Глава 3.

— С днем рождения, Северус. — Как Вы узнали, что сегодня мой день рождения? Северус принимает подарок из рук Гарри, но также наблюдает за ним со здравой дозой подозрения, в котором Гарри не может его винить. Гарри слегка пожимает плечами и улыбается, кивая на завернутый подарок. — Я очень внимательный. Северус посматривает на него с долей удивления, но подарок приковывает к себе большую часть его мыслей. Вероятно, он также задается вопросом, почему Гарри отдал его ему в тренировочной комнате Защиты после занятий. По правде говоря, это только потому, что Гарри подумал, что Северус мог бы насладиться подарком вместо того, чтобы думать о подоплеке открытия подарка, завернутого в нейтральную белую бумагу, перед другими слизеринцами. Но у этого есть и другое преимущество, он сидит в первом ряду и видит, как смягчается лицо Северуса, когда он вытаскивает мешалку из глубины бумаги. — Стекло, украшенное рунами, — выдыхает Северус. — Это так дорого… Гарри кивает. Руны усиливают эффективность любого зелья, размешиваемого таким жезлом, и они пользуются большим спросом, но чтобы вырезать руны на стекле, не разбив его, требуется так много навыков, что подобное чертовски дорого. Однако галеонов у Гарри более чем достаточно. Прежде чем вернуться, он опустошил хранилище Поттеров от всех «подарков», которые заблудшие люди сделали ему за эти годы. Он не прикасался к основным деньгам Поттеров, так что они по-прежнему предназначались для детей Джеймса и Лили, но лишних там тоже больше не было. — Профессор Сальваре, я не могу этого принять. Гарри ожидал этого, потому что Северус ненавидит благотворительность, и он осторожно складывает пальцы Северуса вокруг палочки для перемешивания, когда снова протягивает ее. — Я думаю, Вы обнаружите, что можете. — Но это может быть воспринято, как знак фаворитизма… Вы можете попасть в неприятности… Гарри улыбается, удивляясь тому, что Северус так сильно изменился, и его в первую очередь заботит другой человек, а не он сам. — Я уже согласовал это с директором, мистер Принц. И я думаю, Вы обнаружите, что у меня есть другие подарки для учеников, дни рождения которых я знаю. Те, кого я не знаю, должны будут просто рассказать мне, не так ли? Северус моргает. — Вы думаете, что пробудете здесь больше года, сэр? — Я намерен поработать над проклятием и посмотреть, смогу ли я победить его. И это правда, думает Гарри. За последние десять лет он изучил профессоров, изгнанных проклятием. Исследование разве что произошло до того, как он вернулся во времени, а не здесь. — Я думаю, что оно привязано к определенному месту в самом замке или предмету, но скрытому, иначе кто-то заметил бы его раньше. Поэтому мне нужно найти и уничтожить его. — Если кто и может это сделать, так это Вы, профессор Сальваре. Гарри кашляет и немного отмахивается от сияющего взгляда, который Северус переводит на него. Последнее, чего он хочет, — это чтобы Северус принял другое глупое решение, которое изменит его жизнь, из-за его восхищения Гарри. — Да. Что ж. Надеюсь, Вам понравится Ваш подарок, мистер Принц. И всегда помни, что только Вы можете выбирать, кем и каким Вам быть. Северус кивает, выглядя необычайно задумчивым, и выходит из класса, держа в руке палочку-мешалку. * — Протего! Гарри улыбается с искренним триумфом, наблюдая, как Щитовые чары возникают вокруг Лили. Он, конечно, сдерживается и не использует всю силу, которую он мог бы приложить, чтобы сломать его, но то, что ей удалось справиться с такой силой чуть более чем в середине зимнего семестра, впечатляет. Сначала она вообще не могла этого сделать. — Отлично, мисс Эванс! Гарри краем глаза видит, как Эван Розье хмурится. Он сдерживает вздох про себя. Розье всегда начинает так себя вести, когда Гарри произносит имя Лили, вероятно, из-за схожести ее фамилии и его имени, а затем действует так, как будто он еще больше укореняется в убеждениях против магглорожденных и ненависти к магглам. Что ж, у Гарри есть план и на этот счет. Он просит Розье остаться после занятий, и Розье опирается на дверной проем, скрестив руки. Он немного усмехается, когда Гарри заклинанием закрывает дверь. — Вы также должны знать, что я не собираюсь присоединяться к вашему маленькому культу, — говорит он. — Культ? — Во что бы Вы ни втянули Принца и Блэка. Я не восхищаюсь Вами. Ведь я знаю, что у Вас должен быть предок-грязнокровка. — Вообще-то магглорожденная мать, — небрежно говорит Гарри. — Не настолько далеко, как некий предок. Он ждет, пока на лице Розье отразится отвращение, а затем кивает и достает палочку. — Вызовите меня на дуэль, мистер Розье. — Какая еще дуэль? — Кажется, Вы ужасно убеждены в превосходстве того, что Вы называете чистой кровью, и это должно включать магическое превосходство, не так ли? — Гарри собирает свою силу и позволяет ей формироваться вокруг себя в сверкающей белой ауре, видимой испуганному ученику. Большую часть времени он держит свою магию в тайне, потому что нет смысла хвастаться. Он не хочет позволить заподозрить Волдеморту нового профессора ЗоТИ в чем-то необычном. И он не хочет так сильно пугать своих учеников, чтобы они прекратили попытки что-то доказать в классе, потому что они думали, что он намного лучше их. Лицо Розье быстро бледнеет. — Но… но Северус и Регулус всегда говорят, какой Вы хороший… — Вы хотите теперь сказать, что верите им и, что это не культ? — Гарри отводит палочку в сторону и обаятельно улыбается Розье. Розье на секунду колеблется между гордостью и здравым смыслом. Его гордость побеждает, но Гарри надеется, что это будет в последний раз за долгое время. Он достает свою палочку и говорит: — Я покажу, что чистокровный может легко победить полукровку. — А если Вы одержите победу в дуэли? Розье делает паузу, как будто он настолько выведен из равновесия, что даже не думает об обычном пари, которое сопровождает подобный поединок. Затем он сужает глаза и расставляет ноги. — Тогда я хочу, чтобы Вы признали перед классом, что я победил. — Очень хорошо. А если победа будет за мной, то я потребую, чтобы Вы никогда больше не произносили слово «грязнокровка». — Вы хотите, чтобы я не называл вещи своими именами? — Расслабьтесь, — бормочет Гарри, даже когда его магия вскипает позади него и растекается по его плечам. — Вы все равно выиграете, верно? Так что Вам не нужно беспокоиться о таких тонкостях, как истинность имени. Розье колеблется, но затем поддается собственной возмущенной гордыне и накладывает первое проклятие, связывание тела. Гарри разворачивается и взрывает пол у ног Розье. Он ныряет в укрытие с визгом. Гарри вздыхает и повышает голос. — Вы действительно думаете, что сможете произвести на меня впечатление, сбежав, мистер Розье? Может быть, это из-за насмешливого, упрекающего тона или того, как Гарри ведет себя так, как будто он все еще обращается к Розье, как к обычному студенту. Но слизеринец выскакивает из-за стола, который его укрывал, и отвечает длинной чередой проклятий. Некоторые из них хорошо обыграны. Некоторые из них относятся к темным искусствам. Некоторые из них чересчур мощные для него. Гарри отчасти восхищается мастерством Розье, позволяя каждому заклинанию врезаться в щит блестящей магии, который он носит с собой. Он стоит посреди класса, не поднимая палочки, чтобы снова защитить себя, и полунасмешливо улыбается Розье. — Я… как Вы это сделали? — шепчет Розье. — Потому что сила не зависит от чистоты твоей крови, — холодно отвечает Гарри, а затем применяет единственное заклинание. На самом деле это всего лишь усиленный его магией заклинание Люмос, но Розье с воплем отскакивает от него, размахивая руками, а затем прижимая их к глазам. Гарри складывает руки у груди и смотрит на него молча несколько минут. Розье лежит на полу и скулит, все еще прикрывая глаза руками. — Я полагаю, Вы признаете, что проиграли дуэль? — проговаривает Гарри. — Да. Я больше не буду произносить слово «грязнокровка», сэр. Гарри думает, что тон уважения в его голосе, вероятно, продлится недолго. Но он надеется, что это продлится достаточно долго, чтобы заставить Розье задуматься о данном им обещании и делать что-то, не связанное с убийством и ненавистью. В конце концов, Розье берет свою палочку и выползает из комнаты, больше так и не заговорив. Гарри закатывает глаза. Он может только надеяться, что его урок повлиял на Розье достаточно и надолго. * — Я действительно не понимаю, почему мы больше не можем разыгрывать Нюниуса, Сириус. Я имею в виду, ты обещал, что не будешь, но не мы. Гарри зачаровывает себя простым взмахом палочки и медленно наклоняется обходя вокруг ствола дерева, к которому шел. Впервые после сцены в кабинете Дамблдора он сможет наблюдать, как Сириус взаимодействует с другими мародерами. Гарри должен признать, что ему любопытно посмотреть, как Сириус справится с этим заявлением. — Мне не хочется, — говорит Сириус, стоя с опущенной головой и одной ногой упираясь в землю. — Глупое оправдание, и ты это знаешь. Джеймс скрестив руки на груди хмурится. Гарри задается вопросом, был ли он таким же раздражающим, как и Джеймс. А затем отмахивается от этого вопроса. Он знает, что так и было. — Ты же просто не хочешь иметь неприятностей с профессором Сальваре. Но разве ты не видишь, мы могли бы пошутить, и тогда у тебя не было бы проблем. — Я же говорил тебе, что собирался сделать с Принцем той ночью. — Да, я знаю. Ты сказал это пять раз. Гарри видит Ремуса, который стоит немного в стороне и пристально наблюдает за Сириусом и Джеймсом и вздрагивает. Он сомневается, что Ремус справился и примирился с подобным так же хорошо, как Джеймс. — Я не знаю… Профессор Сальваре заставил меня задуматься. Сириус смотрит вверх. Гарри стоит так, что может видеть только профиль своего бывшего крестного отца, но его выражение лица темное и достаточно решительное. Он выглядел более взрослым, чем его будущая версия , которую Гарри видел раньше. — Я действительно не хочу причинять людям боль. Но это то, что происходило, когда я бегал и позволял своему гневу и ненависти контролировать меня. Я действительно был не лучше типичного слизеринца. Гарри немного хмурится, но внимательно прислушивается к голосу Сириуса и не думает, что слышит за ним настоящую ненависть. Надеясь, что последние слова это просто способ заставить Джеймса слушать. Прямо сейчас Джеймс откидывается назад и скептически смотрит на Сириуса. — Шалость есть шалость. Это не судьбоносная ситуация, черт возьми, Сириус. — Но не для меня! Разве ты не слушал, Джеймс? Это могло сильно изменить жизнь Принца. И мою. — И мою.- Теперь Ремус говорит с решимостью, о которой Гарри никогда не подозревал. Он выдвигается вперед, так что Джеймсу приходится уделять ему столько же внимания, сколько Сириусу. — Да ладно, Джеймс, если розыгрыш — это просто розыгрыш, почему ты так настаиваешь на том, чтобы мы продолжали их разыгрывать? — Мне не нравится нацеливаться на одного Принца, — резко говорит Петтигрю. Он прислонился к дереву напротив Гарри, засунув руки в карманы мантии и наблюдая, как спорят другие Мародеры. — Было весело, когда он весь краснел и сопротивлялся, но теперь он просто идет и рассказывает профессорам, и они ему верят. Я не хочу еще одного задержания. Гарри выдыхает медленно, с облегчением. Он изо всех сил старался общаться с Петтигрю вместе со всеми остальными, но он знает, что собственное отвращение к будущей его версии тормозило его. По крайней мере, Петтигрю видел, что есть кто-то, кто ценит его вклад в учебу и фактически игнорирует Джеймса, когда тот вскакивает, чтобы покрасоваться. Гарри учит их многим вещам, которых не знал Джеймс. Поэтому становилось ясно, что он не всегда настолько ошеломляющий, как старается себя показать. И это нормально. Он такой же ребенок, как и все остальные. Гарри признает Джеймса, когда тот не пытается хвастаться и говорит что-то действительно умное. Но он не собирается вознаграждать хвастовство. — Честно, — Джеймс переводит взгляд с одного лица на другое и качает головой — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда Мародеры превратятся в кучку чертовых трусов. Сириус на секунду напрягается, а потом фыркает. — Да, у профессора Сальваре я научился тому, как не реагировать на слова. Я не злился, когда мои родители обзывали меня хуже, во время чертовых зимних каникул, и я не собираюсь этого делать сейчас, Джеймс. — Но это был всего лишь розыгрыш! — Джеймс проводит рукой по волосам и умоляюще смотрит на Сириуса. — Не похоже, чтобы мы сделали что-то неправильное. Гарри сдерживает фырканье, понимая теперь, почему голос Джеймса звучит так отчаянно. Он не хочет признавать, что сделал что-то не так. Хотя должен начать думать о себе и своих поступках по-другому, не иначе, как Сириус в начале их уроков этики. — Но мы это и сделали, — категорично говорит Сириус. Гарри может сказать по наклону головы, что он не согласен с Джеймсом по поводу того, сделали ли они что-то не так, но он также достаточно умен, чтобы понимать, что прямо сейчас ему не сойдет с рук спорить об этом со своим другом. — Послушай, Джеймс, я просто хочу пойти и поесть, хорошо? — А потом что? — Как насчет того, чтобы попрактиковаться в некоторых из тех дуэльных заклинаний, которым нас научил профессор Сальваре? Джеймс на секунду сомневается, вероятно, потому, что сейчас он по понятным причинам предвзято относится к Гарри, а затем выражение его лица светлеет. — Да, то, который он показал нам в понедельник, было блестящим, не так ли? — Ага, — говорит Сириус, а затем обменивается взглядами с Ремусом и Петтигрю, пока Джеймс бежит к Большому залу. — Спасибо, что вы оба со мной.. — Я давно хотел остановиться, — тихо говорит Ремус. — Профессор Сальваре прав. Мы собирались зайти слишком далеко и на самом деле навредить кому-то. — И это не так уж весело, когда тебя обходят стороной, а потом приходится слушать, как Джеймс Всемогущий Поттер хихикает о том, как он впечатлен собой, — бормочет Петтигрю, закатывая глаза. — Мы должны его разыграть, — бормочет Сириус. Глаза Петтигрю блестят: — Я в деле. — Мы только что сказали, что собираемся остановиться, — бормочет Сириус, но протест слишком слаб. Петтигрю обнимает его за одно плечо, а Ремус хватает за другое. — Но мы можем совершить последний… только один…только один. Гарри улыбается и ускользает. * — Профессор Сальваре? Голос Регулуса немного дрожит. Гарри тут же встает, обеспокоенный. Он оценивал сочинения. Но всегда можно отложить их в сторону, когда студент ищет его в кабинете. И по тому, как выглядит Регулус, он может сказать, что ему очень нужна помощь. На его левой руке длинная полоса крови. Он, хромая, входит в кабинет Гарри и тяжело падает на табурет. — Что с тобой случилось, Регулус? Секунду спустя Гарри ругает себя за то, что он употребил имя Регулуса, но Регулус сидит, опустив голову так, что это говорит о том, что он не обижается на это. Может быть, даже нуждается. — Я сказал Матери и Отцу, что не возьму клеймо Темного Лорда через год, как они хотят, — шепчет Регулус. — Они проклинали меня. Они… я едва успел через камин… Конечно. Вот почему Гарри на какое-то время замер, как идиот, когда увидел Регулуса в дверном косяке. Технически студенты должны быть на пасхальных каникулах в данный момент и не вернуться до завтра. Гарри был удивлен, увидев студента в замке. — Могу я… Вы можете открыть мне гостиную Слизерина, как профессор? — Регулус откидывается на стул и шипит от легкой боли, пока Гарри обрабатывает порез на руке. — Я не думаю, что смогу попасть туда самостоятельно, когда стена заколдована на праздники. — Конечно. Или я могу вызвать профессора Слагхорна, если Вам с ним будет удобнее. Регулус фыркает. — Он никогда не видел во мне ничего, кроме Блэка, сэр. Вы были первым, кто нашел во мне ценность помимо этого. Я доверяю Вам. Гарри кивает. — Очень хорошо. И, мистер Блэк, мне жаль, что так произошло с Вашей семьей. Регулус секунду смотрит в пол, затем делает глубокий вдох. — Не имеет значения. Я не позволю этому иметь значение. Я надеялся, что они примут это, но… они видят и не понимают меня. Я не просто Блэк, как всегда пытается внушить мне профессор Слагхорн. Гарри улыбается ему. — Все так. Мы больше, чем наши имена. — Ты больше, чем твое имя, не так ли? — бормочет Регулус, косясь на него. — Даже несмотря на то, что Вы выбрали фамилию Сальваре намеренно. Я, конечно, немного знаю латынь. — Конечно, — говорит Гарри. — И я боюсь, что не могу это прокомментировать, мистер Блэк. Это означало бы рассказать Вам некоторые вещи, которые не должен знать ни один студент. Регулус выглядит обиженным. — Я бы никогда не выдал ваши секреты, профессор. Вы должны знать. — Это не имеет к этому никакого отношения, — говорит Гарри с тишиной, которая заставляет Регулуса откинуться на спинку кресла и, кажется, успокаивает его. — Это связано с тем, что слишком маленькие дети несут бремя, которое им не положено нести. Ваша семья уже просила вас сделать подобное, мистер Блэк. Я же не буду. Регулус колеблется, потом кивает. — Хорошо, сэр. Он наблюдает, как Гарри лечит синяк на его ноге, а затем добавляет: — Вы слышали, что большинство других слизеринцев тоже отвернулись от Темного Лорда? Сердце Гарри подпрыгивает. Но он рад, что смотрит вниз, так что ему не нужно смотреть вверх и в глаза Регулусу. — Это замечательная новость. Спасибо, что поделились со мной, мистер Блэк. — Вы знаете, что они собираются делать вместо этого? Гарри поднимается и медленно качает головой. Иногда он встречает в коридоре тесную группу слизеринцев старшего возраста, которые всегда затыкаются, когда видят его. Но он намеренно старается держаться подальше от этого. -Они не поделились со мной своими планами. Регулус прячет улыбку и встает. — Тогда я позволю им поделиться им с Вами позже, сэр. Спокойной ночи. И, спасибо. — Мне жаль, что Вы пострадали из-за моего совета, мистер Блэк. — О, прекратите, профессор. Вы говорите, что мы должны принимать решения и владеть ими. Именно тогда я решил противостоять своей семье. Летом я мог бы промолчать, улизнуть. Я знаю, что Сириус планирует это сделать. Но я этого не хотел. Вы только что дали мне смелость сделать это. Не Вы сделали мне больно. Гарри на секунду задерживает взгляд на Регулусе, а затем с облегчением кивает, когда понимает, что тот говорит серьезно. Приятно знать, что он не причинил кому-то еще больше боли, пытаясь им помочь. — Спокойной ночи, мистер Блэк, — говорит он и видит ответную улыбку Регулуса, прежде чем он выскользнул из кабинета Гарри. Гарри откидывается на месте и задумчиво рассматривает потолок. Он все же ожидал одного из ударов в истории раньше. Кажется неправильным, что они позволяют всему происходить альтернативным курсом, не предпринимая никаких действий, чтобы предотвратить это… Со стен звучит перезвон. Гарри прищуривается и встает, чтобы вернуться к сочинениям. А также к своим поискам в школе места, где закрепилось проклятие позиции защиты. * Гарри с фырканьем качает головой, осматривая перила перед собой. Наконец, он обнаружил проклятие. Но только потому, что искал его несколько недель и все время обострял свои чувства заклинаниями. Волан-де-Морт на этот раз был умен. Он поместил его прямо там, где люди никогда его не заметят, но все касаются его каждый день, давая ему больше шансов повлиять на профессора Защиты. Перила парадной лестницы. — Что вы делаете, профессор Сальваре? Это был Северус, смотрящий на него с этажом ниже, его вид выдывавал нечто похожее на опасение. На самом деле там много студентов, которые выходят из Большого зала, ужин заканчивается. Гарри мог это спланировать, а мог и не планировать. — Уничтожаю проклятие,которое уничтожило моих предшественников, — говорит Гарри и опускает палочку. — Нихил! Контрзаклятие, или снятие заклятия — это не то же самое, что и контрпроклятие. Потому, что Гарри пришлось бы исследовать гораздо дольше, чтобы понять точное заклинание, которое Волдеморт использовал в позиции защиты. Но это не имеет значения. Что важнее всего, так это то, что он нашел правильное слово и правильное движение палочки задолго до того, как покинул Отдел Тайн и пришел сюда. Контрпроклятие окружает перила черным светом, а затем поднимается вверх в виде чего-то, что выглядит почти как обратный водопад. Студенты задыхаются и кричат, но Гарри игнорирует их, просто окружая магию барьером красного света, чтобы она не могла распространиться и никому не причинить вреда. Но если он прав, это должно только разрушить то, на что оно направлено. И это именно то, что происходит. Проклятый кусок перил взлетает в воздух, а затем распадается все сильнее и сильнее на крошечные светящиеся атомы, которые затем разлетаются. Гарри усмехается. Он не думает, что расскажет любому, кто хоть что-нибудь знает о магглах, что то, что он сделал, было ближе всего к ядерному взрыву. Он смотрит вниз и обнаруживает, что перед ним молчаливая, удивленно-почтительная аудитория. Что ж… Дамблдор качает головой, смотря в сторону Гарри, слегка укоризненно улыбаясь. Гораций изумленно смотрит на него. Минерва выглядит так, будто собирается начать его ругать, но важно то, что гриффиндорцы и слизеринцы стоят вместе, уставившись на него, а потом начинают аплодировать. И один из них — Эван Розье, который так презирал его несколько месяцев назад. А другой — Северус, который, кажется, вырос за пределы своего поклонения герою. Достаточно, чтобы просто оценить то, что Гарри здесь сделал. Третий — Джеймс, который ухмыляется, как будто это все какая-то грандиозная шутка. Регулус безумно машет рукой из глубины толпы. Гарри машет ему в ответ. Он действительно видит некоторых чистокровных слизеринцев старшего возраста в конце группы, таких как Тибериус Уилкис, с намерением кивающих друг другу. Гарри слегка сужает глаза. Что ж, если у них есть какой-то план устроить на него засаду и доставить Волдеморту, или даже просто навредить ученикам, находящимся под его защитой, он разберется с этим, когда все проявится. * Гарри откидывается на спинку стула и потягивает глинтвейн из серебряной чаши, которую ему принесли домовые эльфы, хотя погода уже достаточно теплая, и это действительно должно быть что-то иное, чем глинтвейн. Что ж, сегодня Лили приняла одно из приглашений Джеймса в Хогсмид. Все меняется, думает Гарри, и поскольку до экзаменов на СОВ и ТРИТОН осталось всего несколько недель, у него может не быть времени после сегодняшнего дня, чтобы отпраздновать, как много работы проделано. Но прямо сейчас он думает, что ему позволено выпить за людей, которые больше не будут его родителями, если он хочет. Раздается резкий стук в дверь, и Гарри морщится. Конечно, он думал о тостах и праздновании, и вот что получилось. Он вздыхает и садится. — Заходите. Он не удивлен, когда в комнату входит Северус. Но он удивлен, увидев позади него Регулуса, Эвана Розье, Тиберия Уилкиса и некоторых слизеринцев шестого и седьмого курсов, которые, похоже, с тех пор шептались о нем больше всего. Все же он уничтожил проклятие на должности ЗоТИ. — Господа. И дамы, — добавляет он, увидев Андромеду в конце группы. Это озадачивает его, так как она недавно выпустилась. — Что я могу сделать для вас? Северус оглядывается. Ребята ворчат и шевелятся, но на самом деле никто не возражает против того, что он выбрал себя говорящим. Северус удовлетворенно усмехается — выражение, которого Гарри никогда раньше не видел на его лице — и достает палочку. Гарри борется с желанием использовать свою магию вокруг себя, как он это сделал в дуэли с Розье. Последнее, что он хочет показать, это то, что он им не доверяет. — Да, мистер Принц? Северус становится на колени, совершенно шокируя Гарри. Позади него и вокруг него остальные слизеринцы достают палочки и тоже становятся на колени. Гарри смотрит на их лица, выражение решимости и… Трепет. Поклонение Северуса герою. И прищуренный взгляд Регулуса, который он использовал, когда сказал, что никогда не выдаст секреты Гарри. О, черт. Гарри садится, а пространство вокруг него самодовольно звенит. Возможно, он может предотвратить это до того, как он окончательно и бесповоротно начнётся, ответный удар истории. Она заменяет Волдеморта на него в роли молодого лидера слизеринцев. — Вы знаете, я научил Вас постоять за себя, — торопливо говорит он. — Чтобы чтить что-то кроме ваших имен и вашей чистоты крови. Вы же знаете, что чистота крови не имеет значения рядом с… — Рядом с избранной верой, верно, сэр. — Взгляд Северуса не дрогнул. — И мы выбрали Вас, человека, который обладает наибольшей силой из всех в этой школе. Человека, что научил нас правильному и неправильному и никогда не презирал нас. Даже, несмотря на то, что Темный Лорд пришел из нашего Дома. Тот, кто дал нам убежище от нашего прошлого и наших семей. Научил нас чести. — Тот, кто научил нас принимать собственные решения, — встревает Регулус, и, черт возьми, он ухмыляется. — Мы решили следовать за вами, профессор Сальваре. — Это не та честь, которую я могу принять, — ледяным тоном начинает Гарри. А потом он останавливается. Как будто он может видеть будущее, как будто у него было видение. Видение того, что может статься с войной, когда он собирался отвернуться. Он знает, что произойдет, если он откажется от них. Более обидчивые, такие как Уилкис и Розье, уйдут и, вероятно, станут Пожирателями Смерти. Регулус будет чувствовать себя покинутым и никому не доверять, и может умереть, сражаясь в одиночку. Северус отстранится и начнет спрашивать, заслуживали ли доверия решения Гарри. Он снова отвернется от взрослых. Взрослых, которые даже не сделали вид, что заступаются за него. История хрупка, но и сильна. Это заставит этих юношей и девушек вернуться в то же положение, от которого их спас Гарри. Гарри делает глубокий вдох и говорит: — Я не буду лордом. Я не буду клеймить. Я не буду требовать верности, как это делает Темный Лорд. — Мы этого и не хотим, иначе нас бы здесь не было, — терпеливо говорит Уилкис. — Мы решили отдать Вам нашу верность, и это то, чего мы хотим. Отдать кому-то, кто ведет нас, но позволяет нам думать самостоятельно. — Кому-то, кто поможет нам использовать нашу силу, чтобы сделать жизнь лучше для всех, — говорит Регулус. — Вам это известно. Как Вы мне когда-то и сказали. Гарри хочется удариться обо что-нибудь головой. Теперь он понимает значение звона в ту ночь, когда он разговаривал с Регулусом. Регулус понимал так, что «мы» — это «ты и я», а не «все, кто обладает такой же силой». Гарри вздыхает и тянется за палочкой Северуса. Северус улыбается и склоняет голову. — Я предлагаю свою добровольную верность Генри Сальваре, — начинает он. — Сражаться рядом с ним, сражаться с ним, выполнять данные ему обещания, воздавать ему честь… И Гарри знает, что он даст те же обещания в ответ, и они будут обязательными. Он смотрит на море нетерпеливых, ожидающих молодых лиц и слегка вздыхает. Что ж. Он вернулся, чтобы научить их стоять самостоятельно. Вместо этого же дал им другого лидера, чтобы следовать за ним. Но, по крайней мере, они достаточно упрямы, чтобы задавать вопросы и думать над ответами. Некоторые из них даже успешно отвергли идеи, на которых росли всю свою жизнь. Этого должно быть достаточно. Конец. 2 часть выйдет 6.07.2022 или 7.07.2022 вечером.