X часть: non, je n'aime pas.

Капрал благополучно приземлился в мутноватую воду, еле успев перед падением закрыть глаза и набрать достаточно воздуха. Хотя, если говорить честно, то его катастрофический недостаток сказывался и на суше. Влюблён ли он во второго врага народа, что следует всем планам возмужавшего и раскрепощённого брата, — хороший вопрос, на который он не знает ответа. Аккерман всплывает, цепляясь руками в скользкие глыбы, находившиеся возле входа в воду. Жадно глотает воздух, метая взгляд с одного берега на другой, пытаясь найти хоть какие-то следы недавнего нахождения здесь Нимфадоры. И он нашёл. Даже больше, чем ожидал. Йегер старшая была облачена в прежнюю рубашку, что достаточно прикрывала не только зад, но в том числе и бёдра. Вода струилась по её ногам, обжигая уколом температуры грубую кожу. Взгляд скользил снизу вверх, и именно в этот момент он чётко смог различить тёплый-тёплый, до ужаса бархатистый и грудной смех. Глаза Аккермана зацепились за её лицо. А Йегер улыбалась, первый раз улыбалась так по-настоящему, так по-доброму смеялась, что сам Аккерман невольно по-честному улыбнулся и тоже начал заливаться хриплым хохотом, оглаживая мокрые волосы с корней до кончиков. Нимфадора подошла ближе к краю берега, садится на корточки и так же улыбаясь смотрит в серые, такие родные глаза. Они били по сердцу, оставляя в нём кровавые разрезы. Некогда Маршал до сих пор не оправилась от смерти главнокомандующего, даже спустя почти десять лет она вскрывает старые раны, заливая в них отчаяние и какую-то странную массу, которую называют «стыд». А главное, стыд за что.. первым смеяться прекратил Леви, оставляя на лице лишь небольшую долю улыбки, можно даже сказать, что лишь её тень. Взгляд облачён в белую пелену, от которой перестала смеяться и Нимфадора. Минута молчания резко стала для них неловкой и неуместной, такое происходило впервые. Приятная тишина наполнилась каким-то до жути трещащим электрическим напряжением, словно где-то на дне озера действительно секлись провода. Оба не поняли, как всё так получилось, что Нимфадора оказывается недозволенно близко, дышит в губы капралу, а потом и вовсе с ними сливается в единый ритм, а Леви лишь подстраивается, сопротивляться он не собирался. Почему — уже другой вопрос. Они целуются впервые, гладят друг друга по волосам, плечам, шее, иногда заходят ниже, но даже нехватка воздуха не останавливает их. Какой-то до дикости животный порыв страсти волной накрыл обоих, а главное — одновременно. Тонкие пальцы Йегер проникают в каштановые пряди мужчины, расчёсывают их и редко сжимают, когда напор поцелуя кажется слишком сильным. Но и руки Леви тоже не мягко лежат на земле, капрал плотно сжимает талию девушки, большим пальцем оглаживает точёный тренировками пресс, поднимается выше и полюбовно оглаживает выпирающие ключицы, а затем и плечи. Сейчас он считает, что ему дозволено всё, начиная с поцелуя, заканчивая столь желанным телом. Как только они по естественной нужде в воздухе расцепляются, то тут же словно пьянеют и едва успев наполнить лёгкие необходимым кислородом, тут же вновь вжимаются друг в друга. Поцелуй получается не такой, как в прошлый раз. Сейчас он короткий и рваный, они стукаются зубами, задевают друг друга носами и чуть ли лбами не ударяются. Наверное, выглядит со стороны комично, но кто это увидит, кроме них? Именно, что никто. Трезвость ударяет по голове Нимфадоры только в тот момент, когда Леви уже более уверенно начинает цеплять кожу под чужой рубашкой, по-хозяйски проходясь по ней пальцами и надавливая. Видимо, решил добавить ко всем прочим увечьям ещё и свои. Так скажем, оставить на ней свою метку, присвоить такое податливое, разгорячённое тело себе окончательно и не выпускать из крепкой хватки никогда. — Леви.. Девушка тихо выдыхает ему его же имя в губы, последняя буква растворяется уже в них, гулом разносясь по всему Аккерманскому сознанию, сбивая с катушек и подрывая к чёрту тормозные колодки. Рубашка остервенелыми движениями Аккермана была сорвана и выкинута куда-то далеко. Полностью нагое тело некогда неприступной леди так сильно подогрело возбуждение, что едва он успел увидеть обнажённое тело, так тут же возбуждение узлом скрутилось внизу живота, переливаясь к паху. Внизу Нимфадора, что благополучно расположилась на бёдрах Аккермана, в полной мере ощутила то, как ведёт капрала от её тела, взгляда и прикосновений. — Нимфадора.. Ты.. Леви смотрит туманными глазами на старшую Йегер, хочет взять и отодрать прямо здесь, выбить.. ой, то есть.. вытрахать всю дурь из желанной женщины, чтоб она напрочь забыла о том, что Эрен может говорить дельные вещи. Чтоб весь её мозг был заполнен исключительно воспоминаниями об апогее всей ситуации, дабы этот придурок больше не пудрил светлый мозг Нимфадоре.. И только в тот момент, когда девушка толкнулась бёдрами навстречу вставшему члену.. Леви начал думать, что может, придурок здесь только он? Пряжка ремешка была поддета Йегерскими руками, зазвенела и упала на землю. Наверное, именно в этот момент начало дико вести и Нимфадору. Сильные пальцы мужчины безрассудно гладили небольшую грудь Нимфадоры, иногда сжимая слишком сильно, от чего брюнетка шипела, прогибалась в спине и прижималась к Аккерману. Довольно было тянуть удовольствие. Пара уже была на пределе, когда оба были полностью без одежды и возбуждены настолько, что движения становились какими-то дикими и животными, слишком грубыми и резкими. И именно в этот момент первый полноценный стон сорвался с женских губ, давая Леви лишь один знак — пора. Мужчина мягко подхватил за бёдра брюнетку, прося действиями её приподняться на коленях. Оба в диком желании получить долгожданную разрядку, так что никаких препираний не было. В один момент Леви уже потерял тормоза окончательно, двинувшись бёдрами внутрь настолько, что вошёл почти что полностью, он откинул голову, начиная громко дышать и только иногда хрипло постанывать. А вот Нимфадора на вскрики и грудные стоны было очень даже как щедра и громка, от чего Ривай начал заливаться пунцовым цветом от носа до щёк. Толкается глубоко, настолько, что понимает — скоро край. И как же вовремя он слышит самый громкий вскрик со стороны любимой женщины, как она сжимает его внутри, и как его руки чувствуют мелкую тряску по всему телу Йегер. Леви выходит и истома разливается по его телу, от чего он выгибается и не может сдержать грудной звук от дикого наслаждения. брюнетка рухнула на плечо мужчины, тяжело дыша и прижимаясь его за спину к себе. С половой жизнью у неё было всё очень плохо. То за месяц сменит больше десяти партнёров, то почти пять лет проходит без единого желания заниматься, как это называют идиоты, «любовью». Это достаточно сильно сказывалось на её физическом здоровье, а сейчас и вовсе просто крыша едет от всего, что происходит вокруг. Голова кружится, заставляя Йегер покоситься вбок, а затем и вовсе рухнуть в воду рядом с обессиленным Леви, ловя его долгий и задумчивый взгляд на себе. Он в своём репертуаре, изучает и наблюдает за плавными движениями воды вокруг худого тела. — Помнишь, ты спрашивала, нравишься ли ты мне?— изогнул бровь Леви, переводя взгляд к небу, уже алому от приближающегося заката и покрытому багряными волнами облаков. Йегер непонимающе перевела взгляд на Аккермана, тряхнув головой от своеобразного непонимания. Наверняка, вопрос был риторическим, ответа на него не должно было последовать, однако Леви задумался над ответом. точнее, нужен ли он вообще здесь, или же можно забыть о нём к чёртовой матери? — Нет, Нимфадора, ты мне не нравишься. Леви отрезал это, выложил, словно данность на ладони. Йегер лишь прищурилась, более плотно сжимая свои тонкие ладони от какой-то ноющей в сердце досады. — Ясно, капитан. Мне нужно идти, а то меня хватятся.. Бывшая маршал мигом накинула на себя уже мокрую рубашку и измазанные в песке штаны. Однако, другой одежды у неё не было. Так что пришлось мириться с тем, что есть. Наверное, он смог разбить всю уверенность Нимфадоры в том, что всё сложится хорошо и удачно. Что она не зря прошла эти девять лет ада, начиная десятый. На языке вновь остался какой-то дикий горький вкус неосознанности и потерянности в себе. Видимо, Аккерман не собирался пускать Йегер ближе, чем хотелось бы.