2. Утренние заботы

       Побыть рядом с Дракеном только в радость, и совершенно не важно, что Эмма не умела играть в приставку: ей нравилось наблюдать за ним, но и позволять себе слишком упертой и требовательной не могла, ведь чересчур внимательный взгляд имел способность надоедать. Даже раздражать во время напряжённой игры против её же брата, потому она ни за кого не болела. Майки и Кен — семья для трепетного сердца девушки, и кто бы из них не выиграл, радовалась с победителем, сопереживала и поддерживала проигравшего. Но когда возлюбленный впивался тёмными, прожигающими, по-настоящему азартными глазами в экран небольшого монитора; на лбу проглядывали тяжёлые синие венки; такие, казалось, острые зубы щелкали в неком рвении обогнать Манджиро, она терялась и совсем не контролировала себя. Следила, в укутывающем забвении приоткрыв на щелочку губы, и сдерживала дыхание, чувствуя прилив незнакомого жара внутри тела. Бёдра тяжелели, а подушечки пальцев на ногах резко обдувало холодом, морозило и фейерверком взрывалось в низу живота.        Ловкие мужские пальцы переключались с одной кнопки на другую, да так, что рельеф вздувшихся вен красивым серым полумраком изгибал большую ладонь. Эмма смотрела и на крепкую, не дрогнувшую шею с ярко выделяющимся острым кадыком, и на скрытую белой футболкой грудь, рывками опускающуюся и поднимающуюся в напряжённом дыхании, и очерчивала невидимый торс, но, как она предельно ясно помнила, с несколькими отчетливыми кубиками, и на длинные ноги в чёрных широких брюках, сложенные по-турецки. Только вот Кен не наблюдал за ней так же: был полностью сосредоточен на игре, пока девичье сердце тяжёлым эхом выбивало удары в уши. Она хотела знать, что, когда тот вглядывался в её стан, видел нечто подобное, отмечал незначимые детали и вот так скрупулезно думал.        — Эмма, ты уснула, что ли? — задумчиво проговорил старший брат, откладывая джойстик. На экране серая надпись знаменовала ничью. — Кен-чин, подай чипсы, а.        — Нет, — проморгавшись, в момент ответила и, наконец, поймала глаза Рюгуджи, вроде заинтересованные, но недоступные, словно-таки где-то далеко, за десятками километров, а не в жалком метре. — Я, наверное, пойду.        — Почему? — вдруг уточнил молодой человек и поднялся, мельком бросив взор на Майки, зевающего и потому прикрывающего рот ладонью. Осталась как раз одна большая упаковка. Сано тоже встала и прошлась до него, стоящего у комода. Дверь напротив.        — Поздно уже, — на самом деле, ей было всё равно на часы, ведь времяпровождение с возлюбленным дорогого стоило, но не могла больше мешать им. Видела, что в перерывах они будто бы что-то не договаривали, не заканчивали однозначно речь, поэтому необходимо руководствоваться правилом — всего хорошего понемножку. Вздохнула, прикрыв накрывающую тоску улыбкой, и нажала на ручку, выходя в коридор. — Спокойной ночи.        — Спокойной, — кивает Дракен и, проследив за скрывшейся фигурой, возвращается к Майки, также пожелавшему сладких снов. Не стал её задерживать: как бы это вообще выглядело? Эмма хочет спать, а он упрется и не отпустит.        Конечно, всеми фибрами души ощущал девичий взор, такой пронзительный, настырный, исследующий его буквально полностью. С какой-то стороны, это смущало, однако, с другой, пугающе нравилось, волнительно, до дрожи вбивающих кнопки в хлипкий джойстик пальцев. Рюгуджи знал о её симпатии уже достаточно давно, даже слишком давно, чтобы спокойно находиться в подобной атмосфере. Никому не говорил, тем более, в данной ситуации Майки, что просто-напросто ждал окончательного перепада подростковых гормонов и роспуска группировки. Эмма будет в безопасности — не стоило бы переживать в этом случае, отчего осталось бы спокойно позволить себе быть рядом с ней. Успеется, времени много.        Она услышала между разговорами о том, что, оказывается, Дракен пришел на ночёвку, на самом-то деле, а не просто поиграть в приставку в позднее время. Наконец, радостно, счастливо взвизгнула и подпрыгнула на месте, закрыв за собой дверь в комнату. Сжала руки в локтях и снова заскакала, закружившись по всей площади. Боже, спасибо за такую близкую дружбу её брата и возлюбленного! Эмма уже и не помнила, когда в последний раз тот приходил к ним надолго: обычно в такие дни дедушка отправлялся с соседом напротив по каким-то своим делам, в которые девушка не лезла, а объект воздыхания позволял приходить в едва ли не поместье по размеру Сано и оставаться на непродолжительное время, обычно, это и вправду не затягивалось дольше одной ночи.        Закрыв ноутбук с относительно бесполезным сайтом и убрав туда, откуда достала, выключила свет и шмыгнула под одеяло, не отпуская довольную ухмылку с губ. Она всегда просыпалась раньше всех, не считая дедушки, и в этот раз обязательно покажет Рюгуджи, какой прекрасной, неотразимой хозяйкой может быть.

***

       Утром Эмма чувствовала себя превосходно, просто невероятно для человека, вставшего с кровати в семь часов по собственной воле. Снова причесала волосы и собрала их в хвост, практически не обращая внимание на едва приотекшее лицо после сна. Осчастливившись мыслью о где-то там спящем в доме Кене, осторожно открыла дверь, вспоминая слова того об уроке, и спешно зашла в ванную. Водные процедуры для неё не составили и больше тридцати минут с учётом лёгкого душа — нужно же выглядеть идеально, без единого изъяна, конечно, для пущей уверенности в своих силах очаровать молодого человека. Заодно и переоделась в вовремя взятую из комнаты одежду: светлая юбка-шорты, аккуратная блуза в три четверти рукава нежно-голубого оттенка и короткие белые носочки. За чистоту в доме также отвечала Эмма, потому совершенно не сомневалась в том, что стопы будут сверкать этим же цветом.        Шустро прошлась до кухни, не включая свет, ведь лучи солнца неизвестным образом проскальзывали чрез открытые жалюзи, закрытые на ночь. Не успела и подумать, кто мог подобное сделать с утра, ведь ни дедушка, ни Шиничиро не утруждали себя подобным, машинально повернулась в сторону раковины и от удивления чуть не скатилась на пол, все-таки удивлённо охнув. Дракен в простой майке и шортах, уставившись на неё, медленно допивал воду из стакана. Накаченные руки, чётко выделяющиеся ключицы загорелого тела, также подтянутая от тренировок грудь и, непонятно, мерещилось девушке или нет, до безумия слабо просвечивающийся соблазнительный торс парня. Господи, держите её.        — Доброе утро, — сдержанно проговорила, проходя дальше и открывая холодильник, быстро прикидывая, что приготовить, несмотря на составленный вчерашней ночью в голове список.        — Доброе, — ещё более низкий и хриплый, чем обычно, тон в прямом смысле нажал на ватные девичьи колени. — Не знал, что по субботам ты так рано встаёшь, — Сано сама не знала, что так будет рада этому подъему, но и в причинах упоминать сильно его не собиралась.        — Я уже выспалась, — и, как назло, подавила зевок, украдкой замеченный Рюгуджи. Помедлив, продолжила, потихоньку доставая упаковки из камеры: — Хочу приготовить что-нибудь для Шиничиро в магазин, да и Майки же говорил: сегодня к нам ещё парни придут.        Вот-вот, пусть будет готов к тому, что для ребят она пораньше встала и собралась мастерить еду, а не для него, единственного. Косится в сторону Дракена, поздно осознавая, насколько близко тот очутился, и замирает, прижав к груди пачку молока, яйца и сливочное масло.        — Помочь? — неглядя на неуслышанный ответ, он осторожно забирает парочку продуктов из крепко держащих рук и невольно пялится прямо на грудь той; напряжённо прикрывает веки, откладывая и последнее в хватке девушки на кухонный стол. Сано ничего не отвечает, однако, доставая следующие ингредиенты, вручает их в ладони парня, а не, к примеру, сразу на ту же мебель. В итоге, большая деревянная площадь, накрытая клетчатой клеёнкой, была практически перекрыта. Много: что же она собиралась делать?        — Что будешь завтракать? Майки ждать всё равно бесполезно, а так вместе поедим, — немного стушевалась под конец, хоть и старалась держаться ровно. Отведя глаза чуть в сторону, заметила собранный пучок блондинистых волос на голове Рюгуджи, а не бывалую косичку.        — Приготовь на свой вкус, — обходит стол, незаметно для самого себя проводя кончиками пальцев по поверхности, и направляется к выходу. Подумав, что это будет странновато, покидать её сейчас, легко бросил, после окончательно скрываясь в коридоре: — Я в ванную и обратно.        Когда Дракен почти закончил приготовления, ограниченные десятью минутами (также с учётом душа), и вытирал сыроватые волосы от случайно попавшей на них влаги махровым полотенцем, ненароком оглядывал собственную фигуру в чуть вытянутом зеркале. Лицо грубое, какое-то излишне серьёзное. Смахнул непонятное наваждение, всматриваясь с каждой стороны — что он больше всего любил в себе, так это именно годами закалённое тело, восемь кубиков пресса, даже шрам, от которого чуть не умер. Он с какой-то загадочной эстетичностью вписывался в образ. Интересно, снова вернулся к едва заметным скулам, очертил глазами нос, губы, лоб и татуировку, такая внешность и вправду по душе милой Эмме? Перед замеревшими глазами возникла девичья фигурка. Усмехнулся и, наконец, отвлёкся на лежащую на стиральной машинке одежду, быстро переоделся и также вернулся на кухню. Забыл, что стоило бы заплести волосы в косичку и тем самым не отвлекать младшую Сано от дел, однако, может быть, она выделит ему немного времени? Нравилось, и не стеснялся признаваться внутри себя, что именно эти девичьи ладони дотрагивались до него.        Застал уходящего с небольшим полупрозрачным пакетом, в котором лежал такой же не громоздкий контейнер, наверное, с едой, Шиничиро. Махнул рукой, пожелав удачного дня, и вновь заговорил с достаточно спокойно крутящейся у плиты Эммой:        — Может, всё-таки помогу чем-нибудь? Всё равно без дела сидеть не хочется.        — Мм, — медлит, стремительно осматривая, — можешь тогда почистить картошку, — парень кивает и садится на стул практически напротив той, едва ли не вовремя нагибающейся, чтоб открыть нижний ящик. Боже. Кен отводит глаза от округлых ягодиц девушки, на секунду поджимает губы и возвращается, услышав звук уложенных на стол овощей. Дала ему и пакет для кожуры, и блюдо с водой, куда сразу класть мякоть, и нож, снова отворачиваясь и что-то переворачивая на сковороде.        — Я так и не поняла, — спустя несколько минут тишины произносит Эмма, уже раскладывая приготовленный омлет с овощами и колбасой по тарелкам, убирая в сторону третью порцию для нескоро ещё проснувшегося Манджиро, — почему вы решили посидеть у нас, а не как обычно покататься на байках, к примеру, — подаёт на стол завтрак, тут же возвращаясь обратно за чашками с чаем.        — Я и сам не знаю, — честно признается парень, бросая взгляд, когда та усаживается напротив. — Эта игра всем голову вскружила: лимитированный выпуск, да и не в каждом ларьке встретишь. Майки всё же везунчик, — по-доброму смеётся и в ответ ловит идентичную весёлую усмешку. Большие глаза Сано приятно согревают сердце, хоть и в каком-то роде ему становится немного неловко, что так открыто совсем недавно поймал её задницу. Отвлеченно кашляет.        — Как твой затылок? — напоминает Эмма, взволнованно вытягиваясь и словно-таки пытаясь заглянуть туда, куда с этого ракурса не прошмыгнуть совсем. Кен и забыл об этом казусе, отводя глаза вверх и в сторону, точно вспоминая, были ли какие-то потуги.        — Я бы даже не вспомнил, если бы ты не сказала, — ладонь машинально тянется проверить, всё ли в норме, но на полпути останавливается, когда видит, как только-только усевшаяся хозяйка, не выдержав, поднимается и устремляется к нему за спину. Не говорит ни слова против, даже когда девичьи пальцы боязно касаются ушиба, точнее, оставшегося от него следа. Красноватого, с чуть пошарпанной кожей, не больше. Она выдыхает, тут же заприметив собранный пучок волос — наверное, стоит предложить ему убрать их, как обычно он позволял делать это.        — Да, всё хорошо, — улыбается, с каким-то отвлечением глядя во встретившие её глаза, и вновь ставит стул более нужно сейчас. — Я заплету тебя сегодня?        — Хотел предложить, но ты опередила. Спасибо, — довольный взор почти что стесняет Сано, принявшуюся говорить снова и более быстро:        — Напомнишь, кто придёт?        — Помимо нас Баджи, Казутора; возможно, Чифую, если получится; Мицуя и Такемучи, — отломив ребром вилки небольшой кусочек, Кен сразу кладёт его в рот и, прожевав, растягивает улыбку, чуть понизив голос. — Ты прекрасно готовишь, — нравится смотреть, как в смущении Эмма заправляет прядку волос за ухо и склоняет голову в попытке скрыть радость от небольшого комплимента, точнее, как уже считал парень, факта.        — Спасибо, — тоже принимается за еду, вдруг перебирая сказанные им слова. — А Такемучи ничего не говорил про Хину? — отвечает без слов лёгким покачиванием головы из стороны в сторону. — Наверное, позвоню и приглашу её.        Впервые доев настолько быстро, девушка поднимается, укладывает свою тарелку в раковину и, оказываясь напротив возлюбленного, также стремительно, пока он не понял и просто пил чай, дотронулась всей ладонью до широкого плеча.        — Я пойду, пока ей наберу. Если... — тёмный взор Рюгуджи настиг как-то неожиданно, неподготовленно: смотрел с неизвестным любопытством, заинтересованностью в самой Сано, а не делах, в которые хотела посвятить его. — Если закончишь с чисткой раньше, то разбуди Майки, ладно? — тараторит и наскоро, получив ответ, скрывается в коридоре.        — Понял.        Эмма не знала, с чем конкретно связано это чувство, точно её свернули во что-то другое и заставили жить по-новому, лишь из-за одного взгляда Дракена, такого, до дрожи пальцев рук волнительного, вынуждающего в пот броситься. Она сжала припухлые от только-только прекратившихся укусов губы в тонкую линию и, бестолково метнувшись по комнате, наконец-то нашла телефон, бегло выискивая контакт Хинаты. Пара непродолжительных гудков, и подруга берет трубку, отвечая заспавшимся голосом:        — Да? Что-то случилось?        — Ты знала, что мальчики сегодня у нас собираются?        — Что? Нет, — кажется, она закопошилась, приподнимаясь с кровати. — Такемичи тоже будет? Мне никто ничего не говорил.        — Я поэтому тебе и звоню, — надкусывает едва длинный ноготок большого пальца и садится на заправленную мягким покрывалом кровать, вспоминая, что так и не сняла с себя фартук, хоть и все равно минут через пять пойдет обратно. — Приходи тоже, может, погулять выйдем. Не с ними же сидеть.        — А Дракен, Эмма? — несколько давит на подругу тоном, как бы намекая на неплохой шанс побыть рядышком.        — Да, Дракен, — раздосадованно протягивает гласные и притихает, — он на кухне сейчас картошку чистит... — Тачибана вдруг прыскает от смеха и совсем неожиданно заливается коротким хохотом.        — Ты серьёзно? Ушла от него, чтоб со мной поговорить? — и резко, точно хлыст, отчеканивает: — Бегом, Эмма, а я устрою Мичи «посиделки», — отключается, оставляя её наедине с мыслями о том, что упускает свой шанс, надежду на будущее с возлюбленным. Подскакивает резво и бросает мобильник на постель, намереваясь с прежним, широким размахом открыть дверь. Замирает, слышит шаги в коридоре и лишь через щелочку пялится на подходящего к её комнате Рюгуджи, точнее, он, наверняка, шёл к Манджиро, а не к ней самой. Девушка выходит, в очередной раз ловя добродушный взгляд. И как не быть очарованной им?        — Пойду, развею это сонное царство, — кажется, у него и вправду хорошее настроение: кладёт большую ладонь на макушку, чуть взъерошивая мягкие, послушные волосы той, и проходит дальше, предельно наслаждаясь в глубине души таким глупым, ребяческим поступком.        Когда она ускальзывает вслед за ним по прошествии нескольких минут, которые потратила на кипячение чайника и снятие фартука, видит в комнатке старшего брата, почти проснувшегося, в гораздо приемлимой форме, сидящего на кровати с вот-вот заделанными Дракеном волосами.        — Доброе... Утро, — все равно зевает и, почувствовав готовность причёски, спрыгивает с постели в старой затасканной пижаме, хоть и без привычного одеяла. Проходит мимо сестры, стараясь не уложиться у неё на плече ради сна, широко раскрывая рот в новом зевке, и исчезает в коридоре, открывая первую дверь справа, в ванную. Они опять остаются одни. Переглядываются и словно-таки одновременно думают, кто начнёт говорить — парень выпрямляется, потягивается, чуть не коснувшись потолка и на немного приближается к девушке, до сих пор стоящей почти в дверях.        — Заплетёшь? — простая усмешка, к которой Эмма тянется, точно наивный мотылёк на устрашающий и такой тёплый огонь.        — Конечно, — принимает из его рук тонкую расчёску и стягивает с запястья черную резинку, какие обычно таскала на руке для подобных случаев с браслетами, подаренными родными.       Рюгуджи плюхается на широкую подушку, лежащую на полу, специально для посиделок, и мельком, незамысловато бросает взор на Сано, уместившую между розовато-алыми устами резинку; белые зубы едва просматриваются сквозь щелку, вынуждая его отвести глаза в странно нахлынувшем настрое. Она же и вовсе не замечает, радуется и чувствует какое-то прежнее спокойствие, распутывая пучок с вытянутой, запутанной и старой вещицей, перебирая прядки между пальцами и тихонечко улыбаясь. О, боже, как же Дракену нравилось поддаваться навстречу её заботе. Осторожная, задумчивая и вместе с тем неописуемо сосредоточенная, будто девушка строила многоэтажный домик из игральных карт в его и без того запутанных мыслях, находила лазейку и одной ниточкой расслабляла всё естество. Чудовищно трогательно. Он, бывало, задумывался настолько, что лишь через парочку дурманящих секунд преодолевал стойкую пелену в голове и выбирался навстречу снова зовущим людям.       — Дракен, ты вроде говорил, что Чифую придёт, если получится. Почему? — на этот раз хмурится быстрее грозовой, перекрывающей полнеба тучи за окном. Каким же образом... Матсуно связывался с ней? Сразу пытается взять себя в руки и холодно разобраться, а не с горяча рубить корень. Бестолково глядит в пол.       — С учёбой какие-то проблемы.       Краткость — сестра таланта. Кен чувствует ускоряющийся ритм сердца в едва ли не нервном желании услышать ответ.       — Да уж... Жалко.       И это всё, что Эмма может сказать? Поджимает губы, готовый к вот-вот завершающейся причёске.       — А зачем он тебе? Я не смогу помочь? — рискованно для самого себя произносит в тягучей тишине парень, разворачиваясь к ней лицом, мгновение назад отпустившей кончик заделанных волос.       — Да там только он и нужен, — безнадёжно усмехается и неожиданно растерянно всматривается в принявшие странный настойчивый оттенок тёмные глаза. Не успела и подумать, что ему, кажется, не понравилось, как услышала всё более заинтересованный и манящий голос:       — Что случилось, раз я не могу даже знать этого, Эмма?       — Он обещал мне кое-что, — выдаёт так, будто ставит штамп на важном документе.       — И что же? — дело принимало для Рюгуджи неизвестный оборот: вроде и любопытно, а вроде и не совсем. Зачем же поддаётся этому противному, щекотящему чувству под ложечкой, требующему до конца сорвать обещание между Сано и Матсуно? Мнется — она словно-таки стеснялась признаться, отчего мужская рука обхватывает её небольшую ладонь, неприметно жарко скользя вверх. — Я никому не расскажу, — добавляет, чуть не дрожа в клокочущем омуте идей предъявить другу за тратящиеся нервы здесь и сейчас.       — Ну... Одна манга есть, которая мне понравилась. Две части я купила, а третью никак найти не могу. Вот Чифую и согласился одолжить...       Молодой человек замирает, сомкнув пальцы на девичьем запястье, и несколько шокированно упирается в неё взглядом. Манга? Хорошо, что не общий друг, поежившийся где-то на другом конце района, закрепился под ярлыком объекта ревности.