Часть 17

      — Какого черта?! — недовольно воскликнула Акаи, и машинально качнулась назад, задев стоявшую позади девушку.       Сасори внимательно пробежал по ней взглядом, словно цепкими пальцами ощупал. Знакомое чувство тревоги запело внутри, дыхание сперло, слова скомкались в горле. Он выдернул ее из толпы, коснулся лишь мимолетно, но его длинные пальцы возымели должный успех.       — Долго собираешься бегать от меня?       Его голос, как электрический разряд, пронзил ее тело. Акаи не понимала, почему словно приросла к месту, а сердце забилось где-то в горле.       — Что? — она нервно сглотнула пересохшим горлом.       Неужели сейчас он хочет выяснять отношения? В публичном месте? И какого черта он вообще здесь забыл? Она ведь точно была уверена, что в списках участников Сасори не было. Но ведь кто мешал ему быть куратором или просто гостем? Она чувствовала, как сильные эмоции затапливали ее — понимала, как необходимо справиться с ними, попытаться вернуть контроль, унять злость. Но вместе с тем Акаи понимала, что Сасори и ее ярость были вещами взаимообусловленными. Ей требовалось успокоиться, но концентрация на дыхание не работала. Она забегала глазами: чёрный браслет на ее руке, белый холст с красными мазками за его спиной, коралловое платье женщины напротив. Соберись.       — В последний раз, — Акаи заговорила только в тот момент, когда ей удалось вернуть контроль над голосом, — я предупредила тебя, чтобы ты оставил меня в покое. Что непонятного в этих словах? Она заметила, как сжались его тонкие пальцы в кулак, как потемнели, некогда любимые, глаза. Он злиться — она узнавала этот взгляд. Так он смотрел на неё, стоило ей совершить оплошность.       — Ты даже не даёшь мне шанса. Пытаешься убежать вместо того, чтобы поговорить.       Акаи открыла в изумлении рот, сражаясь с желанием закричать. Сколько раз она щедро разбрасывалась ими, как тибетцы семенами в непаханой земле? А в итоге из раза в раз он предавал ее. Лимит доверия был исчерпан, как и его попытки вернуть все обратно.       — Какие разговоры, Акасуна? — ещё больше ярилась от его слов, Акаи совершенно забыла о своём спутнике. — У тебя был шанс, но ты, — ткнула пальцем в его плечо, — его потерял. Вместо этого ты напомнил мне, каким широким лексиконом обладаешь.       — Я не хотел говорить этого, — оправдывался Сасори, чувствуя, что и сам теряет контроль. — Ты назвала меня Итачи, я вспылил.       Сасори заметил её тонкий силуэт ещё на входе, в сопровождение всей той же персоны нон-грата. Она крепко держала его руку, трепетно прижимаясь к нему, и сноп искр вырывался из его груди. Нашла замену? Так быстро? А чем он лучше?       Нарастающий ком подкатывал к горлу, от ярости Акаи хотелось кричать на него, влепить ему звонкую пощечину, но вместо этого она дышала слишком часто, сдерживая дрожь в руках. Сегодня она не просто Акаи Ликорис — буйная и непреклонная. Сегодня она в сопровождение Итачи — его персона под пристальным вниманием, и одно неверное движение от неё, публичные издания запестрят аршинными заголовками, запуская новую тему для обсуждения в медиа пространстве. Как только она думала об этом, все подобающие для Сасори слова разбегались по углам.       — Чего ты хотел? Ты всегда говоришь, что просто вспылил, — спокойно, на сколько хватало ее сил, напомнила Акаи. — Но я больше не намерена это терпеть. Может самоутверждаться за счёт своей новой подружки.       — Новой подружки? А что насчёт тебя? Ты быстро нашла мне замену, — огорошил ее Сасори очередным актом, указывая в толпу, где, озираясь по сторонам, ее искал Итачи.       Акаи повернула голову и посмотрела на Итачи, под рёбрами ноющей болью затаилось отчаяние. Он здесь совершенно не при чем, его имя не должно проскальзывать в этом пустом разговоре.       — Скорее приятное утешение. И напомню: ты никто, чтобы я перед тобой отчитывалась.       Это было последние слова, которыми Акаи хотела перечеркнуть разговор и вернуться к Итачи. Но, как обычно бывает в реалиях ее жизни, все покатилось в тартарары: мгновение, и она уже не чувствовала почву под ногами, а едкий запах сладких духов ударил в нос. Кто-то с силой толкнул её, отчего она едва удержала равновесие.       — Опять ты за своё?! Оставь Сасори в покое! — срывалась в неистовом безумие Маюри, возвышаясь над ней.       Её вопли возымели должный эффект: всё внимание было сосредоточенно на них. Гости озирались по сторонам, кто-то подал ей руку, чтобы помочь подняться, другие скрывали усмешки за игристым бокалом вина. Акаи осмотрелась, стряхнула пыль с юбки, и подхватила с подноса бокал шампанского.       — Тебе что чужих парней нравится отбивать, мерзавка? Он тебя больше не любит, так что вали на все четыре стороны, иначе я… — Маюри, что расплескивала руками в разные стороны, остановилась после того, как в лицо ей плеснули напитком.       — Остыла? — вернув пустой бокал на поднос, Акаи пренебрежительно вытерла руку об ее платье. Маюри буквально покраснела, то ли от нарастающего кома злости, то ли от смущения под насмешливыми взглядами присутствующих, и тихими перешептываниями. Ее руки тряслись, пальцы сжались в кулаки, и Акаи поняла — она в любую минуту готова наброситься, и это желание нарастало. А она исполненная радости, будет готова принять бой, — не суй руку в пасть, откушу по локоть.       Итачи заметил внимание присутствующих не сразу, погруженный в разношёрстные мысли. Засунув руки в карманы брюк, он изучал скучающим взглядом картину перед ним, мыслями ускользая далеко за пределы творчества. Его не волновал гул снующих рядом с ним малознакомых людей, не интересовал и автор работы перед ним. Только девушка, которая стремительно умчалась от его слов: впервые за их знакомство, он заметил в серых глазах растерянность. Неужели переборщил? А ведь ему просто хотелось впечатлить ее, и загладить свою вину. Быть может она восприняла его предложение, как признак дурных манер? Или дело крылось в Саске? Итачи повёл головой, отбрасывая прочь навязчивые путаницы, и осмотрелся. Вокруг приглушенно шелестели удивленные голоса, внимание людей иссякло на искусство и переключилось в центр зала. Именно в ту сторону, куда ушла Акаи — это заинтересовало и его. Он в два больших шага преодолел расстояние, осторожно пробираясь сквозь заросли столпившихся гостей. И если минуту назад он думал, что галерея приготовила торжественное представление, то, когда увидел знакомую белую макушку, мысли моментально переключились.       — Ты дрянь! — яростно крикнула Маюри, вцепившись в плечи Акаи и толкая её в объятия, вовремя подошедшего, Итачи.       Мужчина поймал ее на рефлексах, и когда их глаза на мгновение встретились — многое прояснилось. Ярость внутри неё выплескивалась острыми языками пламени. Итачи переключил внимание на виновницу ситуации, и признал в стоявшей напротив девушке ту самую помощницу журналиста, которая закатила истерику в коридоре. Тогда Итачи не вмешался по той причине, что его это совершенно не касалось. Он наблюдал за ней, за реакцией, за поведением — и это интересовало его куда больше, чем причина конфликта. Выразил искреннее одобрение, когда Акаи отвесила Маюри хлёсткую пощечину, и заметил, как на секунду дрогнула ее рука. Казавшаяся ему такой эмоциональной и импульсивной, ей удалось приятно удивить его, не потеряв лицо. Тогда Итачи впервые присмотрелся к ней, но сейчас была не та ситуация, чтобы занять позицию наблюдателя. Требовалось предпринять меры прежде, чем две фурии столкнуться в неравной схватке и разнесут все вокруг. А в том, что это произойдёт, сомневаться не приходилось.       — Акаи, — нагнувшись, еле слышно шепнул на ухо Итачи. — Она того не стоит.       Она замерла, забывая о шептавшихся вокруг гостях, о смотрящей, полоумным взглядом, Маюри, о Сасори, вина которого во всем была не меньше. Только тепло его рук на острых плечах, и хриплый полушёпот над самым ухом: пленял, подчинял, завораживал. Итачи по щелчку пальца удалось усыпить животного внутри неё, превратив в дрессировочного щенка. Она выбрала противное отступление — собственное противоречие, но это лишь сегодня.       Акаи резко обернулась и прижалась к Итачи плечом, чувствую его поддержку в глазах. Он будет рядом, поддержит, не даст упасть, — в нем не стоило сомневаться, а слёзы сейчас и вовсе лишние.        — Ты прав, — словно под гипнозом, в унисон его шёпоту ответила она. — Давай уйдем.       Он мягко улыбнулся и обхватив дрожащие плечи, прижал её крепче к себе, — ей не стоило просить дважды.       — До свидания, — простая вежливость Итачи.       Его взгляд скользнул по Сасори, метнул недовольный на затейницу скандала, и они удалились, оставив всех присутствующих без фееричного продолжения. Маюри закусила губу, смотря на отдаляющиеся силуэты пары, чувствуя, как страх обуял ее: она точно уверена, в его тёмных глазах мелькнула угроза.

***

      Акаи ясно осознала, что влияние Сасори на нее было куда сильнее, чем казалось раньше. Всякий раз встречаясь с ним взглядом, она считала, что способна противостоять ему. Но когда она действительно могла дать ему отпор? Дело было даже не в изменах, а в том, что с того момента, как Сасори сделал ей предложение, их отношения начали рушиться на глазах. Как часто в ее адрес звучала критика: эмоциональная, глупая, как искаженно видишь этот мир, каких малых успехов достигла в то время, как все его знакомые добились небывалых высот. Это задевало куда больше, чем выпады других людей, и постепенно она замыкалась в себе. Ее успехи превратились в комплиментарность, в которой Акаи зациклилась, потеряв привычный ориентир. Ей стало казаться, что она делает недостаточно, что не реализовывает стремления к величию, что Сасори безупречен во всем.       Осторожно продвигаясь через толпу людей, Итачи забрал верхнюю одежду, и положил свободную руку на ее плечо, уводя их к выходу. Людей с момента их прихода стало заметно больше, и оставаться под пристальным вниманием лишних глаз было не самым разумным решением. Скандал не покинет стены этой галереи, уж об этом Итачи позаботиться, а приоритетом было вернуть его спутницу в прежнее состояние. И он уже знал эффективный способ.       Акаи чувствовала тепло его пальцев сквозь тонкую ткань рубашки, и это вызывало легкую дрожь. Она не брыкалась в его объятиях, не пыталась вырваться или убежать, а только покорно следовало к площадке с припаркованными в ряд машинами. Позволила ему набросить на свои плечи плащ, и невесомо коснуться ладонью щеки, будто проверяя состояние. Акаи не могла даже подумать, что столкнётся с Сасори, что сцепиться с его подружкой, что ей будет невыносимо больно. И если бы не Итачи, если бы не люди вокруг, то слез было бы не избежать, ведь не всегда она может быть сильной. А предательство ещё саднит в груди. Даже если Сасори требует шанс, даже если пытается поговорить — все это не более, чем очередная манипуляция. Вернуть то, что казалось, могло принадлежать только ему. Позволительное превосходство; лишь Сасори допускалось самоутверждаться за её счёт, и подорванное эго не выдержало удара. Поэтому он старательно пытался вернуть обратно своё, лишь по той причине, что ему было мало. Мало унижений, мало пролитых слез, мало эмоций.       Хлопок пассажирской двери, будто пощечина, привёл ее в чувство. Акаи часто заморгала, и перевела удивлённый взгляд на своего спутника, только сейчас вернувшись в реальность. В ту самую, где рядом с ней был мужчина, способный не только создавать неудобства, но и вытаскивать из пучины отчаяния.       — Что ты делаешь? — заведённый двигатель машины моментально вызвал на ее лице замешательство. До этого момента она даже не задумывалась, что совершала действия машинально.       — Надеялся, что ты позволишь отвезти тебя в место, где можно выпустить пар, — охотно пояснил Итачи, с улыбкой оглядывая ее.       — Думаешь мне это поможет? — скептически поинтересовалась она.       — Определённо.       Его взгляд внушал полное доверие, и она не задала больше вопросов, только щёлкнула ремнём безопасности.       — В таком случае, рули, штурман, — шутливо, на сколько была способна, скомандовала Акаи, получив его одобрение в ответ.       Итачи не предполагал, что ему удастся беспрепятственно получить полное доверие этой девушки, что привыкла во всех его действиях искать подвох. Она сидела тихонько, перебирая пальцами ремешок плаща и с тоской размышляла о своем. Легкая тень обеспокоенности пролегала над хмурыми бровями. Словно она все еще находилась в центре зала, под пристальным вниманием гостей и неуравновешенной дамы. Итачи хотел бы вернуть ее в эту минуту, но Акаи слишком глубоко погрузилась в мысли. Итачи быстро забил в навигаторе адрес, и машина плавно тронулась с места. Пока они лавировали между плетущимися автомобилями, у Акаи была возможность поговорить о том, что случилось в галерее, но она бы не стала делиться подобным с Итачи. Не потому, что он пока ещё чужой для неё человек, а только из-за того, что не хотела обременять своей историей неудачной любви. В конце концов, наверняка, если покопаться, то и у Итачи в залежах найдётся подобная история. Вот только украдкой бросив оценивающий взгляд на Итачи, она тут же осекла себя, подумав, что разбить сердце такому мужчине неподвластно ни одной женщине в мире.       — Тебя, разве, не волнует, куда я могу тебя увезти? — Итачи заговорил первым, прерывая приятное молчание между ними.       Она была не против разговора, да и вопрос навязчиво крутился в голове, с желанием слететь с ее уст. Останавливало лишь то, что она решила довериться ему, и по какой-то причине считала этот выбор обоснованным.       — Возможно и волновало бы, — кивнула она, — Но сегодня я устала от потрясений, так что делай, что хочешь.       Итачи не смог сдержать лёгкий смешок, что вырвался из его груди под чарами усладительных слов. Он столько раз создавал ей неудобства и, тем не менее, сейчас она безоговорочно доверилась ему. Это внушало веру, что наконец-то Итачи научился правильно понимать механизм их общения.       — Вот как, я заслужил подобную благосклонность? Ещё и могу делать, что пожелаю.       Акаи отвлеклась от наблюдения за наскучившим городским пейзажем, переключив внимание на Итачи. Он не повернулся, лишь скосил взгляд в ее сторону и улыбнулся уголками губ.       — В прошлой жизни, судя по всему, я знатно нагрешила, — претенциозно вздохнула Акаи, — одна фраза, и Вы уже подначиваете меня, Итачи-сан. Что Вы, что Ваш брат, любите придираться к словам, — посетовала она, капризно сморщив носик. — Признайтесь, у Вас это семейное?       — Что? — он раскусил ее театральную репризу моментально, и подхватил волну их излюбленной игры. — Как вы могли такое подумать? Я лишь заметил Вашу чрезмерную доброту по отношению ко мне.       — Сколько иронии в Ваших словах. При других обстоятельствах, я может и обиделась, но сегодня я устала, — она игриво откинула прядь назад и сложила руки на груди. — Имейте ввиду, чтобы Вы не задумали, отвечать придётся перед Саске. Но не могла она делать серьезное лицо, и буквально в следующую секунду его слуха коснулся заразительный смех.       — Улыбка подходит тебе больше, — подметил он, вспоминая, как ещё в галерее ее хрустальные глаза пылали безумием. — Начало хорошему вечеру положено.       Акаи воздержалась, но для себя выделила, что Итачи слишком тонко чувствовал ее. Безусловно, в его обществе она не хотела выдавать своего волнения по поводу случившегося, но, судя по всему, у братьев Учих отменно получалось читать ее эмоции. И если Саске понять можно: их обвивали годы тесной дружбы, то с Итачи все было феноменально.       — Я не успела поблагодарить, — ей удалось поймать момент, когда она могла бы сказать ему то, о чем думала всю дорогу. — Может ты и создавал мне неудобства, но сегодня я была рада, что ты оказался рядом.       Акаи не повернулась, но Итачи отчетливо видел в темном отражение окна ее смущенное лицо. Приятно было осознавать, что сегодня его присутствие было крайне важным для неё, но подстрекательство внутри глушилось моральными принципами, о которых он временами забывал.       — А я рад, что у моего брата внезапно оказались неотложные дела.       Это были честные слова, предназначенные скорее не для ее ушей, а как факт, который ему было трудно принять. Итачи совершенно не хотел отрицать, что был рад увидеть Акаи у входа в галерею без сопровождения младшего брата.       — О, — воспрянула она, припоминая, что Сакура так и не ответила ни на одно гневное сообщение, — это ещё стоить поставить под сомнения.       — Саске не настолько бесстрашен, чтобы врать своему любимому старшему брату.       — Видимо, ты плохо его знаешь, — усмехнулась Акаи. Она разблокировала телефон, и перечитала, что написала ещё перед входом. Куча проклятий сыпались на бедную подругу, и обещание кровожадной расправы. Ни на одно сообщение Сакура так и не ответила, даже не прочла. Акаи быстро проверила ее страничку в инстаграме, заметив, что подруга ничего не выложила — а вот это уже было подозрительно.       — Знаешь, — недовольное сопение Акаи прервал голос Итачи, отвлекая ее от зарождающихся предположений, — я вполне мог бы отвлекать тебя разговорами, и тайком увезти туда, где бы закопал?       — В отместку за стакан? — вопросом на вопрос ответила она, и убрала телефон обратно в сумочку. — Не думала, что Вы такой мелочный, Итачи-сан. Ещё и маньяк из Вас никудышный.       — Почему же сразу никудышный? — заинтересовано полюбопытствовал Итачи, вздернув одну бровь от такого заявления.       — Настоящий маньяк не скажет жертве, что везет её закопать, — живо отреагировала Акаи.       — Настоящие маньяки не спасают своих дам.       — Вот я и говорю, что Вы никудышный маньяк.       — И всё же, отдать должное — это был легендарный бросок, — наконец-то, спустя столько времени, Итачи озвучил то, что вертелось у него в голове. — Я его ещё долго не забуду. Она гордо вскинула подбородок, хотя внутри была смущена тем, что он до сих пор помнил ее излишнюю вспыльчивость. Она перекинула взгляд от его ухмылки на макушку, стыдливо вспоминая, как одолеваемая праведным гневом, схватилась за первое попавшееся под руку. Кто же сказал бы ей тогда, что она будет сидеть в машине человека, в чью макушку лично запустила стакан — абсурд, да и только.       — Конечно, отец учил меня не промахиваться, — тёплая улыбка коснулась ее губ, но в глазах осела далекая тоска. Акаи тут же отвернулась от улыбающегося ей Итачи, и поспешила спрятала лицо за волосами.       Итачи замолк, его чрезмерная наблюдательность быстро позволила сделать вывод, что тема родителей была для неё крайне болезненной.       Акаи закуталась в плащ, ощущая, как медленно в голове всплывает знакомый образ отца. Светлые волосы, точно такие же, как у неё, и глаза — как грозовая буря, готовая смести все на своём пути. Они достались ей по праву, и она готова смотреть на этот прекрасный мир его глазами, запоминать каждый момент, созидать искусство воплоти.       Внезапно в бархатной темноте вспыхнули тысячи ярких огней, приветственно встречая путников в пристанище безоблачного детства. Словно ребенок, Акаи прильнула к окну, стараясь разглядеть высоты крутых горок и ослепительные искры аттракционов. И когда ей в последний раз удавалось дать волю своему внутреннему желанию?       — Не верю своим глазам! — восторженно вспыхнула Акаи, теряя очертания горда за ними. — Я не была тут с самого детства.       — Значит я не ошибся с выбором, — скорее себе озвучил Итачи, наблюдая за её умилительным лицом и розовыми от предвкушения щеками.       Машина съехала с трассы, что пролегала вдоль берега и заехала на парковочную зону, где уже обитало множество машин. Этот парк развлечений находился у самого берега, поэтому стоило ей покинуть тёплый салон, как холодный морской ветер скользнул по коже, вызывая дрожь. Акаи запахнулась в плотную ткань, затягивая ремешок на узел.       — Тут невероятно красиво, — заворожено протянула Акаи, подходя к спутнику, который направлялся в сторону стоявших по стойке терминалов. Итачи быстро вбил на табло необходимые данные и система выплюнул два билета, один из которых он протянул девушке.       — Ну что, а теперь к самому интересному? — интригующе начал Итачи, завлекая ее внутрь.       — Так интригует.       Преисполненная детским восторгом, она как можно быстрее хотела оказаться внутри парка. Что приготовил для неё Итачи, оставалось полной загадкой, но ей уже нравилось начало этого спонтанного вечера.       — Я хочу, чтобы этот вечер оставил лишь приятные воспоминания, — внезапно произнёс Итачи, осторожно придерживая ее, чтобы острые каблуки не зацепились за брусчатку.       Остановившись, Акаи заглянула в его чёрные, такие глубокие и таинственные глаза, пытаясь отыскать ответы. Неужели ему так важно, чтобы она простила те исключительные случаи его нерасторопности? Или может, ему так важны отношения с младшим братом, что он готов подружиться даже с его друзьями? Акаи не понимала, а спросить — не рискнула, боялась услышать собственные предположения. Как и всегда, лишь на словах она была такой смелой, но стоило судьбе бросить ей очередной вызов, как она тут же опускала голову в песок и пряталась за собственными страхами. В этом она была непреклонна, а благодаря Сасори раздула эту неполноценность до великих масштабов.       — Все в порядке? — внимательно наблюдая за ней, обеспокоено спросил Итачи.       — Я просто… — Акаи хотела бы сказать ему о том, что именно в эту минуту чувствует трепетное волнение, но слова, так и остались на кончике языка. Тихонько выдохнув накрученные переживания, Акаи попыталась расслабиться, чтобы унять мандраж. Да, она тоже бывает трусихой, и ей тоже бывает страшно от непозволительной близости, от прикосновений, от проникновенных бездонных глаз.       — Все хорошо, — усилием воли натянув улыбку, Акаи осмотрелась по сторонам. — С чего начнём?       — С этого, — Итачи сделал приглашающий жест в сторону стрелкового тира, пытаясь не акцентировать внимание на том, как сменился вектор ее настроения. Она расскажет ему — просто нужно время.       Акаи огляделась, в ряд услужливо выстроились цели, а с правой стороны красовалась полка с призами за меткое попадание. Мужчина, напротив, насвистывал незатейливую мелодию, отдавая маленькую победу юному парнишке, что очевидно выиграл трофей для своей спутницы. Акаи с вызовом посмотрела на Итачи, а потом на ружьё, задумавшись.       — Хочешь, чтобы я постреляла? — невозмутимо поинтересовалась она, следя за его реакцией.       Не сложно было догадаться, что под выпустить пар, Итачи подразумевал представить вместо мишени мордашку чокнутой девицы.       — Мне отлично помогает расслабиться, — его уголки губ приподнялись, и он заплатил за двадцать патронов. — Ну так что? Не хочешь посоревноваться в меткости? — задорно подначивал ее Итачи. В серых глазах ярко блеснул азарт, смывая осевшее волнение. Внутри неё разгорался зверский аппетит:       — Победа — желание, все просто, — поводив пальцем перед носом Итачи, оскалилась Акаи, чем ещё больше раззадорила его.       Условия простые — игра ещё проще. Откуда-то возникла уверенность, что она выиграет, но внутренний голосок настойчиво шептал, что и проигрыш будет сладок.       — Думаю, я не обойдусь одним желанием, — усмехнулся в ответ Итачи.       Она уверена подхватила со стойки ружьё: массивнее, чем выглядело, и совершенно не удобно лежало в руке. Но и она была не из тех изнеженных дамочек, что ничего тяжелее своего миниатюрного клатча не держали. Отец научил ее многому, и стрельба — одно из них. Его австрийские корни требовали одарить дочь своей культурой, и в тайне от мамы, они уходили в лес, где стреляли по сделанным наспех целям: бутылки, какие-то старые пластинки, игрушки, — всё, что попадалось мужчине под руку, становилось мишенью.       — Могу ответить тем же, — не осталась в долгу Акаи, сдувая падающую на лицо прядь волос. — Готовьтесь к поражению, Итачи-сан.       — Я готов лишний раз убедиться в твоей меткости.       Он смотрел на то, какое несчётное количество раз она мотала головой, чтобы светлые волосы перестали закрывать ей обзор. Но пышная шевелюра не поддавалась, и он не удержался.       — Тогда, я покажу, как играют проф… — Акаи замолкла, дыхание перехватило, его горячие пальцы осторожно убрали ее волосы за ухо, помогая победить его. Она нещадно прикусила губу, считая, что не время было краснеть, а сердцу — биться в сладостной агонии.       — Я буду готов исполнить любое желание, — прошептал он у самого уха, и она отпустила курок, промахнувшись. Подняв голову, Акаи растеряно посмотрела на мужчину, что нахально улыбался. В голове единственная мысль: «он что, это нарочно?». Она не сводила с него глаз, замечая, как искриться в темной бездне загадочный блеск. Итачи кивнул на цели, продолжая улыбаться, и Акаи снова прильнула к прицелу.       — Соберись, — шепнула она себе под нос, закрывая глаза и представляя детство.       — Ну ангелок, а теперь, берёшь правой рукой за рукоять, а левую кладёшь на цевьё, — подсказывал заботливо отец, управляя ее руками, как марионеткой. — Плотно прижми приклад к плечу, — он коснулся ее маленьких хрупких плеч. — Во-от так, — протянул мужчина, откидывая светлые волосы назад. — Совмещаешь целик с мушкой так, чтобы мушка находилась посередине прорези прицела.       Она помнила его слова так, будто бы они звучали в эту самую секунду, над самым ухом, в ее голове.       — Перед тем, как прицелиться, ангелок, ты должна задержать дыхание, целишься, и нажимаешь на спусковой крючок фалангой указательного пальца.       Облокотившись на стойку, Итачи сосредоточено следил за каждым действием Акаи. Как она задержала дыхание, как правый глаз смотрел не на мишень и не на целик, а на мушку, при этом с открытым левым, — неудобное положение, но Итачи моментально раскусил ее. Она не новичок. Ее грудь медленно поднялась, изо рта вышел клуб пара, и раздалось пять чётких выстрелов. Каждое попадание было метким — она сделала это за считаные секунды. И вновь приятно удивляя его своими скрытыми навыками: он не готов был проигрывать, но ей — с удовольствием.       — Как говорил мой отец, — торжественно усмехнулась Акаи, когда все пули пролетели сквозь красную мишень в центре, оставляя крошечные прорези на бумаге. — Бог прицеливания кроется в мелочах.       — А Вы полны сюрпризов, — констатировал Итачи, осознавая, что победа останется за ней. — Но и я проигрывать не собираюсь.       Под кончиками пальцев кололо от неистового желания его победы над ней, хотя внутренний зверёк подмывал придумать изощренный выигрыш.       — Покажите мне, насколько Вы идеальный, Итачи-сан, — ехидно поддразнивала она.       — Я вовсе не идеальный. — усмехнулся он, прицеливаясь. — Но не буду отрицать, я отлично стреляю.       Итачи задержал дыхание, задумавшись на секунду: выиграть или намеренно проиграть? Он скосил взгляд на, внимательно наблюдавшую за мишенями, спутницу, и грузно вздохнул. Саске, ему черт возьми, не простит этого. И с выдохом, Итачи поразил метко четыре мишени, промахнувшись лишь в последнюю.       — Вот правда, иногда бывают промахи, — выпрямившись, беззаботно рассмеялся Итачи, возвращая ружьё обратно.       Безусловно, он поддался — проиграл намеренно, хотя перспектива иметь в запасе желание манило куда больше, чем джентльменские манеры.       — Неужели ты не хотел выиграть желание? — забраковала его поражение Акаи. Она забрала свою маленькую победу в форме мягкой лягушки, и улыбнувшись мужчине, который успел похвалить её феноменальную меткость, они последовали дальше.       — Почему же? — искренне недоумевал Итачи, следуя по тропинке в сторону лавок со сладостями. Ещё как хотел, больше, чем она могла бы себе представить.       — Потому что ты промахнулся специально, — она по-детски обиженно сдвинула брови и оттопырила нижнюю губу.       — Тебе так хотелось, чтобы я победил? — хитро улыбнулся Итачи, невинно потешаясь над ней.       — Может быть и хотела, — выпалила на одном дыхание Акаи, смущенно отворачиваясь.       Итачи остановился и медленно сделал шаг, а за ним ещё другой, приближаясь к ней.       — У меня ещё будет возможность победить тебя, — она заглянула в его глаза, что казалось, потемнели, будто утонули в головокружительной бездне. — Но сегодня я обязан был проявить свои манеры.       Он позволил себе маленькую слабость, внимательно всматриваясь в глубину её глаз, искал лукавый огонек, пытался прочесть каждую мысль в её голове. О чем она думает? Почему так преданно смотрит на него, словно знает его вечность? Он бы мог позволить себе коснуться её волос, убрать прядку за ухо и провести по мягкой щеке, но она вновь поймет его неправильно, испугается или разозлиться. Он даже не мог предположить, что она сделает, как поведет себя — и это волновало его.       — Очень самонадеянно, — она дразнила его, кусая нижнюю губу, — но я буду с удовольствием ждать этого.       Она развернулась и направилась в сторону торговых лавок, оставляя его в приятном предвкушение. Сколько бы Итачи не думал над её словами, сколько бы не пытался отрицать или бороться с принципами, он по-настоящему завидовал Саске. Конечно, его младший брат был хорошим человеком: Микото постаралась воспитать своих сыновей в атмосфере честности и порядочности, являясь образцом хороших манер. И сомневаться в том, что Саске сделает её счастливой ему не приходилось, но в голову закралась навязчивая мысль, что и он был не хуже. Но одно Итачи было совершенно точно ясно, если Вселенная в том же духе будет сталкивать их вновь и вновь — произойдёт диффузия.       Акаи обернулась, завлекая Итачи за собой. Он улыбнулся и двинулся с места, поравнявшись с ней. Палатки перед ними теснились, липли друг к другу. Прилавки пестрили аппетитными сладостями разных цветов, и к черту надуманные диеты Сакуры, сегодня Акаи планировала наесться вдоволь. Всё-то время, пока они шли, телефон Итачи не умолкал ни на секунду: хмурость над бровями и сосредоточенный взгляд подсказывал — это работа. Он то и дело отвлекался от их оживленного разговора, который она затеяла скуки ради.       — Мне интересно, как ты проводил детство? — тривиальный вопрос слетел с её уст, пока глаза жадно пожирали сладости на витрине. — Итачи? — не услышав ответа, она окликнула его, но в ответ была тишина. — Итачи? — Акаи выпрямилась, недовольно зыркнув на Итачи, что был полностью во власти смартфона.       Склонил голову на бок, она выжидающе смотрела на него, хитро прищурившись. В голове пробежала гениальная мысль, и она даже не стала ей препятствовать. Тихо подкравшись к нему сбоку, она тихонько встала рядом. И когда поглощенный работой Итачи отправил последнее сообщение, облегченно заблокировав телефон, Акаи резким рывком вырвала его из рук мужчины.       — Что ты… — он даже не заметил, как тихонько она подкралась к нему, и уже с минуту буквально дышала ему в затылок, — делаешь?       Он смотрел на исказившую пухлые губки улыбку, и то, как проворные пальчики крутили его телефон.       — Итачи-сан, — она щелкнула замком и смартфон провалился в темную бездну. Она подняла на него тяжелый взгляд, качая головой. — Сегодня у Вас законный выходной, и Вы, — она обвела его фигуру пальцем, — весь мой.       Честно признаться, Итачи растерялся, когда Акаи выхватила из его рук единственную связь с миром, и небрежно закинула в свою миниатюрную сумку, как флакон духов или помаду. Щелкунов замком и улыбнулась так, словно час назад не готова была вскипеть от злости.       — Звучит многообещающе, и я был бы не против, но мой телефон… — Итачи потянулся, но Акаи легонько шлепнула его по ладони.       — А-а-а-а, — строго погрозила пальцем она. — Я отдам телефон только в конце этого вечера. Это будет моим маленьким условием, — Акаи игриво повела плечами, и посмотрела на Итачи такими загадочно-прозрачными глазами, что тот несколько смешался. — Ты же хочешь, чтобы этот вечер оставил хорошие воспоминания? — она вопросительно приподняла бровь, и увидела в его глазах подтверждение. — Тогда-а-а-а, — протянула Акаи, медленно поворачиваясь обратно к прилавку, — возьмем по мороженному, и отправимся изучать этот парк. Судя по твоим бегающим в непонимание глазам, ты здесь не частый гость.       — Первый раз, если быть точнее, — мягко поправил Итачи, согласившись на её условия. Улыбнувшись, он обратился к низенькой продавщице за прилавком, — мне шоколадное с мятой, а даме…       — Соленая карамель, — договорила за него Акаи, под прицельным взглядом расплачиваясь за их десерт. — И чего ты так смотришь на меня? — через плечо бросила она, прикладывая карту к терминалу. — Ты платил в тире, с меня десерт — всё честно, Итачи-сан.       — Не забывай, я отличный бизнесмен.       — А это мы сегодня посмотрим.       Как выяснилось, для такого серьезного, вечно собранного человека, как Итачи, аттракционы оказались не пыткой, а самым настоящим наслаждением. Он столько раз отказывал себе в удовольствие насладиться обычными радостями жизни, съесть любимое мороженое, которое — по словам Акаи, что залезла своей ложкой в его порцию — ничто иное, как шоколадная зубная паста. Прокатиться по крутым горкам, испытывая непередаваемый адреналин, что разъедал вены. Сколько усилий стоило ему затащить строптивую девчонку в самый первый вагон. Она отнекивалась, брыкалась, и даже чуть не заехала ему по лицу, но какое же удовольствие было видеть вечно дерзкую и упрямую мордашку напуганной. Впрочем, Акаи была ему благодарна: из-за работы, она и сама уже позабыла, как может захватывать дух от крутых виражей, как может неистово биться в предвкушение сердце, и захлестывать волной адреналина. Кажется, пережитый день в парке развлечений смыл неприятные остатки всего произошедшего.       Они говорили обо всём, и ни о чем одновременно, но полная раскованность, что втиснулась между ними, удивляла обоих. Итачи слушал забавные истории, связанные с её работой, и как однажды, ей — вольной птичке — пришлось быть под прицелом настоящего оружия, чтобы сделать необходимый кадр. Сетовала на сложные условия и подругу, что буквально требует от неё невозможного. Упомянула Акаи и экспозиции в галерее, испуская гневные инвективы в сторону слабоумной публики, что не оценила по достоинству красоту, утончённость и филигранность некоторых работ. Пообещала Итачи, что напишет хлесткую рецензию в лучших своих традициях, и даже отправит ему почитать. А он улыбался, ловил каждую эмоцию, каждую фразу, каждую улыбку, — и запоминал. Ему нравилась её импульсивность, нравилась непосредственность, нравилось, как зашкаливает индикатор её чувств. В какой, именно, момент он стал привыкать к её, впопыхах сочиненным, шуткам, колючим фразам, и заразительному смеху? Итачи не прерывал её монолог, даже когда Акаи шутливо подначивала его в машине. Он с удовольствием отвечал на тривиальные вопросы, не жалел информации о себе, которую она вряд ли найдет в открытых источниках. Ей было интересно слушать, а ему — рассказывать.       А потом, перед, утопающими в зелени города, многоэтажками, она смолкла, а на задумчивом лице легла тень важного решения. О чем же она думала? Почему молчит, так пылко кусая нижнюю губу?       Акаи шумно выдохнула, отпуская скопившееся внутри напряжение.       — Знаешь, — разрезав сбивчивым голосом тишину, Акаи повернулась к Итачи, — мы неправильным образом начали наше знакомство, — она схватилась за сумку, нервно сжимая её. А вдруг он отвергнет? Вдруг посмеется над её предложением? Но ведь упустить такой момент она никак не могла. Чары сегодняшнего вечера окутали её, позволяя расслабиться. — Так как я близка с твоим братом, — Акаи закусила губу, а Итачи напрягся. — Было бы странно избегать тебя. Поэтому я предлагаю исправить это недоразумение, и начать всё заново, как друзья?       Акаи протянула ему ладонь для рукопожатия, но Итачи не спешил отвечать. Он задумался, посмотрел на тонкую руку, заглянул в глаза, будто пытаясь найти ответы. Безусловно, он порывался в ту же секунду, как она озвучила предложение, принять его, но вот смогут ли они быть друзьями? Вопрос, едва ли не худший для него, как и неблагоприятный расклад, в котором он с треском проигрывал.       Друзьями у нас быть не получится.