III. Сладкий десерт (omegaverse!AU)

      Армин нервно сглотнул, пытаясь унять дрожь. Он трясся всем телом, буквально чувствуя табун мурашек, проносящийся по всей коже. Между ног несчадно жгло, тело требовало скорой разрядки.       У него началась течка.       В самый неподходящий момент, поскольку этим вечером у них с Николь был запланирован домашний вечер за просмотром кино и поеданием разных вкусностей.       Сначала он подумал, что простыл. На дворе была поздняя осень, а он все щеголял без шапки и теплого шарфа, из-за чего Вебер постоянно ворчала и пыталась постоянно укутать Армина в собственную девичью шапку и шарф.       Его бросило в такой жар, что он невольно сдернул укутывающий его ноги клетчатый плед.       Николь сразу нахмурилась.       – Армин, ты в порядке?       Арлерт видел, как непроизвольно её зрачки расширились, а крылья носа дернулись, вдыхая его запах.       И лишь когда Армин почувствовал резкий пульсирующий жар между ног, то все понял.       И рядом сидящая Вебер тоже.       Даже если бы он попытался сбежать, ничего бы не вышло. Альфа на то и альфа, что она быстрее, сильнее и ловчее. Армин даже не успел пикнуть, как был резко повален в крепких объятьях на диван. Клетчатый плед полетел куда-то в сторону, как и пуговицы на его синей рубашке. Николь рванула воротник настолько резко, что пуговички стрельнули пулеметной стрельбой в разные стороны.       Дыхание участилось, тело в миг снова бросило в жар и Арлерт понял, что весь краснеет: от лица до груди. Особенно когда горячее дыхание коснулось чувствительной кожи его шеи.       – Армин, – прорычала Вебер, касаясь шершавым язычком его шеи, отчего он дернулся. Нет, не от страха, а от возбуждения, которое вспыхнуло взрывом сверхновой, – ты так вкусно пахнешь.       Аккуратные ладони проводят по его груди, задевая чувствительные соски, отчего блондин непроизвольно вскрикивает.       А Николь лишь хищно улыбается, наклоняясь ближе к его торсу.       – Так вот где тебе приятно, малыш Армин, – и резко проводит языком по одному из сосков, тут же слегка прикусывая.       Арлерт думал, что в тот момент спустит прямо в штаны. Ибо это было настолько... горячо и пошло да не то чтобы горячо, а пламенно обжигающе, что он готов был отдаться этой девушке на веки вечные.       Ладони Николь были весьма ловкие, движения – уверенные и стремительные. Брюнетка явно знала, что делать и это невольно кольнуло в самое сердце. Армин предполагал, что он не первый у Вебер, но...       – Армин, – он и не заметил за потоком ненужных и глупых мыслей, как горячее дыхание уже опаляло его оголенные бедра. Когда она только успела стянуть с него джинсы? – не отвлекайся. Господи, ты такой вкусный, не могу оторваться.       Следующее, что Арлерт помнит – это сомкнувшиеся острые зубки на внутренней стороне бедра, оставляющие метку и горячую мягкую ладонь на пылающей промежности.       Он никогда не мог помыслить, что бедра станут его самой чувствительной частью собственного тела. Да и вообще он считал себя какой-то... не такой омегой. Слишком спокойным. Слишком умным. Слишком фригидным.       Но встретив эту сумасшедшую (не сколько по характеру, а сколько по ауре и бушующим в ней гормонам) альфу по имени Николь Вебер, все встало на свои места.       Николь пробуждала в нем то, чего Армин всегда боялся, опасался и прятал ото всех.       Как и сейчас, когда острые зубы буквально вонзились во внутреннюю сторону бедра, оставляя четкий след, а проворные тонкие и, о господи, мягкие руки за секунду стянули с него нижнее белье, а горячий обжигающий и влажный рот заглотнул его возбужденный и истекающий природной смазкой член буквально сразу до основания.       С собственных губ сорвался отчаянный пронизывающий и настолько громкий стон, тогда как пальцы вцепились в темные локоны, в попытке оттянуть альфу.       Это было слишком... слишком много. Еще чуть-чуть и он просто отключится от переизбытка эмоций.       – Н-Николь! – блондин не узнает собственный голос – дрожащий, томный и полный нескрываемой похоти. – Остановись! Это... это слишком много! Я-я не могу..!       А альфа лишь посмотрела на него своими глазами цвета сирени (у Армина скорее они ассоциировались с цветом любимой жевательной резинки Бабл-Гам из далекого детства), в которых зрачок практически поглотил всю радужку.       Ничего не отвечая, Николь лишь сильнее усилила темп, вытворяя своим языком, губами и в целом своим блядским ртом такое... О чем Армин даже не мог и помыслить.       – Николь!       Вспышка первого и столь быстрого оргазма накрыла его с головой до потемнения в глазах и белого шума. Казалось, что Армин забыл как дышать, ибо собственная грудь вздымалась так учащенно и часто, что казалось, что он задыхается. Все тело в миг наполнилось легкой томной усталостью, ноги и руки ощущались словно из ваты. Хотелось лишь томно лежать в любимых теплых и крепких объятьях.       Арлерт открывает глаза и... нервно сглатывает. Нависшая над ним Николь, с губ которой стекала тонкая ниточка господибоже его собственной спермы, растянула губы в хищной ухмылке.       – Сладкий, – прорычала она, наваливаясь на него всем своим упругим сильным и горячим телом, – неужели ты думал, что на этом мы закончим?