Xl часть: incompréhension.

Руки Нимфадоры мелко дрожали, рвано цепляясь за треклятую кровать, находившуюся в камере её временного заключения. Прошло так много времени с того момента, когда Леви поставил на их отношениях огромный жирный крест, выжигая из своей жизни её, словно что-то всегда мешающее.. Новое событие, принесённое погаными ртами вечно бухающей военной полиции смогло разбить и без того рассыпающуюся девушку окончательно. Эрен мёртв, его убили.. Наверное, за дело, но какая нахуй разница, если он был родным человеком для старшей Йегер? «— Почему?»— это был единственный вопрос, что не давал покоя тяжёлому сознанию девушки, не покидал, точнее, отказывался это делать, что бы ни произошло. Всё повторяется: тяжёлые шаги по лестнице, тот самый серый взгляд, что с нескрываемым интересом впился в девичье лицо.. Всё было тем же, что и раньше. Словно эти события повторялись с какой-то странной для неё частотой.. — И как тебе здесь? Внезапный голос пробил до дрожи и без него колотящееся в странных судорогах тело. Видимо, не дано было Нимфадоре дожить до страшного приговора так спокойно, как хотелось бы. Она была почти что уверена в том, что её отведут к эшафоту, наплевав на всё, что она может сказать. — Тебя решено оставить в живых. Леви не дождался ответа на собственный вопрос, тут же переходил к сути. Точнее, к той причине, которую он огласил всем, дабы спуститься к заключённой без доли подозрения. Оставить в живых? А зачем.. Если уж убили брата, то можно было бы уже до конца прикончить всю поганую семейку Йегеров, что, по всей видимости, решили в один момент все сойти с ума, напрочь позабыв о старой жизни. — Нахуя? Грубый вопрос.. в грубой форме снова как-то грубо ударил по привычному восприятию мира мужчины. Он как-то странно посмотрел на близстоящую девушку, замученную всем, что только можно. Стало снова слишком тихо, настолько, что даже Леви стало в таком гнетущем отсутствии хоть единого звука странно и некомфортно. — Слушай,— шатен покосился на поодаль стоявшую девушку каким-то своим, до ужаса странным взглядом:— То, что я тогда сказал на озере.. — Закрой свой рот и вали, если решил поговорить на эту тему. как кипятком ошпарило шатена осознание того, что он сам поставил эту невидимую стену между ними. Что именно сам он виноват в том, что заслужил такое к себе обращение со стороны некогда любимой женщины.. Хотя, кого он обманывает словами «некогда»? Любимой женщины и сейчас.. То есть.. Нет, это явно не любовь. Это какое-то насилие и нервотрёпка что мозга Леви, что Нимфадоры. Зависимость, тонкая нить, до нельзя натянутая между ними, связывающая их чем-то родным и близким. Была. Аккерман лично разорвал её, не подумав о том, что он действительно мог к ней привязаться. А может, это была и любовь. Он толком не знал, что это значит и какое оно на вкус. В его жизни были женщины, которыми он дорожил, но сейчас это переросло во что-то маниакальное. Только вид измученной Нимфадоры заставлял капрала заливаться каким-то трепетом, язык становился ватным и точёная приказами речь отправлялась куда-то в отпуск, далеко и надолго. — Почему я должен уходить?— задал саморазвивающийся вопрос капрал, откидывая голову к холодной стене. О, да, у него хорошо получалось держать маску безразличия даже в таких ситуациях, когда хотелось кричать от досады. Пообещал себе это, и пока что держится. — Проваливай, Леви..— нахмурилась девушка, скрывая своё бледное, как побелка, лицо за тёмными волосами. Аккерман уже хотел что-то съязвить, однако, дрожащий голос Йегер сбил его с толку. — Пожалуйста, уйди.. Леви.. Не надо,— Нимфадора почти что хрипела эти слова, плотно сжимая зубы и благословила всех, кого можно и нельзя за то, что под волосами не видно, как солёные капли струятся по нежным щекам. — Нимфадора? Леви вопросительно вскинул брови, поджав губы и исподлобья наблюдая за подрагивающими руками заключённой. Синяки от наручников и льняных верёвок значительно выделялись на фоне бледных и худых запястий, Ривай впился одной ногой в стену, скрестил руки на груди, пытаясь принять максимально непринуждённую позу в такой обстановке. Такое положение, как он считал, удерживало его от ненужных полюбовных порывов подойти и утешить. — Леви.. Знаешь.. Я тебя всегда ненавидела.. Режущие и такие больные слова просто выворачивали наизнанку, но Аккерман терпел, молча отвернулся и начал рассматривать заржавевшие прутья, будто действительно это стало для него интересным занятием. — Ты вечно ставишь себя выше других..— Нимфадора завела прежнюю шарманку. — Стой..— Леви нахмурился, сжимая кулак посильнее. — Готов послать всех на смерть, оставаясь где-то далеко,— продолжила девушка. — Хватит..— Леви вторил это, опуская голову куда-то вниз. — Ты эгоцентричен и никогда не думаешь о чувствах других, и тем более о том, какое влияние на людей оказывают твои слова.. — Закрой рот!— крикнул Леви, наполняясь гневом:— Да ты ничего обо мне не знаешь и вздумала, что сможешь помогать своими уёбскими советами?! Нимфадора просто подняла голову, не смогла больше смотреть в пол и наблюдать за тем, как рушится последняя грань между ними. — Может ещё, блять, своей мамочке на меня пожалуешься?— внезапный порыв гнева перешёл в тупую ярость, слова сами по себе вылетали из глотки и... — Всю мою семью сожрали у меня на глазах, Леви. — Что? вопрос Ривая повис в воздухе, как-то странно режа по его совести. В то время, как он метал глазами молнии, Йегер смотрела в его холодные очи. Огонь в глазах Нимфадоры угас — это Леви понял только сейчас, когда смог так внимательно заглнянуть ей в душу. — Проваливай. видимо, отвечать Нимфадора нужным не сочла, в своей манере отвечая, как она считала, эгоцентричному ублюдку. — Нет,— Аккерман выпрямился, уже полностью прислоняясь спиной к стене:— Не собирался даже. Казалось, что он вообще позабыл обо всех правила приличия, раз решил остаться здесь, заставляя некогда извечно спокойную девушку закипать, как дешёвый советский чайник. — Я сказала.. — Проваливай,— Аккерман нахмурится, заканчивая предложение за неё:— Ты повторяешься. — Да пошёл ты! Нимфадора отвернулась к соседней стене под таким углом, чтоб Леви не было в поле её несчастного зрения. — Куда? Опять Аккерман начинает играть на чужих струнах души, как на какой-то несчастной и дешёвой детской лире. Открывает душу, заглядывает туда и смеётся над проблемами, отдавая тяжёлый толчок в грудь. — Не знаю..— честно призналась Нимфадора, сама не до конца понимая, куда посылает этого треклятого идиота. наверное, Йегер даже не заметила, каким образом Леви оказался рядом с ней, присев на колени и тяжело выдохнув. Он сам запутался в себе, а решать чужие проблемы он не мог вообще. — Наверное, ты ждёшь от меня извинения? Нимфадора как-то истерично хихикнула, сощурилась и начала выпиливать в Леви огромную и непроглядную дыру. — По-моему, тебе не кажется, что ты должен извиняться. — Верно,— Леви отрезал это слишком легко, аж сам удивился, насколько просто слетела эта фраза с недавно дрожащих губ. Страшно осознавать то, что любимый человек провалился в чёрную дыру ненависти и немого безразличия. А ещё ужас охватывает волной при осознании того, что ты добровольно ринулся в эту бездну за ним, рассекая руками зябкий воздух, что пеленой обнимал обмякшее тело, будто шептал:«сам виноват»... — Ты никогда ничего не поймёшь, Леви,— обратилась к нему Йегер, поджимая губы, дабы наглая усмешка не вылезла наружу:— Слишком короткий для того, чтоб дотянуться до правды.. Наверное, Аккерману стало легче от того, что эта придурошная всё ещё может его раздражать и до изнеможения бесить, приятное ощущение того, что она всё ещё жива разлилось по венам. — А ты сильно выше? Леви хохотнул, поднимаясь с колен и выходя за грани «клетки». Он пожал плечами, задумчиво почесал голову и, саркастично улыбнувшись, добавил:— Раз болтать можешь, то и работать тоже. Завтра придумаю, как тебя занять. «— Сволочь»,— пронеслось у неё в голове, когда она услышала быстрые шаги по лестнице вверх.