Часть 20

      Совет директоров, в полном составе, восседал за простирающимся на весь зал овальным столом, во главе которого — Мадара. Каждый взирал на Итачи в крайней степени удивленно, не ожидая его присутствия. Закат ложился на гладкую поверхность стеклянного стола пурпурно-красными очертаниями, завлекая его внимание в большем энтузиазме, чем люди вокруг. Итачи почтительно поклонился, и присоединился к общему сбору, усаживаясь по правую руку от Мадары — почётное место. Вокруг лица, с которым он знаком по обстоятельствам совместной работы — инвесторы, чуть поодаль родственники, среди которых и его отец, — Фугаку.       — Я рад приветствовать каждого, — низкий голос Мадары всегда внушал страх, беспокойство и волнительный трепет. — Сегодня в нашем совете пополнение. Я рад, что Итачи становится частью нашей семьи, — он с уважением похлопал своего племянника по плечу. — Давайте начнем.       Итачи с бесстрастным выражением лица наблюдал за презентацией, которую подготовил для всех присутствующих представитель небольшой частной компании, в рядах которых предметом гордости числилась баснословная прибыль за последний годовой рубеж. Окинув взглядом прилично заделанную таблицу расчётов, Итачи моментально пришел к выводу, что в этих предпринимателей можно инвестировать. Зарождающаяся компания с короткой историей операционных действий, вне сомнений, внушает доверие. Далеко не на пике своих возможностей, она выдает колоссальный результат, и судя по тому, как тело Мадары наклонено немного вперед, он в них заинтересован.       Прошло некоторое мгновение, прежде чем молодой человек, на оценочный взгляд приблизительно возраста Саске, закончил повествование и обернулся к присутствующим. Его губы тронула победоносная улыбка, когда в серых глазах мелькнула искра удовольствия результатом. Итачи полностью уверен, что Мадара потребует его мнения относительно услышанного, и, хотя весь процесс он отдаленно присутствовал в зале, возвращаясь воспоминаниями в гостиную и несостоявшийся поцелуй, ему тем не менее, нашлось что сказать.       — Прибыль компании в несколько раз больше, чем издержки. Очевидно, это неплохой результат, хотя стоит заметить, разница не слишком большая. Тем не менее, у компании есть потенциал…       — Нам стоит влить ещё миллиарды на масштабирование, которое возможно принесет большие потери? — Фугаку перехватил инициативу разговора, высказывая своё мнение, — это вызвало скрытое недовольство Итачи.       — Если оно будет планомерным, мы сможем выйти на необходимую прибыль. А когда компания пройдет комиссию по ценным бумагам и станет публичной, каждый присутствующий получит миллионы от акций.       — Что ж, в этом есть определенный риск, как и логика, — заключил Мадара, взирая на молодого предпринимателя с одобрением. — Тогда давайте проголосуем.       Каждый из присутствующих, за исключением Итачи, поднял руки вверх, соглашаясь с решением пустить компанию в оборот. Для него не требовалось вносить свой голос, так как он лишь приглашенный гость: Мадара вынудил его примкнуть к сегодняшней встрече лишь для того, чтобы он привыкал к почтенному месту в совете директоров — ведь он его негласный протеже. Спустя длительную минуту воздержания, Мадара огласил свое решение, и все моментально засуетились. Поздравления, пожатие рук, и заинтересованность в сотрудничества последовало, по меньшей мере, на двадцать минут. Итачи не стремился задерживаться дольше отведенного ему времени, и с тем же почтительным поклоном, с которым он сюда явился, направился к стеклянным дверям, где уже мельтешила беспокойная фигура Саске.       — Ну и как? — стоило ему переступить порог зала совещаний, как сдерживаемый в предвкушении голос Саске раздался по правую сторону. Фугаку оценил братьев, многозначительно кивнув Итачи, чтобы он не задерживался со всеми. Язык его тела давал точно понять, что дальнейший разговор их молодых ушей не касается.       — Ты слишком нетерпелив, — заключил Итачи, переходя на медленный шаг — встреча прошла без отклонений. Новый проект будет…       — Я не о бизнесе, — взахлест перебил Саске, неуместно взвинченный, — я говорю о тебе и Акаи. Ты же забрал свой телефон? Вы поговорили?       Итачи исключительно в своих традициях приподнял бровь, подозрительно прищурив глаза, явно недовольный необъяснимым количеством вопросов. Он пристально всматривался в знакомые черты лица, замечая лукавый блеск, свидетельствовавший о том, что его потенциальная встреча с Акаи каким-то образом до сих пор волновало Саске. Раньше он списывал это на их плотскую близость, но теперь что-то иное выражалось в его глазах, очень знакомое ему. Ах да, это был азарт.       — Итачи и Саске, — позади раздался низкий голос Мадары, привлекая внимание братьев. Неохотно старший Учиха бросил бесстрастный взгляд через плечо, надеясь, что он не услышал тему их разговора. — Обсуждаете причину твоего внезапного изменения в расписание?       Как и предполагалось, он успел уловить тонкую нить зародившегося разговора, что сулило неприятные последствия. Женское имя в устах младшего Учиха заинтересовало Мадару, как рост акций компании.       — Обсуждаем скорую съемку для журнала. На днях состоится интервью, требуется сделать корректировки в расписание.       — Неужели? — недоверие в его голосе колебало выверенную ложь. — Помниться, у тебя уже было интервью.       — Планируется ещё одно, — коротко пояснил Итачи, намереваясь как можно скорее ограничить общение с родственником.       Мадара взирал неодобрительным тоном, в котором Итачи различал явственное неудовольствие короткой выжимкой. Ответ был не по вкусу старшему Учиха, и сжатые в тонкую линию губы были весьма красноречивы.       — Ты стал искусно врать, Итачи, — критично подчеркнул Мадара, смыкая руки за спиной. — Помниться, я тебя такому не учил.       — Уважение к Вам, Мадара, может быть выше любой лжи, — несоизмеримо вовремя вклинился Саске. — Мы как раз обсуждали с братом возможность упомянуть некоторые достижения нашей компании. Надеюсь, Ваше имя скрасит интервью, подчеркнув, как многое Вы сделали для клана.       Мадара не любил лесть, но был весьма к ней падок, когда дело касалось огласки своих регалий. В конце концов, он слишком сильно гордился отличительным званием одного из самых влиятельных личностей. И то, что его имя в очередной раз упомянут, как нельзя кстати вписывалось в формат той лжи, которую сочинил в короткие мгновения Саске, — это было выгодно всем.       И на аперитив, слов Саске, было достаточно для того, чтобы Мадара уступил, как ему думалось, окончательно.       — Саске, приведи себя в форму, — поправив свой пиджак, он бросил тяжелый взгляд на младшего Учиха. — Ты слишком эмоционально читаем.       Что ж, с этими словами, Мадара протянул почетно руку для пожатия пожилому мужчине неподалеку, и в последних следах его присутствия оставалась горечь недосказанности.       — Это нам ещё вернется, — подытожил Итачи, прежде чем развернуться и направится к лифту, увлекая Саске за собой. — Надеюсь оно того стоило, Саске?       — Безусловно. Так на чем вы договорились?       — На том, что ты едешь со мной в выходные, — и уловив замешательство на лице Саске, добавил: — Без вопросов.

***

      Охваченная фееричным восхождением, Акаи ловко скользнула с постели, босыми ногами топчась в уборную, на ходу отправляя Сакуре сообщение. Сегодняшний день обещал быть феноменальным по той причине, что двое, безупречно отточенных природой, мужчин замелькают в объективе ее камеры. Разве этот день по праву нельзя было назвать лучшим? Акаи с непогрешимым предвкушением ожидала начало съемки, представляя и млея перед Итачи. Сакура, судя по молчавшему телефону, еще дремала после, наверняка, очередного загула. Гулянки до утра определенно не шли ей на пользу. К тому же, как казалось самой Акаи, в этом было мало надобности: весьма странно искать мужчину своей мечты в ночных клубах, когда один из них ходит рядом с тобой, безуспешно пуская в ход свою харизму. Ликорис временами казалось, что либо ее подруге необходим поход к окулисту, либо у неё была дубовая голова. Хотя ни то, ни другое совершенно не вязалось с образом всезнающей Сакуры, которая временами давала дельные советы.       — Сакура, если ты спишь, то поднимай свою задницу с постели, — небрежно бросая зубную щетку в стакан, она сплюнула остатки пасты в раковину, и вытерла ладонью губы. Телефон, лежавший на раковине, записывал многообещающее голосовое. — Я уговорила двух братьев на съемку, и чтобы один из них не дал деру, мне черт возьми, нужна твоя помощь. Отправлено. Пока она усердно смывала с лица последние остатки сна, Сакура все же прослушала голосовое сообщение, и уже через короткое мгновение раздался звонок.       — Ликорис, что ты задумала? — с порога и в лоб, как любила делать только Сакура. — Ты ж знаешь Саске, он на такое не подпишется. А Итачи? Ты с ума сошла? Если бы она сходила с ума, то только по возможности запечатлеть такую легендарную красоту братьев. И благодаря своей меткости, а также неразумной беспечности одного из вышеупомянутых, возможность сама распахнула руки ей на встречу. Такое она не упустит, даже если кто-то попытается возразить, или хуже того… сбежать.       — Да, он не подпишется, — заполняя стеклянный чайник горячей водой, Акаи внимательно следила за тем, как распускается аромат цветочных бутонов. — Поэтому мне нужна ты, как рычаг давления. И… — в трубке содрогнулось безмолвие, корыстно переплетаясь в тихие слова, — я знаю, что ты хочешь этого не меньше. Сакура грузно засопела, будто отвергая даже крохотную мысль, непозволительное допущение, но к своему сожалению, Акаи знала ее слишком хорошо.       — Черт возьми, с тобой, Ликорис. Чтобы ты не задумала, я в дела.       — Вот и отлично! До встречи в студии.       Мало или много аргументов Акаи прокрутила в сумраках тлеющей ночи, но так или иначе, пока всё шло по хитроумно выточенному плану. Сакура быстро согласилась, но она была меньшей стратегической задачей, по сравнению с Итачи. Об этом человеке ей придется позаботиться самостоятельно, и листая в планшете заготовленные образы, она предвкушала этот момент. Теплое беспокойство облепляло каждую клеточку тела, волнительно снедая разум: с одной стороны, — задуманное выглядело экзотически и перспективно, если она планирует публиковаться на выставке, с другой стороны, — Итачи персона специфическая. Мысль, что фамилия Учих будет опорочена, внушала неуверенность в задуманном. Необходимо в быстром темпе придумать, как обыграть эту ситуацию. Акаи вопросительно закатила глаза к потолку, словно ища подсказки на столь усложняющие её жизнь вопросы. Но к ответам, в очередном запросе, не приходила. Прикусывая нещадно губу, она грела свои пальцы об теплую керамику, смакуя идеи.       — Если подумать, — она бережно коснулась губами краев чашки, впитывая цветочную свежесть. — Я бы не хотела вульгарности в снимках, — она закрыла глаза, медленно выдыхая. Представить Итачи в чем-то весьма провокационном было не трудно, ведь отблеск его непроницаемой бездны искажало пространство, вытягивало гамму чувств, опоясывало барельеф изящных линий. Он не мог быть другим — он не мог быть опороченным. — Я не должна всё испортить. Иначе работа будет проделана впустую, — Акаи в очередной раз за день позволила мыслям остановиться на одном человеке. — Решено. Я сделаю всё в лучшем виде.       В секундной вспышке озарения дерзкий замысел колыхнул разум. Акаи вернулась в комнату, опустилась на колени перед кроватью, и угрюмо заглянула под неё. Все так же покрывался пылью старый ящик, который появился в их доме с печальной вестью. Затаившиеся воспоминания того дня пренебрежительно колыхнули сердце, но она незаметно стёрла скорбь. В груди отдалено щемило — шрамы до сих пор неприятно саднили. Она протянула руки, вытащила ларец воспоминаний, и стряхнула с него вековую пыль. Акаи села на пол, подтянув ноги и привалилась спиной к комоду, подтащив ящик к себе. Провела заботливо пальцами по инициалам с именем, и тихонько вздохнула. Она боялась открывать — боялась эмоциональное содержание внутри. Но ее задумка на сегодняшнюю съемку требовала аналоговую камеру — ей хотелось непредсказуемости в сегодняшних кадрах. Акаи неуверенно сняла крышку, положив рядом с ногами и заглянула внутрь. Множество отцовских фотографий, которые она бережно хранила, как и всегда аккуратно лежали на своих местах; его дневники со всеми записями из путешествий, и старенький фотоаппарат, который был на несколько лет старше неё.       — Ты же до сих пор работаешь? — спросила она саму себя и достала его из кожаного футляра, с теплой улыбкой щелкнув затвором. — Ну конечно, — констатировала Акаи, когда сенсор замигал красным огоньком. Всё так же потертая рукоятка и кольцо диафрагмы, но верная до последнего дня — Лейка. Столь ценная вещь в её руках, бережно переносившая из года в год память об отце, усиливала глухую, безысходную тоску. Антиквариат оживлял горькие воспоминания тех дней, когда бегая по дому, ей приходилось долго упрашивать отца взять её на съемки. Он мягко улыбался теплыми океанами глаз, трепал её по макушке, и брал в увлекательные приключения. Учил, как обращаться с фотоаппаратом, и под внимательным взором, она совершала свои первые шаги в мире творчества. Он научил её любви к своему делу, и трепетному чувству красоты в объективе.       — Безыскусное искусство моментального снимка, — усмехнулась Акаи, цитируя любимые слова отца, и бережно убрала фотоаппарат в футляр, а затем положила рядом с ногами новую пленку. — Что ж, надеюсь ты послужишь мне верой и правдой сегодня. Она шлепнула себя по коленям, стерла непрошеную горечь воспоминаний с глаз и улыбнулась. Закрыла ящик, толкнула его на то же место — под кровать — и поднялась на ноги. Ее планы обязаны реализоваться с этой вещью, и с подобным предвкушением Акаи приступила к сборам.

***

      Акаи вознамерилась положиться на собственные профессиональные способности и врожденные задатки её будущих моделей. Безусловно, ей хотелось экспериментировать, выходить за рамки собственных возможностей, как и многим, кто имел честь выдавать себя за фотографа, она считала себя способной на искусство. К тому же, у неё были фундаментальные приоритеты, которым она безусловно подчинялась: никакого тщательно подобранного света, изобретательных композиций, соблазнительных поз, вычурных атрибутов. Она решила — сегодня будет существовать только белый фон, и личность, которая завораживала её, притягивала, заставляла смиренно подчиняться. В полутемных закутках Итачи пряталось нечто таинственное, что ей непомерно хотелось достать. С того самого дня, как она столкнулась с бесконечностью непостижимых эмоций Итачи, его сдержанность, условность и безоговорочное превосходство сносили шансы сопротивляться, интриговало живостью, и вынуждало противопоставлять свою волю тому, кому благоденствует сам хаос.       По этой самой весомой причине Акаи несколько минут вышагивала по залу, отчего половицы под ногами лихо отплясывали ритм. Рок Ли некоторое время безмолвно наблюдал за девушкой, объясняя пугающее поведение лишь творческой дилеммой, в которую она любила погружаться. Но та постепенно затягивалась, а никаких указаний не поступало. Тушуясь в дверях зала, Рок Ли обратил на себя внимание, когда споткнулся об порог.       — Ой, Рок Ли, осторожнее — вовремя обернувшись, Акаи подхватила из рук помощника коробку, в которой мелодично звенело стекло. — Это очень ценный заказ.       — А что там? — с чрезмерным любопытством Рок Ли пытался заглянуть в коробку.       — Это банки с чёрной краской, — довольная своей покупкой, Акаи в звенящем предвкушение расставляла банки на стол. Не просто черной, хотела добавить она, а с глубиной цвета, как глаза Итачи.       — Здесь сегодня что-то грандиозное намечается, — восторгался подготовленным для съёмки залом Ли, наблюдая со смущением за Акаи. — Какой-то заказ?       — О нет, — сладко протянула Акаи, открывая одну из банок и для чего-то понюхала: запах был до одури едким, и она брезгливо дернула носом. — Это моя личная инициатива. Я наконец-то уговорила Саске поучаствовать в съёмке.       — Ничего себе! — всей душой праздновался Рок Ли, воспоминая, сколько раз Акаи пыталась затащить своего друга на съёмку. Тот всячески увиливал, ссылался на занятость, но свершилось немыслимое: — Как тебе удалось?       — Не мне, — заметив вопросительный взгляд, Акаи махнула рукой, глаза оскалились в хитром прищуре. — Всё благодаря старшему брату Саске, и моим высокоточным талантам, — Акаи обвела критичным взглядом комнату, и заметила отсутствие некоторых приборов. — Рок Ли, ты не все принёс из верхнего зала. Нужно зеркало, и деревянный стул.       — Прости, Акаи, — Рок Ли осознав свой промах, резко поклонился и пулей вылетел из зала, выкрикивая из коридора: — Я сейчас же все принесу!       — Вот дуралей, — добродушно буркнула Акаи, удивляясь такой безумной энергии. Её глаза несколько мгновений досконально изучали приготовления. С предыдущего раза здесь было излишне много тряпья, оставленных Тен-Тен и её моделями, а также целый ботанический сад из гербария, и два кресла, которые она самостоятельно сдвинула в другую часть зала. Но в настоящее время, за исключением распахнутых настежь окон, отсутствовала практически вся мебель, или какие-то намеки на предстоящую грандиозность.       Акаи одухотворенно хлопнула в ладоши и расправила плечи, воодушевленная предстоящей работой — ничего не должно испортить этот великолепный миг, и уж тем более собственные страхи и сомнения. Динамичная музыка из небольшой колонки на столе заполнила масштабное пространство зала, и пританцовывая, она взяла со стола банки с краской, поставила в центр зала. Предстояла невообразимая подготовка прежде, чем прибудут гости. Между мыслями о работе, она изредка думала о том, что идея, к которой она пришла днями ранее в размышлениях представлялась куда проще, чем последовательная её реализация. Открыв банку, Акаи медленно погрузила кисть в черную, будто смола, краску, и на короткое мгновение замерла. Итачи, и его образы, которые удалось найти на просторах глобальной сети были лаконичными и сдержанными, как и он сам. Но сегодня ей предстояло вытащить наружу глубоко сокрытую тончайшую, чистейшую и практически неуловимая материю его души. И тут она столкнулась с реалиями того, что возможно, её способности были ею же преувеличены, и она не в силах создать на снимках невообразимую эссенцию души Итачи.       — Я смотрю ты в самом процессе подготовки, — прежде чем Сакура появилась в дверях, музыка резко прекратилась, и грязная кисть с глухим звуком рухнула на пол.       — Как видишь, я уже закончила, — восторженно объявила Акаи скорее себе, нежели прибывшей подруге. — Осталось дождаться только моделей, если, конечно, они не предпочтут сбежать.       Сакура блуждающим взглядом анализировала критически изувеченную обстановку: она ожидала худшего, если не катастрофического. Надо думать, что её предположения строились на том, что Акаи перевернет всё вверх дном, словно после катаклизма, но в весь этот сценарий никак не вписывалась абсолютная чистота.       — Знаешь, я была удивлена, когда ты позвонила мне с такой странной просьбой, — излишне серьезная, Сакура опустилась в кресло, закинув ногу на ногу, и оголяя персиковую кожу. — Но еще больше меня удивило, что ты решила втянуть в это Итачи, — вовлекая в этот разговор неспроста, Сакура должна был вразумить подругу взвесить все противоречия этого замысла. — Ты уверена, что это хорошая идея?       Мысль, которая посетила Сакуру за завтраком, она решила досконально изучить, и, прежде чем приехать, перешерстила интернет, перечитала кучу различных сайтов, в которых так или иначе могло упоминаться имя Итачи. Какую бы ссылку она не открыла, абсолютно в каждой мужчина выглядел до одури ослепительно, будто кто-то намеренно прибирался за семьей Учиха. Она подозревала это и раньше, догадки её так или иначе подтвердил сам Саске, сболтнув под рюмкой саке о том, что в их семье очень близкие отношения с генеральными директорами компаний, отвечающих за распространение массовой информации. И если Акаи наделает вокруг имени Итачи много шума, последствия могут быть фатальными. Стоило ли напоминать, с каким трудом она добилась соглашения представителей Итачи на съемку для журнала, и как натерла мозоли, подписывая бумаги прежде, чем было озвучено одобрение.       — Всё под контролем. К тому же, если это было бы так опасно, Итачи вряд ли дал своё согласие, — Акаи не собиралась темнить, но в некоторых случаях игра могла быть не честной.       — Тоже верно, — успокоившись, спокойно рассудила Сакура. — Надеюсь никаких клоунских костюмов не будет.       — Нет, — отрицательно покачала головой Акаи и оперлась бедром об стол, скрестив руки на груди, — У меня не было и мыслей вытворять подобное, — она вспоминала, с каким безудержным вдохновением создавала подобающие наброски, — Я приняла решение, что буду фотографировать не образ, а Итачи и Саске. И в чем эти двое придут, в том и будут позировать для меня. Сакура не нашлась с ответом, и лишь с глухим вздохом скинула с плеч напряжение, которое погоняло её до студии.       — Фотоаппарат отца? — заметив антиквариат на рабочем столе Акаи, догадалась Сакура. — Он ещё работает? — прилетел в нее острый холодок скептицизма, и Акаи устало опустила глаза.       — Конечно работает, — недовольно фыркнула она.       — Ты сможешь с этим антиквариатом работать? — недоверчиво пробормотала Сакура, и будь у Акаи время, она непременно устроила бы ей часовую лекция о высоком уровне мастерства исполнителя.       — Этот фотоаппарат сделал моего отца известным, так что придержи свой скептицизм.       — Хорошо-хорошо, просто хотела убедиться. Не каждый день удается затащить таких звезд на съемку, — роясь в бездонной сумке, точно заметила Сакура.       Отвернувшись к окну, Акаи немигающим взглядом гипнотизировала парковку, что виднелась из него. Все оборудование уже было на изготовке, Рок Ли отправился за кофе, а она упрямо покусывала губу от предвкушения. Еще пару минут назад Итачи прислал ей сообщение, что они в скором времени подъедут, от чего внутри нее образовывался ком опрометчивого напряжения. Нервно меряя шагами комнату, тело её перехватил мандраж, а в голове вновь неблагоразумные сомнения: вдруг она затеяла это зря? Вдруг ничего не получится?       — Если ничего не получится, придется связать их, — пробубнила себе под нос Акаи, с лисий улыбкой на лице наблюдая, как знакомая машина паркуется. За её спиной прозвучал шлепок от брошенного с подачи Сакуры глянцевого журнала. Акаи повернулась, и её губы растянулись в интригующей ухмылке.       — Ты главное верёвку на видное место положи, — иронично прокомментировала Сакура, встала с дивана и направилась к зеркалу, по пути доставая миниатюрную пудру.       — Кстати, — беря в руки камеру, с момента прихода Сакуры, Акаи впервые досконально изучила её, — Ты выглядишь сегодня… — она сделала многозначительную паузу, чтобы тактично добавить: — откровенно.       — К слову, это ты попросила меня так одеться, чтобы отвлечь Саске, — хлопнув крышкой пудреницы, Сакура неодобрительно сверкнула изумрудами, и блеск этот знакомо угрожал. Сакуре и самой была неприятна эта нецелесообразно короткая юбка, и крупный вырез корсета, стоило ли упоминать о том, сколько излишне похотливых взглядов она собрала по пути до студии. Благо, что хотя бы столкнувшийся с ней на первом этаже Рок Ли, предпочел отделаться лишь смущенной улыбкой и еле ощутимым комплиментом.       — Я не виновата, что он смотри на тебя, как на кусок мяса, и это идеальное стратегическое оружие, — пожав плечами, добавила Акаи.       — О каком мясе идет речь? — внезапно раздался из дверей мужской голос.       Итачи уже несколько придирчивых минут наблюдал за вещами, которые отложил на край кровати. Повязанное вокруг бедра белоснежное полотенце доставляло неудобство, и вместе с тем торопило с выбором. Итачи скользнул пальцами по мокрым волосам, и мучительно громко вздохнул. Непостижимое для него дело подбирать образ для того, чтобы поехать на встречу, противоречиво не деловую. Безукоризненно выглядевший всегда Итачи, абсолютно педантичный в одежде, сейчас был предельно возмущен и обескуражен монотонностью гардероба. Саске написал сообщение десять минут назад, что будет ждать его на парковке, а он между тем тянул со временем. И все же, полотенце оказалось на кровати, а сам Итачи определился с выбором неоднозначно. Впрочем, через десять минут его волосы были тщательно уложены в хвост, а горло водолазки неприятно сжимало кожу.       Отдернув рукав, чтобы взглянуть на циферблат часов, он подтвердил догадку, что с припрятанным недовольством Саске уже ожидал его.       — Ты что прихорашивался? — насупившись, Саске сбросил заготовленную в безотрадном ожидание фразу, поворачивая ключ зажигания.       — Если я скажу тебе, что выгляжу безупречно всегда, тебя это утешит? — сострил Итачи, наблюдая как его младший брат демонстративно закатывает глаза.       — Конечно. Кто я такой, чтобы оспаривать этот факт?       Благодаря такой подходящей реакции Саске на безобидную шутку, напряжение внутри Итачи ослабевало. Молчание в машине продлилось недолго, так как Саске предпочел поднять любую тему, кроме той, которая нуждалась в обсуждение. Он следил за дорогой, оценивал настроение старшего брата, и не понимал, что же тот задумал. Дал лишь прямолинейные указания по дороге до студии заехать в магазин. С момента последнего разговора прошло несколько дней, Саске так и не удалось узнать, что происходит между его подругой и братом. Однозначно прояснялось одно: после нескольких удобных для него встреч, грани близости Итачи и Акаи успешно размывались, и между тем увеличивался его собственный шанс на победу.       — Может этот вопрос не к месту, — рискнуть, значит выиграть — так говорил Фугаку, и это то, чему его учили с рождения. Саске предпочел сделать ход, прежде чем они прибудут. — Но что происходит между тобой и Акаи?       Итачи не любил врать, презирал добродетельных лицемеров, и мастерски разоблачал искусных лжецов. Но парадокс существовал в том, что во благо сохранности собственных секретов, он мог замалчивать важное, убедительно искажая факты.       — На какое-то время мы друзья. Многозначительно усмехнувшись, Саске элементарно не нашлось чем дополнить беспримерный ответ Итачи, и на этом тема была закрыта. В остальном, рабочие моменты они обсудили, и на горизонте проявлялось небольшое трехэтажное здание, в котором — он еще совершенно не догадывался — его ожидала неприятная участь. У Итачи были исключительные способности манипулировать, когда того требовала ситуация, именно по этой причине они поднимались по ступенькам на третий этаж.       Когда Итачи явился перед Акаи, на краткое мгновение она запамятовала для чего они здесь собрались. Его фигура была расслаблена, глаза внимательно рассматривали интерьер зала, останавливаясь на ней. Итачи выглядел как нельзя впечатляюще: он был одет в черную водолазку с горлом, поверх которой был черный свободный пиджак, и такого же цвета свободные брюки, плавно струящиеся по его длинным ногам — в эту минуту все в нем резонно отличалось от того, что Акаи привыкла наблюдать. Итачи смотрелся излишне лаконично и повседневно, но вместе с тем, как всегда безукоризненно индивидуально. Итачи уверенно направлялся к Акаи, не умалчивая улыбку, стоило ему поймать, немало удивленный его появлением, взгляд.       — Ах, это… — Акаи не сразу нашлось, что ответить, запнувшись на полуслове, увлеченная не мыслями, а ароматами, что исходили от него.       — Мы думаем заказать мясо на обед, — на помощь вовремя подоспела завидная находчивость Сакуры, что искоса поглядывала на застывшую подругу.       Акаи подхватывала взглядом малейшие проявления эмоций Итачи, изучала в безмерном пристрастии, пытаясь сконцентрироваться на работе — это было сложно. Когда он оказался в скудных дюймах от неё, она почувствовала невероятный прилив энергии. Итачи проявил смелость коснуться её плеча, упрямо выдерживая взгляд, и обоняние различало ноты догорающего костра, уверено переплетавшегося с кедром. Акаи вмиг почувствовала, как её тело отзывалось на невесомые касания. И без того напряжённые нервы натянулись ещё сильнее, от удивления губы её приоткрылись. Итачи никогда, на ржавеющих створках её памяти, не пах столь притягательно и уникально, — словно дурманящий опиум, её сознание распелось в упоительном романсе. Она могла сосредоточиться только на своём следующем шаге, затем на следующем за ним. Нутро обжигали дурные мысли, но она стремительно отгоняла их прочь — это казалось бесполезным. На отвлечение от пугающих размышлений поспешил Саске, удачно меняя фокус внимания всех на выскользнувший из его рук пакет, что усыпал красными бусами деревянный дощатый пол. Растерянный Саске сканировал каждый обнаженный дюйм тела Сакуры, осваиваясь с непривычными ему эмоциями. Измученно переводя взгляд на пол, он не привык быть столь расторопным.       — И как ты все ещё работаешь в нашей фирме, если теряешь контроль при виде красивой девушки? — Итачи глухо вздохнул, едва сдерживая смешок. Тем временем, освободившаяся из пут соблазна Акаи тихонько юркнула к Итачи, с поразительным интересом наблюдая за развернувшейся карикатурой.       — Что там было? — шепотом спросила Акаи, покосившись на пакет.       — Там был повод затащить его сюда, — Итачи посмотрел сверху вниз на вытянувшуюся в озорном любопытстве Акаи, легкая улыбка коснулась его глаз, — Извини, другого я не придумал.       — Ты по этой причине спрашивал меня, будет ли здесь Сакура? — на свой вопрос она получила утверждающий кивок.       — Странно слышать это от тебя, — игнорируя безобидную остроту в свой адрес, Саске присел на корточки, и принялся быстро убирать собственные промахи. Он окинул Сакуру снизу вверх оценочным взглядом, уточняя: — Ты же не ешь мясо.       Сакура многозначительно переглянулась с Акаи, оставляя без внимание слова Саске. Невербальную коммуникацию двух подруг новоприбывшие заметили не сразу, как и утвердительный кивок, последовавший вслед за этим. Изумруды моментально потемнели, на губах извивалась гремучая ухмылка, и пока Саске рассеяно следил за её открытыми ногами, ловушка перед двумя братьями с мягким щелчком захлопнулась.        — Эй, что ты делаешь? — поднявшись на ноги, Саске с подозрением уставился на Сакуру.       — Это чтобы ты не сбежал, Саске, — лукаво пропела Сакура, и вытащила ключ из замка, нарочито томно подразнивая им Саске. Этот незабываемый момент, когда исключительно хладнокровное лицо Саске изменилось в то самое мгновение, когда до его излишне отточенных извилин дошел весь мотив коварного замысла всех присутствующих. В подобные моменты Саске моментально превращался в самого настоящего насупившегося несправедливостью ребенка, и ради подобного Сакура согласилась на подобную авантюру. Ведь кроме невыразимого умиление, это вызывало еще и триумфальную победу для Харуно: скольких терпений ей стоило выдержать его юмористические нападки, и не обоснованные издевательства. Ну а теперь, когда все было готово, пришло её время прощупать победу.       — Ты думаешь меня это остановит? — с искрой вызова Саске посмотрел на Сакуру, что буквально сияла в предвкушении.       — Попробуй, сладкий, — в ответ она лишь облизнула губы, и демонстративно спрятала ключ в глубоком декольте своего корсета, что как по волшебству провалился в бездну его личного отчаянья и безрассудства. Ей ничего не оставалось, кроме как поддразнивать Учиху, пока тот беспомощно метал гневные взгляды в её сторону. Она кошачьей поступью направилась в его сторону, но прошла мимо, едва касаясь пальчиками его плеча, чем вызывала в теле мужчины стремительный разряд.       — Так вот что вы задумали? — отчаянный вздох Саске разрезал недолгую тишину, он обернулся и посмотрел на всех, но ни в одном из присутствующих не находил спасения. Медленно, но, верно, до его сознания доходили истинные причины молчания подруги последние дни, и гадкое чувство недоверия к брату. — Акаи, я знаю, что ты пытаешься сделать, но я не буду участвовать в этом фарсе. Ты прекрасно меня знаешь.       — Да, знаю.       Наверное единственное, в чем Саске никогда не изменял себе на её памяти, так это устраивать подобные сцены категоричности. Вот только она чересчур хорошо знала его яркую биографию в молодости, многие детали из которой не знал даже Итачи. И если быть честным, Акаи не любила шантажировать, или манипулировать людьми, но в чем оказывается была хорошая её схожесть с Итачи — она превосходно умела это делать.       — Но, Саске, — раздался хрупкий скрип половиц, и вслед за ним её медленный шаг, — есть две причины по которым ты не вправе отказываться.       — Озвучь, — излишни заносчиво потребовал Саске.       — Без проблем, первая, — ещё один решительный и опасный шаг, — ты в ответе за тот хитроумный финт с галереей, — как и предупреждала его Сакура, подруга будет в бешенстве — так и случилось, чему Саске был не рад, но стойко выдерживал наколенную атмосферу и внушительную паузу, — а вторая заключается в том, что твой старший брат наверняка не в курсе твоего маленького секрета с Наруто, — остановившись в одном шаге от него, она наклонилась вперёд, прошептав одними губами, чтобы услышать это могли только они, — ты ведь не забыл вкус того самого поцелуя?       Саске выпрямился, словно по указке, и посмотрел через плечо подруги на Итачи, в недоумение наблюдавшего за всем.       — Ну и… — Саске попытался подобрать соответствующие эпитеты в адрес подруги.       — С кем поведешься, мой друг, — озорно протянула Акаи, невинно хлопая ресничками.       — С волками жить — по волчьи выть, — сделал свое заключение Саске, не осознавая, с каких пор его подруга стала превосходным манипулятором. Вероятно, она либо всегда была такой, либо набралась этому у Итачи — вывод был лишь один, у него не было ни шанса на отступление. — Черт с тобой, твоя взяла, — грузно выдохнув, опустошенно проговорил Саске и посмотрел на Акаи.       — Вот и прекрасно, — она восторженно хлопнула в ладоши, и развернулась лицом к Итачи — пора взяться и за него. — А теперь Итачи, — её улыбка была не то загадочной, не то умышленно хитрой, в этом мужчина не сразу разобрался, как и в том, что последует за этим. — Ты ведь не оставишь своего младшего брата одного с этим?       — С какой…кхм, — от внезапности новостей Итачи прокашлялся в кулак, и обвел девушку несоизмеримо впечатленным взглядом. — Объясни?       — Видишь ли, у моего желания есть второй пункт, о котором я забыла упомянуть, — она прошла мимо него, к столу, и взяла в руки камеру. — Вы, как деловой человек должны знать, что нужно уточнять все условия при соглашении.       Акаи отчетливо рассмотрела, как неподдельное удивление затесалось на исключительно строгом и аскетичном лице Итачи, при этом становясь наиболее привлекательным в этот момент. Вполне возможно, он и не догадывался, что, зазывая в эту ловушку своего младшего брата, попадется в неё сам. Но самое прискорбное, что он и правда заключил сделку, в несвойственной для него погрешности, растеряв все свои переговорные навыки. Быть может по этой причине несколько дней Итачи внимал приливам воодушевленного беспокойства с того момента, как согласился на недопустимое. Он безошибочно улавливал рефлексами своих чувств неотвратимо приближающийся катаклизм.       Внезапность мыслей охватило его в приятном ликование, отзываясь в скромной задумчивой улыбке.       — Хорошо, вот только, — Итачи сделал паузу, миновал короткие дюймы расстояния между ними, оказавшись непозволительно близко. Его темная бездна бросила тень коварства на её маленькую, но уверенную фигуру, а улыбка стала шире, — раз ты решила записаться в деловые люди, советую запомнить: у каждого договора, бывают свои условия выполнения, помеченные звёздочкой.       — Неужели, — несколько претенциозно удивилась Акаи, далека от осознания того, в дебри каких мыслей завлекал её Итачи. — Поделитесь, Итачи-сан, какие же условия помечены звездочкой?       Блики в его глазах искрились хитростью — он, замышлял немыслимую выходку. Итачи торжествующе и непомерно дерзко улыбался, такой колорит эмоций Акаи лицезрела, за скудные времена их знакомства, впервые. Но именно это непривычное проявление эмоций она находила интимным и опасным.       — Такие, где говорится, что при выполнении пункта два, в силу вступает выполнение опции от заказчика.       — Боюсь предположить, что подразумевает эта опция, — Акаи почувствовала, как внутри нее снова зазвучали знакомые аккорды томительного беспокойства — она загнана в ловушку, а игра перестала двигаться на её условиях.       — Ничего особенного, просто… — Итачи наклонился к её уху и добавил: — не сопротивляться, когда я буду тебя целовать. Она видела в отражение его темноты свое неприкрытое учащенное волнение, замешанное на чувстве блаженства. Итачи опасен, но именно он мог сделать так, что по щелчку пальцев она терялась в сладостном забвении. Растеряв всю хваленую дерзость, Акаи доблестно проиграла в этой схватке, наблюдая как Итачи выпрямляется, и подмигнув, ускользает в центр зала       — Это будет крайне весело, — в тишине коротких раздумий прозвучал взволнованный голос Сакуры.       — Кажется, да, — не теряя фигуру Итачи, прошептала одними губами Акаи.

***

      Наконец-то спустя некоторое время уговоров, Акаи удалось заставить двух братьев участвовать в съемке. И если Саске демонстрировал недовольство происходящим, намекая на своенравность своего характера, то Итачи отдал предпочтение усталому и пренебрежительному взгляду. Каким-то невиданным образом обстановку удалось разрядить Сакуре, которая бросала колкие и забавные фразочки в легкую мишень — Саске, тем самым заставляя его хоть немного растаять. С Итачи было гораздо больше нюансов, так как он на отрез соглашался быть паинькой, чему Акаи была совершенно не рада. Его бездонные глаза так и кричали о том, что она невероятно бессовестным образом обманула его, и тут он был безоговорочно прав. Но кем она будет, если не воспользуется случаем и не сделает пару грандиозных снимков двух Учих. Папарацци гоняются за ними попятам, а у нее будет своя личная коллекция из фотографий — ну что за восторг. И не в коварстве тут дело, а лишь в глубокой тяге к созданию подлинного шедевра.       Единственное, что подрывало рабочее состояние Акаи, вынуждая её периодически оступаться буквально на ровном месте, потратить бессчётное количество попыток настроить технику, — так это брошенные Итачи условия. Поцелуй? Над этим возможно было простодушно посмеяться, вот только, чем больше Акаи анализировала статный профиль Итачи, тем больше убеждалась в злой насмешке судьбы и самого Учиха. Вероятно, он хотел выбить её из строя, как это произошло в первый день их знакомства, но Акаи была уверена в одном — она профессионал, и подобного рода жалкие манипуляции не сработают на ней.       Свет двух ярких полушарий осветили уготовленное для Итачи наказание — по-другому он это не видел. Смотря на подготовленное пространство, исписанную черной краской стену, и стул в самом центре этой эпопеи, он в полной мере осознал свою излишнюю самоуверенность. Белизна стен слепила глаза, поверхность начищенных до блеска зеркал, сияла. Теплыми, жёлтыми бликами ложился свет на оцепеневший в одиночестве стул. Холодный металл, баночки с неизвестной жидкостью, — казалось, это все для него.       Итачи повернул голову в сторону, и пока он с интересом изучал картину в центре зала, Акаи сделала пробный снимок, регулируя настройки камеры.       — Ты уже начала фотографировать? — озадаченно поинтересовался Итачи, в надежде как можно быстрее завершить внеплановое мероприятие.       — Что? — Акаи несколько удивленно заморгала и посмотрела на Итачи. — Конечно, нет. Ты участвовал когда-нибудь в подобном мероприятие? Вопрос больше риторический, и не требовал ответа, но Итачи соизволил добавить:        — Скорее нет, чем — да. Но я подразумевал, что ты сделаешь всё быстро.       — Ох, Итачи, — она приблизилась к нему, и сочувственно хлопнула мужчину по плечу. — Мы еще даже не начали, а ты уже надеешься так легко отделаться. Это так, как бы сказать, — она смаковала на остром кончике языка соответствующее слово, и как только её глаза заискрились, она ласково промурлыкала, — невинно. Слова из её уст прозвучали весьма провокационно, и местами даже угрожающе. Итачи считывал её мягкие искорки в глазах, и обнаженную для него улыбку, в которой прослеживался вызов.       — Может быть ты торопишься закончить быстрее, чтобы выполнить часть условия? — на миг во взгляде мелькнул оттенок желания, но она быстро опустила глаза, пряча блеск под ресницами.       — Вполне возможно, — голос Итачи был низким, грудным, будто слова пытались проникнуть под кожу. Акаи распахнула глаза в тот самый момент, когда осознала — она заигрывает с ним, а Итачи отзывается подобным флиртом в ответ, и это вызывало внутри волну беспокойства. «Немедленно соберись, Акаи» — единственная здравая мысль, с которой она не могла не согласиться, приводила в чувства. Ей необходимо отвлечься, и только работа была способна выключить эти неуместные всплески гормонов внутри.       — Давайте уже приступим! — как сцепи сорвалась Акаи, пытаясь унять глупую дрожь в руках. — Ли, где тебя носит?       — Акаи-чан, я принес, что ты просила, — напуганный Рок Ли появился за её спиной, держа в руках нужную ей оптику.       — Спасибо, — она благодарно улыбнулась, пытаясь сбросить внезапное и беспочвенное недовольство. — Мне ещё понадобиться твоя помощь, так что не уходи. Итак! — хлопнув в ладоши, Акаи заставила Саске отвлечься от интеллектуальной беседы с Сакурой, а Итачи от созерцания скромной атрибутики в центре зала. — Саске, оторвись уже от Сакуры и топай сюда! Для того, чтобы привести себя в норму, унять глупую дрожь и сбросить пелену нелепого воображения, Акаи понадобилось от силы пару минут. Вместо примитивных терзаний в своих красноречивых мыслях, полезно было заняться запланированной работой. Как только все было приготовлено, техника заработала, Акаи изменилась в лице — её взгляд стал строгим, крайне педантичным, и не принимающим возражений.       — Давайте я обрисую в общих чертах, чем мы будем здесь заниматься, — две её камеры на изготовке, волосы завязаны в небрежный хвост, Рок Ли уже пляшет возле с нужным оборудованием. Акаи привлекла внимание не только двух братьев, но и заинтригованной происходящим Сакуры. — Меня удивляет изящество в деталях вашего образа, и то, как оно гармонично вписывается в простую жизнь. Поэтому мне не нужна наигранность и постановка, просто будьте самими собой и только, — Акаи ободряюще улыбнулась, пытаясь донести свою концепцию — смысл их присутствия здесь. Вот только её вступительная речь завершилась, а Саске так и не принял участие в обработке полученной информации. Он водил лукавым взглядом по соблазнительному телу Сакуры, что вальяжно расположилась на диванчике, уткнувшись в телефон.       — Саске, ты слышал, что я сказала? — для убедительности в своих догадках поинтересовалась Акаи, чем заслужила тяжелый взгляд.       — Да, что-то про постановку и наигранность, — выдернутый из собственных размышлений, Саске бессовестно аранжировал нелепую глупость.       — Сакура, дорогая, может быть ты переоденешься? — повернувшись, Акаи окликнула подругу, и взглядом пригласила её пройти в гримерку, где можно было найти альтернативу, отвлекающему от работы, фактору. Лицо Саске моментально подверглось обескураженным и раздраженным метаморфозам, злобный взгляд черных глаз предостерегал в неизбежной опасности; единственной отрадой в этом абсурде для него был соблазнительный вид Сакуры. На его аккомпанемент неистовой ярости Акаи лишь улыбнулась, пожала плечами, героически превозмогая безмолвный поединок глаз. В конце концов, ей было известно одно, — сколько бы Саске на неё не злился, в их дружбе всё будет как прежде. Она обязательно извиниться перед ним за весь сегодняшний день, но только по-своему.       — Саске, тебе явно не хватает сосредоточенности, — Итачи говорил без возмущения, примирительно и добродушно, разряжая обстановку.       — Очень точно подмечено, — обменявшись с мужчиной взглядом, Акаи тихонько прыснула в кулак.       — Не понимаю, с каких пор вы в одной команде играете? — серьезным тоном озадачился Саске, недовольно покосившись в сторону брата.       На этом их обмен любезностями закончился, а на утонченном лице Саске застыло выражение обиженного ребенка. Вновь дословно продублировав ранее сказанные слова, Акаи наконец приступила к работе. Когда в её руках оказывалась камера, она вспоминала слова отца: «прочувствуй то, что снимаешь». Он объяснял это тем, что фотографии — это нечто большее, чем просто красивая картинка, чем история. Это жизнь. И она с замиранием сердца слушала его, всецело осознавая значимость этих слов, и какую мысль он пытался донести. Благодаря великодушию его мировоззрений, Акаи почерпнула для себя многое. Сегодня её цель заключалась в том, чтобы поймать исключительное благородство братьев: плавность движения, ровность осанки, спокойный взгляд, неспешная манера речи, наличие отменного вкуса. Акаи лицезрела эту красоту в жизни — и это хотела отразить с помощью своих навыков.       Подхватив со стола недавно приобретенную камеру, Акаи сделала пару кадров, и попросила Рок Ли не убирать её далеко, так как сегодня она решила провести съемку в несвойственном для неё формате. Как только она достала из потрепанного кожаного футляра камеру отца, которую помощник никогда ранее не видел, это заставило его замереть в томительном ожидание. Акаи бережно, с нежной улыбкой на губах, установила пленку в катушку, убедившись, что зубья точно попали в отверстие по краям пленки и прочно удерживают её. Ведь очень легко сделать нелепую ошибку, что обернётся для них пустыми снимками. Щелкнув крышкой, она подняла уверенный взгляд на Итачи и Саске, и подошла к ним.       — Просто расслабьтесь, — повторив ободряющие слова, Акаи ласково коснулась волос Итачи, невесомо заправляя выбившиеся из хвоста пряди волос. Саске она поправила ворот льняной рубашки, и уверенно растрепала убранную назад челку. — И будьте собой.       С этими словами Акаи сделала два шага назад, и направила объектив старой камеры на моделей. Итачи долго не мог позволить себе расслабиться: она дала перечень конкретных указаний, быть самим собой — и он хотел следовать этому. Строго говоря, для него, впрочем, как и для Саске — который всем своим видом показывал незаинтересованность в происходящем — подобный эксперимент ограничивался отсутствием навыков. Первые несколько минут окружающая действительность вызывала полнейшее замешательство: братья Учиха столкнулись с тем, что не понимали, какой модели поведения придерживались в жизни. Как только Акаи, заметив напряжение, забегала вокруг них с камерой в руках и легкими инструкциями в качестве подсказок, им удалось привыкнуть к творческой обстановке. Она просила Саске сесть на стул, который до этого одиноко топтался на месте, закинуть ногу на ногу; пошутила над тем, что озабоченное и излишне сосредоточенное лицо друга претерпело отчаянные изменения, и ненавязчиво попросила его погрузиться в рабочие мысли.       Количество ярких вспышек и звук затвора увеличился — это был несмолкаемый оркестр, сопровождаемый резкими указаниями Акаи. Помощник рядом настраивал свет, менял оптику и создавал необходимую атмосферу, с восхищением наблюдая за работой фотографа. К концу первого акта их работы, Акаи уже требовала от Саске повиновения — чувствовался недостаток опыта. От него необходимо было направить всё свое внимание в камеру, — не отвлекаясь на самодовольно ухмыляющуюся Сакуру — постоять возле белоснежной, с вкраплениями черной краски, циклорамы. Акаи с придыханием сердца наслаждалась безграничной глубиной глаз младшего Учиха, не отрываясь от видоискателя, ловила таинственность его острой линии скул, и восхищалась отсутствием претенциозности в его внешности. Непривычно было работать с Саске, лицезреть его восхитительную родословную в объективе камеры, различать аккуратные эмоции в мягких чертах. Радовало, что он поддался её уговорам, и практически беспрекословно выполнял всё: скрестить руки на груди, повернуться в пол-оборота, пуститься в тяжелые думы.       Когда очередь дошла до работы с Итачи, Акаи столкнулась с непредвиденными трудностями. Как только она усадила его на стул, и попросила отдаться любым мыслям, лишь бы оторваться от реальности происходящего, её охватил необъяснимый благоговейный трепет. Акаи тут же робко опустила взгляд, и попыталась сделать несколько практических вдохов.       — Всё в порядке? — с волнением поинтересовался Итачи, наблюдая как погруженная в работу девушка, опустила в растерянности камеру.       Акаи закусила губу, проводила взглядом Саске, которого она лично отпустила отдохнуть в обществе Сакуры, и мотнула головой. Мысли, с которыми она боролась в ожесточенной схватке, сейчас норовили покинуть её. Воздуха не хватало, а идея провести эту съемку казалась абсурдной. Саске был для нее близким человеком — она питала к нему теплые дружеские чувства, но Итачи это обтекало стороной. В её глазах он был привлекательным мужчиной, в действительности способным свести любую с ума. Акаи привыкла работать с экзотическими, привлекательными, необычными моделями, но Итачи отличался ото всех высоким уровнем витальности. Его взгляд проникал под кожу, его легкая улыбка скальпелем раздирала сердце, вытворяя головокружительный реверанс. Под гипнотическим воздействием его эффектных импульсов, она теряла всякий контроль, и, кажется, легкие покидал воздух.       — Да, — тише ветра ответила Акаи, и пряча эмоции, повернулась к помощнику. — Ли, открой пожалуйста, окно. Как только Ли выполнил указания, и зал наполнился прохладным весенним воздухом, омут необъяснимого желания покорно отступил. Её тело обуяла мелкая дрожь, но она позволила ей привести себя в чувство и продолжить работу.       — Давайте вернемся к работе, Итачи-сан, — обоятельно улыбаясь, отозвалась Акаи, сжимая крепко камеру в руках, она сменила оптику, закатала рукава своей рубашки и присела на корточки перед властно сидящим на стуле Итачи.       Эксплуатация мужчины продолжалась ещё час: она задавала его позам непринужденный тон, с щепоткой остроумия и изящества. Его текстурные линии под глазами, и сведенные в задумчивости брови выдавали потрясающий результат, и Акаи хотелось потратить всю карту памяти, чтобы запечатлеть каждый дюйм его лица. В добровольной форме Итачи повиновался каждому ее запросу: смотреть неотрывно на нее, коснуться рукой лица, поправить челку, закинуть ногу на ногу. Коварное время и физическая усталость в теле взяли свое, и в итоге Акаи решила завершить съемку на приятной ноте удовлетворения. Она позволила Итачи отдохнуть, а между тем, с упоительным восторгом прилипла лицом к экрану лэптопа и наблюдала полученный результат.       — Может быть, закончим уже? — коллективно предложила Сакура, когда заметила усталость всех присутствующих. — Я очень хочу есть, и готова проглотить целую миску рамена.       — Внезапно слышать от тебя подобное, — прокомментировал сидящий рядом с ней Саске. — Напомню, что ты питаешься только росой и солнцем.       — Иногда ты бываешь чрезмерно занудным, Саске, — насмешливо сморщив нос, Сакура передернула озорными колючими плечиками. Акаи повернулась к Ли, что с восторгом наблюдал за проделанной работой, и озвучила положительный итог. Она выразила безмерную благодарность за помощь, и отпустила Рок Ли, условившись, что они разберут всю съемочную атрибутику в другой день. Тело изнывало от усталости: гудели ноги, затекала шея, и раскалывалась голова, но это меньшая плата за то, какие фотографии были у нее на руках.       — Согласна на то, чтобы съесть рамена, — наконец-то закончив просмотр фотографий, излишне жизнерадостно выпалила Акаи. — Мне кажется я с самого утра ничего не ела. Что насчет тебя, Итачи? — повернув голову в сторону мужчины, она наблюдала его сосредоточенную фигуру у окна: Итачи весьма скрупулёзно объяснял собеседнику по телефону важную деталь, меря размашистыми шагами территорию зала.       — Если мы пойдем к Наруто, то Итачи вряд ли откажет в компании, — точно заметил Саске, изучая брата с неподдельным интересом: таким сосредоточенным и, скрывающим бушующую в глазах ярость, он бывал лишь в разговоре с Мадарой.       — Так! — хлопнув ладошами по коленкам, что были спрятаны за плотной тканью брюк, Сакура поднялась с места. — Лично я хочу подышать свежим воздух.       — Я пока прогрею машину, а вы как будете готовы, спускайтесь, — добавил Саске, и вслед за Сакурой направился к выходу.       Акаи проводила их взглядом, и под монотонный голос Итачи, продолжила просматривать снимки. Довольная улыбка не спадала с лица, и каждый пойманный кадр вызывал неописуемый восторг, а ведь самое интересное её ожидало на пленке. Акаи и не заметила, как Итачи закончил телефонный разговор и уже присоединился к ней, стоя позади, и с характерным для него вниманием, рассматривал фотографии.       — Надеюсь тебе понравились снимки? — она почувствовала, как его подбородок едва коснулся её макушки, вдыхая запах ванили, исходящий от растрепанных прядей волос. Акаи не позволила отвлечь себя невесомым прикосновением, и приложила дюжину сил, чтобы не заострять внимание на горячем дыхание в изгибе шеи. Она демонстративно закрыла крышку ноутбука, унимая стихийное биение сердца.       — Да, вышло очень даже сносно, — резюмировала Акаи, ощущая дрожь в теле, но с придыханием сердца повернулась к нему лицом — их взгляды цеплялись друг за друга в негласном разрешение. — Но только, между нами, самое интересное на пленке.       Акаи совершила безупречно легкий шаг в сторону, и это не ушло от проницательного Итачи, что прищурил свои черные глаза, пытаясь прочитать эмоции на её лице. Он лишь на мгновение нахмурился, заметив, как между ними терялась физическая близость, будто она намерено возводила несокрушимый бастион. Итачи недовольно оправил и без того гладкие лацканы пиджака, и прислонился к столу бедром, скрестив руки на груди, и задержав изучающий взгляд на ее лице.       — Я заметил, что ты сегодня использовала антиквариат в работе, — указывая на технику в её руках, из его уст слетел вопрос, который крутился в голове с самого начала съемки.       — Это камера моего отца, — Акаи подняла на него взгляд, машинально улыбаясь от упомянутых воспоминаний. Пальцы аккуратно гладили потрепанную кожу футляра, куда она заботливо убрала камеру. — Она была его любимой. Я запретила себе снимать на нее хоть что-то, но… — она тяжело вздохнула и смолкла.       — Что же заставило тебя снять запрет? — спросил Итачи, обрывая молчание.       Акаи отвела взгляд, потерянно уставившись в стену напротив. Непрошеные воспоминания об утрате близкого человека до сих пор причиняли душевную боль. Сколько бы раз она не убеждала себя, что все в прошлом, ей тем не менее, хотелось почувствовать тяжелую отцовскую руку на своей макушке, и ласковые объятия мамы — ради этого она бы многое отдала.       — Потому что сегодня исключительный день, и я хотела с помощью непредсказуемости пленки поймать отличные кадры.       Итачи чувствовал, нет, он буквально слышал, как тяжело откликалась в глубине ее серых глаз тема родителей. Он и раньше замечал смену настроение, но теперь узнавал еще больше важных деталей об этой девушке. Повисло неловкое молчание — каждый думал о своем, погружаясь в пучину непроглядных дум. Но Акаи поймав настроение апатии, решила покинуть этот остров самобичевания прежде, чем ее поглотила бы бездна безысходности.       — Что ж, не смотря на сложность работы с моими сегодняшними моделями, я осталась довольна, — без труда переводя тему разговора, Акаи собрала разбросанные по столу вещи, пытаясь на замечать прикованный к ней взгляд Итачи.       — Возможно, трудности в работе напрямую зависят от профессионализма самого фотографа? — насмешливое замечание наконец выполнило задачу, которую Итачи преследовал — Акаи удивлено вскинула брови верх и сверкнула острым взглядом, озираясь на него.       — Дело совершенно не в опыте, — резко втянув ноздрями воздух, она внезапно едко ухмыльнулась, — а в том, что эти модели оказались невероятно капризными и непослушными. Сплошная нервотрепка, и только.       — А мне показалось, что мисс Ликорис была зациклена лишь на деталях моделей и навязчиво долго их разглядывала, — Итачи красочнее раззадоривал Акаи, вспоминая в такие моменты младшего брата, что очень легко клевал на подобную уловку.       — И на что же, Вы намекаете Итачи-сан? — приподняв одну бровь, она скрестила руки на груди.       — На то, что Вы потеряли самообладание, поддавшись своим фантазиям, — Итачи шутливо подмигнул ей, и лицо его расплылось в самодовольной ухмылке.       Эта перепалка нравилась ему тем, что незаметно для себя, Акаи, в трепещущей агонии возмущения таким наглым замечанием, сокращала расстояние между ними, оказавшись непозволительно близко к нему.       — И какие же по Вашему компетентному мнению у меня были фантазии? — ткнув длинным пальчиком в его плечо, она смешно поморщила носик.       Итачи опустил взгляд на её губы, что она кусала в процессе их скромной перепалки, не замечая, как призывает его к действиям. Тишина от ее вопроса сгущалась, и Акаи заметила, как взгляд Итачи на мгновение потемнел, а вся обстановка сжалась до одного дюйма их физической близости.       Мгновение Итачи хоронил молчание, почти признавая реальность того, что работать с Акаи ему было в удовольствие. Наблюдать малейшие изменения в сосредоточенности, очаровываться её серыми хрусталиками, источавшими напускную грозность, ловить искреннее восхищение проделанной работой, — он соглашался с мыслью, что Акаи была редким исключением того, как человек мог по-настоящему очаровательно и соблазнительно погрузиться в работу с головой. И это вновь позволило ему заметить те новые грани её индивидуальности, которые определяли его отношение к ней. Итачи, вопреки всем здравым мыслям, которые годами навязывала ему родословная клана, жаждал вкусить наслаждение другой жизни — отличавшейся от его предсказуемой. Ее лицо в это мгновение очаровывало его выражением какой-то кроткой задумчивости. Итачи замыслил закончить то, что упустил возможным в уютной обстановке её дома.       — Ребята скорее всего, уже заждались нас, — опомнившись, быстро протараторила Акаи, хотела уже схватить сумку и направиться к выходу, как ловкие пальцы Итачи перехватили её запястье, потянув на себя.       — Ничего страшного, если они подождут — приблизившись к её лицу, Итачи мягко посмотрел на Акаи, скрывая на губах загадочную улыбку. — В конце концов, Вы бессовестно обманули меня, Акаи-сан, заманив в эту ловушку, — его слова вызвали на её лице размытое удивление, а широко раскрытые глаза зажглись привлекательным азартом — она затаила дыхание, не смея отвести взгляд. — И теперь я бы очень хотел получить свой бонус.       Акаи не успела осознать сложившуюся между ними ситуацию, как в мгновение страстного порыва, она почувствовала теплые губы Итачи на своих. Это было секундное замешательство, перерастающее в тревожное предвкушение. Вероятно, будь у нее сила воли, она безусловно попыталась бы отпрянуть, но причиной такой слабости были ее собственные корыстные мотивы. Поцелуй с Итачи сводил ее с ума, вытворял с разумом головокружительный реверанс, и принуждал забыться. Акаи не могла сопротивляться его мягким касаниям на шее, почти жадному шепоту на губах, — она практически жаждала этого, наблюдала эти сцены томными ночами в своих сладких мечтах. Ей и не представлялось, что его губы будут такими пылкими, пальцы острыми и сильными, касания идеальными и утонченными, а собственное тело, словно податливая глина в руках незримого скульптора, станет послушным.       Акаи с трудом осознавала, что сейчас его руки мягко и нежно скользят с её бедер на талию, с трепетом и заботой прижимая к себе. Аномальная гравитация из раза в раз притягивала Итачи — он был тем самым отклонением от нормы, в которой она забывалась. Акаи чувствовала, как проваливается в сладкую иллюзию, почва под ногами теряется. Ее слабая попытка оттолкнуть Итачи провалилась, и его руки только крепче прижимали к себе, исключая возможность к отступлению. В попытках спасения она забралась на стол, чувствуя остроту его сжатых пальцев на своих бедрах.       Позволив себе на мгновение, почувствовать себя желанной, Акаи с хищностью скользнула рукой вдоль его спины, добровольно придвигаясь к Итачи. Его язык, горячий и влажный, легко скользнул по её верхней губе, и Акаи не смогла сдержать вздоха, который звучал слишком завораживающе в тишине зала. Итачи медленно, будто бы предвкушая разрешение, проник в её рот, а его пальцы ласково коснулись щеки, подбородка, волос. Сколько прошло времени, как много воздуха ей требовалось, как пылали губы от мягкий укусов — это могло длиться бесконечно, но спустя мгновение разум насквозь пронзило электрическим током. Словно яркая вспышка в небе, она вспомнила слова Наруто, его предостережения, колом вбитые в сознание, остро осевшие на подкорке. Как и лицо Сасори, который будто бы до сих пор с укором наблюдал за ней.       Акаи с силой сжала руки в кулак и надавила на грудь мужчины. Ей понадобилось гораздо больше усилий, чтобы Итачи освободил её губы из плена.       — Итачи… — на выдохе прошептала Акаи, ощущая прохладу их расстояния.       Итачи нежно коснулся носом её мягкой щеки и шумно выдохнул. Этого действия хватило, чтобы она в очередной раз провалилась в омут. Его голова устало опустилась в изгиб её плеча, а в сжатом до неузнаваемости пространстве знакомого ей зала наступила неуместная тишина.       Эта долгая секунда их молчания поглощала каждую ее мысль, теряясь в другой. Жадное любопытство брало вверх над рациональными мыслями в голове, и Акаи хотелось знать, как далеко они могут зайти в этой несносной игре. Но кто мог подумать, что каждая филигранно выточенная ею фраза имела свои последствия. Их ребячливый флирт казался ей всего лишь неугомонной шуткой, и не более. Вот только память вежливо напомнила случай в ее квартире: все повторялось, но тогда их прервали.       — Что же ты делаешь со мной?