Часть 9

Сеул, август 2019 Даже если больно, все в порядке.

      Дженни нажала кнопку включения кофемашины. Так хотелось спать. Сейчас бы закрыть глаза и снова оказаться в мягкой постели. Устройство тихо зажужжало, начиная свою работу. Пока машинка включалась, девушка уставилась в большое окно. Повсюду были цветы. Ухоженные кусты роз соседствовали с пышными астрами, а дальше, в глубине сада, раскинулись многочисленные фруктовые деревья. Садовник явно прикладывал много усилий для поддержания красоты летнего сада.       Когда Дженни была совсем маленькая, они с родителями любили гулять в этом саду. С ними было хорошо. Отец всегда играл с девочкой, был веселым. Лишь когда Дженни подросла, то поняла, что он был не веселым, а пьяным. И пил он каждый день.       Ей было пять, когда мать ушла из семьи, променяв мужа и дочь на беззаботного молодого парня. Дженни лишь помнила, что она часто она повторяла как заведенная: «Я больше так не могу». Через несколько месяцев девочку забрали в семью дяди, и отец слезно клялся в том, что бросит эту вредную привычку, но хватило его всего лишь на два дня. И все началось сначала. Дженни уже не верила, что он исправится.       В те редкие часы, что мужчина проводил в доме своего брата, он был трезв, но лишь до того момента, как переступит порог. В те дни по вечерам он напивался до потери человеческого облика. Он пил намного больше, чем в другие дни, пытаясь заглушить муки совести.       С каждым месяцем он появлялся все реже и реже. Скоро все общение с дочерью свелось к нескольким сообщениям в неделю. Когда она узнала о его смерти, то даже не заплакала, сдержав все эмоции внутри себя. Девушка давно считала его чужим человеком. Ее воспитывали Богом и Дарам, а лучшим другом был двоюродный брат Тэхен. Только они были ее настоящей семьей.       Дженни прикрыла уставшие глаза. Было только раннее утро, а уже все ужасно надоело. И ещё очень хотелось курить. Но открытая пачка закончилась вчера, а ехать в магазин совершенно не было желания. К тому же, Юнги совершенно не одобрял ее плохую привычку.       Еще минуту девушка просидела с закрытыми глазами и попыталась собрать себя по частям в одно целое. Дженни встала и достала свою любимую чашку. Рисунок уже был частично стерт после стольких моек, но она ее все равно нежно любила, ведь эту чашку они с Юнги привезли из своей первой совместной поездки за границу. Она поставила ее под носик кофемашины и нажала кнопку. Во дворе послышался звук заезжающего автомобиля. Дженни слегка растянула губы в улыбке и пошла доставать еще две чашки. Если уже приехал Хосок, значит, и Юнги скоро спустится.       Где Хосок, там и Юнги, где Юнги, там и Хосок.       Это правило, из которого не было исключений. Дженни не казалось, она была уверена, что с другом Юнги проводил намного больше времени, чем с женой.       Под ногами крутился Холли и раздражал девушку ещё больше, чем это неудавшееся утро. У них была взаимная неприязнь, но в последнее время пёс подозрительно много времени проводил около Дженни.       В прихожей послышался звук от закрывшейся входной двери. — Любовь моя, — в дверном проеме появился Хосок, улыбающийся во все тридцать два зуба, как и всегда. — Ты вообще спишь когда-нибудь? — Привет, — она мягко улыбнулась. — Кофе? — Конечно.       Чон сел за барную стойку и начал наблюдать за тем, как девушка делала кофе. В большую чашку она положила две ложки сахара, ведь Юнги всегда пил сладкий и с молоком. А для друга всего лишь маленькая чашка эспрессо, который он выпьет за один глоток. Обычное утро, но наполненное домашним теплом, которое Хосок раньше никогда не чувствовал, до появления в его жизни семьи Мин.       Если Чон был в Сеуле, то каждый день вставал на пару часов раньше, несмотря на сильное желание спать дальше, и приезжал в этот дом. Он обожал наблюдать за Дженни, как она неспешно выполняла домашние дела или помогала перебирать рабочие бумажки мужа. Он наслаждался разговорами с другом, выпивая не одну чашку любимого горького кофе, который лучше Дженни никто не делал. И Хосок знал, что в этом доме его примут всегда и в любое время, без звонка и предупреждения, ведь двое живущих в этих стенах людей были его семьей, пусть и не родной. Его данные даже были введены в электронный замок. — Ты делаешь лучший кофе, — он смотрел на девушку, размешивающую сахар во второй чашке. Ее щеки покрылись лёгким румянцем от комплимента, хоть она и слышала это каждый раз, каждое утро. — Ты ей льстишь, — с лестницы послышался хриплый голос Юнги. — Она просто нажимает кнопку на кофемашине. — Ты недооцениваешь свою жену, Юнги, — мужчина повернул голову в сторону друга. — Дженни лучше всех нажимает на кнопку, — он подмигнул девушке.       Юнги в ответ лишь закатил глаза. Он так привык к тому, что на каждое слово Хосок скажет десять в ответ, что уже просто не обращал внимания и лишний раз не напрягался, пытаясь спорить с ним. — Любовь моя, — Чон резко повернулся к девушке. — Не обращай внимания, мы больше с ним не дружим. — Доброе утро, — Юнги тихо проговорил на ухо Дженни, даже не обратив внимания на слова друга. Он оставил нежный поцелуй на щеке и забрал из ее рук свою чашку с кофе. — Спасибо. — Не за что, — Дженни сделала над собой усилие и выдавила улыбку. Почему-то такая близость Юнги напрягала.       Настроение было хуже некуда. Где-то в коридоре залаял Холли. Как же ее выводила из себя эта собака. Его лай то усиливался, то стихал, наверное, он просился на улицу и не собирался успокаиваться, пока его не выпустят. — Я пойду, выпущу Холли, — сказала она и посмотрела на двух притихших мужчин. — Вы поссорились? — задал вопрос Хосок, когда девушка вышла. — Да нет, — Юнги выглядел растерянным. Он действительно не понимал, что происходило с его женой и из-за чего были эти резкие перепады настроения. — Еще ночью все было впорядке. — Ну может у тебя впорядке было, — Хосок громко засмеялся и поиграл бровями, намекая другу на то, что имел в виду. — Да пошёл ты, — Юнги отмахнулся, выглядывая в окно девушку.       Дженни вышла в сад и села на большие, садовые качели. Наблюдая за бегающим пуделем, она начала думать, что же с ней происходило в последние недели. Она еле сдерживалась, чтобы не закричать или заплакать. Так хотелось разобраться в том, что с ней было не так. Дженни казалось, что причина всех ее бед была скрыта где-то глубоко внутри нее самой.       Девушка медленно раскачивалась на качелях и думала. Они с Юнги были женаты уже три года. И за эти три года девушка очень сильно изменилась. Из карих глаз пропал задорный блеск, она стала более замкнутой и свободное время предпочитала проводить в обществе этих двоих или в одиночестве с книгами.       Раньше она была совершенно другая. Веселая, легкая на подъем. Казалось, что у этой яркой красавицы никогда не бывало плохого настроения. Она просто излучала жизнелюбие и оптимизм. Дженни никогда над книжками не просиживала так много времени, как сейчас, даже школу закончила с тройками, экзамены сдала средне, и названные родители устроили ее в университет благодаря связям. Она училась хорошо, но далеко не отлично.       Поклонников у красавицы Дженни всегда было много, и периодически она крутила романы, но больше позволяла себя любить, чем сама к кому-то проникалась глубокими чувствами. Пока в ее жизни не появился тихий и молчаливый Юнги, и девушка поняла, что пропала, предпочитая учебе настоящую жизнь.       Как и во многих других богатых семьях Кореи, двух молодых людей решили поженить родители. Дженни, не обремененная никакими романтическим чувствами и преисполненная благодарности к семье Ким, согласилась выйти замуж за того, кого выбрал Богом. Это было выгодно для обеих семей.       Их познакомили родители на одном из званых вечеров. Дженни казалось, что вот он, мужчина ее мечты. Он был замечательным, особенным, красивым, умным, щедрым и из хорошей семьи. Дженни посмотрела на Юнги и просто утонула в его глазах. Несмотря на то, что она была достаточно ветрена в отношениях, девушка тоже мечтала встретить своего единственного. И часто представляла в своих фантазиях, каким он будет. И сейчас, когда она смотрела на Мин Юнги, понимала, что именно о таком мужчине всегда мечтала. Казалось, что они были знакомы с ним уже целую вечность, хотя пока встретились всего несколько раз. Но глаза у Дженни так горели, что всем окружающим было понятно: она влюбилась. — Ну как он тебе? — спросила у девушки Дарам, когда они однажды ехали домой после совместной прогулки. — Красивый, очень милый, — искренне ответила Дженни. И почувствовала странное и незнакомое ей до этого момента чувство.       Дженни буквально летала на крыльях, готовясь к свадьбе. Днем она ходила на учебу, выбирала платье, ресторан, цвет салфеток и прочие важные мелочи. А каждый вечер за ней заезжал Юнги, и они проводили время вместе, старались узнать друг друга как можно лучше.       Уже через месяц после первого дня знакомства они поженились. Если бы голова девушки не была затуманена чувствами, она бы поняла, что это было слишком быстро. Но Дженни была счастлива на тот момент, а Юнги просто делал то, что от него ждал его отец.       Он был отличным мужем. Заботливым, внимательным. Юнги был для Дженни надежной стеной, не пропускающей к ней никакие невзгоды. Кроме одной. Она нравилась ему, он хотел ее физически, но не любил. И скоро девушка поняла это. Ей бы стоило убежать из этих отношений, но она бросилась с головой в то, что ее медленно убивало. Она верила, что сможет это исправить и заслужит любовь.       Дженни три года боролась за его любовь, но так и не смогла победить. Со временем она стала раздражительной, плохо спала, часто у нее пропадал аппетит. Близкие, замечая всё это, считали, что Дженни слишком переживала из-за учебы и именно поэтому так нервничала. Юнги тоже делал все, что мог, и старался ради нее. Только Тэхен молчал, с сожалением смотря на поникшую сестру. Дженни знала, что он прекрасно понимал, в чем причина ее недуга. Никто в целом мире не смог бы ей помочь. Никто, кроме Юнги. Но и он не мог заставить себя любить жену так, как о том просило ее сердце.       Несмотря на теплую погоду, Дженни все-таки замёрзла. Она встала и направилась в сторону дома. И именно в этот момент во двор въехал ненавистный ей автомобиль.       Пак Чимин, чтоб его.       Дженни закатила глаза и проигнорировала незваного гостя. Она впустила в дом собаку, сама зашла следом и направилась в просторную гостиную. Там, сидя на диване, Юнги разбирался в бумажках, делая пометки простым карандашом. А Хосок развалился на полу и играл в видеоигру. — Кто-то приехал? — Юнги отдаленно слышал звук автомобиля. — Чимин.       Хосок сразу отвлекся от игры и посмотрел вопросительно на друга, но тот лишь пожал плечами. Ни одному из них не приходили сообщения, поэтому причина приезда Чимина была неизвестна. — Юнги, тащи бутылку. — Ещё нет даже двенадцати, — Мин посмотрел на друга с удивлением. Хосок не был любителем выпить, тем более с утра. — Все равно. Я трезвым его не перевариваю. — Я тебе просто не по зубам, Хо, — протянул незваный гость, направляясь к ним. — Ну и что ты тут забыл? — Дженни первая отреагировала на его появление. — И тебе доброе утро, — он, как и всегда, был в хорошем настроении. — Даже кофе не предложишь?       Девушка недовольно сжала губы и пошла на кухню, прекрасно понимая, что разговор был не для ее ушей. Чимин крайне редко приезжал к ним, всегда исключительно по рабочим вопросам. И если по какой-то причине Тэхен отправил своего друга лично, значит, это было крайне важно. Дженни хотела, чтобы Пак как можно скорее убрался из дома, и если для этого необходимо сварить ему кофе, то она сварит. И даже конфету на блюдце положит, как прилежная хозяйка. — Что-то случилось? — спросил Юнги, протягивая руку для рукопожатия. — Да, у нас небольшая проблема с поставщиком. Нужен Хосок. — А просто позвонить нельзя было? — Чон выглядел недовольным. — Можно, — ответил Чимин. — Но так получилось бы дольше. — Мы спешим? — Да, сегодня ужин в семье Ким, — Чимин бросил взгляд на Юнги, который должен был быть в курсе планов на вечер.       Чон закатил глаза. Степень его недовольства была крайне высока. Он прекрасно знал о том, что Ким Тэхен не любил пачкать руки и всегда для этого вызывал Хосока. Как будто это снимало ответственность с него. Чон считал, что неважно, кто именно нажмет на курок, если приказ убить был отдан другим человеком. Но, по всей видимости, Тэхен считал иначе. А Хосоку было все равно, его руки и так по локоть в крови, а за спиной — сотни убитых. Его репутация убийцы была не менее легендарна, чем его преданность второму клану, даже несмотря на то, что сам Хосок раньше был связан с Японией. Второго такого отыскать было трудно, а может и невозможно. Он не боялся ни полиции, ни расправы Якудза, ни общественного мнения. К тому же Ким платил ему немаленькие деньги, и он не имел права его ослушаться. Да и решение примкнуть к клану Хосок принял сам. — Мы успеваем выпить кофе? — он неосознанно тянул время. — Только если быстро, — Чимин посмотрел на запястье, где красовались новенькие Omega Elvis.       На просторной кухне Дженни уже приготовила кофе и достала конфеты. Рада она гостю, не рада, о правилах поведения забывать не следовало. Девушка поставила чашки с готовым напитком на столешницу, одну за одной. В этом доме кофе пили постоянно. Казалось, что Юнги только им и питался, а Дженни и Хосок за компанию с ним. — А ты все на побегушках у моего брата? — ядовито проговорила девушка, когда мужчины зашли на кухню. — Такой верный пёс.       Ее слова не задели Чимина. Ему было все равно, как его называли. Тэхен дал ему возможность отомстить, о которой он так мечтал. Чимин сам лично вынес мозги твари, которая убила его Чеен. И за это Пак был благодарен другу. И если придется всю жизнь быть его верным псом и прибегать по первому требованию, то он согласен. — Дженни, — Чимин улыбнулся, чем ещё больше вывел из себя девушку. — Ты, я смотрю, хорошо разбираешься в верных псах. Юнги же столько их вокруг себя развел.       Не контролируя себя, девушка выплеснула ему в лицо воду из стакана, который держала в руке. Пак всегда был излишне прямолинеен, но даже он никогда не поднимал тему, которая настолько сильно задевала Дженни. Но любому терпению приходит конец. У девушки был ужасный характер, и даже Чимин со своей хваленой выдержкой сдался. — Что вы творите?! — Юнги был не в силах сдержать стремительно растущее возмущение. Он был зол и на Дженни, и на Чимина, разборки которых вышли за все возможные границы.       Мгновение, и Юнги уже дернулся в сторону Пака, желая все-таки защитить честь жены. Но Хосок опередил и схватил того за ворот рубашки, больно припечатав головой об верхние кухонные шкафчики.       По помещению разнесся смех Чимина. Но он уже не казался веселым, в нем отчетливо были слышны нотки отчаяния. Однако на самом деле Пак наслаждался. Наслаждался тем, что плохо было не только ему, не только у него болело что-то там, глубоко внутри, за рёбрами. Чимин всегда умело прощупывал слабые места у других и ловко это использовал против людей. Обычно Пак такое проворачивал исключительно в рабочих моментах, желая выудить необходимую информацию как можно быстрее. Но сегодня что-то пошло не так. Он впервые позволил себе быть несдержанным с близкими. А сестра лучшего друга определенно попадала под категорию «близкие», даже если их отношения были очень далеки от дружеских. Узнал бы Тэхен, однозначно не одобрил бы такое отношение к своей сестре.       Дженни лишь продолжала неподвижно стоять, облокотившись на столешницу, и сжимать пустой стакан в руках. Ещё чуть-чуть, и по тонкому стеклу побежала бы трещина. Она так надеялась на то, что больше никто не замечал странного поведения Юнги. Она так надеялась, что никто не станет поднимать эту тему и говорить вслух о том, что так ее волновало. В конце концов, это не касалось никого, кроме них двоих. И сейчас, именно в этот момент, Дженни винила себя за свою несдержанность. Непонятно откуда взявшаяся ненависть к Чимину, не поддающаяся контролю, была настолько сильной, что девушка не могла держать ее в себе, когда видела его. Если бы она промолчала, не пытаясь задеть Пака, то у того не было бы повода ей отвечать. Дженни была права — причина всех ее бед была скрыта где-то глубоко внутри нее самой. — Не забывай свое место! — Чимин оттолкнул от себя Хосока и поправил рубашку. — Ты же знаешь, что бывает за подобное поведение?       В его глазах была неподдельная злость. В разгоряченном ненавистью сознании было лишь желание немедленно достать оружие и пристрелить мерзавца. Чимина выбешивала его наглость и самоуверенность. Он всегда считал, что Хосок слишком много на себя берет, забывая, что он всего лишь пешка. Да, Чон был нужен им, но даже и без его знаний и помощи они бы справились. Дружба с Мин Юнги не давала ему совершенно никаких привилегий, не позволяла творить все, что ему заблагорассудится. И уж точно Хосок не мог позволить себе поднимать руку на того, кто стоял выше него по статусу и положению. В клане всегда четко соблюдались иерархия и субординация. И исключений не было ни для кого. За каждый проступок полагалось наказание, соизмеримое с совершенным действием. — Ладно, так и быть. Спишем это на неудачный день, — проговорил Чимин. — Мне следовало быть сдержаннее, — он посмотрел на Дженни, которая все еще молчала.       Это можно было считать за извинение. Дженни лишь кивнула в ответ, давая понять, что приняла их. Им всем стоило быть сдержаннее. И никто из них не собирался вслух произносить «прости», даже если и чувствовал себя виноватым. — Я думаю, что вам уже пора, — Юнги смотрел холодно, можно сказать, отстраненно. — Тэхен не любит долго ждать.       Его терпение, похоже, было на исходе, хотя он умел владеть собой. Лучше, чем остальные в этой комнате. Но вечные разборки Дженни и Чимина даже его доконали.       Перед уходом Чимин подошел к девушке. Он наклонился к ней практический вплотную, и она даже почувствовала запах мятной жвачки, через который пробивался тонкий аромат табака. Его дыхание щекотало ее кожу, отчего по спине и рукам побежали мурашки. — Не переживай, Дженни, — он слегка приподнял уголки губ. — Все мы чьи-то верные псы.       На лице Дженни прослеживалось волнение. Ее тело болезненно напряглось, сердце сжалось, но уже через пару секунд заколотилось с еще большей, бешеной скоростью. Девушка не могла отвести взгляд от лица напротив, смотря в глаза все глубже и дальше, будто там могли быть ответы на ее вопросы. Дженни думала, что за свою жизнь научилась не принимать все, что происходило вокруг, близко к сердцу. Однако то, что сейчас происходило у нее внутри, говорило об обратном. Она так и смотрела в эти темные глаза, даже не моргая, пока Чимин не отвел взгляд и не пошёл в сторону входной двери. Дженни сама себе не смогла бы объяснить те странные эмоции, которые кипели внутри.       Как только за Чимином и Хосоком закрылась дверь, Юнги повернулся к девушке и посмотрел на неё нечитаемым взглядом. — Какого черта? — Пошел ты, — буквально выплюнула она. Злость и обида на него достигли своего пика.       Девушка не хотела идти на поводу у эмоций, но так и не сумела сдержать порыва. Снова. Дженни хорошо контролировала эмоции, не позволяла другим пробраться в свои мысли, переживания и боль держала внутри. Но в последние недели все это не поддавалось голосу разума. Будто разом хлынула лавина из боли, которую она так давно сдерживала. У девушки не было ни малейшего желания задерживаться здесь, выяснять отношения и придумывать оправдания для своих поступков. И она попросту решила послать все к черту. — Я могу понять, что у тебя плохое настроение, — Юнги не собирался закрывать тему. — Но я не понимаю, почему ты бросаешься на людей! — он шел следом за Дженни. — Я ни на кого не бросаюсь, — она пробурчала это себе под нос, но он все равно услышал. — Да ты буквально ни за что его оскорбила! — Юнги, хватит! — девушка резко остановилась и развернулась. — Я прошу тебя, не продолжай дальше. Ты не будешь рад услышать то, что я хочу тебе сказать. И пока я могу себя контролировать, давай прекратим! — Просто скажи мне! — сказал Юнги, внимательно глядя на неё.       Дженни жалела, что не умела выражать свои мысли точно, не могла высказаться ясно, чтобы он, наконец, понял ее и перестал делать больно своими бесконечными вопросами.       При взгляде на Дженни Юнги вдруг почувствовал, что в нем шевельнулись чувства, которых он уже давно не испытывал к ней. В ее грустных глазах таилось какое-то очарование, голос звучал чисто и нежно, даже несмотря на злость, разрывавшую ее. Он ощутил, что его тянет к ней. Юнги нагнулся к Дженни, намереваясь поцеловать и таким образом прекратить их ссору, но она вытянула руку и остановила его. Девушка взглянула на мужа из-под полуопущенных ресниц. Видимо, Юнги не до конца понимал, насколько серьезна сейчас была ее боль. — Мы катимся вниз, Юнги, — она подняла на него глаза. — Очень стремительно. И это уже не остановить. — При чем тут мы? — он действительно не понимал, что Дженни хотела донести до него. — Хочешь узнать, почему я так не выношу Чимина? — Юнги молча кивнул на ее вопрос. — Прошло два гребаных года.       Внутренности свело от напряжения. Юнги начал понимать, что именно имела в виду Дженни, говоря про два года и Чимина. Два года назад погибла его девушка, Чеен. Все знали, как именно Пак — человек, работающий в полиции, — попал в клан и после каких событий. Но Юнги все еще не мог понять, как чувства другого человека были связаны с неприязнью Дженни. Как на нее влияла чужая разрушенная жизнь. — Прошло уже два гребаных года, — она снова это повторила. — А он до сих пор ее любит, — Дженни сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь сохранить спокойствие. — Он до одури любит кучку пепла. Он постоянно с ней в мыслях. С ней! С мертвой, понимаешь?! — она все-таки не сдержалась. Слишком больная тема для нее, слишком много бессонных ночей Дженни провела, размышляя об этом. — А я живая, я дышу, я тёплая! Но все равно не могу почувствовать от тебя даже каплю того, что достается от него куску фарфора! И за это я его ненавижу! Как можно быть таким преданным идиотом?!       Все.       Высказав все это, Дженни ощутила полное эмоциональное опустошение. Апатия и сплошное безразличие. У нее больше не было ни мыслей, ни желаний. Дженни была опустошена.       Пустота.       Юнги испугался. Ему было непривычно видеть настолько эмоционально открытую Дженни. Он привык к тому, что она была молчаливой и сдержанной, принимала его любого, со всеми минусами. Не высказывала недовольство или претензии. Молодой человек даже не мог понять, как она вообще пришла к такой логической цепочке. Почему чужая любовь так сказалось на Дженни, ее переживаниях? Почему, говоря о чувствах Чимина, она ждала подобного от Юнги?       Сейчас весь его мир стремительно разрушался. Он так долго в голове представлял свою идеальную жизнь и пытался воплотить ее в реальности. Жизнь, где у него была хорошая работа, большой дом, собака и идеальная жена. Жена, которая принимала его любого. Которая никогда не говорила ему ни слова против. Которая всегда молчала, несмотря ни на что. Но реальность оказалась совершенно другой. Вместо хорошей работы Юнги с головой погряз в криминале, благодаря отцу и его желанию нажиться любой ценой. Вместо тёплого и уютного жилья он получил огромный дом, в котором Дженни была несчастлива с самого начала. А идеальная жена оказалась девушкой, которую ему опять же навязал отец ради все той же прибыли. И как бы Юнги ни старался, все равно не получалось сделать ее счастливой, ведь он не мог дать самого главного. Мужчина всегда принимал ее любовь, поддержку, заботу. А в ответ отдавал лишь материальные блага, которые Дженни могла и сама себе обеспечить. Рано или поздно это должно было дать трещину. И вот это случилось.       Дженни заговорила снова: — Мы ведём себя как дураки. Вот и выходит все по-дурацки.       Юнги лишь молча продолжал смотреть в такие близкие, но одновременно с этим далекие глаза. Ему нечего было ей ответить.       Время пустых обещаний прошло.