Глава 1.

Гарри медленно идет к середине ритуальной комнаты. Он движется медленно, слегка удивленный. Вся эта подготовка, столько времени и сил, и теперь ритуал завершен. Круг ждет его на полу. Ну, не круг. Пентаграмма. И вместо чаш с землей и водой, с нанесенными заклинаниями воды и огня, у него чаши из кобальта и железа, алмаз, лежащий в одиночестве на дне серебряной чаши, и изумруд, вырванный из украшения Блэков. Небольшой постамент. Сам Гарри будет стоять в пятой точке пентаграммы. Странно, но его исследование показало, что это лучший способ путешествовать во времени. Гарри позволяет своей серой мантии скрыть его полностью и складывает руки. Он появится в прошлом посреди Отдела Тайн. Если все пойдет хорошо, и ему тут же понадобятся другие невыразимцы, и они должны знать, что он тоже невыразимец. Он немного вздрагивает при мысли о том, что они могут сделать в противном случае. Он склоняет голову. Это исследование заняло так много времени. Сам ритуал прост, но он должен быть построен определенным образом, чтобы соответствовать требованиям времени, пространства, ингредиентов и заклинаний. «Вейд ретро.» Мир вокруг него размывается. Перед ним взад-вперед качается что-то вроде огромного маятника из белого света. Гарри чувствует вкус железа во рту, и ему кажется, что он видит, как алмаз и изумруд яростно врезаются друг в друга, прежде чем его зрение становится совершенно бесполезным. Он не видит, что происходит. Он был слишком занят ощущением того, что все его существо играет и звенит, словно струна арфы. * Когда он открыл глаза, он оказался посреди той же каменной ритуальной комнаты, окруженный другими невыразимцами. У всех надеты капюшоны, и он отмечает, что не знает никого из них в лицо. Гарри ждет, а затем высокая женщина с длинными светлыми волосами, заплетенными в три косы, делает шаг вперед и склоняет перед ним голову. — Сейчас 31 июля 1975 года, невыразимец. Мы предполагаем, что Вы достигли того, чего хотели, путешествуя во времени? Гарри скрывает тонкую улыбку. Да, все, как они предполагают. Иначе его тело, вероятно, было бы трехмерным портретом органов вдоль коридоров времени, по которым никто никогда не ступает. — Да, — Гарри кивает ей и дотрагивается до своих волос. Они тут же становятся прямыми и темнее, как он и желал. Он не хочет быть слишком похожим на Поттера. Он тянется и проводит пальцами по подбородку и щекам, и они тоже слегка меняют форму. Он расслабляется. — Что насчет глаз? — Нет, — говорит Гарри, качая головой. Он не мог заставить себя отказаться от этой связи со своей мамой. И он не мог найти арифмантическое уравнение, которое подсказало бы ему, как это сделать, но это не имело значения. Мало кто будет искать связь между пятикурсницей-маглорожденной Лили Эванс, и новым профессором Хогвартса по Защите от Темных Искусств. — Хорошо. Ваше имя? — Генри Сальваре, — без паузы произносит Гарри. Он выбрал его по простой причине. Звучит как будто он полукровка с вымышленным именем, именно так. Быть магглорожденным означало бы, что он не сможет влиять на молодых аристократов, сторонников превосходства чистокровных. В то же время попытка заявить о связях с чистокровной семьей была бы неразумной. — Очень хорошо, — повторила невыразимец, и отошла в сторону, поклонившись ему, позволяя покинуть комнату. Гарри кивает им и уходит. Он ценит, что они относятся к этому как к обычному происшествию, но ведь так оно и есть. Он сам видел, как семь человек прошли через ритуальную комнату, перемещаясь во времени, чтобы возместить ущерб или достичь какой-то исследовательской цели. Время гораздо более похоже на изношенную одежду, чем думают обычные волшебники. Однако его общая форма держится, потому что время и история сопротивляются изменениям. Гарри знает, что они сделают то же самое с его действиями и усилиями. Но это не имеет значения, пока ему удастся убедить Северуса Снейпа и остальных учеников не следовать за Волдемортом. * — Признаюсь, я не ожидал кандидата на должность профессора Защиты в столь позднее время лета, мистер… Сальваре. Гарри слегка улыбается. Альбус Дамблдор никогда не может устоять перед поиском ответов на загадки, и долгая пауза между возможным титулом и возможной фамилией Гарри полна вопросов. Но Гарри не отвечает. Он просто качает головой и снова садится. — Я знаю, но я был в путешествии, и не мог подать заявку до сих пор. Ответ даже правдивый, что удовлетворит способность Дамблдора обнаруживать ложь. Мужчина кивает и изучает документы Гарри. У него есть настоящие баллы, которые он получил в СОВ по защите и ТРИТОНЫ, которые были выданы ему без года, у него есть эссе, которое он написал, обсуждая некоторые теории, которые изучал как невыразимец. Он знает, что Дамблдор особенно нуждается в ком-то, кто может сильно поднять студентов по теории. Записи времен Гарри показывают, что студенты, сдавшие СОВ и ТРИТОН весной 1975 года, почти все провалили эту часть экзамена. В конце концов, Дамблдор издает беззвучный вздох и поднимает на него взгляд. — Других кандидатов и не было, — признается он, — и мне не хотелось просить Министерство прислать нам раненых авроров, чтобы заменять их по очереди. Студентам нужна преемственность знаний. Добро пожаловать в нашу школу, мистер Сальваре. Гарри пожимает протянутую ему руку, не обращая внимания на то, как Фоукс взъерошивает перья и напевает ему, забирает эссе и досье. — Спасибо, директор. Не могли бы вы показать мне кабинет, который будет моим? * — Эй, а где Аврор Грюм? Я думал, у нас будет урок с ним! Гарри сдержанно улыбается Сириусу Блэку и продолжает изучать учеников перед собой. Это были гриффиндорцы и слизеринцы, объединенные в пару для класса защиты. Гарри понимает, почему подобное не сохранилось в его время, но сейчас он рад этому. Это означает, что он может показать ученикам, что он не поддерживает какой-то конкретный Дом, и немного смягчить ожесточенное соперничество. (п.п. но ведь во времена Гарри часто ставили грифов и слизеринцев на одну пару?) Его сердце сжимается при виде зеленоглазой Лили Эванс, сидящей рядом с Северусом Снейпом, но Гарри отталкивает все чувства и мысли с легкостью долгой практики. Он исследовал десять лет, прежде чем смог построить ритуал, чтобы отправить его в прошлое, и это помимо двух лет работы аврором и пяти лет невыразимцем. У него есть главная цель, и это важнее любого человека. Не то чтобы ему не понравилась возможность познакомиться со своими родителями. Но когда он прошел ритуал, он отказался от роли в своем времени. Время потечет вокруг него, как река вокруг скалы, и у кого-то еще родится сын Джеймса и Лили Поттер. Гарри примет это. Он воспримет это с радостью, если сможет предотвратить войну. — Я подал заявку, и профессор Дамблдор выбрал меня, а это значит, что я буду вашим профессором Защиты на следующий год, — мягко говорит Гарри. — Я Генри Сальваре. Профессор Сальваре. Надеюсь, что вы многому научитесь у меня. Он видит, как глаза чистокровных, сидящих вокруг Снейпа, прищуриваются, а затем один из них поднимает руку. Гарри кивает ему, спрашивая: — Ваше имя? — хотя он думает, что знает его. В конце концов, он изучал историю в течение длительного времени, прежде чем совершил этот прыжок. Что включало в себя фотографии некоторых выдающихся Пожирателей смерти в «Ежедневном пророке». — Эван Розье, сэр. В голосе Розье слышны сомнения в том, заслуживает ли Гарри это наименование, но Гарри не обращает на это внимания. — Я не узнаю Вашу фамилию. Какой Вы родословной? — Сальваре, — вежливо отвечает Гарри. Он видит, как Снейп наклоняет голову в ответ, а Лили подталкивает его и что-то шепчет. Гарри пока не обращает на это внимания, хотя и надеется, что разговоры в классе не станут частым явлением. — Да, мистер…? — Тибериус Уилкс, сэр. Этот молодой человек коренаст, и не такой плавный и гибкий, как Розье, хотя у них обоих темные волосы и ярко-голубые глаза. — Я никогда не слышал о родословной Сальваре, сэр. — Как умно с вашей стороны, мистер Уилкс. Один балл Слизерину. — Гарри видит, как некоторые гриффиндорцы выпрямляются в возмущении, но не обращает на них внимания. — Что это вам дает? — Что такого рода… не существует? Гарри подмигивает ему и отворачивается, чтобы посмотреть на гриффиндорцев. — Есть вопросы с этой стороны? — Джеймс Поттер, сэр. — Джеймс звучит чуть более вежливо, чем потенциальные новобранцы Пожирателей Смерти, но только до тех пор, пока они не встретились с ним взглядом. — На каком факультете Вы учились, когда учились в Хогвартсе? — С чего Вы взяли, что я учился в Хогвартсе? — Ну, сэр, у вас настоящий британский акцент, — вмешивается Сириус и кашляет, когда Гарри смотрит на него.- Извините, Сириус Блэк. Гарри просто кивает, не выглядя так, будто это имя для него новость. — Есть такие вещи, как частные репетиторы, мистер Блэк. Да Мисс? — добавляет он, когда Лили поднимает руку. Ему нужно все самообладание, чтобы не произнести ее имя. — Это не то же самое, что сказать, что Вы прошли подобное домашнее обучение, — говорит ему Лили. Гарри подмигнул ей, а затем поднял руку, чтобы небрежно махнуть в сторону доски. Он мог слышать вздохи, которые разносятся по классу, когда он заставляет слова первого урока появляться там без палочки. На этот раз он наслаждается вниманием. Чем более впечатляющим он себя покажет, тем больше вероятность того, что слизеринцы и остальные обратят на него внимание и усвоят уроки, которые он должен преподать о том, как жить самостоятельно и не следовать за лидером. — Теперь, я должен признать, что ваше образование в области защиты до этого момента было ужасным. И вам скорее повезло, не иначе, при получении хороших оценок. Я предполагаю, что вы не хотите, чтобы так продолжалось в течение года до ваших СОВ, поэтому… * — Профессор Сальваре, у меня вопрос. Гарри скрывает свое удовольствие от того, что Северусу Снейпу потребовалось меньше двух недель, чтобы обратиться к нему, и вместо этого кивает ему. — Конечно, мистер Снейп. Какой именно вопрос? Северус переминается с ноги на ногу. Гарри потребовалось меньше недели, чтобы начать думать о нем по имени. Он просто слишком отличается от того мрачного человека с кислым лицом, о котором Гарри думает, когда в его голове всплывает «Снейп». — Вы знаете что-нибудь о моей истории? — Должен ли я, мистер Снейп? Я стараюсь не совать нос в личную жизнь моих учеников, если только они меня не заставят. Гарри уже известен тем, что когда находит целующихся парочек во время обхода замка, он громким, гулким голосом высказывает свое мнение об их технике, а затем отправляет их спать, пока они краснеют от унижения. Судя по мимолетной улыбке на лице Северуса, он знал и вспомнил об этом. Но улыбка длится недолго, и он опускает глаза, прежде чем сделать глубокий вдох. — Мою мать зовут Эйлин Принц. — Хорошо, — говорит Гарри, делая вид, что думает. — Я немного знаю о семье Принц. Вы хотели расспросить меня о них? Я могу сказать, что у них нет никаких союзов или вражды со мной. — Нет. Просто Вы сказали, что мы должны подумать о том, как прославить собственное имя. Как любое имя может иметь славу, если мы позволим ему. Что все не зависит от того, насколько древняя наша семья, или обладают ли они магической силой, или даже чистотой крови. — Я верю в это, мистер Снейп. Я сам полукровка, поэтому с моей стороны было бы лицемерием проповедовать чистоту крови. — улыбается Гарри. — Я тоже полукровка. — напрягается Северус Гарри кивает. — Хорошо, — повторяет он. — Вы хотели бы, чтобы я начал относиться к Вам по-другому в классе? Я считал, что был справедлив, но, пожалуйста, скажите мне, если это не так. Он работает в четырех направлениях, когда ведет уроки Гриффиндор-Слизерин. Одновременно показывая гриффиндорцам, что он не принижает их только потому, что символ Слизерина — змея, и что он не окажет чрезмерной поддержки другому факультету. При этом показывая слизеринцам, что он не хвалит гриффиндорцев автоматически из-за их «светлой» репутации и то, что ему наплевать на чистоту крови. Это деликатный баланс, и всегда есть шанс, что он где-то немного ошибется. — Нет, профессор. Вы были справедливы. — Северус колеблется. — Но я подумал… я хотел бы публично объявить имя своей матери. Я использовал его в частном порядке, но все знают, что моя фамилия Снейп и получаю за это некоторые насмешки. Как думаете, мне стоит сменить имя? Гарри обдумывает это, опираясь на стол. Здесь слишком много переменных. Это могло быть действительно новым значительным изменением, а может в свое время заявить о себе и вернуть Северуса Снейпа в объятия Пожирателей Смерти. В конце концов, Гарри дает ответ, который он дал бы, если бы история не имела значения. Тот, который, по его мнению, принесет Северусу наибольшую пользу. -Если Вы думаете, что это даст что-то новое, источник силы и гордости, то Вы должны это сделать. Но эта сила и гордость должны исходить изнутри. Имя не может дать вам этого. Северус долго колеблется. Затем он говорит: — Поэтому я должен подумать тщательнее. Это не похоже на вопрос, но Гарри кивает и ободряюще улыбается. — Конечно. И помни, что ты можешь прийти в любое время и поговорить со мной, если хочешь. — Спасибо, профессор Сальваре, — и это звучит так, как будто он это имеет в виду. * — Я вижу, Генри, мы должны благодарить Вас за смену имени юного мистера Принца! Гораций Слагхорн разговаривает с Гарри, но все профессора за столом прислушиваются. В конце концов, Северус исправлял большинство из них, называющих его «Снейп» за последние несколько дней. Гарри оборачивается с улыбкой. — Да, он спросил моего совета. Я сказал ему, что, по моему мнению, неплохо, если имя даст ему то, что он искал. — И что же это? — Гораций с нетерпением наклоняется вперед. Он кажется очарованным Гарри, но также держится на осторожном расстоянии на тот случай, если что-то изменится, и окажется, что Гарри не такой уж могущественный и не с такими уж хорошими связями. — Он, кажется, был склонен во всем следовать Вам! — пораженно говорит Слагхорн. Гарри усмехается и отпивает из своего кубка тыквенный сок. На секунду он смотрит прямо в мерцающие глаза Альбуса, но недостаточно долго, чтобы рисковать получить удар Легилименцией. Он поворачивается к Горацию с терпеливым выражением лица. — Сила и гордость. Я сказал ему, что имена не дают людям этого. Но если он думает, что в нем есть эти качества и имя поможет их проявить, то ему следует изменить его. — Что ж. Это глубокая мысль. — Гораций колеблется. — Я обнаружил, что имена могут быть источником этих вещей. Гарри фыркает. — Учитывая, сколько у нас сильных маглорожденных учеников и сколько раболепных чистокровных, я не думаю, что от этого действительно исходит сила. Вы можете быть ослеплены красивой историей. Надеюсь не возражаете, что я говорю это, Гораций. Гораций смеется, как будто ему все равно, но после этого отворачивается и прекращает разговор. Гарри кивает Минерве, когда она наклоняется ближе. — Мистер Принц действительно звучал так, как будто это была твоя идея, когда я спросила его, — говорит она. — Он пел тебе дифирамбы весь день. Гарри пожимает плечами. Он знал, что это, вероятно, произойдет. И, честно говоря, пока Северус не воспевает хвалу Волдеморту или Темной магии, это лучше. — Вы знаете, какие бывают молодые люди. Им не хватает порой небольших мелочей. Он по-прежнему был тем, кто сам принял это решение. — Хммм, — сомневается Минерва с двусмысленным намеком и откидывается назад, чтобы ответить на вопрос Джулианы Ариас, учительницы магловедения, сидящей по другую сторону от нее. Гарри небрежно бросает взгляд на стол Слизерина и видит, что Северус смотрит на него глазами, в которых, возможно, зарождается преклонение перед героями. Гарри улыбается ему и так же небрежно отводит взгляд.