1924

      Публичная бета включена!

***

      Бернардо Медичи, будучи неотъемлемой частью мафиозной семьи Сальери, многие годы был что-то вроде призрака для рядового солдата Сэма Трапани.       С одной стороны, молодой мужчина должен был радоваться такому положению, ведь пока ещё не нарвавшийся на пулю ветеран войны не нуждался в услугах семейного врача (а фамилия "Медичи" определенно говорила сама за себя). Однако молчаливому, но любопытному итальянцу всегда было интересно посмотреть на этого "чудо-доктора", как прозвал его аж сам дон. С его сыном, Тони, который никак родовой фамилии не соответствовал, Сэм был знаком лично: простой парень без каких-то глупых замашек, любивший поговорить за жизнь после бутылки-другой на пару с их общим товарищем Поли или травить анекдоты в свободное от работы время.       В их троице, можно сказать, именно Сэм был белой вороной. Сдержанный, порой до жестокости холодный, единственный, кто ощутил на себе все ужасы войны; наверняка мистер Трапани весь свой запас эмоций растратил на поле боя с винтовкой в трясущихся руках, или стоя над очередной братской могилой. Сэм предпочитал больше слушать, чем говорить — его было возможно разболтать только когда он сам прикладывался к бутылке чего-нибудь крепкого.       От Антонио выслушивал он много. В основном парнишка жаловался на несправедливость жизни, в которой он чувствует себя бесполезным в семье, состоящей из отца — опытного врача, испытавшего свои навыки в самых ужасных фронтовых условиях, да двух младших сестер, стремящихся пойти по стопам папаши. После первой бутылки он говорил, что это семейное дело берет свои корни из древней итальянской династии, на что друзья отвечали ему насмешками. После второй он признавался, что медицина на самом деле — дело благое, ведь с их-то профессией никогда не знаешь, когда придётся вытаскивать пули из своего тела. А кто же сделает это лучше заботливых рук Бернардо, который свою работу привык выполнять кропотливо?       Вот за такими разговорами и подкреплялся интерес Сэмуэля к личности и деятельности этого чудо-врача. Но, имея голову на плечах, намеренно под пули или лезвия не подставлялся. Считал, что встреча произойдет тогда, когда судьба сама того пожелает.

***

      Встреча произошла в беззаботном двадцать четвертом, когда семья Сальери наладила процесс бутлегерства[1] и в целом процветала. Все приближенные и несколько отличившихся солдат собрались по случаю дня рождения дона Сальери. Вот тогда и объявился известный и в то же время таинственный мистер Медичи с детьми.       Бернардо, или как его иногда называли сокращенно "Берни", был невысоким пожилым мужчиной в широком песочном костюме, пиджак которого, очевидно, когда-то был ему в пору, но теперь свисал по исхудалым плечам. Правая рука крепко держала грабовую трость[2]. Сэм и Поли, до этого скучавшие в углу бара, подошли поздороваться с Тони и утянуть его к себе за столик, но Сэм посчитал нужным поздороваться с семейным врачом, чтобы удовлетворить свое давнее любопытство. Конечно, через Тони, который представил товарища своему отцу.       — Мистер Медичи, — молодой мужчина обратил на себя внимание пожилого доктора. — È un piacere incontrarti quì[3]. Я наслышан о Вас.       — Ровно как и я, — улыбнулся Бернардо. — В последнее время редко слышишь о солдатах Эннио, которые в последний раз были ранены ещё на фронте. Где ты служил, сынок?       Мистер Медичи в разговоре тет-а-тет оказался очень приятным человеком. Про него и не подумаешь, что он много лет работал на криминальную семью Пеппоне, а после на дона Сальери. Бернардо был гораздо старше дона, и как потом оказалось, вообще самым старшим членом семьи. Все, кто хоть раз оказывался на его хирургическом столе, проявляли к нему уважение почти наравне с самим боссом. И хотя доктор давно поседел и передвигался с помощью трости, глаза его всё также хорошо видели организм человека изнутри, а руки уверенно обрабатывали ранения.       Доктор, как оказалось, очень любил послушать истории про войну, и старался не упускать возможности пообщаться с ветеранами, так как сам не попал на фронт из-за солидного возраста. Личные трогательные моменты он старался не затрагивать, уважая чувства собеседника, но старался больше узнать про отечественную и иностранную бронетехнику, настолько ли красива и могущественна кавалерия, как ее описывают, и так далее. Сэмуэль помнил немного, но старался удовлетворить любопытство старичка теми рассказами, которые сам слушал от старших товарищей, имевших более внушительный опыт.       Сэм и Бернардо какое-то время сидели за отдельным столиком. Поли и Тони сидели с дочками Медичи, и краем глаза Трапани заметил, как поддатый Поли пытался ухлестнуть за старшей.       — Мистер Медичи, не сочтите за грубость, — подметил солдат, указывая доктору на его детей, — Вы уверены, что это хорошая идея — привести в бар молодых дочерей?       — Что я мог поделать? Они сами напросились на праздник, — пожал плечами старичок. — Говорят, хотят посмотреть, кого им тоже однажды придется латать после меня. Да и дон давно не видел своих крестниц.       — Передадите дело им?       — Если они не выйдут замуж за каких-нибудь бесхребетных бухгалтеров, которые криминал только в кино видели, то безусловно. Жаль, что Тони я не так и не смог обучить своим навыкам.       — Извините меня, я наверное должен был им сразу представиться.       — Сейчас как раз и выпадет возможность, — Бернардо доброжелательно улыбнулся. — Будь добр, сынок, проводи нас на верхний этаж к дону, а то мои коленки недолго выдержат этот вечер.       Сэм вежливо помог доктору встать из-за столика и вдвоём они подошли к столику, где сидели младшие Медичи и Поли. Два молодых солдата травили байки, Поли любезно подливал вино старшей из сестер Тони, и только младшая скромно сидела в углу, потягивая сок из своего стакана.       — Мистер Медичи! — Поли, уже побывавший неоднократно в руках опытного доктора, встал и пожал ему руку. — Уже выслушали восхищения от нашего друга Сэмми?       — Да, и теперь пришел восхищенно представить его дочкам, — ответил седовласый мужчина. — Сэмуэль, это Альба и Летиция, две наследницы семейного дела. Девочки, это Сэмуэль Трапани, наверное единственный, кто еще не побывал у меня под скальпелем.       Сэм по очереди вежливо поцеловал руки молодых девушек и про себя подметил их внешнее отличие: старшая, Альба, выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала — короткие, закрученные по нынешней моде коричневые волосы, ненавязчиво подведенные карандашом зеленые глаза и кокетливая, но не похотливая улыбка; младшая же, Летиция, была ещё совсем девочкой, непонятно как оказавшейся в баре, набитым мафиозными солдатами. Волосы её были темнее, чем у сестры, но доставали до худых плеч, что сейчас редко встретишь среди девушек. Светло-карие глаза при тусклом освещении не отличались особым сиянием, присущим только карим глазам на ярком солнце. Да и в целом черты лица будто еще не до конца сформировались — ней было видно, что она только окончила школу. Такая миловидная девочка смотрится как-то неуместно среди воров и убийц.       Самой же Летиции новый знакомый показался очень суровым, но красивым молодым мужчиной. Холодные серые глаза, как показалось впечатлительной мисс Медичи, внушали неуверенность и страх (хотя казалось бы, среди целого бара таких же жестоких бандитов), но вместе с этим как-то сразу привлекли девичье внимание. К тому же, юная Летти абсолютно точно не помнила его среди пациентов отца, а значит тот не врал — мистер Трапани был настолько хорош, что за годы службы не попал на операционный стол. Про себя девочка решила, что на следующий день спросит про Сэма у Тони. Естественно, только из легкого интереса к окружению старшего брата.       Проводив троицу наверх к дону Сальери, Сэм вернулся к товарищам и наконец пригубил стакан виски. Изрядно выпивший Поли в этот момент обсуждал с Тони его сестру Альбу.       — ... а какая она красотка! Тони, брат, на такой я бы женился годам так к тридцати. Что скажешь?       — Скажу тебе нахер пойти к тридцати годам, — усмехнулся Медичи-младший, легонько стукнув друга по плечу. — Хочешь мою сестренку — женись сразу и не пудри ей мозги.       Поли театрально вздохнул и пропустил еще по стаканчику вместе с товарищами. Оставшийся вечер прошел гладко — дон с остальными спустился ко всем на общее празднование, Поли еще раз попытался пофлиртовать с Альбой, а Сэм внимательным взглядом заметил, как в углу невзрачная Летиция общается с Сарой Марино и несмело пробует пиво.

***

      Во время очередной гулянки, через несколько недель, выяснилось, что Летти-таки поинтересовалась у брата насчет Сэма. Тогда она, как бы невзначай, поинтересовалась его возрастом, и как давно они с братом дружат. Брату же это показалось несколько забавным, но любимую сестренку он не стал обнадеживать: мужчина с таким холодным нравом не подходит такой хрупкой и нежной девушке, как Летти. Тони проболтался друзьям об этом случайно, изрядно выпив в местном клубе с парнями, как-бы посмеиваясь над наивными фантазиями незрелой сестренки.       — У-у, Сэмми стал интересовать малолеток... — протянул Ломбардо, насмехаясь на другом. — Ей сколько лет-то? Четырнадцать?       — Шестнадцать, — отвечает Тони, но тут резко становится серьезным и обращается к Сэму. — Ты не воспринимай это всерьез, ладно? Если пьяные подкаты Поли к Альбе я ещё могу понять, она уже девушка взрослая, но вот Летти ребенок совсем. Ей духу хватает пока только на то, чтобы вытащить пулю и при этом не расплакаться.       Тони не врал. Его сестренка слишком ранимая и мягкотелая, чтобы завязывать отношения со зрелым и жестким мужчиной, как Сэм. Да и разница в возрасте играет тут определенную роль, как бы хорошо парень не относился к своему товарищу. Единственное, что заставляет молодую девушку взять себя в руки и отключить все эмоции — работа. Тони мог поставить все свои деньги на то, что у Летиции и рука не дрогнет во время операции. В этом она была больше остальных похожа на их отца.       Если Антонио вообще ничего не смыслил в медицине, ограничиваясь только навыками оказания первой помощи (и то, самому себе), а Альба чаще работала с травмами конечностей, то мощнейшее оружие Летиции — иголка с ниткой. Переняв отцовскую внимательность и усидчивость, девчонка легко набила руку на тех же бойцах Сальери; её комната всегда заставлена цветами и мягкими игрушками, которые солдаты преподносят молодой наследнице Медичи в качестве поощрения и благодарности за спасенную жизнь.       — Понял, — сухо ответил Сэм. Его, если честно, не удивил неожиданный интерес со стороны молодой девушки. Все-таки двадцатишестилетний мистер Трапани пользовался популярностью среди молоденьких девушек и женским вниманием никогда не был обделен, но новость о небольшой влюбленности сестры его товарища он принимает серьезно. Не хватало еще испортить отношения с Тони или впечатление о себе у его отца.       К тому же, молодой и перспективный Сэмуэль пока не спешил заводить отношения с обязательствами. Он был уверен — впереди его ждет долгая верная служба дону Сальери, продвижение по карьерной лестнице, постоянный риск, поэтому сейчас нет времени на серьезную романтику. Он, как и его товарищи по цеху, наслаждались вечерами в борделях, потому что могли себе позволить; куда спешить трем молодым красавцам, которым даже тридцати еще нет?       Об этом коротком диалоге про Летицию Сэм почти сражу же забывает. Как и забывает про её влюбленность аж на целых полгода, пока один случай вновь не свел солдата с семьей Медичи, но при куда более тяжелых обстоятельствах.

***

      Впервые за четыре года Сэма ранили. Причем довольно серьезно, раз даже Поли в панике превысил скорость больше дозволенного в их районе. Пока Ломбардо обгонял машины, несясь по знакомому маршруту до дома доктора (благо, было раннее утро, и автомобили на дороге не так сильно препятствовали), на заднем сидении изрешеченного пулями автомобиля Тони сжимал рану Сэма, чтобы задержать кровь, льющуюся где-то из живота солдата. Трапани болезненно стонал каждый раз, когда Поли резко поворачивал или неосторожно проезжал лежачий полицейский, ведь все это отдавалось ноюще-режущей болью в теле.       Сэм отчаянно пытался привести свое дыхание в норму и слушать голоса друзей, но сознание упорно внушало ему эффект животного ужаса, отчаяния, которое он испытал ещё на фронте. За три года, проведенных среди грязи, горы трупов, когда ряд взрывов оглушает тебя на несколько недель, а кровь (как товарищей, так и врагов) въедается в огрубевшую кожу рук, молодой итальянец пережил несколько ранений и суммарно много месяцев провел в больничной палате, слушая истошные крики других солдатов и думая, что однажды его везение закончится, и он также будет валяться в агонии, потеряв, в лучшем случае, конечность от взрыва.       Сэмуэль цеплялся за остатки помутненного сознания и молился, как ему казалось, только в своих мыслях. Молился он спешно, словно боясь не успеть произнести все заученные в детстве слова и разгневать кого-то сверху. Даже на фронте, где вера утрачивала свою ценность после первой потери товарищей, юноша не переставал прокручивать в голове все молебные слова, которые успел услышать и запомнить за свою короткую жизнь. Он молился сохранить ему жизнь, обещая спасителю свыше поставить свечки за всех утерянных из его корпуса солдат. И всегда выполнял свое обещание.       Наконец машина остановилась возле дома Тони и его семьи, и Поли первым выбежал, чтобы громко колотить по двери и разбудить доктора. Медичи-младший как можно аккуратнее помог вылезти раненому из машины, подставив ему крепкое плечо.       — О, господи боже... — произнес Бернардо, стоило ему только открыть дверь и увидеть бледное лицо мистера Трапани. — Несите его в подвал, только осторожно.       Альба и Летиция тоже резко подскочили, услышав шум и крики внизу. Девушки, уже привыкшие к внезапным пациентам, наспех накинули поверх ночных сорочек халаты и приготовились помочь отцу. Зная все нюансы своей работы, сестры, перед тем как спуститься к отцу в подвал, собрали волосы, и тщательно помыли руки. Летиция, перед тем как выйти из своей комнаты, надела очки.       Подвал семейства Медичи был специально оборудован под операционную семьи Сальери, чтобы не тревожить соседей и не привлекать внимание — как будто регулярно подъезжающих побитых машин было недостаточно. Это помещение повидало немало раненных парней и мужчин, так или иначе верных дону Пеппоне, а в последствии и Сальери. Бернардо стал пускать девочек в операционную, когда им исполнялось пятнадцать лет, чтобы они привыкали ко всем аспектам и мелочам профессии. Чаще всего начинающие медсестры работали наверху — ухаживали за реабилитирующимися после серьезных ранений солдатами. Таким образом дом Медичи невольно становился вторым домом для многих неудачливых бойцов семьи.       Когда Летти спустилась в операционную, ее сначала бросило в небольшой ступор — на столе лежал опасно бледный и истекающий кровью мистер Трапани, который привлек внимание девочки несколько месяцев назад. Она тогда помечтала несколько недель, да и забыла про мужчину, ведь он показался ей тем человеком, который никогда не окажется под её скальпелем — холодный, наверняка рассудительный бандит, по молчанию которого можно было понять больше, чем по бессмысленной болтовне того же Тони.       Пока брюнетка удивленно рассматривала раненного, Альба зашла следом и окинула взглядом брата и Поли, которые запыхались от откатившего прилива адреналина.       — Что у вас произошло? — спросила у брата старшая из сестер.       — Дань собирали.       — А зубы свои все собрали?       — Альба, не время отчитывать их сейчас, — коротко вступился Бернардо. — Ты сейчас нужна наверху, подготовь место для Сэмуэля и осмотри запястье Паоло.       Шатенка коротко кивнула, и слегка задев плечом Летицию, чтобы та наконец пришла в себя, сопроводила парней наверх. Младшая же подошла к столику с инструментами, натянув на себя медицинские перчатки. Она обошла хирургический стол с другой от отца сторону и ещё раз взглянула на пациента. Сэм ещё был в сознании, но протяжные стоны сменились на тихое мычание и еле слышные просьбы о помощи.       — Что мне делать? — решительно спросила девушка, готовая подавать инструменты отцу.       — Пуля ещё внутри. Давай остроконечный и полостной, — Берни выкинул ошметки верхней одежды на пол, так как те пропитались кровью и мешали. — Потом быстренько обработай кожу вокруг.       Медичи-младшая тут же подала нужные скальпели и принялась промоченной в специальном растворе ваткой очищать кожу от крови, стараясь не задевать открытую рану и не доставлять дискомфорт. Тем не менее, от малейшего прикосновения Сэм вздрогнул и издал слабый стон, зажмурив глаза.       — Обезболивающие...?       — Не успеет подействовать, — отрезал доктор. — Ничего, мы быстро справимся. Пока подготовь капельницу.       Летиция тут же стала исполнять. Пока она готовила раствор, Бернардо приступил к работе. Ситуация была не из лучших, и Сэм мог отключиться от болевого шока. Папа уже не мог отвлекаться от раны, так что поддержание общего состояние сейчас была целиком на девушке.       Девочка осторожно взяла Сэма за руку и вытянула ее, чтобы обтянуть жгутом. Мужчина чуть было не дернулся от неожиданности, но она тут же принялась успокаивать пациента.       — Мистер Трапани, все хорошо, я всего лишь готовлю капельницу, — голос молодой медсестры был тихим и умиротворяющим, и Сэм не сразу понял, кто с ней говорит. Он направил все свое внимание, чтобы прислушаться к тихому девичьему голоску, и это как раз то, что и нужно было девушке. — Вы наверное не помните меня. Меня зовут Летиция Медичи, я помогаю своему папе спасать людей. Пожалуйста, лежите неподвижно, хорошо? Мы Вам поможем.       Сэм хотел было что-то ответить ей, хотя бы просто произнести её имя, "распробовать", но голос тут же успокаивающе зашептал, призывая пациента замолкнуть:       — Сэр, пожалуйста, сосредоточьтесь на моем голосе и своем дыхании, — прервала его попытка Летти. — Вы обязательно скажете то, что хотели, когда мы закончим.       Мужчина коротко кивнул, давая девушке понять, что он слушает её. Он сильно вспотел от боли, страха и сильного стресса. Медсестра нежно протерла лицо и шею Сэма прохладной сухой тряпкой, продолжая отвлекать его:       — Это Ваше первое ранение, сэр?       В ответ он слегка мотнул головой. Где-то в отголосках своего сознания Сэм попытается запомнить этот чарующий голос, который помогает ему не заснуть, и вспомнить тот вечер, когда он впервые встретил её. Кто же знал, что через каких-то полгода именно эта, на первый взгляд, скромная и тихая девочка будет на пару с отцом спасать ему жизнь? Сэм не мог открыть глаза, но в своем воображении он вспоминал её лицо до мелочей, чтобы точно узнать её через какое-то время, и может даже позвать на танцы в качестве благодарности.       — Отлично, значит Вы знаете, как правильно дышать, — Летиция затянула жгут и посмотрела в сторону отца.       Бернардо, тем временем, аккуратно вынимал пулю из отверстия. Для многих это покажется непростой задачей, но мистер Медичи, обладая отменной стрессоустойчивостью, зорким глазом и ловкой рукой, умело справлялся со своей задачей. Остроконечный скальпель был отложен в сторону, и теперь можно было работать с пулей. Заранее приготовленный пинцет лежал в другой руке и ждал своего мгновения.       Голос девушки настолько отвлек Сэма от боли, что она теперь могла осторожно провести рукой по щеке мужчины, совершая еще более отвлекающий от боли жест. И, к счастью, это сработало. Пациент был относительно спокоен, и можно было без страха продолжать свою работу.       Примерно через полчаса пуля наконец оказалась в урне, и Медичи облегченно выдохнули. Когда Бернардо вышел наверх, чтобы успокоить друзей мистера Трапани и объявить об успешной операции, а Летиция принялась заботливо зашивать рану. С опозданием, но ему ввели слабый раствор, чтобы снять по минимуму болевой шок и дать отдохнуть как следует.       Вскоре изможденный Сэмуэль наконец уснул, даже когда уже и не хотелось спать, лишь бы продолжать слушать чарующий женский голос.

***

      Очнулся Сэм в комнате, которая была отведена семьей Медичи для своих пациентов. Комната была освещена ярким солнечным светом, что совсем нехарактерно для начала декабря месяца. Он, насколько это было возможно в его-то состоянии, помотал головой и оглядел просторное помещение: несколько пустых коек, обязательно стоящие рядом прикроватные тумбочки, и противно тикающие высокие часы, стоящие рядом с самым большим окном. Мужчина оглядел себя: раздетый до нижнего белья, но укрытый приятным мягким одеялом, живот его был плотно забинтован чистыми повязками, а на сгибе локтя, где вена, красовался большой пластырь.       Во рту пересохло. Сэм дотянулся рукой до своего прикроватного столика, где предусмотрительно оставили стакан с водой, и осторожно принялся отпивать жидкость, стремясь не свалиться спросонья со своей койки. Прохладная вода сейчас действовала как самое лучшее средство от неприятного чувства тошноты, которое было с ним с самого момента пробуждения.       В этот момент к пациенту зашла медсестра — Сэму хватило мгновения, чтобы понять, что это та самая девушка, голос который не покидал его во время операции и даже какое-то время во сне.       — Здравствуйте, мистер Трапани, — Летиция помогла поставить стакан на место и осторожно поправила подушку. — Я вовремя. Вы себя хорошо чувствуете?       — Да, — голос мужчины был хриплым, но в целом разборчивым. — Сколько я тут...?       — Чуть больше суток. Вы, конечно, устали и перенервничали от ранения. Но все прошло хорошо. Мой отец позаботился о Вас.       — Вы тоже там были, — подметил Сэм, параллельно попытавшись приподняться на локтях. Летиция перехватила его за руки и осторожно помогла присесть настолько, насколько это было бы комфортно. — Вы со мной разговаривали.       — Ну, я еще и зашивала рану после операции, но в целом да, важно было поддерживать Вас в сознании.       Девушка отошла к шкафу, чтобы достать что-то, и Сэм мог разглядеть девочку со стороны — совсем маленького роста, хрупкая, казалось, ее тело должно было трястись при виде крови или даже незначительной травмы. Но, как говорится, внешность обманчива. Вопреки ожиданиям Летиция вела себя уверенно с пациентом, и внушала чувство уверенности и спокойствия самому пациенту.       — Спасибо... Вам и Вашему отцу, что спасли меня.       — Пустяки, — смущенно отмахнулась Летиция, закрыв шкаф. На кровать к Сэму, на его ноги девушка положила больничный халат. — Вы член семьи, это наш долг.       — Вы понимаете, кого спасаете? — Неожиданно для самого же себя спросил Трапани. Он изучающе следил за взглядом медсестры, и не увидел в ней какого-то страха или чувства тревоги. — Вы совсем не выглядите как член мафиозной семьи.       Летиция пересеклась взглядом с пациентом. Губы ее растянулись в добродушной улыбке. Казалось, она действительно не понимает, с кем работает.       — Когда растешь в доме, куда постоянно могут приехать раненные бойцы Сальери, причем неважно — днем или ночью, — то просто привыкаешь к этому. Не мне судить поступки своего отца, но в моих силах выбрать свой путь. И я выбрала.       Летиция рассуждала грамотно, без романтизации мафиозной жизни и работы на дона, чем подкупила Сэма. Девчонка напомнила ему барменскую дочку, Сару, которая работала с самого детства и за свою жизнь повидала больше преступников и услышала больше криминальных историй, чем Сэм и Поли вместе взятые. Что Луиджи Марино, что Бернардо Медичи имели непосредственное отношение к семье Сальери, хоть и не являлись действующими солдатами. Неудивительно, что и их дети так или иначе тоже были связаны с семьей неразрывными узами и своеобразным долгом перед родителями.       Сэм, переваривая сказанное девушкой, по-другому посмотрел на ее милое личико, и действительно увидел в этом некую выгоду для семьи Медичи; тебя никогда не заподозрят в причастности к криминальной организации, и ты спокойно работаешь "в подполье", не подвергая опасности себя или свою семью. Тебя не посвящают в конкретные планы мафии, но ты получаешь достаточно денег, чтобы честно и молча выполнять свою работу и спасать жизни, пускай даже таких закоренелых бандитов.       — Тони рассказал, что Вы были на фронте еще мальчишкой, — вдруг вспомнила девушка, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Часто попадали под пули?       — Старшие пехотинцы в отряде старались не пускать меня в самое пекло, — ответил Сэмуэль. — Но иногда и мне прилетало.       — Я заметила у Вас шрам на груди, — Летти вдруг осеклась, и щеки ее залились приятным румянцем. — То есть, я не рассматривала Вас! Во время перевязки з-заметила...       — Я понял, — усмехнулся Сэм. — То было мое первое ранение. Я тогда только поступил на службу, в пятнадцатом году. Мне было семнадцать, но я приписал себе три лишних года, чтобы поступить в национальную армию. Мы тогда бились в Карнийских Альпах на границе с Австрией. Меня положили одним из первых.       — Долго пролежали на койке?       — Меня заштопали и вышвырнули через два дня, дальше воевать. Уже после войны, врач сказал, что меня словно в пьяном угаре зашивали, из-за этого шрам.       — Ах, если бы я услышала эту историю годом ранее, то обязательно припугивала бы ей своих одноклассников, — Летиция слегка засмеялась. — Они думают, что все поголовно выйдут из войны героями. Пускай сначала выжить попытаются.       — Это уж точно, — Сэм улыбнулся в ответ.       Поболтав еще немного, брюнетка помогла пациенту лень обратно в горизонтальное положение, и пообещала позвонить Поли и Тони, чтобы те навестили своего друга. Парни действительно навестили его на следующий день, и рассказали, что дон дал ему две недели отпуска и он рад, что такой способный солдат выжил. Так же в течение недели, что Сэм восстанавливался в доме семейства Медичи, с ним регулярно общались Бернардо и Летиция, которые следили за процессом выздоровления и давали хорошие рекомендации по уходу за раной, чтобы шрам был менее заметным. Сэм наконец прочувствовал на себе всю заботу семейного доктора и понял, за что Бернардо любил каждый солдат и капо и даже сам дон. Бернардо и его дочери — простые добродушные люди, которые готовы были помогать членам семьи с полной отдачей и не задумываясь о том, что являются криминальными лицами, такими же, как и каждый солдат семьи. Особенно хорошее мнение Сэм успел составить о младшей дочери, невинная улыбка которой прочно засела в голове итальянца.       Образ мягкой Летиции и ее деятельность создавала некий диссонанс в голове мужчины, но вместе с тем привлекал свое внимание к этой юной особе. Вот уж точно чего Сэм не ожидал, так это обратить свою память на полгода назад, в тот вечер в баре, когда они впервые встретились. А после и на непринужденный разговор с ее братом, когда тот рассказал ей о симпатии девушки. Конечно, Сэм не влюбился в молодую медсестру лишь из-за того, что та спасла ему жизнь. Но в мыслях он пообещал себе, что на этот раз запомнит ее имя и возможно, когда та станет старше, позовет ее на танцы не только из чувства благодарности.