Часть 12

      Молодой мужчина ловко передвигался в толпе, заполнившей шумную улицу большого города. Он спешил на важную встречу, но мысли были далеки от работы. На его красивом лице отражалось волнение, которое еще не отпустило после недавнего разговора.       Все прошло хорошо, уговаривал он себя. Хотя его собеседник никогда не раскрывал свою личность, само общение с ним уже являлось большой честью. Неужели после их первого разговора прошло целых семь дней? Мужчина помнил каждое слово из того телефонного разговора. — Я не буду представляться, — сказал его собеседник. — Нас с вами многое связывает. У нас общий враг. Думаю, вы можете нам помочь. — Все зависит от того, кем вы являетесь, — уклончиво ответил он.       Собеседник сказал ему и это. — Это шутка? — Как я понимаю, вы о нас слышали? — Конечно. О клане ходят легенды. — Этого достаточно для того, чтобы мы могли рассчитывать на вашу помощь? — Я думал, вас уже не существует. — Всего лишь небольшая тактическая уловка с нашей стороны. Самый опасный противник тот, кого все перестали опасаться. — Значит, вы выжили? — в мужском голосе по-прежнему слышалось недоверие. — Именно так, только теперь мы хорошо скрыты от посторонних глаз. Но мы проникаем повсюду. Даже среди врагов уже есть наш человек. — Это невозможно. Сан Ен Пха неприступны. Они отбирают людей годами, тщательней, чем первый клан. — Для нас нет ничего невозможного. — Но не настолько же! — Очень скоро вы сами убедитесь в моих словах. — Что вы собираетесь делать?       Собеседник посвятил его в подробности. — Это просто невозможно! Не в таком объёме! — проговорил молодой человек.       Уже через два дня весь преступный мир Азии говорил об этом. Казалось невозможным сорвать такую поставку, но у них получилось. И он убедился в правдивости сказанных слов.       И вот сейчас, семь дней спустя, молодой человек не испытывал ни тени сомнения. Клан был жив. И они делали все возможное и невозможное для того, чтобы в ближайшее время показать всем свою мощь. В его темных глазах мерцал огонь злобы от предвкушения. Его помощи попросил один из старейших кланов, когда-либо существовавших в Азии.       Он представил себе, как одобрительно улыбнулись бы ему его предки. Сегодня он продолжал их благородное дело, воевал с тем же врагом, против которого они сражались. Он готов был бесстрашно уничтожить любого попавшегося на глаза врага. Но сейчас от него требовалась стойкость и выдержка. Никто не должен был даже мысли допустить о том, что молодой человек против них. Держи друзей близко к себе, а врагов — еще ближе.

***

Сеул, август 2019

Все будет хорошо.

Потому что теперь есть ты.

      Юнги подошел сзади, возвышаясь над девушкой, и положил руки ей на плечи. Карие глаза стали еще темнее, когда его взгляд остановился на небольшой татуировке на рёбрах. Ad infinitum. Банальная цитата на латыни. Такие тату любили делать молодые девушки в угоду моде, и с образом Дженни такое никак не сочеталось. Она сделала ее на следующий день после знакомства с Юнги. До бесконечности. Девушка как будто уже тогда знала, что ее любовь будет бесконечна. Даже несмотря на все трудности, несмотря на равнодушие и вопреки всему.       После душа она была полностью обнаженной, ничто не скрывало от мужского взгляда совершенную кожу, покрытую бесчисленными каплями воды. Дженни всматривалась в его лицо, задаваясь вопросом, волновало ли его то, что ее тело не безупречно, запачкано чёрными чернилами. Она выросла в семье главы. Люди мафии носили свои тату с гордостью, не пытались скрыть под одеждой. Но Дженни была девушкой, отданной замуж пусть и по расчёту, но не за члена группировки. Юнги никогда не любил татуировки, однако раньше она об этом не задумывалась. — Я могу ее свести, — прошептала она.       После сказанных слов Юнги поднял глаза и встретился с ней взглядом в зеркале. Он развернул Дженни и приподнял ее подбородок, сильнее ощущая запах геля для душа. Она видела, как его темные брови сошлись на переносице. — Единственная причина, по которой меня беспокоит твоя татуировка — это то, что она напоминает тебе о том, какую ошибку ты совершила, когда вышла замуж. — Я бы сделала это снова.       Юнги взял ее за талию и посадил на мраморную столешницу, рядом с раковиной. — Я бы сделала это снова, — тихо повторила Дженни, приблизив к нему лицо. — У тебя не было выбора, — его глаза горели.       Возможно, Юнги думал, что все было очень просто. Он привык, что в богатых семьях родители решали все за детей и контролировали всех вокруг. Привык, что необходимо было подчиняться каждому слову отца и быть покорным даже тогда, когда решалась его судьба. Но были некоторые вещи, выходящие из-под контроля старших. Например, чувства Дженни к нему.       Девушка обвила руками его шею, перебирая пальцами чёрные волосы. — Был, — она коснулась губами его губ. — Что? — его глаза сузились. — У меня был выбор, — Дженни пожала плечами. — Меня не собирались выдавать замуж ради выгоды. Это была идея мамы, после того, как она поняла, что ты мне понравился.       Прошло всего три года, а казалось, будто целая вечность. Ее лицо расплылось в улыбке от приятных воспоминаний, но Юнги оставался серьезным. — Я была такой счастливой, когда родители сказали мне об этом, — Дженни не могла перестать улыбаться, вспоминая прошлое. — Я верила, что все получится. — Прости меня, — Юнги прижался лбом к ее лбу. — Я так боюсь тебя потерять, — прошептала девушка и прижала ладони к его груди. — Ты никогда меня не потеряешь.       Затуманенным взглядом Дженни смотрела в его лицо, пытаясь понять, действительно ли он говорил серьезно или просто пытался успокоить ее. Но Юнги поцеловал ее, прежде чем она успела погрузиться в невеселые мысли. Его губы нашли ее, и язык быстро проскользнула внутрь. От удивления девушка вздохнула. Юнги никогда не целовал ее в губы. Это не было нежеланием проявлять чувства, ведь с этим у него проблем не было. Он каждое утро целовал ее в щеку со всей нежностью, на какую был способен. Когда они были близки, Юнги покрывал поцелуями все ее тело. Но губы всегда обходил стороной. Единственный раз, когда он сам поцеловал Дженни, был во время их свадьбы. Во все остальные разы она сама тянулась к нему. Девушка постаралась найти опору, но рука соскользнула вниз, по мокрой раковине, сбивая все флаконы с дорогой косметикой. — Держись крепче, — Юнги прошептал ей в губы.       Она крепче сжала его шею в попытках придвинуться еще. Ей так хотелось быть к нему ближе, до дрожи в теле. Дженни, которая до этого и так сидела на самом краю столешницы, теперь же практически висела на Юнги. Его руки скользнули вниз по ее плечам и спине, а затем медленно огладили бедра, выбивая из груди первый стон. По ее обнаженной коже бегали мурашки, а невидимые следы от пальцев горели огнём. Юнги был осторожен, каждое его касание было мучительно нежным. Подрагивающими руками она потянула простую серую футболку, и им пришлось разорвать поцелуй, чтобы Юнги смог ее снять.       Его поцелуи, слишком горячие, совершенно не сочетались с мягкими, практически невесомыми касаниями рук. Она была такая открытая перед мужским взором. Дженни ни капли не стеснялась своей реакции на каждое прикосновение мужа, не стеснялась чувств, которые захлестывали, когда он был рядом.       Нехотя открыв глаза, Дженни встретилась с пылающими глазами напротив. Не отводя взгляд, она обхватила Юнги стройными ногами, когда он вошёл в неё. Она чувствовала, как медленно он двигался внутри, отчего тело покрывалось мелкой дрожью, а с губ срывались стоны.       Такая красивая. Всегда красивая, но сейчас особенно. Юнги смотрел на красные от его поцелуев губы, на длинные волосы, которые прилипали к влажной спине. Ее тихие стоны — сейчас лучшая музыка для него. Он бы так хотел забыться. Просто отключить голову и разделить с ней ее до бесконечности, так, как она того желала.       Он бы так хотел.       Но не мог.

***

      Уже через час Юнги сидел за рулём автомобиля и ехал в сторону офиса. Он старался выкинуть из головы утренние события, потому что каждый раз чувствовал вину за свою несдержанность. С его стороны было жестоко использовать Дженни лишь для удовлетворения своих потребностей, даже несмотря на то, что она была его женой. Он знал, что никогда не смог бы ответить взаимностью на ее чувства, но каждый раз давал ложные надежды.       В это же время девушка сидела в гостиной перед огромным телевизором. Она тоже ругала себя. Несмотря на все доводы рассудка, ее тело было слабее. Каждый раз оно сдавалось и предавало хозяйку, полностью подчиняясь воле Юнги. Она вся подчинялась ему. — Дженни, — Хосок хотел привлечь ее внимание. — А? — девушка продолжала задумчиво грызть ноготь и смотреть в одну точку.       Как только Хосок пришёл, то сразу заметил, что с ней что-то не так. Он хотел вернуться домой, чтобы не беспокоить ее, но заверение девушки о том, что он нисколько не мешает, его остановили. Они часто проводили время вместе, у них Хосок чувствовал себя как дома. И если Дженни требовалось побыть одной, она без стеснения выставляла его за дверь. Но сегодня ей совершенно не хотелось оставаться в одиночестве. — Юнги волнуется, что ты выходишь без охраны. — Я езжу с Йесоном, — она наконец перевела взгляд на собеседника. — С водителем ты ездишь гораздо реже, чем одна, — жестко сказал Хосок. — Я вообще не понимаю, откуда у тебя такая привычка. — Не знаю, мне нравится, — Дженни пожала плечами. — Просто звони мне, — Чон развернулся к девушке. — Если я не занят, то всегда к твоим услугам. И со мной ты будешь в безопасности.       Она мягко улыбнулась и положила свою ладонь на его руку. — Я знаю, Хоби.       Они продолжили смотреть фильм, сюжетную линию которого Дженни давно упустила. На экране был очередной обожаемый Чоном триллер. Дженни, Юнги и Хосок провели несчитанное количество вечеров за просмотром фильмов этого жанра. Но сегодня вид крови вызывал у девушки тошноту, от которой кружилась голова. — Ты в порядке? — одного взгляда на ее бледное лицо хватило для того, чтобы начать волноваться. — Меня сейчас стошнит, — выдохнула Дженни.       Она быстро вскочила с дивана и, спотыкаясь, бросилась в ванную комнату. Девушка подбежала к унитазу, наклонилась, и ее вырвало тем немногим, что она смогла съесть на завтрак. Дженни сползла на пол и опёрлась на стену, пытаясь отдышаться. Боковым зрением она увидела джинсы Хосока, но даже не смутилась. Слёзы текли по щекам, пока Дженни искала, на что можно опереться, чтобы встать. — Возьми, — тихо сказал Хосок и протянул влажное полотенце. — Спасибо, — она взяла его, а затем вытерла рот.       Немного придя в себя, Дженни подняла голову и встретилась со взглядом напротив. Хосок нахмурился. — Тебе так не понравится фильм? — спросил он. — Мне с самого утра было не хорошо, — ответила девушка. — Дашь мне несколько минут?       Он все еще был обеспокоен, но кивнул и вышел за дверь. Дженни умыла лицо холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Лицо превратилось в непроницаемую маску, лишенную эмоций. Она смотрела в свои глаза и не видела там ничего. Даже от самой себя Дженни старалась спрятать все то, что ее волновало.       Дрожащей рукой она потянулась к выдвижному ящику и достала картонную коробочку. Дженни закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь подавить всхлип и успокоиться. Воспоминания о том, при каких обстоятельствах она купила этот тест, обрушились волной.       Это было через год после их с Юнги свадьбы. У девушки была задержка уже неделю и, преисполненная надеждами, она побежала в ближайшую аптеку и скупила всевозможные тесты на беременность. Начиная от самых дешевых и заканчивая дорогими цифровыми. Дженни верила: ребёнок — это то, что поможет ей завоевать любовь мужа, наконец добиться взаимности. Она надеялась на то, что Юнги стал бы проявлять больше внимания и заботы. Но в тот раз ей не повезло. Как и через месяц, и через полгода. А потом она перестала ждать и надеяться. Сейчас Дженни думала, что решение завести ребёнка было самым глупым в ее жизни. Это ничем бы ей не помогло. Просто она не для Юнги, а Юнги не для нее, вот и все.       Она сделала все, как было сказано в инструкции, потом закрыла колпачок и положила на столешницу. Дженни дотронулась рукой до совершенно плоского живота, не зная, на что надеяться. Время тянулось, оставшиеся минуты казались бесконечными. Пальцы не слушались, когда она потянулась к тесту и перевернула его.       И заплакала.       Положительно.       Открыв дверь, Дженни столкнулась с Хосоком, который все это время ждал ее. Он молча наблюдал за девушкой. Она показала ему тест, но Чон не был удивлён. Он ещё несколько недель назад начал замечать, что с Дженни творилось что-то не то. Она стала отказываться от любимой еды, похудела, стала более раздражённой. А самое главное, Холли все время крутился около нее, хотя раньше не отлипал от хозяина и девушку откровенно недолюбливал. Мысли о возможной беременности Дженни посещали его голову, но Хосок их всегда отгонял. — Юнги ещё не знает, — сказал он.       Дженни кивнула в подтверждение и ухватилась за его руку, так как боялась упасть от нового приступа головокружения.       Беременна от Юнги. У неё будет ребёнок. У них будет. Дженни уставилась на Хосока и начала плакать ещё сильнее. Ее охватил ужас, не сравнимый ни с чем. Она никогда такого не испытывала. Несколько мгновений никто из них не двигался. Они не знали, что делать. — Мне нужно, чтобы ты отвёз меня в клинику, — она снова дотронулась до живота.       Хосок проследил за движением девушки и шагнул ближе, взволнованный. — Тебе плохо? — В тесте сказано, что я беременна, — на ее губах появился намёк на улыбку, первая положительная эмоция. — Но у него истёк срок годности. Мне надо убедиться. — Ты должна ему сказать. — Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным оставаться со мной из-за ребёнка. — В конце концов, ты не сможешь скрывать это вечно, — медленно произнес Чон, смотря на девушку нечитаемым взглядом. — Думаешь, для нас уже все решено? — у Дженни снова сжался желудок от произнесённых слов.       Смотря на его лицо, Дженни получила ответ, которого так боялась. Возможно, для них действительно все закончилось. Или даже не начиналось. Все ее эмоции быстро сменились на ощущение какой-то пустоты внутри: ни горя, ни радости. Только нестабильность собственного состояния раздражала девушку. Она не могла думать ни о чем, кроме ощущения тошноты, которое снова появилось.       Сначала молодой человек хладнокровно анализировал свою реакцию на происходящее, вернее, ее отсутствие, но вдруг ему стало страшно от своего безразличия. Он всегда был одинок, совершенно одинок. Хосок считал, что Юнги и Дженни — самые родные люди, но теперь понял, что по-настоящему он их не знал. И уж точно, они не знали его. Он хотел бы почувствовать хоть что-нибудь. Однако было лишь безразличие и легкое раздражение от того, что Дженни не могла сдерживать свои эмоции и проливала слёзы, которые он так не любил. — Давай собираться, — наконец сказал он. — Да, хорошо, — девушка была растеряна, и ей понадобилось время для того, чтобы понять сказанное. — Я пойду переоденусь.       Уже через час они ехали в сторону клиники. Девушка давно наблюдалась в частном медицинском центре, который входил в топ лучших в Корее. Она могла не переживать за уровень профессионализма врачей.       Хосоку пришлось остаться в тихой, просторной приемной, пока Дженни следовала за врачом в кабинет. Ей сделали узи, подтвердили беременность и установили примерный срок в девять недель. Потом Дженни сдала необходимые анализы и получила рецепт на витамины.       Когда она вышла, Хосок сидел на кожаном диване, полностью погруженный в свои мысли. Он настолько увлекся, что не сразу заметил девушку. Здесь, с ней, должен был быть Юнги, должен был разделить с женой радостные моменты. А не он, Хосок, у которого на смену равнодушию пришла лишь злость. Он дотронулся до плеча Дженни, желая приободрить, но она быстро прижалась к нему в поисках поддержки. И он обнял ее, хотя впервые совершенно этого не хотел. — Все будет хорошо, — сказал мужчина, поглаживая ее по мягким волосам.       Все, что хотела Дженни — это верить ему. И больше ничего. Он бы и сам этого хотел. Как бы Дженни не пыталась убедить саму себя в обратном, Юнги имел над ней слишком сильную власть. Она отстранилась и посмотрела на друга, впервые не замечая в его глазах теплоты.       Все, что хотела Дженни — это верить ему. Но она не верила.       Им всем предстоит научиться жить с этим.

***

      Сама того не замечая, девушка постепенно погрузилась в тоску. Дженни все реже проводила время с семьей, практически не разговаривала с Юнги и не ругалась с братом, хотя раньше без этого не обходилась ни одна их встреча. Ее мучил токсикоз, от которого не спасали даже прописанные лекарства. Она отказывалась от еды и не желала вставать с кровати, если для этого не было веского повода.       Подавленное настроение девушки не проходило уже несколько недель. С каждым днем близкие волновались все больше, не понимая причину происходящего. Обычно безразличный ко всему Юнги тоже начал переживать, замечая, как стремительно Дженни худела, как становилась бледнее, как быстро из ее взгляда исчезал интерес к жизни. Но своими переживаниями он делился только с Хосоком и не озвучивал их девушке. А друг в ответ лишь молчал, ведь сказать ему было нечего. Это были их семейные проблемы, и влезать он не имел права. Юнги стал проводить дома намного больше времени, чем раньше, что не могло не расстраивать Чона. Он не понимал, для чего Дженни все это устроила. Он считал, что она просто манипулировала своим состоянием для того, чтобы Юнги крутился около нее как можно больше. А Юнги всего лишь хотел присмотреть за женой и позаботиться о ней, когда ей было плохо.       Через некоторое время к Дженни приехала Дарам. Женщина была не на шутку обеспокоена тем, как угасала ее дочь. Девушка сидела на диване с книгой в руках. — Что ты читаешь? — женщина кивнула на книгу.       Дженни пожала плечами. Она уже около двадцати минут просто смотрела на страницу, стараясь сконцентрироваться на тексте. Но так и не прочитала ни строчки. — Как насчёт того, чтобы что-нибудь приготовить? — Дарам подняла перед ней бумажный пакет с продуктами. — Ты не умеешь готовить.       Вряд ли сама Дженни была более талантлива на кухне, чем ее названная мать. Кулинарные способности девушки ограничивались лишь приготовлением кофе. — Мы можем попробовать, там ничего сложного, — настаивала на своем женщина. — Надо просто это все разложить и засунуть в духовку.       В пакете было все необходимое для приготовления овощной пиццы, которую Дженни так любила. Все продукты действительно были помыты и порезаны, оставалось только все выложить на керамический противень и поставить в духовку. Чем девушка и занялась под руководством женщины, которая каждый шаг сверяла с инструкцией по приготовлению.       После того, как все было готово, Дженни хотела порадовать мать и поесть. Она через силу запихнула в себя кусок, но от одного запаха запечённых овощей ее желудок скрутило в тугой узел. Девушка отдернула руку от теста. — Дженни, ради бога! — внезапно воскликнула Дарам. — Прекрати морить себя голодом! — Ты же видишь, как я ем, — ее глаза расширились от удивления. — Я вижу лишь то, что ты стала весить килограмм на семь меньше, чем раньше. Он не стоит того, чтобы так страдать!       Дженни была не согласна. Юнги стоил всего.       Девушка повернулась к огромному зеркалу в пол и внимательно осмотрела себя. Да, она действительно похудела, ведь практически не могла есть. Но ребенок развивался хорошо, врач была довольна всеми показателями и результатами анализов. Дженни встала боком, но живот был совершенно незаметен, пока что. Как долго она смогла бы еще молчать об этом? — Мы все очень волнуемся за тебя, — голос женщины вернул ее в реальность.       Лицо матери исказилось от беспокойства. Дженни сделала глубокий вдох. — Я беременна. Это просто сильный токсикоз.       Женщина приоткрыла рот от удивления и посмотрела на живот девушки. На ее лице отразилось облегчение, но она все еще не могла ничего сказать. — Двенадцать недель, — Дженни посмотрела на мать. — Мы этого не планировали. — Ты ходила к врачу? — женщина нахмурилась. — Да, по анализам все в порядке.       Медленно она подняла взгляд, и Дженни заметила в ее глазах слезы. — В голове не укладывается, — Дарам достала из кармана пиджака платок и промокнула глаза. — Да, у меня тоже, — девушка улыбнулась. — Но это так.       Она села на диван рядом с матерью и положила голову той на плечо. Ей стало легче от того, что она поделилась этой новостью с родным человеком, который был за нее рад, несмотря ни на что. Дженни смогла расслабиться впервые за несколько недель. На ее глаза тоже навернулись слезы. — Дорогая, — пробормотала Дарам и обняла девушку. — Мне так больно видеть тебя такой. — Мама, я так скучаю по нему.       Дарам похлопала себя по коленям, и Дженни опустила на них голову. Женщина начала гладить дочь по волосам, как делала, когда та была еще маленькой. Девушка закрыла глаза и позволила себе расслабиться от прикосновений мягких материнских рук. Дарам стала слегка раскачиваться, успокаивая ее. Дженни не спала практически всю ночь из-за тошноты, поэтому быстро провалилась в сон.       Женщина не знала, сколько прошло времени. Она просто сидела и гладила дочь по волосам, пока та спала. Дарам думала о том, что тоже была виновата в сложившихся обстоятельствах, ведь это была именно ее идея — выдать Дженни замуж. Но она хотела как лучше, ведь еще на первой встрече заметила симпатию дочери к Юнги.       В коридоре послышались тихие шаги. Дарам повернулась и встретилась взглядами с Юнги. Он кивнул женщине и перевел взгляд на Дженни, которая все еще спала. Молодой человек наблюдал на ней около минуты. Смотрел на впалые щеки, на темные круги под глазами, на сухие и потрескавшиеся губы, которые еще недавно были самыми мягкими из тех, что доводилось целовать Юнги. Он отвёл взгляд и прошёл в сторону кухни. Дарам постаралась как можно медленней переложить голову девушки на подушку и встать. — Как она? — Юнги услышал за спиной шаги и задал вопрос, который волновал его больше всего сейчас. — Она спит, ей надо отдохнуть.       Юнги согласно кивнул и покинул кухню, ничего не говоря женщине. И не прощаясь с ней.       Был уже поздний вечер, когда Дженни проснулась. Дарам уехала несколько часов назад, она не стала будить дочь и прощаться. Не обращая внимания на сидящего за столом Юнги, девушка пошла наверх. Несмотря на сильную головную боль, она умылась и приняла душ. Дженни вернулась в спальню, снова игнорируя присутствие мужа, который ходил за ней как тень. — Дженни, — тихо сказал он. — Позволь помочь тебе. — Ты ничего не сможешь сделать, — она повернулась и грустно улыбнулась мужу.       Дженни сделала шаг к нему, но Юнги лишь смотрел ей в лицо и ничего не понимал. Она взяла его за руку и положила ладонь на свой живот.       Сложно описать словами выражение его лица. Юнги был в полном шоке. Казалось, что он просто не верил в происходящее. — Я беременна, Юнги. — Что? — его голос сорвался. — Я знаю, что это не входило в твои планы. Прости, — неуверенно проговорила Дженни.       Он резко отдернул руку, чем напугал девушку. Дженни думала о том, что он может не обрадоваться, но все равно надеялась на лучшее. Юнги опустился на колени и прижался лбом к ее животу. Дженни вздрогнула и снова заплакала. Юнги поднял на нее глаза, мягко поглаживая практически незаметный живот.       Они думали о том, что их брак сможет пережить все, что угодно, ведь теперь они оба будут стараться ещё больше. Теперь им есть ради кого приложить все усилия. Их ложь просто станет более утонченной, вводящие в заблуждение слова — более красноречивыми. Они будут играть в мужа и жену и никогда не перестанут притворяться, что им нравятся их роли.       Юнги встал и мягко поцеловал ее. Поцеловал в губы. Сам.