге, о чём, впрочем, она явно не догадывалась. Любовь зла и слепа — это касается и любви учителя к ученику. Цунаде-сама имела явную слабость по отношению ко всему, что касалось её ученицы, а теперь и её детей — дорогие крестник и крестница, как-никак. Поэтому и на деятельность Орочимару все как-то закрыли глаза. А кто не закрывал… того участь была печальна, но это совсем другой рассказ. — В помощи упырей не нуждаемся… — кажется он вошёл сюда вовремя. Кабуто раньше не видел, чтобы у Саске так лицо вытягивалось, а ещё не слышал, чтобы первого красавца на деревне так обзывали. Впрочем, отчасти девчонка была права: бледный брюнет, с горящими то чёрным, то красным глазами — сходство с упырём, как говорится, налицо. Хотя обычно все вышеперечисленные черты очаровывали женщин, да и некоторых мужчин тоже. — Рика! — глухое, полное усталости и осуждения восклицание наставника. А где-то на фоне громкий смех товарищей шиноби и даже, как странно, великий Копирующий Ниндзя не удержался от усмешки. — Как только Джирайя придёт в себя, выдвигайтесь обратно в Деревню, — посоветовал Якуши. — А ты? — спросил Какаши, сидя с перевязанной рукой — кто-то из шиноби успел подсуетиться, пока он возился с извращенцем.       Якуши Кабуто накинул плащ на плечи, довольно усмехнувшись: — А меня уже дома заждались.

🌸🐍🌸

      Тёплый летний вечер опустился на лесной домик. Где-то в подвале копошился бледный мужчина, постоянно настороженно прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Розоволосая шиноби на кухне готовила ужин, сквозь панорамное окно наблюдая за коляской на улице.       Рядом с разделочной доской лежали так и не убранные детские погремушки, которые с таким удовольствием сгрыз Шинджу накануне. Очень уж этот бельчонок любил играть с игрушками их малышей, но для самих детей не было лучше забавы, чем тискать и изучать белку-летуна. Вот и сейчас один из двойняшек, лёжа в своей кроватке на свежем воздухе, с интересом играл хвостом зверька, пока другая малышка крепко спала. Шинджу, выказывая свою терпеливость к потомству хозяев, молча сносил все издевательства и унижения — порой юные хозяева могли творить с ним то, за что он бы открыл пасть даже на горячо любимую Сакуру и ещё более уважаемого Орочимару. С другой стороны, стоило Орочимару появиться в Деревне, как Шинджу начинал носиться по Конохе с важным и уверенным видом, словно понимая, что за его хвостом стоит самый грозный хищник в округе. А ведь раньше, когда рядом была лишь Сакура, он лишний раз из квартиры и леса предпочитал не выглядывать.       Хотя у этой пары, вызвавшей целую волну всевозможных слухов и домыслов, были и другие странности кроме забавного зверька. К примеру, в их квартире в Конохе домочадцев практически невозможно было встретить — что они объясняли просто: «Гуляли». Вот только некоторые упорные люди, как товарищи Сакуры, которые дожидались её буквально у двери и окна, порой сталкивались с нею, выходящей из ранее пустой квартиры. Одно лишь облегчило жизнь Харуно в своё время, её родители довольно спокойно приняли Орочимару, хоть и не без опасений. А вот знакомство отца Ино с Кабуто обсуждала вся Деревня — надо было так нажраться на спор? Победителем, как ни странно, вышла Ино, раздававшая на утро оплеухи обоим. — Ви! — взвизгнул Шинджу, когда довольный малец вырвал клок шерсти из пышного хвоста. От громкого звука рядом завозилась малышка, но так и не проснулась.       Радостно улюлюкая от проделанной работы, малыш широко зевнул. Не давая шанса белке на передышку, ребёнок обнял длинное тело пухлыми ручками и ножками, используя его как любимую плюшевую игрушку. С тяжёлым вздохом Шинджу тоже прикрыл глаза, отправляясь в мир Морфея вслед за детьми.

🌸🐍🌸

Вот и сказочке конец, А кто слушал — удалец!