Часть 19

      Осторожность, с которой Итачи прикасался к ней, заставила Акаи буквально превратиться в слух. Даже мысли, с которыми она соперничала в революционной борьбе, отдалились и сделались незаметными. Она следила за движением его кистей от упрямой линии её подбородка, до шеи, теряя жар пальцев на границе плеч. Каждая подкожная мышца буквально затвердевала под внимательным взглядом бездонно-черных глаз, — её это волновало и тревожило в крайне степени неосознанности. Впуская Итачи на порог своей квартиры, она не могла бы и предположить, что всё обернется подобным образом. Вся её напускная дерзость, решительность, бравада, — в миг рухнула под необъяснимыми метаморфозами его перемен. Она могла забыть о том, чему была убеждена до его прихода, если бы руки Итачи не скользнули по плечу, и только плотный материал толстовки скрывал дрожь. Грудная клетка лихорадочно вздымалась, узкие плечи содрогались, а жар его дыхание на щеке плавил кожу. Она бы могла сделать шаг назад, и он вероятно отступил бы, закончив всё на короткой ноте любопытства. Но она пропускала мимо ушей здравый смысл, что вопил во все чешуйки о неправильности выбранного варианта. Ей просто хотелось на краткий миг почувствовать себя желанной, в объятиях того, кто создавал неудобства, но вместе с тем развеивал беспокойства. И это эгоистичное влечение достигло кульминационной точки.       Их лица в смешных дюймах друг от друга, стремительно сокращали расстояние. Итачи коснулся её носа кончиком своего, опаляя неистовой волной желания. Акаи замерла, как изваяние скульптора, готовая взять ответственность за то, что должно произойти дальше. Композиция ароматов, что исходила от лацканов пиджака Итачи вносила невероятную ауру спокойствия и умиротворения. Запах кожи, древесины и амбра буквально сводили её с ума, превращая в податливого зверенка.       Как ему удавалось так легко управлять ей? Или может она сама хотела быть в его власти? Но реальность моментально приняла свой истинный вид, стоило слуху коснуться мелодии, что исходила из соседней комнаты. Девушка моментально сделала рывок назад, на безопасное расстояние от того, что могло бы произойти лишней секундой промедления.       — Телефон, — окружающее пространство постепенно начало проявлять очертания. Она моргнула, сбивая пелену желаний с глаз. — Твой телефон звонит, — сбивчиво повторила Акаи.       С этими словами, она выскочила из гостиной, невесомо касаясь Итачи плечом, юрко скрываясь за дверью. Он позволил себе проследить за ней взглядом, прежде чем упустить из виду. Смотря на пальцы, он до сих пор ощущал мягкость изящных линий скул. Итачи сдавленно выдохнул, поворачиваясь на дивный щебет её голоса.       — Это, вероятно, важный звонок, — смущение, с которым она изучала сложенные близ друг друга ноги было непривычным для него.       Акаи совершенно не задумывалась о том, в каком пикантном виде предстала перед ним. Хотя утаивать наличие тревожности от мокрых волос и липкой футболки, было бы по меньше мере неравноценно. Итачи мог быть загадкой в разных и полноценных смыслах, но в минуту их молчания, Акаи прислушивалась к стуку сердца. Его тонкие, длинные пальцы, нежно касались линии ее подбородка неуловимую вечность, прежде чем звонок вернул мир в первоначальное состояние. Полной решимости, Акаи клятвенно пообещала, что в их платонической дружбе не будет тривиальных изъянов, и возможно, им удастся взрасти ее до безупречной. Но тёмная глубина глаз говорила об обратном, — противоположном во всех не надуманных смыслах. Акаи умела читать между строк, даже если расстояние между ними было катастрофически маленьким.       Кому же эта дружба нужна на самом деле?       — Я удивлена, что звонки внезапно закончились, — скрывая дрожь в руках, она протянула ему телефон.       — Я попросил секретаря перенаправить все звонки на его номер, но видимо, — возмутительный фактор, который уничтожил все его планы, — кто-то более настойчивый, — на целое мгновение они обменялись тёплом, Итачи старался ненавязчиво провести большим пальцем по ее гладкой, пахнущей карамельным яблоком и ванилью, коже. — Мне очень жаль, что я потревожил тебя. От напряжения, Акаи совершенно не осознавала, что Итачи не спешит забирать телефон, все ещё невесомо прикасаясь к ней. Их маленький контакт возымел должный эффект, — тонкие импульсы хирургическим ланцетом снимали с ее лица маску самообладания.       — Это…сущая ерунда, — она так легко забыла про свою утреннюю ярость, что даже не соизволила удивиться. Акаи могла быть безумной и неукротимой, но не когда Итачи стоит в гостиной ее маленькой квартирки, в смешных дюймах от ее распаренной после принятия ванной, кожи, изучая проницательностью малейшие реакции на него. Иной раз она ловила себя на мысли, что дружба между ними приведет к разрушительному эффекту. Ей хотелось избегать любой формы близости, но теперь победа в этом противостояние чувств и рациональности казались ей обманчивой видимостью.       — Ты голодна? — осторожно поинтересовался Итачи после затянувшейся паузы. Стоило разрядить осевшее между ними напряжение. Наконец-то причина его визита оказалась в кармане, и отсутствие контакта между ними моментально вернуло способность мыслить. Она действительно чувствовала лёгкое покалывание в желудке от недостатка утренней дозы калорий. И от напоминания, внутри стремительно разбушевалось недовольство.       — Очень, — закусывая губу, Акаи думала совершенно не о еде. Ее голод по простому человеческому удовольствию масштабировал в бешеной экспансии. Прочистив горло, и взяв под контроль бушующие гормоны, она поспешно добавила: — тут неподалёку есть приличное место. Я буду готова через пятнадцать минут, поэтому… — некстати запнулась, быстро анализируя клиническим взглядом чистоту гостиной: приличный порядок, спасибо матери за грамотное воспитание чистоплотности. — Можешь подождать меня пока здесь. Располагайся, где тебе удобно.       И не теряя понапрасну время, она скрылась за дверью своей комнаты. Вдох и выдох. Внутренний голос свирепо взывал Акаи к разуму, пока она прижималась к двери, тщетно пытаясь скрыть волнение. Голос Итачи в соседней комнате моментально терял окрас уважения к собеседнику, с которым он говорил по телефону. Звенели нотки недовольства, прежде чем разговор закончился.       Этот сброшенный звонок привнес послевкусие горьких разочарований.       Акаи нервно пропускала сквозь пальцы влажные пряди волос. Чтобы это ни было сейчас, она ясно осознавала, что оно не должно покинуть пределы её дома. Тихий шёпот разума лихорадочно искал логику резких изменений в поведение Итачи. Акаи не хотела даже думать о том, что могло произойти, если бы их не прервали. Детали крылись не в том, что Итачи был не привлекателен, — тут проблемы отсутствовали. А в том, что он и поныне был старшим братом её лучшего друга, и по совместительству весьма загадочным мужчиной, взаимопонимание с которым у неё пока отсутствовало. Плодотворное сотрудничество с его стороны, и душевная близость, образовавшаяся в том самом парке, давали неприемлемый для неё результат, и сейчас она достаточно уверена, что к такому не готова.       Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем ей удалось остановить неритмичное биение сердца, и чрезмерно частое дыхание. Прикосновения его длинных пальцев ярко тлело на коже, вызывая частоту волнительных импульсов. Акаи приложила влажную от волнения ладонь к щеке, ощущая высокую температуру собственного тела, — невероятная реакция. Липкий холод на спине напоминал о том, что Итачи всё ещё рядом, — за тонкой стенкой, изучает с интересом неуклюжий дизайн её квартиры.       Сбросив звонок, Итачи наконец-то позволил напряжению в мышцах отступить. Разговоры с Мадарой давались, с натянутым до изнеможения трудом, — этот был не исключением. Требовалось множество усилий для того, чтобы объяснить причину пропущенных звонков.       Гостиная, приемлемая зона ожидания, где Итачи мог позволить себе изучить пристрастия девушки. Он с жадным интересом исследовал каждый дюйм её обители, привлекаемый вниманием того, что мгновенно вызвало на его лице торжественную полуулыбку. Итачи заметил, множество домашних растений, расставленных по углам гостиной, среди которых исполински возвышался подаренный им бонсай; огромная полка с потекшим, от свеч, воском усыпана книгами, среди которых он заметил любимых авторов — приятное наблюдение. Фотографии на стенах, среди которых не раз петляло улыбчивое лицо Акаи, и знакомые лица её друзей, брата — они и правда были близки. Сокровенные таинства коллекционных плёнок и фотоаппараты, которым вымещена дорога лишь на пыльные полки — она пылко лелеяла своё поприще. Каждый уголок ее маленькой квартиры определенно, питал любовь к творцу, источая спокойствие, — ощутимая, но вместе с тем непередаваемая разница между тем, где жил он.       Тягучий скрип двери отвлек его от мыслей, в которые он погружался, искушаясь сделать несколько неубедительных шагов. Итачи слышал, как спешно Акаи суетилась в крохотных квадратах своей норки, пытаясь уложиться в объявленные пятнадцать минут. Вот только, ему не хотелось покидать эти стены — она могла бы не спешить. Очарованный непривычным любопытством, его полноценное внимание переключилось на заманчиво приоткрытую дверь спальни. Итачи верно соблюдал личные границы, и никогда бы не подумал, что станет тайком подглядывать за девушкой, надеясь не стать пойманным за столь постыдным делом. Разум предупреждал о последствиях выходки, но он не мог не отметить, как приятно оливковая кожа сияла в лучах утреннего солнца, и как заманчиво жемчужный бисер скатывался по ложбинке, теряясь в глубоком разрезе хлопковой рубашки. Итачи мог бы поспорить на свою жизнь, что впервые испытывал подобную тягу к противоположному полу. Никогда прежде он не проигрывал физиологическим импульсам, даже в подростковом возрасте, когда рост эротических интересов среди его сверстников опережал темп взросления. Итачи была интересна только учеба, младший брат, семейный бизнес, и ничего более. И в это короткое мгновение добровольной слабости, он позволил себе безмолвно стоять у дверей её комнаты, непроизвольно приходя к мыслям, что слепо попускал своим желаниям выйти из анабиоза. Да, Итачи, определенно изголодался по чувствам, с которыми по объяснимым причинам, простился. Половицы тихо засопели под босыми ногами, и чувственный омут, сковывавший Итачи, отступил. Акаи повернулась, слегка встряхнула волосами и положила одну руку на бедро, серые искорки недобро сверкнули, будто заметив его присутствие. Какое ошеломляющее открытие, но Итачи не готов был поддаться соблазну открыть дверь на распашку, и прижать её к себе, — хватило сил спокойно вернуться в гостиную, где она прежде оставила его.       — Я готова, — Акаи с улыбкой на лице явила ему свой чудесный облик, старательно поправляя ворот голубой рубашки. — Надеюсь Вы не скучали, пока меня не было?       Его разум безудержно дурманил флер духов, следовавших за ней от самой комнаты. Тот самый сладостно-чувственный аромат, что витал повсюду, как облака на голубом небе. Она неповоротливо вертелась перед зеркалом в коридоре, рассматривала себя внимательно, снимая невидимую глазу пылинку, очаровательно кривя мордашкой. Итачи дрейфовал в мыслях совершенно забывая, что бросив на произвол судьбы вопрос, Акаи придирчиво косилась в его сторону.       — Заметил прекрасный выбор литературы, — Итачи метнул взгляд на полку, среди которых выделялись корешки знакомых ему книг.       — Итачи-сан, о литературе мы еще успеем поговорить, — игриво усмехнулась Акаи, хватая с комода сумку, и бросая туда дамских любимцев. — А сейчас я жутка голодна, и Вы обязаны это исправить.       — Тогда, немедленно выдвигаемся, — подхватил волну веселья Итачи, дрогнув уголками губ. — Я так думаю, у Вас уже есть любимое место на примете?       — Конечно, ещё и любимый маршрут имеется.

***

      Дождь сладко барабанил по капоту машины, оставляя за собой след из мартовских капель, — безмятежная колыбель приглушала тревожные импульсы Акаи. Ситуация в квартире не осталась бесследной, сыпалось множество причин, но самой разрушительной являлась та, что убеждала о полной капитуляции её разума перед Итачи. Украдкой взглянув на мужчину, Акаи тут же отвернулась, стоило Итачи мягко улыбнуться ей. Длинные пальцы набивали по кожаной оплётке руля тихий ритм, а бездонные глаза изредка фокусировались на телефоне, что без остановки плевался сообщениями. Приятно было осознавать, что в данную минуту он посвящал всего себя ей, не смотря на плотный график — воспоминания подкинули отчаянные попытки Сакуры выбить время для съемки — и это вызывало трепетный спазм в желудке.       — Почему именно такой маршрут? — Итачи уже несколько продолжительных минут вилял по маленьким улочкам Токио, сомневаясь в эффективности выбранного пути.       — Потому что, Итачи-сан, мы объедем все пробки, — неспешно объяснила Акаи, указывая на ещё один поворот, который они чуть не упустили. — К тому же место, куда мы едем, славиться потрясающим раменом.       — Это стоит того, чтобы преодолевали весь этот тернистый путь?       — Определенно, — восторженно отозвалась Акаи и замолкла, пока Итачи мчал по оживленным улицам, осторожно пропуская пешеходов.       Холодные руки скользко перебирали подол плаща, Акаи пыталась нащупать момент, когда Итачи стало в её жизни больше, чем одна нелепая встреча, но тут же в мысли настойчиво постучало одно имя — Саске. Это маленькое связующее звено играло большую роль для их вечного столкновения, чем казалось на первый взгляд. Саске всегда укрывался от расспросов касательно своей семьи, а имя Итачи вряд ли слетало с его уст хоть раз за время их дружбы. Непроницаемая тайность его семьи не поддавалась логическим объяснениям, но кто она такая, чтобы судить? Ей и самой было что скрывать от друзей, поэтому каждый был вправе иметь в своем шкафу один скелет. Но Итачи не был таким плохим человеком, и казалось, был приемлемым старшим братом для Саске, так в чем же проблема? Она вновь за дорогу задумчиво прикусила нижнюю губу, и бросила взгляд на мужчину. А вдруг он опасен? Но разум сознательно подводил к другой мысли: она была опасна для его, идеально выглаженной, репутации.       — Приехали, — приглушенный баритон Итачи над ухом вывел её из потока размышлений, и невольно Акаи дернула плечами, откинувшись в кресло. — О чем ты так задумалась?       Паркуя машину, периферийным зрением Итачи заметил, как отчаянно пальцы сжимались в кулак до побелевших костяшек вокруг подола плаща. Взгляд немигающий, лоб сморщен не в милости — её обуяла неясная тревога, и ему стало крайне любопытно услышать то, что так беспокоило разум. Но Акаи не удостоив его взгляда, только отмахнулась, небрежно сбросила волнение и выпорхнула из салона.       Стеклянные двери гостеприимно встречали желанных гостей приглушенным светом и терпким запахом тушеного мяса со специями. За великолепным баром, к которому направлялась пара, исполински возвышалась стена из многочисленных старинных книг; корешки уже давно потерлись, а вокруг использовались различные старые предметы домашнего обихода для создания красивых коллажей, таких как стены и перегородки. Ниши стен лаконично заполняли знакомые горшки с растениями, некоторые она лично расставляла по своей собственной конфигурации. Иероглифы и граффити японских гобеленов на стенах и подвесных ширмах завораживали разум, перетягивая внимание. Но самым приметным были светильники, словно сделанные из рисовой бумаги, что безоговорочно поддерживали теплую атмосферу. Слух приятно щекотал голос вдоволь наевшихся посетителей, и Акаи нежно улыбнулась, когда её взгляд заметил светлую макушку за прилавком.       — Акаи-чан! — пылко воскликнул Наруто и бросив поварёшку, направился к ней, стремительно рассекая пространство размашистыми шагами. — Какая радость видеть твоё личико.       Прошло одно мгновение растерянности, прежде чем её тело было безвольно прижато к крепкой груди, а горячее дыхание обдало щеку. Наруто ласково потрепал её по макушке, взъерошив так тщательно уложенные волосы.       — Наруто… Ты…ты меня…задушишь, — недовольно пробурчала Акаи в изгиб его плеча, и тут же почувствовала, как воздух свободно заполняет легкие.       — Последний раз, когда я видел тебя Акаи-чан, на тебе было миниатюрное кольцо, — Наруто отпрянул, но нежность и тепло его пламенных объятий буквально обуяло тело.       Наруто импонировал ей с самой первой случайной встречи в институте, когда её мимолетное увлечение кулинарией завлекло в кружок традиционной японской кухни. Там она познакомилась с Наруто Узумаки, а ещё поняла, что в попытках приготовить яичницу, способна сжечь целый дом. Она не могла с точностью сказать, что именно привлекало её в этом человеке: ослепляющая безоблачной добротой улыбка, или лоснящиеся чистотой небесно-голубые глаза. Но одно она знала точно: он был настолько светлым человеком, что излучаемая им энергия могла бы зарядить всю планету, будь он батареей. И если бы он коллекционировал в сокровищницу каждую историю её несбывшихся надежд и непосильных тягот жизни, крышка ларца не закрылась бы.       — Всё это уже в прошлом, — заправляя небрежно разбросанные от прикосновений пряди волос за ухо, она ловко уклонилась от объяснений.       — Что ж, когда люди не сходятся в главном, они расходятся из-за мелочей, — вполне тактично констатировал Наруто, и проворно скользнул за прилавок. — Что до тебя Итачи, — он наконец обратился к мужчине, что всё время с уверенно скрываемым интересом наблюдал за молодыми людьми, которые по исключительным обстоятельствам были знакомы. — Ты с Шисуи не заходили сюда ещё дольше. Итачи не мог понять, обида ли сквозила в голосе Наруто, или легкая задоринка, но он позволил себе примирительно улыбнуться.       — Слишком много дел, обедал буквально на ходу, — оправдался Итачи, галантно помогая Акаи снять со своих плеч промокший плащ. — Шисуи бывает куда чаще, чем я.       Акаи удивленным образом следила за разговором мужчин, поражаясь тому, что по неведомым для неё обстоятельствам они были знакомы. Но тут же память, в очередной раз, услужливо подбросила ей простую теорию того, что Саске обедает здесь систематично. Сложно не вспомнить, как её друг не любил абсолютно инфантильные обхаживая Наруто в сторону Сакуры, и как порой безобидные шутки доводили младшего Учиху до белого каления.       Обходительно пододвинув ей барный стул, Итачи сел по правую руку, внимательно оглядывая рабочую зону Наруто. За прилавком кипела отдельная жизнь, Тегучи — верный помощник юного ресторатора разливал по мискам свежий мясной бульон, заправляя все зеленью; от такого запаха и вида, острое чувство голода заполняло желудок.       — Вы знакомы? — она посмотрела сначала на Наруто, а потом перевела вопросительный взгляд на Итачи, отвлекая его от созерцания гастрономического шедевра.       — Саске привел меня сюда год назад, — начал объяснять Итачи, пододвигаясь ближе к Акаи, чтобы звучать громче — гул голосов заполнял все пространство. — Сказал, что рамен здесь бесподобен, и на моё удивление, еда здесь превзошла все мои ожидания.       — Ещё ты забыл упомянуть, что твоя компания помогает поставками продуктов по привлекательной цене, — дополнительно выделил Наруто, озорно ухмыляясь. — Это была выгодная сделка.       — Меньшее, что я мог сделать, чтобы твое заведение процветало, — тень добродушной улыбки скользнула по губам Итачи, и потерялась в голосе. — Ну а как познакомились вы? И тут Акаи затушевалась, переводя смущенный взгляд на Наруто, который никогда не упускал возможности вспомнить тот легендарный биографический очерк её юной жизни. Наруто рассказывал историю их знакомства абсолютно каждому, кто приходил в это заведение в её компании: Сакура и Саске, само собой были в числе первых, кому довелось насладиться бурным весельем от концовки.       — Может не сегодня, Наруто? — попытка отговорить Наруто не увенчалась успехом. — Это вряд ли будет интересно Итачи.       — Шутишь, это легендарно, — он взял поварешку и черпанул из кастрюли бульон, наполняя глубокую чашу до краев: ему были известны предпочтения, поэтому пока из его уст лилась увлекательная история, блюдо от шефа уже готовилось для гостей. — Акаи появилась в нашем кружке традиционной японской кухни, — обратился он к Итачи, виртуозно игнорируя злобный взгляд серых глаз, — как гром среди ясного неба. Глаза горели огнем, пламенные речи текли рекой. Честно, я не хотел её членства в нашем клубе, и на то были причины.       — Но у меня получилось убедить тебя, — прокомментировала Акаи, сложив руки на груди.       — Не с первого раза, — поправил Наруто, заполняя чашу пшеничной лапшой. — С кулинарными неудачами все сталкивались хоть раз, но Акаи — ходячая катастрофа.       — Неужели все так плохо? — Итачи потянулся за палочками, вручая одну пару Акаи.       — Это был её кулинарный дебют, не в самом лучшем смысле. Я дал ей задание, чтобы проверить её способности. Принес нужные ингредиенты и всё объяснил, отлучился на полчаса, а когда вернулся, то увидел… — задорная улыбка на губах Наруто была стерта исключительной прыткостью.       — Подожди, Наруто! — прикрикнула Акаи, перегнувшись через барную стойку и зажимая рукой его рот. — Итачи не обязательно знать все подробности. Решимость заострила его небесно-голубые глаза и непоколебимое выражение предупреждало о том, что ладонь его не остановит. Наруто мягко убрал её руку от своего лица, и повернулся к Итачи, что в обостренном интересе слушал историю.       — Я сказал ей сделать яичницу, но в итоге она умудрилась спалить пол кабинета, каким-то образом оказаться полностью облитой в соевом соусе, и ещё получить ушиб.       — Я же объясняла тебе уже, — поверженная в пух и прах, Акаи смущённо рухнула обратно на стул, обиженно выпячивая нижнюю губу. — Я просто поскользнулась и все ингредиенты повалились на меня.       — А как ты спалила сковороду? — не унимался Наруто, задорно смеясь.       — Просто не ту температуру выбрала.       — В общем, так в Акаи и не проснулись природные женские кулинарные способности, — Наруто невозмутимо пожал плечами, и поставил перед гостями две чаши, украсив творение тясю, нори, соленьями, и нарутомаки, положив для Акаи побольше, как она любила. — Но, я всё же смог научить её основам.       Итачи улыбнулся приятному потоку мыслей; теплая атмосфера и беспечный доверительный разговор располагал к тому, чтобы раскрепоститься для общения. Итачи взглянул на смущенную спутницу, что зарывалась лицом в ладони, не желая слушать постыдную историю, которая, по его скромному мнению, была самой забавной, что могло бы с ней случится. Он и не помнил на своём счету хоть что-то, что могло бы повеселить людей, а ведь Итачи всегда пребывал в полной собранности, словно родословная его клана никогда не переставала за ним следить.       — Получается, хоть в чем-то мы схожи, — бесспорно изрек Итачи, напоминая Акаи о том, что азы приготовления, такого гениально простого блюда, как яичница он тоже не освоил.       — Ну, конечно, куда же мне такой неидеальной, — пробубнила себе под нос Акаи, пытаясь палочками утопить в мясном бульоне нарутомаки. — Ну спасибо тебе, Узумаки. Ты, как всегда, в своём репертуаре. Опозорил меня ещё перед одним человеком.       — Ой да ладно, не будь ты такой обидчивой, — Наруто незаметно покинул прилавок, и оказался рядом, обхватив плечо одной рукой и ободряюще прижимая Акаи к себе. — Вспомни, как отреагировал на эту историю Сасори, — ненавязчиво упомянутое имя скульптора обдало сердце холодом. — А Итачи стойко выдержал, отдаю честь, — кланяясь в поясе, он вызывал в хрупких паутинах морщин веселье.       — Просто замолчи, Наруто, — сбрасывая его руку, жалобно взвыла Акаи, надеясь на то, что скользнувшее имя Сасори не заинтересует Итачи. Она мельком глянула на мужчину, но тот лишь мягко улыбался, отчего с кончика языка сорвалась привычная острота: — Я уже давно выяснила, что Итачи-сан идеальный мужчина во всех смыслах.       — А я уже давно выяснил, что идеальных не бывает. Погрешности есть у всех. Даже у него, — Наруто кивнул головой в сторону Итачи.       — Прошу прощения, это где же я успел в твоих глазах так просчитаться? — озадаченная смесь сочилась в бездонных глазах Итачи.       — Ты у своего болтливого младшего брата спроси, — улыбка Наруто была на грани невинности, но легкий прищур говорил сам за себя.       — Саске? Ты, должно быть, шутишь, — не поверив по началу, пытливый ум Итачи быстро отыскал проблему в излишне распущенном языке Саске от выпитого саке. — Что же такого он мог рассказать?       Итачи не хотел показаться заинтересованным, но услышать отклик других людей о себе порочно требовало осведомленности.       — Ну, например, то, что ты дотошный и придирчивый, — Наруто потворствовал прихоти поглумиться над, излишне собранным, Итачи. Поймав убедительно острый взгляд, с небольшой издевкой продолжил он: — Та же история с яичницей. Сколько порций ты приготовил, пока не решил для себя, что она идеальна?       — А причем здесь это? — стараясь скрывать недоумение, отозвался Итачи. — Переделал несколько раз, ничего критичного в этом не вижу.       — А при том, что нормальный человек решил бы для себя переделать в другой раз, а не в тоже утро, угробив сотню яиц, и оставив младшего брата голодным. Акаи слушала с невообразимым интересом, и лишь на дюйм идеальное лицо Итачи приобрело растерянный вид. Возможно, не будь она такой зоркой, заметить изменения в мимике было бы крайней степени невозможным, но ей это чудесным образом удалось. И отдать должное Узумаки, он умел раскрывать личину людей с тех непривычных граней, о которых можно и не представлять.       — Видел бы ты своё лицо, Итачи, — посмеялся Наруто, и обернулся, когда молодая рыжеволосая девушка с кухни окликнула его. — Что ж, отдыхайте ребята, моя миссия на этом выполнена.       Жаркий густой воздух, пропитанный запахом рамена, поглотил высокую фигуру Наруто, оставляя очаровательный флёр безмятежности. Благодаря задушевному разговору, внутренние тревожные рассуждения оказались далекими и забытыми, и теперь всё её внимание сфокусировалось на располагающем собеседнике. Рамен в её тарелке быстро осел в желудке, а сладкий данго и ароматная чашка зеленого чая согревала ладони.       — Итак, Итачи-сан, — взяв над разговором шефство, Акаи решила объявить задуманную шалость. — Теперь, когда мы сыты, и ничего не мешает решать серьезные дела, я бы хотела кое-что озвучить.       Итачи отодвинул пустую тарелку, где ещё недавно, обтекаемые карамельно-соевым соусом, данго соблазнительно перетягивали на себя интерес. В серых искрах напротив зыбко тлел изголодавшийся азарт, и сгусток трепещущего предвкушения клубился внутри него. Акаи даже не пыталась скрыть взбаламученные мысли, с которыми в процессе молчания соглашалась, и его это властно интриговало.       — К чему ты клонишь? — не скрывая ухмылку, спросил Итачи, опрокинувшись на спинку стула.       — Желание.       Поймав недоумение, тенями заигравшее на безупречном лице Учихи, девушка вздернула носом. Ну конечно, он уже успел позабыть проигранную им схватку в тире. Но кажется вспышка озарения ослепила проницательный ум прежде, чем его улыбка пропала.       — Ну конечно, и чего же ты хочешь, в качестве награды? — это могло звучать сладко из уст Итачи, если бы не уготовленная ею судьба, о которой ему только предстояло узнать.       — Тебе это понравится, — в размытых очертаниях морщин под глазами проявлялся лукавый прищур, — я хочу, чтобы ты, первое, — она показательно загнула указательный палец, — уговорить Саске стать моей моделью, и, — следом согнулся средний, удивительным образом притягивая его внимание, — привезти его в студию ко мне. Брошенная за столом фраза подверглась гробовому безмолвию, нарушаемая горсткой приглушенных голосов. Итачи недовольно хмыкнул, допивая уже остывший жасминовый чай, и заговорщически улыбнулся. Прозвучавшее за их столиком предложение колебало его решение, но испытующий взгляд серых глаз будоражил нутро.       Ожидание хоть какого-то ответа от Итачи заставляло желудок скручиваться в нервные, взволнованные узлы. Несмотря на то, что в веселой потехе ему довелось по неосторожности обронить одно желание, ей тем не менее казалось озвученное верхом абсурда. Но Итачи казался единственным человеком, способным осуществить её давнишнюю задумку. Она уже давно пыталась осуществить, пожалуй, невозможное. Пламенные речи Акаи всякий раз разбивались об нежелание Саске участвовать в подобном сумбуре. Он знал, что его внешность была высшей пробы, и бешеная гонка за выразительными чертами на обложке не прекращалась. Саске отказывал всем, без исключения, даже Акаи. Поначалу она вежливо просила, местам угрожала и предпринимала попытку его шантажировать: но все было без толку, Саске оставался непреклонным, до тех пор, пока ей не довелось познакомиться с Итачи. И вот перед ней, во всем своём многообразие дерзких ароматов и странных феромонов, сидел единственный человек, способный без усилий дать ей необходимое. В том, что у Итачи было отменено чувство убеждения сомневаться не приходилось, Саске уже не раз проявлял перед ним покорность. И если он правильно надавит — а он это без обсуждений сделает — ее друг согласиться.       — Так, что Итачи? — Акаи дерзко вздернула подбородком и откинулась на спинку стула. — Осилишь такое желание? Выражение лица Итачи быстро претерпело несколько минутных подергиваний, тем не менее он встретил её взгляд без сопротивлений, приподняв бровь. .       — Думаешь мне не по зубам убедить Саске? — скептицизм сквозил в его низких тембрах.       — О, напротив, я убеждена, что у тебя получится, — Акаи нашла в своём арсенале самую ехидную улыбку, не улучив минутки поглумиться над ним. — Правда, пока Саске демонстрирует явную непокорностью.       — Это временные обстоятельства, — бесстрастно ответил Итачи, касаясь пальцами чашки. — Я лишь даю ему поблажку.       Так искусно врет, что она ему почти что верит. Вот только Итачи уже давно терял контроль над ситуацией, и он это понимал, как никто другой: в той же ситуации была и она.       Итачи требовалось время, короткое, почти прямолинейное, чтобы принять смело брошенный вызов. И без какого-либо труда он уже понимал, каким бы упрямым не являлся Саске, ему действительно по силам убедить, заставить, и даже привезти его по знакомому адресу. Вот только мерцающие авантюризмом глаза напротив пересекались не только с трепетом, но и бурным воображением головоломки. Фантомная тень коварства заиграла на милых чертах её личика, и кажется, Итачи начинал осознавать, на что в итоге подписался, но в данном вопросе ему некуда было отступать — и не хотелось.       — Что ж, видимо у меня нет иного выбора, как согласиться, — безуспешно сдался он. Акаи возбужденно заерзала на стуле, сдерживаясь от того, чтобы от восторга не обнять Итачи. И хотя он случайно обронил это желание в сумбуре безрассудного ребячества, не давая надежд на соглашение, её мечта колотилась до победного.       — Восхитительно! — воскликнула Акаи, окунаясь в живописные фантазии будущей съемки. Мысли толкали её в сторону приятных воображений. Того, как она реализует то, о чем давно мечтала, и быть может с милостивой позволительности Саске отправить эту работу на всемирный конкурс. Цель, к которой она стремилась уже очень давно была так близка, и во многом благодаря появлению Итачи в её жизни.       Внезапный звонок отвлек их, Итачи бросил недовольный взгляд на телефон, поморщившись прежде, чем буквы образовали на экране незнакомое для Акаи имя. Непривычно беспокойно извинившись перед спутницей, он в несколько шагов преодолел зал, покидая ресторан. Акаи лишь тоскливо наблюдала за тем, как Итачи прятался от настойчивых капель дождя, и скучающе водила взглядом по лицам гостей. Каждый был доволен, расплываясь в покорной улыбке от сытости, и не удивительно, ведь еда здесь приправлена любовью и заботой. Акаи и сама чувствовала невероятное насыщение, и незадавшийся день с утра, растаял в глубокой чашке с раменом.       — Я удивлен. Внезапный голос Наруто заставил Акаи вздрогнуть от неожиданности, прежде чем умиротворительная задумчивость покинула её.       — Что? — недоуменно уточнила она, повернувшись к нему лицом.       Наруто вытирал влажные руки об полотенце, висевшем на бедре, искрясь при этом неоднозначной улыбкой.       — Я говорю, что удивлен видеть тебя рядом с бесстрастным Итачи, — он скосил взгляд на стоявшего за отполированным до блеска окном.       — Неужели он действительно так нелюдим, как говорят о нем? — иронично прищурившись, Акаи уловила противоречивый смешок в крепких плечах Наруто. — Или я чего-то не знаю.       — Или чего-то не знаешь, — эхом вторил он недавнюю фразу, меняя курсив мыслей.       Так уж вышло, что некоторыми днями ранее, на этом самом деревянном стуле, где сейчас сидела Акаи, напротив него в точно такой же позе, нога на ногу сидела Сакура. И сопровождал её никто иной, как беспричинно ревнивый Саске. И по неведомым стечениям обстоятельств, его втянули в весьма сомнительный разговор, где ему посчастливилось узнать некоторое количество удивительных фактов об Итачи.       — Ты знаешь, что я к тебе со всей душой, Акаи, — издалека протаптывал тропу сложных тем, Наруто прекрасно осознавал цену. — Но не втягивай Итачи в свою драму с Сасори.       — О чем это ты? — обескураженная внезапным заявлением Наруто, ей и не нашлось, куда пристыдить свой взгляд. В какой момент её жизнь превратилась в драму? И почему Наруто слишком грузно смотрит на неё? Наруто вымученно вздохнул, посмотрел для надежности на, всё так же увлеченного разговором по телефону, Итачи, прежде чем закончить свою мысль.       — Я знаю Итачи гораздо меньше, чем тебя, — убедительный факт, на который она, промолчав, кивнула. — Но я считаю его хорошим человеком с далеко не легкой историей.       — Ты мне зубы заговариваешь? Или будешь объясняться обиняком? Нетерпение достигало успеха, она начинала недовольно ёрзать на стуле. Разговор, затеянный вскользь, за скучающим ожиданием, не нравился ей всё больше. Наруто потянулся к стойке, наклоняясь ближе к Акаи, словно боясь быть услышанным.       — Я не могу тебе рассказать. Знаю лишь, что Итачи не состоит в отношениях долгое время далеко не из-за работы. Дело в прошлых отношениях, и том, как они закончились. Но если ты хочешь знать подробности, лучше спросить его самого, — и по окончанию своей реплики, Наруто выпрямился и кивнул вернувшемуся к ним Итачи.       Акаи неестественно дернулась, откинувшись невесомо на спинку стула. Дело выявляло исключительно сомнительный оборот, и если Наруто сдержался от лишних комментариев, обязана ли она была лично узнать остальное от главного лица этой, существующий в другой реальности её понимания, истории? Никто не обязан вытаскивать из тайников чужие скелеты, быть яростным обличителем дурных масок. И если она хотела знать больше, единственный источник сидел прямо перед ней.