Глава 3

      Ночь стремительно опускалась на город, но это не помешало им уютно устроиться в кровати Тома и слушать музыку. Томас спал в соседней спальне, пьяный после пятничного похода в бар, поэтому Гермиона была счастлива находиться рядом с сыном и избежать вопросов мужа.       Он странный, Гермиона.       Ты видела, как он ведёт себя?       Этот ребёнок вечно липнет к тебе, мне это не нравится.       С ним точно всё в порядке?       Гермиона фыркнула и закатила глаза, раздражённая поведением Томаса. Если бы он сам когда-нибудь проявлял хотя бы каплю участия в процессе взросления своего сына, который уже в следующем году пойдёт в среднюю школу, то он бы не говорил такие вещи.       Том зашевелился рядом с ней и открыл глаза, что заволокла дымка сна.       — Что-то случилось, мама?       — Всё в порядке, милый, — Гермиона покачала головой и ободряюще улыбнулась ему. Том повторил её действие и поправил наушник, который был на грани того, чтобы выпасть из её уха.       — Спасибо, Том.       Улыбка сына стала ещё шире, и его длинное тело изогнулось на узкой кровати, чтобы прижать её ближе к себе, когда она отвернулась от него. Гермиона подумала о том, что пора сделать ремонт в его комнате, накрывая их одеялом. Том был действительно большим парнем, практически не помещаясь в кровати.       — Ты же никогда меня не бросишь, верно? — спросил он спустя некоторое время, за которое она думала, что Том заснул. В наушниках тихо заиграла Deep Purple.       Гермиона удивилась его вопросу, но не стала ничего спрашивать.       — Конечно, Том.       Ответ, казалось, удовлетворил его. Рука Тома обвила её талию, а сам он задышал ей в шею, заставляя Гермиону покрыться холодным потом от неожиданности. Иногда он напоминал ей змею.       — Люблю тебя, мама.       — Я тоже, — прошептала Гермиона, смотря на деревянную дверь, что в ночи сливалась с общей тьмой. — Спокойной ночи, Том.       — Спокойной ночи, мама.

෴✰෴

      Гермиона смотрела телевизор, пытаясь расслабиться после работы. Она была одна дома, но скоро должны были приехать её муж и Том. По вторникам они оба оставались в школе до пяти часов, поэтому Томас часто забирал его, подъезжая к корпусу начальной школы. В который раз пересматривая Друзей, она почти пускала слюни на экран, когда зазвонил её мобильный.       Её сердце замерло в груди при взгляде на контакт.       — Да, директор Дамблдор, — голос Гермионы звучал спокойно, однако она сжала пульт в другой руке, чувствуя, что случилось что-то нехорошее. Он никогда не звонил ей по пустякам. — Вы что-то хотели?       — Добрый вечер, миссис Риддл.       По его тону не было понятно, зол он или расстроен. Возможно, и то, и другое.       — Мне жаль, если я беспокою вас, — продолжил он, — но у Тома произошёл... весьма неприятный инцидент с одним из его одноклассников. Мне бы хотелось поговорить с вами, миссис Риддл. Сейчас.       Гермиона сглотнула. Последнее слово, произнесённое Дамблдором, прошлось как будто ножом по сердцу.       — Могу ли я... — она выдохнула, чувствуя, как леденеют её руки. — Могу ли я узнать, что произошло?       Недолгое молчание по ту сторону телефонной трубки ничуть не успокаивало.       — Конечно. Если вкратце, то Том стал участником в драке.       — С кем?       — С Драко Малфоем.       Блять.       Гермиона привстала с дивана, стоя на пушистом ковре одной ногой, и провела холодной рукой по волосам. Её мысли разбегались в разные стороны, вспыхивая в голове со скоростью света, но, казалось, она не могла вымолвить ни слова.       — Ваш муж скоро должен приехать, — сказал Дамблдор после того, как она не ответила ему. — Я звонил ему примерно десять минут назад. Родители мистера Малфоя ждут в приёмной.       — Я... хорошо, да, я поняла. Я сейчас же выезжаю.       Она добралась до школы за пять минут, что было её рекордом. Когда Том был в четвёртом классе, то, опаздывая, они потратили на дорогу на одну минуту больше, за что ей потом пришлось выплачивать штраф.       После небольшого разговора с родителями Драко Малфоя Гермиона с неспокойным сердцем сидела напротив директора. Они сошлись во мнении, что их сыновьям требуется дистанция, но она никак не ожидала, что это означает отстранение Тома от учёбы. Дамблдор внимательно следил за ними, но даже не вмешался. Хренов старик.       Том сидел рядом с ней на стуле, сжимая своей холодной рукой её ладонь под столом. Его ногти впивались в её чувствительную кожу, на которой после останутся багровые отметины и синяки, но Гермионе было всё равно. Томас стоял позади них, оперевшись плечом о косяк и скрестив руки на широкой груди. Он молчал всё это время, лишь раз выразив своё недовольство по поводу отстранения Тома, но это не принесло никаких плодов.       — Итак, — директор внимательно посмотрел на каждого из них, сложив пальцы в замок на своём столе из красного дерева. — Раз уж мы разобрались, кто жертва, а кто — нет, мне бы хотелось обсудить ещё кое-что.       Гермионе захотелось выплюнуть ему в лицо ядовитое «пошёл к чёрту», но она знала, что это не принесёт ничего хорошего её семье. Малфои были чертовски влиятельны, владея сетью компаний по всей Калифорнии, а Дамблдору было плевать. Однако Гермионе хотелось плакать, когда она зашла в приёмную и увидела царапины и синяки, покрывающие ранее бледную и чистую кожу лица её сына. Разобрались, конечно.       — Миссис Риддл? — мужчина поднял бровь, не впечатлённый её долгим молчанием.       Гермиона встрепенулась в своём кресле, из-за чего Том крепче сжал её руку, рисуя большим пальцем успокаивающие круги на коже.       — Да, конечно, директор. — Она прокашлялась. — О чём вы ещё хотели поговорить?       Он откинулся на спинку своего кресла, не сводя глаз с Гермионы. Она чувствовала себя голой под его пристальным взглядом; будто бы он знал все её секреты. Гермиона поёжилась.       — О поведении Тома.       — Что-то не так? — щёки Гермионы вспыхнули, но не от смущения, а злости. В чём опять этот старик обвинит её сына? В том, что он недостаточно социально активен?       — То, что он молчалив, вызывает множество вопросов и... проблем. — Конечно. — Том скромен, я понимаю, но я беспокоюсь, как бы это не повлияло на качество его обучения в будущем. Этот год — последний в начальной школе, и вы сами понимаете, миссис Риддл, что с каждым классом требования к ученикам будут повышаться. Более того, я думаю, что уже сейчас стоит обратить на это особое внимание, когда дело дошло до насилия в сторону вашего сына.       Его слова вызвали у Гермионы отвращение и неохотное согласие одновременно. Ей казалось, что она предаёт Тома, рассуждая так, но ей действительно не хотелось бы, чтобы он стал изгоем в средней школе. Точно нет. Он заслуживает гораздо большего, чем имеет, и даже какой-то засранец с именем грёбаного созвездия не испортит будущее её сына.       — Вы что-то предлагаете, директор Дамблдор?       Он кивнул, и уголки его глаз сморщились от слабой улыбки.       — Я думаю, Тому стоит побеседовать со школьным психологом.

෴✰෴

      После того, как они приехали домой, никто не промолвил ни слова.       Томас был на взводе всю дорогу, почти до вмятин сжимая руль, и теперь заперся в их с Гермионой спальне. Она наблюдала за этим со вздохами, срывающимися с губ, но, по крайней мере, ему было не всё равно, что подарило ей радость. Однако больше всего её на данный момент беспокоил Том, на лицо которого если и можно было смотреть, то только со слезами на глазах.       Гермиона не могла поверить в то, что Малфой набросился на её сына только из-за того, что тот молчалив. Она понимает и не понаслышке знает, что такое случается со многими учениками, но причина их драки звучала скорее как отговорка чему-то более серьёзному, личному. Мальчик Малфоев весь раскраснелся в кабинете директора и не мог связно вымолвить, что произошло между ними, поэтому для Гермионы его слова скорее звучали как бред.       Но даже так, её до сих пор трясло от злости. Она жалела своего сына и одновременно ненавидела себя за то, что не могла ничего сделать, ещё сильнее не навредив Тому. Проклятье.       Они зашли в ванную на первом этаже, где находились все медикаменты для неотложной помощи. Пока Гермиона разбиралась с холодным компрессом, Том промыл все царапины и ссадины под водой, и когда она обернулась, он уже сидел на закрытой крышке унитаза. Рост Тома был невероятен для его возраста — Гермиона была уверена, что в следующем году он поравняется с ней, — поэтому она была благодарна ему за сообразительность.       — Том, детка, — её голос невольно понизился, — мне ужасно жаль, что тебя отстранили от занятий. Это моя вина.       Том промолчал. С тяжёлым сердцем Гермиона приложила компресс на особенно большой синяк, покрывающий почти всю его левую скулу. Бедняжка. Он выглядел таким поникшим, опустив глаза.       — Я попробую поговорить с директором об этом, Том, — вновь попробовала она, надеясь, что в этот раз он хоть как-нибудь отреагирует. — Обещаю...       Она замолчала. Ничего.       Гермиона вздохнула и потянулась к Полиспорину, от неожиданности вздрогнув, когда пальцы Тома коснулись её костяшек. Жест был нежным, почти невесомым, но она ощутила всю его тяжесть, когда холод его руки пробрался под кожу. Кому-то надо согреться.       — Он назвал тебя шлюхой, мама.       Гермиона замерла; подушечки пальцев зависли в воздухе над мазью, так и не притронувшись к ней.       — Малфой сказал, что ты долбаная шлюха.       Вот же двенадцатилетний говнюк.       Прокашлявшись, она взяла тюбик с мазью, и Том послушно перехватил компресс, всё также смотря на голубой кафель.       — Надеюсь, ты просто цитируешь его слова.       Губы её сына изогнулись, но он промолчал, не вздрогнув, когда её пальцы коснулись его ран.       — Вы подрались из-за этого? — спросила Гермиона, нежно нанося чуть жирную консистенцию на покрасневшие царапины. Слава Богу, они не кровоточили.       Том колебался.       — Да, — нехотя буркнул он, нахмурившись и сжав свободный кулак.       — Да ладно тебе, Том, — она хихикнула и взяла пластыри с края раковины, когда закончила. — Я уверена, что Малфой лишь провоцировал тебя на драку, говоря такие слова.       — Он оскорбил тебя, — выплюнул Том, посмотрев ей в глаза. Сейчас он не выглядел дружелюбно.       Гермиона вздохнула и приклеила первый пластырь на острый подбородок, не зная, что ему ответить. Она была благодарна за то, что Том не побоялся вступиться за неё, но стоило ли это того?       — Я... — он запнулся, будто бы обдумывая свои слова. — Прости меня, мама.       Том покраснел, а Гермиона растерянно улыбнулась.       — За что?       Он отвёл глаза и, разжав кулак, начал теребить край её старой футболки. В спешке она не успела переодеться, чтобы не выглядеть, как домохозяйка, но сейчас её это мало волновало. Зачем пытаться казаться идеальной перед теми, кто проявляет открытую ненависть и избивает её сына? Пошли они все к чёрту.       — У меня всё равно не получилось... защитить тебя должным образом, а теперь, я уверен, ещё и опозорил перед Дамблдором. Мне жаль, что я всегда доставляю тебе проблемы.       Гермиона была в шоке.       Она была близка с Томом с самого его рождения, но между ними никогда не было подобных разговоров. Никогда. Она сглотнула, собираясь с мыслями.       — Ну... Том, — хмурое выражение расцвело на её лице, ещё сильнее подпитывая румянец на щеках мальчика, — ты не должен так говорить. Кто сказал, что ты доставляешь мне неприятности?       — Это прои...       — Не перебивай меня, я ещё не закончила. — Том виновато опустил глаза, но кивнул. — То, что ты родился, когда мне было восемнадцать лет, никогда не было твоей проблемой... если ты это имеешь в виду. Ошибки, которые ты совершаешь время от времени, — нормально! Прежде чем плохо подумать о себе, посмотри на меня — вот кто действительно облажался.       Том лихорадочно начал качать головой, посмотрев на неё с ранее неизвестными искрами в глазах, загоревшимися в их бездонной глубине.       — Ты идеальна, мама.       Гермиона от души рассмеялась, чувствуя, как её сердце содрогается в груди, и растрепала рукой его волнистые волосы.       — Я думаю, твоей будущей девушке очень сильно повезёт с тобой.       — У меня не будет девушки, — пробормотал Том, чем вызвал у неё ещё один прилив смеха.       — Конечно, конечно, — скептически согласилась Гермиона, расчёсывая его волосы.       Когда пластыри закончились, а черты Тома были замаскированы, он обнял её, притянув к себе за поясницу. Гермиона ахнула от неожиданности, но не жаловалась, зная, как редки были такие моменты в их жизни.       Приятно.       Любовь к её сыну забурлила в животе Гермионы с новой силой, и она, не удержавшись, поцеловала кончик его носа. Она собиралась отпрянуть, думая о том, чтобы пойти поговорить с мужем, когда Том резко вздёрнул голову вверх, и их губы соприкоснулись.       Её глаза широко раскрылись в шоке. Тошнота закралась в её живот, прожигая его изнутри. Не прошло больше двух секунд, как Том с довольной улыбкой отстранился от неё и поднялся с унитаза. Гермиона невольно отшатнулась, когда он отпустил её.       — Я люблю тебя, мама.