Часть 1

— Тоору, — говорит её мать в тот день, когда всё начинает рушиться, — это ничего не меняет, дорогая, ты — это всё ещё ты.       Она не может выдавить ни слова, только хватается за раковину в ванной, и её вены цвета слоновой кости сильнее проступают на коже. Губы дрожат, она не может видеть даже своих рук — с этого всё началось. Первыми исчезли кончики её пальцев. Это произошло месяц назад. Пропала левая рука. Дальше — правая. С тех пор, казалось, всё начало рассыпаться. Она больше не хочет ничего, кроме как сшить всё обратно, но она даже не видит нитей.       Всё её тело дрожит. Словно землетрясение, словно шторм. «Это забавно, не правда ли?» — хочется ей сказать. Как вся её жизнь внезапно в течение месяца превратилась в какую-то извращённую игру «вот ты меня видишь, а сейчас — уже нет». Она хорошо приспосабливается ко всему, но ей также нравится быть видимой другими людьми. А сейчас это просто невозможно. — Тоору, — мягко произносит её мать, потянувшись к её ладони, но, вместо этого, хватаясь за предплечье. Дочь словно рассыпается от прикосновений. — Я обещаю, это не конец света. Однажды ты найдёшь кого-то, кто сможет видеть тебя. — Оу, — откликается она. — Типа, с помощью причуды?       Её мать смеётся, гладя девочку по волосам. — Нет-нет-нет, дорогая, извини, я не это имела в виду. Я говорила о ком-то, кто сможет понять, что ты чувствуешь, без языка твоего тела. Кто-то, кто сможет сказать, что ты улыбаешься, не видя при этом твоих губ. Кто сможет сказать, что тебе грустно, не видя слёз в твоих глазах. Кто-то, кто просто знает тебя, понимаешь?       Хагакурэ сжимает мамину рубашку с цветочным принтом. Женщина улыбается зеркалу, складке на блузке, ряби в воздухе от движений её дочери. — Однажды, — шепчет она, — кто-то увидит тебя и никогда не перестанет смотреть. *** — Хагакурэ, — первым делом здоровается с утра Оджиро, потому что он всегда такой простой и милый. Она улыбается и нежно гладит его за хвост, приветствуя. — Доброе утро. Ты выглядишь хорошо отдохнувшей.       Девушка перестаёт тихонько напевать себе под нос, останавливаясь прямо напротив него. — Как ты понял?       Оджиро смеётся привычным для себя тихим смехом, почёсывая шею. — Ты пела, — отвечает он. — И у тебя был такой пружинистый шаг, вроде того. Извини, странно замечать такое? — Нет-нет-нет! — торопливо говорит она, размахивая руками, хоть и знает, что он этого не видит. — Я думаю, это супер круто! Типа, ты такой наблюдательный, вау!       Он улыбается ей. У Оджиро действительно очень милая улыбка, если спросите Хагакурэ. Она неширокая, но всегда искренняя, а его рот выглядит таким нежным и светло-розовым. И его глаза, кажется, тоже улыбаются вместе с губами. Это очаровательно. Жаль, он не может видеть её ответной улыбки.       «Ну ладно», — думает она. Может, это и хорошо. Она влюблена в него, и это огромное облегчение, что он не видит, как её губы дрожат, а ноги спотыкаются. — В этом нет ничего особенного. Ты очень выразительный человек.       Она хихикает, прежде чем прижать ладонь ко рту. — Выразительный, но незаметный человек.       Он продолжает безмятежно улыбаться, сложив руки на столе. Так же легко, как и всё в Оджиро. — У тебя есть свои отличительные черты, как и у всех, — произносит он, — и я думаю, что очень хорошо узнал тебя за последнее время. — Это правда, — медленно говорит Хагакурэ, наклоняясь ближе, чтобы внимательно в него всмотреться. — И какой у меня любимый цвет, м? — Пурпурный, да? — Ох, — мягко отзывается она, щёлкая пальцами. — Верно! А я не знаю твоего любимого цвета, Оджиро-кун! Кажется немного нечестным, правда? Я тоже хочу узнать тебя! Его глаза слегка расширяются от удивления. — Оу, ну, я не очень разговорчив, так что это нормально. И мой любимый цвет жёлтый, наверно? Золотисто-жёлтый? Как мой мех, — словно по команде, его хвост вздымается вверх, щекоча его щёку. Хихикая, девушка гладит его, пробегая пальцами по пушистой шерсти. Золотой, как он и сказал. Золотой, как закат. Золотой, как и сам Оджиро. — Твои волосы тоже светлые, — произносит Хагакурэ, играясь с отдельной прядью медового цвета. — Хм? — потянувшись рукой к голове, он похлопал себя по макушке. — То есть, да, ты права. — Следующий вопрос! — весело говорит она. — Какая твоя любимая, мм, еда! Какая твоя любимая еда?       Он медленно моргает, его ресницы вьются и кажутся золотыми под лучами раннего восходящего солнца. Кто-то открыл окно в классе. Порыв ветра врывается в помещение, взъерошивая волосы парня. — Это было непросто, — произносит он, почесывая щёку. — Но я люблю фруктовое мороженое. Ты точно не ошибёшься с любым фруктовым вкусом. — О! — Хагакурэ складывает руки вместе. Её ладони вспотели. Рядом с Оджиро они всегда становятся липкими. Будто, когда он с ней, её тело забывает, как функционировать. Бабочки в её животе выбираются из своих коконов и оживают. Всегда нежный, всегда весёлый. Прямо парень мечты. «Он любит фрукты», — думает девушка, откладывая эту информацию в углы своей памяти. —«Как очаровательно». — Я люблю клубнику, — говорит она, успокаиваясь. — Не хочешь, эм, сходить за мороженым после школы? — Звучит весело, — отвечает Оджиро, — буду рад пойти с тобой.       Хагакурэ пытается подавить улыбку и чуть не размазывает по лицу новую помаду. — С тобой всегда весело проводить время, Оджиро!       Он улыбается. — Могу сказать то же про тебя, Хагакурэ. ***       Дело в том, что Хагакурэ действительно не знает, как это всё началось.       Обычно она первой подходит к людям. Это логично, потому что иначе трудно выделиться, когда ты буквально невидим. Она просачивается к потенциальным друзьям с улыбкой, которую они не могут видеть, и начинает дежурную болтовню, и те либо подхватывают, либо нет.       Но между ней с Оджиро всё развивалось медленно. Так медленно, что она даже не заметила. Когда-то они были двумя совершенно разными существами в разных местах. Звезда и планета. Каким-то образом, видимо, сработала гравитация, и теперь они уже вращаются друг вокруг друга в каком-то странно приятном медленном танце. И вот она просто хочет держать его за руку.       Сначала она просто заинтересовалась его хвостом. «Могу я погладить его?» — нетерпеливо и взволнованно спросила она, и он, улыбнувшись своей скромной улыбкой, ответил: «Да, конечно», — и это вдруг стало привычкой. Способом приветствия. Он начал говорить «доброе утро» и спрашивать, как прошёл её день. Она начала подходить к нему с вопросами и предложениями потренироваться. Он помогал ей подготовиться к тесту. Она одалживала ему свои самые красивые карандаши. А затем все эти мелочи объединились в нечто одно большое, и Хагакурэ не могла сказать, чтобы хоть каплю сожалела об этом.       Она не собиралась разрушать это волшебное нечто, потому что хотела узнать, каково это, когда его пальцы переплетены с её.       А пока Хагакурэ надевает милую розовую кофту с клубничным узором и свои любимые шорты. Она даже завязывает волосы. Когда Оджиро подходит за ней к её порогу — потому что конечно он делает это, ну как можно быть таким очаровательным? — она делает глубокий вдох и расплывается в широкой улыбке. — Ну что, пойдём, Оджиро! В магазин! *** — Ох, наконец-то! — стонет она, когда двери открываются, и их встречает порыв холодного воздуха. — Какое сладкое облегчение после жары. — Хочешь мягкое мороженое или?.. — улыбается ей Оджиро. — Неа, возьму что-нибудь из морозилки, — она проскакивает мимо рядов с мятными конфетами и пакетами уксусных чипсов. Ледяной ящик запотел. Она протирает стекло. Оджиро следует за ней в более спокойном темпе и открывает морозилку. — Клубника, верно? — говорит он, глядя на девушку. Она отвечает, краснея и стараясь не пялиться в его глаза: — Ты запомнил! — как будто Оджиро мог этого не сделать. Он словно хранит в своём мозгу всю информацию, словно фотографии, просто потому, что ему не всё равно. Он дорожит всем. Это очень трогает её сердце. Он медленно моргает, словно щелчок фотоаппарата. Хагакурэ должна бы засомневаться, запомнит ли он всё, вплоть до шарма в виде синего банта на её браслете.       Оджиро копается в ассортименте мороженого, шурша пластиком. Парень вылавливает оттуда маленькую розовую коробку с приклеенной к краю ложкой и протягивает Хагакурэ. Та осторожно берёт её и ищет цену, пока Оджиро выбирает между лимоном или апельсином. Вместо этого он выбирает манговое эскимо.       Губы Оджиро изгибаются в лёгкой улыбке. — Давай, — говорит он. — Я заплачу.       Как на свидании? — в её мозгу переклинило, а сердце пропустило удар. Это глупо. Они просто зависают вместе, и Оджиро всегда настаивает на том, чтобы расплатиться или разделить сумму, неважно, с кем, просто потому что он такой человек. Хагакурэ думает отказаться, но они уже играли в эту игру. Оджиро всегда выигрывает, а она всегда рада проигрышу.       И теперь она чувствует проигрыш, наблюдая, как он гоняет языком капельки тающего мангового сока. С застенчивой улыбкой она открывает свою мини-коробку с мороженым и копается в ней. — Ням, — выдаёт она с полным ртом клубники, улыбающаяся и довольная. — Куда сейчас пойдём?       Оджиро бросает обёртку в ближайший мусорный бак. Его хвост крутится. Солнце уже начинает опускаться за горизонт, а небо над ними окрашено в дымчато-голубые и золотые прожилки и усеяно всполохами белых пушистых облаков. Парень с девушкой проходят мимо припаркованных велосипедов и участков с полевыми цветами, которые наполняют воздух своим сладким ароматом. — Как насчёт парка? ***       Словно ребёнок, она купается в лучах солнца и раскачивается высоко и ярко, будто вот-вот сорвётся в небеса и утонет в облаках. — Уии! — восклицает она, и Оджиро сгибается пополам от смеха.       Она балансирует на качелях, цепляясь за старые ржавые цепи. Оджиро нежно улыбается ей, его волосы треплет тёплый бриз. Парень медленно раскачивается взад-вперёд рядом с ней, твёрдо стоя на земле и всё ещё держа во рту палку от мороженого. — Небо кажется золотым, — размышляет Хагакурэ вслух. — Как твои волосы.       А затем она прикрывает рот ладонью. Прикусывает губу. Краснеет. Это правда — небо окрашено в оттенки оранжевого и жёлтого, пятнистое и прозрачное, как акварель, будто во сне. Но, правда это или нет, люди не ляпают подобное просто так. — Поэтично, — бормочет Оджиро без единого следа сарказма. Он вытаскивает палочку от мороженого изо рта и суёт её в карман джинсов. — Я и не знал, что ты такая, Хагакурэ-сан.       Его глаза сморщены в уголках и дразняще сверкают. Девушка чувствует, будто в её животе что-то дёргается. Она крепче сжимает цепи. — Ну, — произносит она со слабым смехом. Порыв ветра подхватывает и развевает её волосы. Она думает просто дунуть в него клубникой, но слова сами вылетают из её рта, и она выпаливает: — Это правда. Мне нравится цвет твоих волос. Он супер красивый!       Она снова краснеет и переводит взгляд на покрытые росой травинки и поблескивающие камни. Внезапное движение заставляет её покачнуться, у неё перехватывает дыхание, но Оджиро вовремя вытягивает свой хвост, обвивая его вокруг её талии. Она сглатывает. — Осторожно, — бормочет он, мягко улыбаясь, купаясь в закате, словно ангел, окружённый розовыми облаками. — Не упади.       «Слишком поздно», — думает она. Его хвост ослабляет хватку на её талии, и мех от него начинает щекотать её живот. По-прежнему улыбаясь, он прикрыл встревоженные глаза с облегчённым вздохом. — «Я уже. Уже запала»*.       Она громко смеётся и запрокидывает голову. — Но ты всегда будешь ловить меня, так ведь? — говорит она, балансируя на краю.       Оджиро снова улыбается ей, как всегда искренне. — Ага, — произносит он, и её сердце подскакивает в груди. — Всегда. ***       Хагакурэ громко и ярко смеётся, раскачиваясь на турнике. Её пальцы то и дело соскальзывают, но Оджиро всегда приобнимает её хвостом за талию, поддерживая. Он идёт рядом, следуя за ней по земле. С громким выдохом она подтягивается вверх, чтобы сесть сверху на турник. — Давай, Оджиро! — зовёт она, похлопывая по месту рядом с собой. — Присоединяйся!       Смеясь, он подтягивается к ней с помощью хвоста. — Снова чувствую себя ребёнком, — произносит он. И, говоря это, он точно встречается с девушкой взглядом, от чего её живот скручивается и туго сворачивается. Она не знает, удача это или просто случайность, но это так странно. Обычно люди смотрят на её лоб, нос, щёку. Оджиро же каким-то образом удаётся найти её глаза, время от времени, слишком часто, чтобы списать просто на случайное попадание пальцем в небо. — Знаешь, — она сглатывает, заикается, улыбается, — это действительно здорово — иметь рядом с собой кого-то, с кем ты можешь вести себя по-детски естественно. Это вроде как освежает. Особенно с нашими постоянными геройскими тренировками, катастрофами, происходящими направо и налево, и злодеями. Мне так приятно, что с тобой я могу передохнуть, — её глаза вдруг распахиваются: — Т-то есть, и с другими тоже! Я… Я очень рада, что попала в Класс 1-А.       Он кивает, его взгляд становится нежным. — Я тоже, — говорит он серьёзно и искренне.       Она теребит край своей рубашки и снова поднимает взгляд. Парк старый и пустой. Качели шаткие, горки истёрты от непогоды. Солнце опускается за верхушки деревьев. Вдалеке сверкает озеро, вспыхивая последними отблесками света. Она обращает на него внимание, наклоняясь в его сторону, чтобы рассмотреть. — Пойдём туда! — говорит она. — Ага, — соглашается Оджиро без каких-либо вопросов. Его глаза блестят. — Я за тобой.       Она смеётся. — Кто последний, тот тухлое яйцо! — кричит Хагакурэ, спрыгивая с глухим стуком. Оджиро уже смотрит на неё через плечо. Она хихикает и путается в собственных ногах, пытаясь нагнать его.       И они бегут, навстречу озеру и солнцу. ***       Камешек прыгает по поверхности. Раз. Два. Три. Всплеск воды — и галька тонет.       Хагакурэ подтягивает колени к подбородку, пробегая пальцами по траве. — Твоя очередь, — говорит она, аккуратно выдёргивая камень из земли. Кончики её пальцев оказываются липкими и испачканными в грязи. Ей наплевать. Она кладёт камешек на ладонь Оджиро, прямо вдоль линии сердца. Нахально улыбаясь, она произносит: — Впечатли меня, Оджиро-кун.       Он слегка посмеивается, покачиваясь на каблуках, и говорит «Я постараюсь». Наклонившись, он крутит камешек в руке, затем дёргает запястьем. Камень скользит по блестящей поверхности, как по атласным складкам. Хагакурэ ведёт счёт. Раз, два, три… — Девять! — выкрикивает она. — Оу, почти десять. Так обидно, — Хагакурэ кладёт румяную щеку на сложенные вместе ладони. — Эй, как ты думаешь, ты бы лучше или хуже запускал камни с помощью хвоста?       Оджиро поджимает губы. — Хах, — произносит он. — Ну, у моего хвоста больше силы, но я не смогу достаточно хорошо контролировать камень. Наверное, я бы бросил слишком сильно, и он бы просто потонул.       Хагакурэ кладёт ему на хвост плоский камень и усмехается. — Попробуй! Ну пожалуйста, с вишенкой сверху? Оо, и много сливок! Много-много! — Как я могу сказать «нет» на такое? — смеётся Оджиро. Он сгибает колени, сосредоточенно нахмурив брови, затем осторожно взмахивает хвостом в сторону воды. Камень взлетает над камышами и тонет. Парень щёлкает языком. — Слишком сильно. — Ничего! — она прижимает ещё один камень к его хвосту, похлопывая по нему.       Оджиро усмехается и пробует снова. Раз, два, тонет. Ещё раз. Раз, два, три, четыре, тонет. Спустя несколько попыток наконец удаётся запустить камешек так, чтобы тот проскочил чуть больше двадцати раз — Хагакурэ сбилась со счёта — и Оджиро усмехается, тихо и удовлетворённо. Хагакурэ вскидывает кулак в воздух и подскакивает, чтобы обнять его.       Её «поздравляю!» в итоге вылилось в то, что она просто растворилась в его теплых руках, чувствуя себя в них в полной безопасности. Он обнимает её в ответ и обвивает руками её плечи. Тепло. Безопасно. Она не хочет больше ничего, кроме как погрузиться в его кожу и остаться там навсегда. Она почти чувствует, как его сердце бьётся в груди, сильное и выносливое. Тысяча бабочек всколыхнулись в её животе.       Она внезапно понимает, что объятия длятся слишком долго для дружеских.       Она отстраняется с румянцем, покрывающим её щеки, прижимая трясущуюся ладонь к губам и широко распахнув глаза. Не спеша, она снова садится у озера, подтянув колени к груди и опустив между ними подбородок. Трава колышется. Оджиро садится рядом, на почтительном расстоянии от девушки. Небо окрашивает его лицо в яркие красные и оранжевые оттенки, заставляя его сиять. Хагакурэ словно тает. Они греются в тишине.       Впервые она понятия не имеет, что сказать. Ты мне очень нравишься. Давай как-нибудь повторим. Что между нами? Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. Пожалуйста, останься.       Наконец она решается: — Сегодня было очень весело.       Оджиро откидывается назад, его пальцы утыкаются в землю, лицо обращается к облакам. Свет от заката падает на его лицо. — Да, — говорит он. — Я рад, что мне удалось провести с тобой какое-то время. — Я тоже, — она прикрывает глаза.       Затишье воды позволяет выловить что-то из этой тишины. Что-то, что совсем не является тишиной. С Оджиро никогда не бывает слишком тихо. Он приносит покой во всё. Даже её сердце сейчас, как бы быстро ни билось, чувствует себя непринуждённо.       Она пристально глядит на поблескивающую водную гладь. Её волосы развеваются на ветру. — Я не понимаю тебя, Оджиро-кун, — говорит она. — Ты всегда ведёшь себя так, будто можешь видеть меня, даже при том, что я невидима. — Я думаю, ты замечательная, — отзывается он. — Сложно отвести взгляд.       Она прижимает ладони к щекам. Её сердце вот-вот готово разорваться. — У меня голубые глаза, — вдруг произносит она. Выражение его лица становится мягким. — Да?       Она наконец, наконец встречается с его взглядом. Он даже не смотрел на закат. Её сердце подскакивает к горлу. — Да. — Ты красивая.       Она хихикает. — Ты этого не знаешь. — Конечно знаю, — серьёзно говорит он, и Хагакурэ уже на пороге сердечного приступа. Кончики их пальцев встречаются. Она думает о том, стоит ли ей вызвать скорую помощь. — Т-ты, — она прячет лицо в ладонях. Оджиро нежно улыбается ей, его щёки розовеют, окрашиваясь в цвет закатных облаков над головой, и он подвигается ближе. Девушка кладёт голову ему на плечо и хватается за его рубашку. — Ты убиваешь меня, Оджиро, — бормочет она в ткань.       Он хихикает, почёсывая щёку. — Нет, я очень хочу, чтобы ты оставалась в живых.       Он такой тёплый. Неуверенно, он приобнимает её за плечи. Она кивает в его плечо. Он держит её рядом. Она может слышать, как колотится её сердце. Она открывает рот и чувствует, как бабочки из её груди взлетают в небо, вступая в танец с розовыми облаками и ветром. «Ты мне нравишься», — думает она сказать, но чувствует, что это лишнее. Девушка снова закрывает его, чувствуя, как в животе распускаются цветы. Вода плещется о берег и поёт свою мелодию. У Хагакурэ возникает странное чувство, будто они единственные люди в мире. — Останься подольше, — говорит она.       Он легко смеётся и улыбается ей мягким взглядом. — Я останусь навсегда, если ты попросишь. *** — Мам, — говорит она в тот день, когда всё встаёт на свои места, — я наконец нашла его. — А? — откликается её мать. — Милая, ты о чём?       Она улыбается, прикрывая глаза. — Я наконец нашла того, кто может меня видеть.