Глава 1. Факты

«Красивая», — как бы между делом подумал он. С того момента, как Доума впервые увидел затылок цвета индиго, он понял, что Котоха красива. Тем не менее ничто не шевельнулось в его сердце. Он вёл с ней беседу, как и с любой другой великолепной женщиной. Младенец у неё на руках ворковал и отчаянно извивался. Хрупкая, перебинтованная, она никак не могла удержать пухлого карапуза. И когда она всё же пошатнулась, не в силах устоять на ногах, Доума с лёгкостью подхватил её и ребёнка. — Похоже, тебе нужно немного отдохнуть, — сказал он, отметив про себя, что бриллианты на его пальцах тускнеют рядом с улыбкой Котохи.  О, она глупая девушка, очень глупая. Не безмолвно тупая, как большинство крестьян, а, скорее, недостаточно взрослая. Даже в свои детские годы Доума, казалось, не был таким несерьёзным. Но что-то в Котохе забавляло его, поэтому он прилагал все усилия, чтобы защитить её и удержать возле себя. Она стала своего рода его правой рукой. Последователи начали шептаться. — Котоха — любовница Господина? — Она его околдовала. — Заставила воспитывать чужого ребёнка. Но она не замечала сплетен. Недогадливость и простота Котохи покоряли. Нельзя отрицать, Доума выделял её, но Котоха будто не задумывалась об этом. Или, может, лишь делала вид? Если да, то эта женщина гений. К собственному удивлению Доума дал себе зарок не есть её. Конечно, раньше он пожирал женщин, и даже более красивых, чем она. Однако по какой-то неведомой причине он не чувствовал желания узнать вкус её крови. Это не любовь. Даже если Доума смотрел на девушку искрящимися от радости глазами — это не любовь. Даже если её звенящий смех наполнял воздух сада, пока она сжимала его руку — это не любовь. Но довольно близко. Когда Котоха бывала занята, Доума присматривал за малышом словно приёмный отец. В такие моменты демон задавался вопросом: видит ли маленький Иноске его истинную природу? Иногда Доума размышлял о том, как сложилась бы его жизнь, родись он нормальным. Умеющим чувствовать так же, как и другие люди… Эти вопросы вызывала не тоска, он не знал таких эмоций. Скорее… это были лишь фантазии, развлечение. Изначально он представлял себя обычным мужчиной с обычной семьёй. Но теперь Котоха и Иноске проникли в его мечты и отказывались уходить. В грёзах он становился демоном и проживал всё ту же жизнь, но на этот раз мог чувствовать, испытывать эмоции. Котоха была его женой, а Иноске — сыном. Занятно, пусть даже это только мечты. Но со временем Доума понял — ничто не мешает ему на самом деле сделать Котоху женой и усыновить Иноске. Ничто, кроме отсутствия любви и осознания быстротечности жизни. Котоха и Иноске однажды состарятся и умрут. И как бы она ни была невежественна, у неё доброе сердце. Доума знал — Котоха ни за что не согласится стать демоном. В начале сезона дождей он поймал себя на странных ощущениях. Её лицо всегда вызывало у него искреннюю улыбку. Когда Котоха брала его за руку, рука начинала покалывать от кончиков пальцев до плеча. Доума думал, много думал, пытаясь выяснить причину таких изменений, но не мог найти окончательный ответ. Однако, улыбаться ему теперь было гораздо легче. Котоха смотрела на него с таким же обожанием, как его последователи, но Доуму не раздражал её взгляд. Другие видели в нём бога, ходящего среди людей, но для Котохи он был добрым и красивым человеком, который помог ей и её сыну, когда они больше всего в нём нуждались. Конечно, она в каком-то смысле боготворила его, но Доума пытался остудить её пыл. Иноске уже учится ходить. Мальчик — точная копия своей матери, и Доума даже представить не мог, как выглядит его отец. Былой страх Иноске перед Доумой исчез с возрастом; наверное, будучи младенецем, ребёнок инстинктивно чувствовал в нём демона. Теперь же малыш смотрел на него широко раскрытыми глазами и улыбался зубастой улыбкой. Доума часто задавался вопросом, что рассказать Иноске о его происхождении. Не было бы удобнее, если бы мальчуган считал своим отцом Господина Рая? Однажды вечером Доума заговорил об этом, пока Котоха гладила его по волосам. — Иноске быстро растёт и скоро станет задавать вопросы, — аккуратно начал он. Котоха нахмурилась, но продолжила ласкать его. — Я буду беспокоиться об этой проблеме, когда она придёт, — ответила девушка. Доума протянул руку и взял её ладонь, чтобы попросить, глядя в ярко-зелёные глаза: — Не могла бы ты… сказать Иноске, что я его отец? Конечно, если ты не против. Несколько солёных капель упали на его щеку. От Котохи пахло ладаном. — Доума… — когда они оставались наедине, она всегда обращалась к нему так, без почётных титулов. Но вместо того, чтобы отвергнуть его предложение, поблагодарить или ответить хоть чем-то, связанным с предметом обсуждения, она просто сказала: — Я никогда не говорила тебе, какие у тебя красивые глаза? Он не знал почему, но его бросило в жар. Эти радужные глаза, проклявшие его судьбу — Доума ненавидел, когда люди восхищались тем, насколько они необычны. Тем не менее слетевшие с её уст слова были похожи на воду для человека, умирающего от обезвоживания. Их губы встретились, и Доума не был уверен, так ли сильно ему это не понравилось.