1. Разберись в своих чувствах

       С каждым днём Эмма теряла терпение в виде огромного количества нервов, едва не уменьшающихся ежечасно в два раза. Всё больше и больше проблем, исчезающих, стоило бы одному драгоценному человеку появиться в поле зрения, лишь одарить тёмным, казалось, таким необходимым и одновременно душащим взглядом и пройти мимо. Может, сказать несколько слов, например: «Привет, где Майки?», и уйти к её старшему брату после смущенного, девичьего приветствия и указания направления. Она быстро разворачивалась, смотрела ему в спину так прожигающе и до талого волнительно, точно парень мог вернуться, приблизиться, ошеломить до бабочек в животе каким-нибудь движением: щёлкнуть по носу, встребушить волосы на макушке или даже поинтересоваться нечто большим, чем местоположение Манджиро, не говоря про ночные мечты младшей Сано. И Дракен оборачивался. Недоуменно хмурил брови, возможно, стесненный жёсткими глазами, направленными прямо в центр лопаток, и сразу отворачивался, закидывал руку на бритый затылок в попытке сбросить мельтешащее чувство. В ответ лишь растерянно поджимала губы до меловой линии и прикладывала руки к груди, скрытой треклятым кухонным фартуком; возвращалась обратно к готовке, в глубине души ворча на себя за неподходящий вид и одновременно радуясь стойкому запаху его парфюма, перебивающему жар от яичницы на короткую минуту.       Так было изо дня в день. Встречались утром и, если повезёт, ловили фразочки друг друга ночью. Удача — оказаться не выгнанной с кухни старшим братом, Шиничиро, и дедушкой. Тихо смеясь, а то и бранясь, верхушки «Тосвы», как дети с младшей школы, осторожно открывали скрипучую дверь и не менее аккуратно снимали обувь, делали пару шажков и едва не пугались маленькой фигурки Эммы, стоящей в нужном проходе. Не препятствовала, лишь по-семейному упрекала в поздном возвращении Манджиро и счастливо улыбалась Дракену, пока он не видел в этом полумраке коридора, не бросал взгляда в её сторону. Однако никогда девушка не считала подобное правильным, тем, чего хотела на самом деле от молодого человека, давным-давно покорившего невинное, ребяческое сердце, с каждым днём и годом требующее больше, впитывающее, словно губка, потайные желания. Дракен — не просто парень для неё, не тот, кто мимолетен, точно огонёк у растаявшей свечи. Эмма знала, что рядом может быть только он.        Майки всё видел, и ему хватало беспокойных, влюблённых глаз сестры, чтоб иногда оставлять их наедине. Уходить в свою комнату за якобы забытой вещицей, вовсе не существовавшей и так не придуманной; заводить разговор с Баджи или другими парнями, оставляя парочку чуть в стороне; настырно не вставать с кровати и просить ещё несколько минут, растягивая в одну четвертую часа. Ведь от его хитрого взгляда ничего не могло ускользнуть, тем более перемены настроения лучшего друга, находящегося с ним едва не все двадцать четыре часа в неделю, о чем парень, бывало, жалел.        И Эмма тоже понимала брата: достаточно просто стало догадаться, когда отсутствие Майки выливалось в почти что час водных процедур, долгий завтрак и ленивый уход из дома, а с поступающим последним месяцем весны, когда до дня рождения Дракена оставалось всего ничего, это приобретало странный характер и для окружающих людей, тоже пытавшихся кое-как отгородиться от них.       Она хотела взять всё в свои руки: соперниц предпочитала испепелять глазами, которые, на самом деле, панически обходили здоровяка-Рюгуджи, а мотоциклы планировала тихо ненавидеть, даже не смея соваться в сторону механики. Первая причина зародилась не так давно, когда случайно застала его помощь одной из бывших одноклассниц Манджиро в школе. А другая... С момента появления байка в руках молодого человека. Критическим ударом стал январский вечер. Задержались в школе, холод, начавшийся снегопад — казалось, идеальная атмосфера для какой-нибудь романтической сцены, однако та самая девочка опоздала на последний автобус, шедший на окраину Шибуи, и незанятый Дракен предложил подвезти. Ведь Эмма всё равно поедет с Майки? В итоге ночь младшая Сано провела наедине со слезами, ведром мороженого и грустными сериалами, закрывшись в комнате от братьев.        До дня рождения оставалось чуть меньше двух недель, таким образом, и для подготовки подарка дорогому человеку. Манджиро, как назло, вместе с Шиничиро не было дома, несмотря на девять часов после полудня; в голову не приходила ни единая мысль о чем-то, что будет напоминать Рюгуджи о ней, давать как бы небольшую и едва заметную пометку для окружающих девчонок о неуловимой занятости парня. Может, браслет с «дружеской» гравировкой или какой-нибудь парный атрибут. И ведь назло, кроме колец, ничего в голову не приходило. Эмма взялась за волосы, глухо промычав от бессилия и глупых идей, и улеглась на кровать, вытаскивая с нижнего ящика тумбы ноутбук. Включился за короткие минуты, обдавая девичье лицо ярким, режущим светом — комнату окутывал мрак ночи, создавая вид для дедушки якобы уже час как спящей внучки. На экране их совместная фотография: она, на крохотные плечи которой уложил свои руки Дракен, улыбающийся слева Майки, справа Баджи. Картинке года два, не меньше, сделанной осенью, в посвящённый самой девушке праздник. Ласково улыбнувшись и ненадолго замерев при осмотре шестнадцатилетнего возлюбленного, включила браузер, загрузившийся, на радость, быстро. Пальцы забегали по клавиатуре.       «Что подарить любимому...»       Нет, стёрла и, недолго подумав, снова ввела, продолжая печатать.        «...любимому парню на 19 лет»        Бредовые идеи сразу же заполнили десятку из ста, предложенных первым попавшимся сайтом. Эмма вздохнула, стараясь не терять надежды, и всё же пролистнула глазами открывшееся. Гаджеты, на которые денег столько не найдётся, да и вряд ли Кен обрадуется тому, что на него потратят последние купюры; бритва? — для их нынешних отношений подобный сюрприз вызовет в нем только отстранение и приближение к той девчонке, Эиши (она молилась не увидеть её в оставшиеся недели и особенно в праздник); билеты на концерты и заодно путешествия не привлекут и вовсе не нужны в данной ситуации; кто дарит ножи в день рождения? — как слышала Эмма, ни к чему хорошему такое не приведёт; подарок для хобби — неплохой вариант, однако купить гаечный ключ и надеяться, что Дракен, держа его в руках, предастся воспоминаниям о ней совсем не то, что устраивало Сано. Следующий сайт хоть и не порадовал, как остальные, однотипным названием, но воодушевил больше. Теперь сплошной текст разделялся на подпункты: как следует выбирать и что явно не стоит. Больше всего девушку привлёк совет — «старайтесь выбирать от всего сердца, продумывая, хотели бы Вы сами получить такой презент». Конечно, она желала выйти за него замуж и получить кольцо! Только Дракен-то откажется... Больше не занимая себя подобными, съедающими мыслями, листнула вниз и повстречала обещанные сто идей. И некоторые достаточно заинтересовали её. Парфюм, который сама любила больше него? Или сумку... Молодой человек жаловался за утренними разговорами на то, что всё вываливалось из рук, а карманы порой не могли обеспечить хорошую безопасность. Улыбнулась, озорно сверкнув глазами.       Метнувшись снова вверх, Эмма перечитала рекомендации о подарке девятнадцатилетнему парню. В принципе, она руководилась всеми на данный момент, однако как же по-больному ударила фраза «... Любимая девушка может приподнести в гораздо интересном формате, например, в виде квеста...» Любимая. Естественно, прониклась эдакими пьянящими чувствами, подпитываемыми гормонами. Руки сами нажали на поисковую строку и стёрли текст, набирая новый.       «Нравится он мне или нет»        Опять один из наскоро вылетевших сайтов. Эмма предпочитала не думать о необходимости и цели данного запроса, отдаваясь какому-то странному порыву, не напрасно ли всё. Надо разобраться в себе, а затем перейти и к непростому Дракену.       «Шаг 1: Анализ собственных чувств»        Мечтает ли она о нём? Всегда. Представляет ли совместное будущее? Конечно. Выдумывает ли ситуации, которые мало вероятно произойдут? Даже сейчас девушка хотела почувствовать его присутствие, хотя бы знать, что он рядом и с ним всё в порядке. Рюгуджи имел лишь один недостаток — проводил всё своё время либо в «Тосве» с Майки, либо с мотоциклами, и как-то умудрялся выделять минутки на простенький разговор с ней. Только лишь минутки. Младшая Сано отпрянула от ноутбука, распластавшись на большой кровати, и бессмысленно взгляделась в темноту.        У Кена грубоватый и отчасти хриплый голос, с приятным тембром произносящий девичье имя. Эмма. Так и не иначе. Как бы он мог назвать её, опустив все излишки и предубеждения наедине? Милая? Солнце (Шиничиро любит требушить волосы на макушке, обязательно добавляя какое-нибудь прозвище)? Дорогая? Наверное, это слишком взросло. Чуть надула щеки, догадываясь по приливу какой-то непонятной теплоты к скулам. Принцесса? Сано прокручивала каждое предполагаемое прозвище в голове вместе с мужским, давно сломавшимся голосом. Котёнок?       Нет. Ничего не звучало лучше любимой.        Большие руки Дракена, наверняка, точно покрывало, скрыли бы её ото всех, оставляя в небольшом, убранном от неприятностей мире. Она мечтала держаться за ладони вместе, переплетать такие контрастные по размеру пальцы, за которыми изредка следила. Длинные, суставчатые, ногти всегда подстрижены под корень. Ладони сами по себе большие, с жёсткими от беспорядочных тренировок, засохшими мозолями, тёплые и, как ей удалось заметить, заботливые. Так бережно даже Шиничиро и Манджиро, вместе взятые, не держали её за запястье, когда водитель мимо проезжающего мотоцикла чуть не наехал на них (кстати, он потом нашёл его — Кену не составило трудности полностью запомнить байк, даже крохотную царапинку на задней панели). Вновь перевернулась на живот, подминая под себя подушку. Гребанные бабочки. Эмма не могла объяснить иначе собственное состояние. Глаза спустя пару минут поднялись ко второму шагу.        «Шаг 2: Оценка изменений в Вашем поведении»        Пропустила, махнув курсором вниз. Родственники, друзья — знала, что окружение вполне себе представляло их непростые, не двигающиеся с мёртвой точки отношения. Дружеские. Девушка ухаживает за собой, покупает изредка новую одежду и украшения, на которые обращает внимание объект любви, и искренне радуется возможностью блеснуть чем-нибудь, встретить эти тёмные глаза и в смущении продержаться дольше, пока сам не поймёт и не сделает комплимент, небольшой, однако нужный, значимый.        «Шаг 3: Оценка Ваших взаимоотношений»       Не стоит говорить много о реакции Эммы на Кена — краснели щеки, кипела голова, сердце стучало запредельно выше положенного. Бабочки в животе порхали и резали своими крыльями остатки здравого рассудка по отношению к чувствам к нему, стоило только представить, как большие ладони прижимают её к себе, обнимают и буквально заставляют запомнить сей момент на всю жизнь.        Всё же не такое хорошее решение было прочитать данную статью. Испытывает ли Сано вспышки ревности? Когда она случайным образом услышала о мечте Дракена, руки хотели переломать байк, а ноги в бессилии затряслись. Чтобы зайти настолько далеко? Тело до сих пор мурашками покрывается.       Неожиданно улавливает звук открывающейся входной двери: шумно всегда заходит только Шиничиро, а потом слышит и голоса. Майки. Кен. Подскакивает, молниеносно щёлкает выключатель, и свет загорается. В некотором страхе подбегает к зеркалу во весь рост в уголке комнаты и распрямляет помятую футболку, стряхивая катышки с нежно-розовых спальных шорт. Рука тянется за расческой и быстро проводит ею по недавно высушенным, объёмным волосам, укладывая на плечо. Резво вдыхает и выдыхает, проводит по груди, мельком осматривая, втянув голову, и сжимает ладони в кулаки. Смело выходит... Забывает, что комната Майки находится после её...        ...И с размаху бьёт деревянной дверью Дракена. Прямо в затылок. Пальцы немеют, рот безвольно раскрывается, и она чувствует медленно уходящую из себя жизнь. Он тихо шикает, увидев перед глазами несколько пестристых звёзд, и успокаивается, клацая зубами. Оборачивается.       — П-прости меня, — разнерничавшись, моментально выдаёт Эмма, не замечая стоящих неподалёку братьев. Поджимает руки к только-только оглядываемой груди и заводит брови домиком. — Пожалуйста, я случайно. Услышала, как кто-то пришёл и...        — Да ничего, — просто перебивая, бросает парень, кладя на ссаднящий затылок ладонь. Боль несильная, а дверь, видимо, не такая хлипкая, как на первый взгляд. Осматривает косяк, вновь опуская взор на взволнованную девушку. Майки поспевает, неизвестно для кого: самого себя или этой смятенной парочки, вовремя, удивлённо охая и широко раскрывая глаза.       — Кен-чин, да у тебя тут шишка, — в доказательство ещё более раздосадованно мотает головой из стороны в сторону. — Красная, может, там кровь? — и незаметно подмигивает стоящему позади сестры Шиничиро. — Эмма, тебе и для убийства оружия не надо. Дверь вполне сойдёт.       — Хватит придумывать, Майки, — басит тот, однако и вправду натыкается пальцами на небольшой бугорок по сравнению с гладким затылком. Рюгуджи не вытерпит наблюдать едва ли не плаксивое состояние девушки, порывисто сделавшей шаг вперёд и осторожно взявшей его за уголок черно-белого хаори.       — Там не так уж всё хорошо, — еле слышно бормочет, поджимая губы и уже нахмурив брови. Настырничать младшая не в силах, зная, что подобный трюк не прокатит с возлюбленным, зато побеспокоиться о нанесённой ей же травме вполне имеет право.        — Да, Дракен, — с укором протягивает старший Сано, прикладывая руку к подбородку, — тут без помощи не справиться, — недолго думая, ловко продолжает, сдерживая улыбку. — Вот пусть Эмма и исправится. Идите на кухню, — правильно распознав намёки Майки, распоряжается и отходит ближе к тому, подбивая пойти в указанном направлении. Ничего не остаётся, только молодой человек всё равно находит стимул противостоять семье и оказывается в мгновенье заткнутым, когда до сих пор держащие за краешек ладони тянут в сторону прошедшего помещения. — Аптечка знаешь где, — дополняет собственную речь, и под конец братья просто-напросто исчезают в темноте коридора.       Жаль, Эмма разобралась в своих чувствах, но точно не в том, как правильно привлечь внимание любимого.       В тишине шаркающими шагами прошлись до кухни: включила свет, а он по привычке сразу сел на стул со спинкой, поворачиваясь к ней так, чтобы смогла полностью рассмотреть повреждение. Помимо шороха от уходящих громких старших девушка слышит недовольный, ворчливый говор дедушки, наверняка, по-семейному замахнувшегося на них палкой. Дракен тоже уловил одинаковые крикливые просьбы о помощи и спасении тех и коротко прыснул от смеха; не почувствовав на затылке тонких рук, оборачивается, видя, как с улыбкой Эмма подбирает мазь и ещё какое-то средство.       Совсем маленькая, крохотная девчонка по сравнению с ним. Рюгуджи нравилось наблюдать за руками, осанкой той украдкой, когда блестящие золотом глаза не касаются грубых очертаний его тела, так постоянно и норовящихся выследить. Будто бы играл наперегонки: копошащаяся фигурка заметна сразу для человека, не старающегося обращать внимание на лишних людей в толпе; притаится где-нибудь за углом, случайно заприметив, и для спокойствия собственной души проследит, нет ли таких же, как он, следящих, точно глупые подобия, сталкеров. И неважно, что больше на данную роль подходил именно Дракен. Эмма должна быть в безопасности, в укромном месте, где бандитские разборки не тронут светлый образ, не посмеют даже навести тень. Сестра Майки. Иногда ему казалось просто-напросто не позволительным любить её. Чувствовать громко бьющееся сердце, когда задерживалась возле него, точно специально, точно знала, как это тревожит его. Мог задать один-единственный вопрос и услышать тысячу ответов на совершенно иные, однако, несомненно, важные, дающие понять девушку гораздо глубже с каждым днём. С каждым часом собственных размышлений красочнее, волнительнее. Кен считает, что всё ещё успеется — взять за руку, признаться, дотронуться до нежных, невинных губ в будто бы закрепляющем действии их приобретенного статуса. А после... Нет, нужно пройти этот этап и затем глядеть в следующий. Знает, что, кроме неё, никого больше не захочет встречать, провожать, беспокоиться, посвящать мысли даже на тренировке. Эмма гораздо больше, чем детская влюблённость, чем сахарная мечта, растворяющаяся по ветру.        Замечая тёмный, пронзительный взгляд, вновь мнется, мечется, держит в одной ладони ватный диск, а в другой антибактериальное средство.       — Прости, пожалуйста, — снова бормочет, приближаясь к отвернувшемуся Дракену, и убирает в сторону длинную косичку, вместе с тем ненарочно дотрагиваясь до горячей кожи. Прикладывает контрастный, прохладный диск. Как и сказал Манджиро, неплохая шишка с ярким покраснением, но, выдохнула Сано, без крови. Ссадина.        — Я знаю, что ты не специально, — чётко проговаривает парень, надеясь удалить из её тона голоса виноватые нотки, и невольно чувствует прошедшие по телу колкие мурашки. — Не извиняйся, — в ответ молчит, бережно очищая немного содравшуюся из-за старости двери кожу.       — Не больно?        — Нет, — как думал тот, Эмма вовсе и не притрагивалась, продолжая невесомо, еле ощутимо что-то «колдовать» над затылком, однако, кажется, отнюдь не заметно нравилось ощущать другую руку девушки на плече. Убрала. Парень чуть не выдохнул с досады — опять куда-то отошла и сразу же приложила ещё более холодную смесь, заставившую втянуть голову на секунду. Пальцы принялись втирать мазь резвыми, едва не профессиональными движениями. На самом деле, конечно, это был не первый раз, когда девушка заботилась о нём. После драк обычно направлялся за помощью к себе же (редко, но бывали случаи), но Майки все чаще стал волочить его к ним и противиться не хотелось.       — А сейчас не больно?        — Нет, — вновь твердит Рюгуджи, уже сомневаясь в испытываемых чувствах. Тепло девичьих ладоней необычно приятно создавало трепет где-то под рёбрами. Свои же руки потрясывались, а голова таяла, позабыв об ударе и сконцентрировавшись на давно так близко не ощущаемом присутствии Эммы. — Ты будто меня и не касаешься совсем. Точно мазь втираешь? — шутит, мельком искоса взглянув на неё.        — Я просто не хочу навредить ещё больше, — отмахивается, ловя этот тёмный взор. Проснувшиеся бабочки с новой силой трепещут под кожей, вопят, брыкаются, совсем не походя на безобидных насекомых. Она тонула в нём, в этих красивых, переливающихся загадочным светом глазах, отражалась и искрилась на самом дне чёрного зрачка. Только бы не покраснеть. Как же Дракен любил видеть собственное отражение в большом, плавящем золото взоре, замечать каждую крапинку, цветастую выямку и останавливаться на смущённом блеске. Приподнял уголки губ, вынуждая замедлиться в круговых движениях и, наконец, залиться румяным цветом.       — Не навредишь, — с каким-то иным для Эммы подтекстом отвечает молодой человек, отворачивается, слыша бешеный стук сердца и лишь прикрывая веки в попытке успокоиться и не дать той заметить. — Кто же знал, что так получится. Будет уроком, — снова хмыкает, думая, что она уже закончила, и приподнимается с места, немного ошарашивая сделавшую пару шагов назад девушку.        — Я... Да, — растерянно улыбается, чувствуя липкость между пальцами от лекарства. — Надеюсь, быстро заживёт.       — Конечно, — кладёт свою руку на хрупкое плечо, чуть наклоняясь. — Ты же обо мне позаботилась, спасибо.        Чётко выраженная линия нижней челюсти, идеально побритое лицо, полусухие темно-персиковые губы с тонкими изгибами и глубокими уголками, острый прямой нос с ровными крыльями и даже нижний ряд пышных ресниц — всё, что так моментально смогла уловить проворными глазами Эмма, отпечаталось с мелькнувшими нотами резковатого, освежающего парфюма. При том одновременно прянного и живого, насыщенного чем-то свежим, волнительным, будоражащим.       — Может, чай будешь? — пролепетала, чуть не двинувшись ещё ближе к лицу парня.        — Пойду к Майки, мы там новую игру купили...        — Тогда подожди! — нет-нет-нет. Младшая Сано абсолютно точно и бесповоротно не желает так быстро отпускать возможность побыть рядом с ним дольше. — Если... Если играть будете, точно проголодаетесь. Может, все-таки что-нибудь возьмёшь?       — Да мы купили всё, — Кен вскидывает брови, не ожидая подобного рвения. — Хочешь с нами? — его единственное предположение с радостью ложится на встревоженную пуще прежнего девичью душу.        — Я в приставку не очень умею играть, знаешь же... Но раз предлагаешь, то посижу с вами недолго, — подскакивает под не менее удивлённый и какой-то смиренный взор парня к раковине, смывая с руки мазь, и в момент складывает парочку средств в коробку, не медля закидывая в ящик. С нескрытой счастливой ухмылкой снизу вверх смотрит на Рюгуджи, как тот жестом пропускает её вперёд и с чувством, будто вся жизнь не уходит, а только начинается, делает шаг, проходясь по коридору, словно объевшийся сладкого торта ребёнок.        — Я думаю, ты справишься, — легко, довольно произносит и следует по давно заученной траектории за Эммой.