Глава 222. Ядовитая корона

На вершине холма, с которого открывался панорамный вид на пылающий Хогвартс, воздух был отравлен. И дело было не в дыме от горящего Запретного леса. Магия Тёмного Лорда, густая, чёрная и пульсирующая, давила на плечи всех присутствующих, заставляя инстинктивно вжимать головы в плечи. Волдеморт стоял у края обрыва, сжимая в бледных, похожих на паучьи лапы пальцах Бузинную палочку. Перед ним в воздухе висела проекция — магическое зеркало, транслирующее происходящее у Главных ворот. Он видел всё. Видел, как рухнула стена из живой плоти и стали. Видел, как маггл, мерзкий, лишённый магии сквиб, голыми руками отбросил зачарованного тролля. Видел, как женщина с лисьими ушами расстреляла его элитных наёмников из маггловского оружия. Лицо Волдеморта было неподвижно, но Северус Снейп, стоявший в трёх шагах позади него, чувствовал, как пространство вокруг Лорда начинает буквально трескаться по швам от сдерживаемой ярости. — Маглы, — голос Волдеморта был тише шелеста сухой листвы, но этот шёпот резал барабанные перепонки. — Грязь. Животные, научившиеся держать в лапах куски металла. И они смеют… останавливать меня. Трэверс, один из старейших Пожирателей, стоявший по левую руку от Лорда, нервно сглотнул. — Мой Лорд, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Это временно. Их игрушки скоро иссякнут. Нам просто нужно бросить туда больше… — Круцио. Красный луч ударил так быстро, что Снейп даже не заметил движения палочки. Трэверс рухнул на землю, извиваясь в агонии, его крики заполнили тишину ночи. Волдеморт даже не повернул к нему головы. Он держал проклятие ровно десять секунд. Десять секунд абсолютного, выворачивающего наизнанку ада, прежде чем опустить палочку. — Мне не нужны оправдания, Трэверс. Мне нужны их головы на кольях, — Волдеморт медленно повернулся. Его красные глаза остановились на задыхающемся Пожирателе. — Ты хвастался своим контрактом. Ты говорил, что призвал величайшего воина античности. Неуязвимого героя. Трэверс, сплёвывая кровь, попытался подняться на колени. — Да, мой Лорд. Лансер… Ахиллес. — Выпускай его, — приказал Волдеморт. В его тоне звучала усталость человека, вынужденного делать всю грязную работу самому. — Пусть сметёт этот маггловский мусор с моего порога. Пусть покажет им, что такое истинная сила. И пусть принесёт мне сердце Поттера. Снейп почувствовал, как внутри него всё оборвалось. Ахиллес. Пелеев сын. Слуга, чья скорость превосходила звук, а концептуальная неуязвимость делала его невосприимчивым к любым атакам тех, в ком не текла божественная кровь. Ни пулемёты Коянской, ни гранитный щит Дадли не остановят его. Для Ахиллеса они были просто пылью. Если он доберётся до вестибюля, это будет даже не бойня. Это будет избиение младенцев. Счёт пойдёт на секунды. Нужно было что-то сделать. Затянуть время. Спровоцировать сомнения. Но Снейп не успел даже открыть рот. «Молчи, Северус», — бархатный, прохладный шёпот скользнул по его разуму, успокаивая бешено бьющееся сердце. Семирамида. Она была здесь, невидимая, растворённая в тенях, как яд в бокале дорогого вина. — «Не подставляйся. Я же обещала тебе, что мы заставим их сожрать друг друга. Смотри». Трэверс поднялся на ноги. Он вытер кровь с подбородка. На его руке ярко вспыхнули Командные Заклинания. — Лансер! — хрипло выкрикнул он. — Явись! Воздух искривился, и рядом с ним из изумрудного света соткался юноша. Золотые доспехи, зелёные, как весенняя трава, волосы, и копье, излучающее жажду битвы. Ахиллес выглядел расслабленным, но его мышцы были напружинены, как у гепарда перед прыжком. — Звал, Мастер? — юноша крутанул копьё в руке, и лезвие с гудением разрезало воздух. Он бросил взгляд на горящий Хогвартс внизу. — Наконец-то нормальная драка? — Иди к Главным воротам, — приказал Трэверс, и его голос вдруг обрёл странную, неестественную надменность. Глаза Пожирателя слегка расширились, зрачки сузились. — Там магглы с огнестрельным оружием и какой-то толстый сквиб. Разметай их. Ахиллес замер. Улыбка медленно сползла с его лица. — Маглы? — переспросил Герой Трои, и в его голосе прозвучало искреннее разочарование. — Люди с железными палками? Ты зовёшь меня, величайшего героя Эллады, чтобы я топтал грязь? — Ты выполнишь приказ! — рявкнул Трэверс. Снейп нахмурился. Что-то было не так. Трэверс был трусом, пресмыкающимся перед силой. Он никогда бы не позволил себе такого тона в присутствии Волдеморта, да ещё и после Круциатуса. Но сейчас Трэверс стоял прямо, его грудь вздымалась, а на лице играла надменная, безумная ухмылка. «Высокомерный Королевский Яд», — с нежным злорадством прошептала Семирамида в голове Снейпа. — «Я подмешала его в вино Трэверса ещё вчера. Он не убивает тело, Северус. Он убивает инстинкт самосохранения. Он раздувает гордыню до размеров воздушного шара, который вот-вот лопнет. Для чистокровного мага, уверенного в своём превосходстве, это смертельнее мышьяка». Волдеморт медленно повернул голову к Трэверсу. — Он выполнит мой приказ, Трэверс, — тихо произнёс Тёмный Лорд. Но яд Семирамиды уже отключил тормоза в мозгу Пожирателя. Эго, подавляемое годами рабского служения, вырвалось наружу. — Мой Лорд, при всём уважении, — высокомерно бросил Трэверс, и Снейп мысленно задержал дыхание, понимая, что сейчас произойдёт, — это мой Слуга. Я трачу свою ману. И я не позволю своему ресурсу бегать на побегушках у полукровок, пусть даже это вы. Мы, чистокровные… Он не договорил. Снейп даже не увидел вспышки заклинания. Бузинная палочка в руке Волдеморта просто дёрнулась. Голова Трэверса лопнула, как перезрелый гранат. Тело, лишившись управления, рухнуло на камни, пачкая золотые сабатоны Ахиллеса кровью и мозгами. Тишина, повисшая над холмом, была абсолютной. Остальные Пожиратели в ужасе отшатнулись, не смея даже дышать. Волдеморт опустил палочку. Его лицо было спокойным, но глаза горели адским огнём. Ахиллес посмотрел на обезглавленное тело своего Мастера, затем на свои медленно исчезающие руки. Связь была разорвана. Без Мастера его духовное ядро начало рассеиваться. — Ну, — протянул Ахиллес, ни капли не расстроившись, лишь раздражённо вздохнув. Он воткнул копьё в землю и скрестил руки на груди. — Вот тебе и славная битва. Вы, современные маги, просто кучка неуравновешенных истериков. Сначала призываете, потом сами же убиваете своих. Скукотища. Его фигура начала распадаться на золотые частицы света, уносясь в холодное шотландское небо. Неуязвимый герой Трои покинул поле боя, так и не нанеся ни единого удара. Угроза, которая могла бы стереть Дадли и Коянскую в порошок за считанные секунды, была устранена. Не героическим самопожертвованием. Не гениальным планом. А одной каплей яда и безупречным знанием человеческих пороков. Снейп стоял неподвижно. Внешне он был само смирение, но внутри него разливалось мрачное, почти пугающее восхищение. «Шах и мат, мой Лорд», — прошелестел в его мыслях бархатный смех Царицы Ассирии. — «Я же обещала, что они сожрут сами себя». Обезглавленное тело Трэверса всё ещё дергалось в предсмертных судорогах на камнях, когда Волдеморт медленно опустил Бузинную палочку. Золотые искры распадающегося духовного ядра Ахиллеса растаяли в холодном воздухе. Остальные Пожиратели стояли на коленях, вжав лица в землю. Никто не смел поднять глаз. Гордыня, отравленная ядом Семирамиды, умерла вместе с Трэверсом, оставив после себя лишь первобытный, липкий, животный ужас. Волдеморт шагнул к краю обрыва. Он даже не пнул тело своего слуги — он просто перешагнул через него, словно это был не человек, а грязная лужа. Снейп стоял позади, сохраняя идеальную неподвижность. Окклюменция скрывала его бешено бьющееся сердце. Он видел, как плечи Тёмного Лорда поднимаются и опускаются. — Они думают, что победили, Северус, — голос Волдеморта был лишен ярости. В нем звучала звенящая, нечеловеческая пустота. Он смотрел на далёкий вестибюль Хогвартса, где розовые и серые щиты только что отбили атаку его армии. — Они прячутся за камнями и технологиями магглов, веря, что могут удержать свой жалкий замок. Волдеморт медленно поднял руки к небу. Бузинная палочка в его длинных пальцах казалась продолжением кости. — Они забыли, кто я такой. Они забыли, что такое истинная Тьма. «Северус, приготовься,» — голос Семирамиды в голове Снейпа утратил свою бархатную игривость. Теперь это был голос царицы, видящей, как вражеская армия подкатывает осадные башни. — «Он собирается изменить погоду. Он вливает в этот мир ману, смешанную с концепцией Смерти. Это не заклинание. Это проклятие масштаба целого региона». Волдеморт заговорил. Это не была латынь. Это был язык змей, парселтанг, но усиленный до такой степени, что он резонировал в самих костях. Звук, похожий на шипение гигантского левиафана, поднимающегося из бездны, заполнил долину. И небо ответило. Свинцовые тучи, висевшие над Хогвартсом, начали чернеть. Они закручивались в гигантские спирали, образуя над замком воронку. Температура воздуха упала так резко, что влага на камнях мгновенно превратилась в лёд. Из чёрных туч не пошёл снег. Оттуда начал падать пепел. Липкий, обжигающий холодом чёрный пепел, пропитанный отчаянием. А в глубине воронки начали рождаться молнии. Не голубые или белые. Багровые, как свежая кровь. — Я выжгу их укрытия, — прошептал Волдеморт, и первая багровая молния ударила в Астрономическую башню, откалывая от неё огромный кусок камня. Раскат грома был похож на крик тысяч замученных душ. — Я превращу их дом в склеп. Он повернул голову к Снейпу. Его красные глаза горели в темноте. — Иди в замок, Северус. Собери тех, кто ещё верен мне. Зачистите подземелья. Найдите девчонку Грейнджер и предателя Малфоя. А с Поттером… с Поттером я закончу сам. Когда от его замка останется только пыль. Снейп склонил голову в глубоком поклоне. — Как прикажете, мой Лорд. Он развернулся, взмахнув полами чёрной мантии. Внешне он был идеальным слугой. Внутри него билось понимание: финальный отсчёт начался. Буря, которую вызвал Волдеморт, была не просто погодным явлением. Она глушила магию защитников, она давила на их психику, она готовила сцену для тотального уничтожения. «Я жду тебя, Северус,» — прошептала Семирамида. — «Сады готовы. Но небо… небо теперь принадлежит ему».

***

Рон Уизли стоял на полуразрушенном балконе четвёртого этажа. Ветер трепал его изодранную мантию и бросал в лицо чёрный пепел. Левая рука, туго примотанная к телу, горела постоянной, пульсирующей болью, но он давно перестал обращать на неё внимание. Рядом с ним, опершись на парапет, стояла Мордред. Она не произносила ни слова. Рыцарь Предательства просто была рядом — молчаливая, смертоносная тень, готовая разорвать любого, кто приблизится к её Мастеру. Рон смотрел вниз, на внутренние дворы и виадуки. С высоты всё выглядело иначе. Он больше не видел лиц. Он не видел ужаса первокурсников или героизма авроров. Он видел сетку. Квадраты. Вот там, у главных ворот, держат позицию Дадли и Коянская. Это Две Тяжёлые Ладьи, перекрывшие вертикаль. Вот по восточному крылу растекаются големы Иггдмилленния — Пешки, создающие заградительный барьер. Там, в небе, мелькают вспышки — Мелюзина и Вояджер. Быстрые Слоны, контролирующие диагонали. А в центре, в самом сердце замка, где сходятся все линии защиты, находится Гарри. Король. С неба ударила багровая молния, разбивая вдребезги статую на соседней башне. Раскат грома сотряс балкон. Чёрный шторм, сотворённый Волдемортом, сжимал кольцо. Рон смотрел на вражеские порядки. Они тоже были фигурами. Тролли, гибриды, Пожиратели. Их было слишком много. Чёрные фигуры заполняли всю доску, давя числом. И вдруг Рон понял. Остро, холодно, без малейших сомнений. Они не могут выиграть эту партию. Не в прямом противостоянии. Если они продолжат играть по правилам классической обороны, чёрная лавина просто раздавит их. Белых фигур не хватит. Материала на доске недостаточно. Чтобы Король дошёл до противоположного края доски — до Грааля — ему нужна свободная вертикаль. А чтобы открыть вертикаль, нужно пожертвовать фигурами. Самыми сильными. Самыми ценными. Нужно заставить чёрные фигуры сгрудиться в одной точке, отвлечь их, заставить их бить по Ладьям и Ферзям, пока Король делает тихий, незаметный ход. Рон медленно опустил взгляд на свои руки, покрытые грязью и кровью. «Смерть Фреда и Джорджа не была случайностью,» — подумал он. — «Они пожертвовали собой, чтобы убрать с доски вражескую артиллерию. Они открыли небо. Но теперь нужно открыть землю». Он посмотрел на Мордред. Рыцарь, почувствовав его взгляд, повернула голову. Её зелёные глаза, всегда такие дерзкие, сейчас смотрели на него с вопросом и затаённой тревогой. Она чувствовала изменения в его ауре. — Ты что-то задумал, рыжий, — хрипло сказала она. — И мне не нравится твоё лицо. Ты выглядишь так, словно собираешься сделать глупость. — Не глупость, — тихо ответил Рон. Его голос был спокоен. Слишком спокоен для парня, которому едва исполнилось восемнадцать и который стоял посреди конца света. — Я просто считаю ходы. Он перевёл взгляд на Северную Башню, где Никола Тесла продолжал удерживать остатки электрического купола, сдерживая багровые молнии Волдеморта. Потом посмотрел на подземелья, куда ушла Гермиона, чтобы помочь с эвакуацией раненых. Он должен был расставить фигуры. Он должен был спланировать, кто, где и когда умрёт, чтобы Гарри смог жить. Чтобы Гарри смог дойти. И в этом плане для самого Рона Уизли места на победной клетке уже не было. Он поднял палочку. Игра перешла в эндшпиль. — Идём, Рыцарь, — сказал он, отворачиваясь от багрового, истекающего чёрным пеплом неба. — Нам нужно найти Гермиону и Теслу. Пора менять тактику.

***

Рон и Мордред пробирались сквозь задыхающийся от чёрного пепла замок. Найти тех, кто им был нужен, оказалось непросто: магия Волдеморта искажала пространство, коридоры закольцовывались, лестницы вели в никуда. Но Рон больше не полагался на зрение. Он полагался на логику доски. Если на нас давят с флангов и сверху, значит, центр тяжести обороны должен быть смещён в самую стабильную точку пересечения лей-линий. Они спустились на уровень ниже Большого Зала, туда, где располагались древние, неиспользуемые кладовые. Дверь одной из них была покрыта светящимися созвездиями. Мордред недовольно фыркнула. — Магия Часовой Башни. Высокомерные снобы, — проворчала она, но её рука легла на эфес меча. — Готов, Мастер? Рон просто толкнул дверь плечом. Внутри не было разрухи. Комната была превращена в миниатюрную обсерваторию. Под потолком медленно вращались проекции планет и звёзд, сотканные из чистого голубого света. Они отгоняли багровый мрак, сочащийся снаружи. В центре комнаты стоял Марисбери Анимусфер. На нём был безупречный костюм, лишь слегка припорошенный пылью. Он не смотрел на вошедших; его внимание было приковано к гигантской парящей астролябии, которая показывала магический фон замка. Рядом с ним, закусив губу от напряжения, стояла девочка лет девяти. Ольга-Мария. Её маленькие ручки были подняты над сферой, и с её пальцев срывались золотые искры, стабилизирующие вращение планет. Ребёнок, на чьи плечи легла задача удерживать магический каркас целой школы от схлопывания. А на подоконнике (за окном которого бушевал шторм из чёрного пепла) сидел мужчина в белых одеждах. Он непринуждённо болтал ногами, а в его руках распускались и тут же осыпались иллюзорные цветы. Мерлин. Маг Цветов. Мордред при виде него глухо зарычала. Её пальцы побелели на рукояти Кларента. — Инкуб, — выплюнула она это слово, как проклятие. — Сидишь здесь, пока остальные истекают кровью? Типично. Мерлин повернул к ней голову. Его глаза, нечеловечески прекрасные, с фиолетовым отливом, лучились мягкой, абсолютно непрошибаемой безмятежностью. — О, маленькая мятежница, — его голос был подобен звону хрустальных колокольчиков, и от этого звука Рону стало не по себе — в нём было слишком мало человеческого. — Я не сижу без дела. Я наблюдаю за тем, как расцветает история. И, признаться, вы с Мастером создаёте весьма живописный узор. — Оставь их, Маг, — не оборачиваясь, произнёс Марисбери. Его голос был сухим и деловым. Он передвинул одну из светящихся сфер на астролябии, и замок где-то над ними отозвался глухим гулом. — Мистер Уизли пришёл сюда не для того, чтобы слушать твои загадки. Я прав? Рон шагнул вперёд. Встретившись взглядом с Лордом Анимусфером, он понял: они говорят на одном языке. — Замок не выдержит эту бурю, — сказал Рон. Это была констатация факта. — Волдеморт давит массой и территорией. Если мы будем просто защищаться, нас раздавят через час. — Тридцать четыре минуты, если быть точным, — поправила его маленькая Ольга-Мария, не опуская рук. Её голосок дрожал, но она старалась звучать как истинный маг Анимусфер. — Узлы на Северной и Западной башнях деградируют. Магия этого… Тома Реддла… она ядовита. Она заражает лей-линии. Марисбери кивнул. — Моя дочь права. Мы можем лишь замедлить распад. Но мы не пехота, мистер Уизли. Наша задача — не убивать солдат. Наша задача — управлять доской. И я вижу, что вы пришли сюда именно как игрок, а не как пешка. — Мне нужно открыть центр, — сказал Рон, подходя к астролябии. Он смотрел на светящиеся точки, интуитивно понимая, что они обозначают позиции их сил. — Гарри должен дойти до цели. Вражеская армия должна быть отвлечена на ложные угрозы и связана боем с нашими тяжеловесами. Но для этого мне нужно знать, какими ресурсами мы располагаем на самом деле. Он указал на светящуюся золотую точку в центре зала — позицию Артурии Пендрагон. — Король тратит ману так, словно у неё бесконечный резерв. Она бьёт из Экскалибура, не истощаясь. У кого из студентов или членов Ордена Феникса хватило бы на это Магических Цепей? Кто её Мастер? Мерлин тихо рассмеялся, спрыгивая с подоконника. При каждом его шаге на каменном полу на долю секунды распускались призрачные розовые лепестки. — Какой проницательный юноша, — промурлыкал Маг Цветов. — Ты ищешь нити, за которые держится марионетка. Он остановился перед Роном. — Я — Слуга лорда Марисбери, — сказал Мерлин, картинно поклонившись. — Но я также и Мастер. Я — та самая батарея, которая питает Короля Рыцарей. Я нахожусь здесь, в точке пересечения лей-линий, и через своё Независимое Проявление передаю ей прану, собранную Анимусферами из самого тела планеты. Мордред ошарашенно выдохнула. — Ты… ты питаешь Отца? — прошептала она, и в её голосе смешались шок и понимание. Это объясняло, почему Артурия могла сражаться наравне с Тиамат или драконами, не рассыпаясь в прах. — Именно поэтому я не на передовой, Модред, — улыбнулся Мерлин, но в его глазах не было веселья. — Моя смерть или истощение будет означать мгновенное развоплощение Артурии. Я — её пуповина в этом мире. Рон смотрел на Мерлина, и шестерёнки в его голове складывались в финальную комбинацию. Гроссмейстер увидел свой сильнейший инструмент. — Значит, пока вы здесь и в безопасности, Король может использовать свой Благородный Фантазм на полную мощность? — спросил Рон. — Да, — подтвердил Марисбери. Лорд Часовой Башни посмотрел на израненного, перепачканного грязью рыжего парня с холодным уважением. — Если вы хотите использовать Артурию как таран, чтобы пробить стену из Пожирателей и гибридов, Мерлин обеспечит её маной. Но… — Но защита этого кабинета упадёт, — закончил Рон. — Если Мерлин отдаст всё в один удар Экскалибура, он не сможет поддерживать иллюзии, скрывающие нас от бури Волдеморта. — И тогда они найдут нас, — пискнула Ольга-Мария. Ей было страшно, но она не отступала от астролябии. — Если они убьют отца и Мерлина… Артурия исчезнет. — Это размен ферзей, — сказал Рон. Его голос был мёртвым. Он смотрел на голограмму замка. — Мы бросаем Короля Артура в самоубийственную атаку, чтобы пробить коридор для Гарри. Волдеморт ответит всем, что у него есть, чтобы остановить этот удар. А когда он это сделает… Рон повернулся к Марисбери. — Вы должны будете удерживать эту комнату. Невилл, Дадли, Коянская и остатки Иггдмилленния примут удар на себя. Они станут стеной. А я… я позабочусь о том, чтобы у Гарри не было преград на последних ста метрах. Мерлин перестал улыбаться. Великий маг, видевший сотни возможных будущих, посмотрел на Рона Уизли. Он увидел в нём не мальчика. Он увидел чёрную, бездонную готовность умереть, чтобы план сработал. — Ты собираешься сжечь доску, — тихо сказал Мерлин. — Вместе с собой. Мордред резко повернулась к Рону. Её глаза расширились. — Что ты несёшь, Уизли? — прорычала она, хватая его за здоровую руку. — Какой размен?! Мы не обсуждали… — Мы не обсуждаем, Рыцарь, — холодно ответил Рон, глядя ей в глаза. Он ненавидел себя за ту боль, которую сейчас причинял ей, но это был единственный путь. — Мы исполняем. Это моя партия. И ты подчиняешься. Он повернулся обратно к Анимусферам. — Свяжитесь с Теслой и Гермионой. Передайте им координаты. Когда Артурия ударит, Тесла должен обрушить весь свой купол в ту же точку. Это создаст «Вспышку Сверхновой 2.0». А потом… потом Гарри пойдёт к Граалю. Марисбери Анимусфер медленно кивнул. В этом плане не было надежды. Была только жестокая, беспощадная жертвенность. Идеальная магия. — Я передам приказ, — сказал Лорд. — Для меня честь играть с вами на одной доске, мистер Уизли. Рон не ответил. Он развернулся и пошёл к выходу. Мордред, скрипя зубами от бессильной ярости и страха за него, пошла следом. Часы Судного Дня начали свой последний отсчёт.

***

Рон и Мордред вышли на полуразрушенный балкон, нависающий над внутренним двором. Отсюда, как на ладони, просматривались позиции обеих армий. Чёрный пепел, падающий из бушующей воронки Волдеморта, оседал на плечах, словно траурный снег. Артурия Пендрагон уже ждала их там. Её серебряные доспехи были покрыты копотью, но осанка оставалась безупречной. Она не смотрела на Мордред, хотя та, остановившись в паре шагов, бросала на «отца» тяжёлые, полные невысказанной боли взгляды. Артурия смотрела только на Рона. — Мерлин передал мне ваш план, мистер Уизли, — её голос был спокоен, как гладь озера, под которой скрываются водовороты. — Вы просите меня отказаться от защиты. Собрать всю ману, которую мой Мастер сможет вытянуть из лей-линий, и вложить её в один удар Экскалибура. — Да, — Рон подошёл к парапету. Он не отводил взгляда. — Это сожжёт ваши духовные каналы. Если выживете после удара, вы будете практически беззащитны. Но мне нужен коридор. Шириной в пятьдесят ярдов, прорубленный сквозь их авангард прямо к центру. Вы должны пробить стену из троллей, гибридов и тёмной магии. — Это самоубийство для неё! — зарычала Мордред, шагнув вперёд. — Ты не можешь просить её… — Я не прошу, Рыцарь, — ледяным тоном оборвал её Рон, даже не повернув головы. — Я ставлю задачу. Артурия подняла руку, останавливая Мордред. В зелёных глазах Короля Рыцарей не было ни страха, ни гнева. В них было глубокое, абсолютное понимание. Она увидела в этом изломанном рыжем мальчишке полководца, который принял на себя самый страшный грех — право отправлять других на смерть. — Я сделаю это, Гроссмейстер, — ответила Артурия. — Путь для вашего друга будет открыт. Мой меч — это кристаллизованная надежда. И сегодня она вспыхнет в последний раз. Рон медленно кивнул. Слова застряли у него в горле. Он приговорил легенду к смерти, и легенда поблагодарила его за приказ. Внезапно горизонт на западе и юге, за пределами магического купола Теслы, вспыхнул. Это не были ракеты. Это был чистый, пульсирующий свет пространственных искажений. Магическая телепортация колоссального масштаба, прорывающая блокаду. На стенах Хогвартса раздались крики. Студенты, авроры, израненные защитники указывали в темноту. — Порталы! — закричал кто-то внизу. — Это союзники! Пространство рвалось с оглушительным треском. Из портальных воронок, разбросанных по краям долины, начали появляться фигуры. Первыми на снег ступили студенты и мастера из Ильверморни, их синие и клюквенные мантии выделялись в темноте. За ними, принимая человеческий облик прямо в прыжке из порталов, появились воины Уагаду — могучие африканские маги, не нуждающиеся в палочках. На северном фланге из искажений вываливались остатки сил Шармбатона и Дурмстранга — те, кто смог избежать переворотов в своих контролируемых Волдемортом Министерствах и пробиться на помощь последнему оплоту. Их были сотни. Молодые, горячие, готовые отдать жизнь за Хогвартс. По стенам замка прокатился рокот. Это был первый раз за всю ночь, когда защитники закричали не от боли, а от радости. Надежда, казалось, обрела плоть и кровь. Мир не бросил их. Но Рон Уизли, стоя на балконе, не кричал от радости. Его пальцы впились в камень парапета с такой силой, что ногти побелели. Глаза Гроссмейстера с ужасом анализировали координаты, в которых открывались порталы. — Идиоты… — прохрипел он, и кровь отлила от его лица. — Какие же идиоты… — Что такое, Мастер? — Мордред мгновенно почувствовала его панику. — Зона высадки, — Рон указал дрожащей рукой на долину. — Посмотри на рельеф. Они вышли за радиусом наших щитов. Они вышли прямо в низине. Артурия прищурилась, и её дыхание перехватило. Долина, куда прибыли сотни союзников, была окружена холмами. А на этих холмах, скрытые иллюзиями и темнотой, стояли батареи маггловских РСЗО, пулемётные гнёзда наёмников и элитные отряды егерей. Волдеморт не смог заблокировать прибытие международной помощи. Он сделал кое-что похуже. Он просчитал точки выхода международных портальных коридоров и заранее стянул туда артиллерию. Он создал идеальный огневой мешок. Ловушку для героев. Радостный крик защитников Хогвартса оборвался, захлебнувшись кровью. На холмах вокруг зон высадки спали иллюзии. В темноте вспыхнули сотни зелёных и красных лазерных целеуказателей, скрестившихся на толпе прибывших студентов и магов. — ОГОНЬ! — разнёсся над долиной многократно усиленный голос Яксли. Это была даже не битва. Это был расстрел. Тяжёлые маггловские пулемёты ударили с трёх сторон одновременно. Кинжальный, перекрёстный огонь сметал людей рядами, прежде чем они успевали осознать, где находятся. Защитные чары Ильверморни — Протего, выставленные второпях, — лопались, как мыльные пузыри, под бронебойными пулями, усиленными тёмной магией. Юноши и девушки в сине-красных мантиях падали, разорванные на куски, их крики тонули в грохоте выстрелов. Маги Уагаду, превратившиеся в могучих слонов и леопардов, чтобы смять ряды Пожирателей, стали просто огромными, удобными мишенями. Наёмники с холмов били по ним из гранатомётов. Животные, объятые Адским Пламенем, бились в агонии, превращаясь обратно в людей и заживо сгорая в снегу. Остатки Дурмстранга попытались выстроить круговую оборону, но сверху, из чёрной воронки, созданной Волдемортом, на них обрушились гибриды — те самые крылатые твари с рунами. Они падали прямо в центр строя, разрывая магов когтями и жвалами. — На помощь! — кричали со стен Хогвартса. Невилл рвался к воротам, но Дадли удержал его силой. — Нельзя! — ревел Дадли. — Откроем щит — они ворвутся! Мы ничем не можем им помочь! Внизу, в долине, происходило методичное истребление. Пожиратели Смерти даже не спускались вниз. Они стояли на возвышенностях и играли в тир. Это было сафари. Они убивали будущее магического мира других стран с холодным, садистским расчётом. Рон смотрел на это с балкона. Его трясло. Перед его глазами умирали сотни людей, которые пришли спасти его. Он видел, как девочка из Шармбатона пытается оттащить свою подругу без ног, прежде чем её саму разорвала автоматная очередь. Он хотел закрыть глаза. Хотел закричать. Но Гроссмейстер внутри него включился с пугающей, механической холодностью. «Они отвлекли на себя артиллерию,» — холодная мысль, как кусок льда, скользнула в его мозгу. «Батареи РСЗО бьют по долине. Правый фланг Пожирателей сместился к зонам высадки, чтобы добить выживших. Центр… центр просел. Коридор к Волдеморту ослаблен на сорок процентов.» Рон Уизли сделал то, что навсегда лишило его права называться «хорошим человеком». Он решил использовать их смерть. Он повернулся к Артурии. Его лицо было мёртвым. — Они купили нам три минуты, — сказал Рон, и его голос был тише шелеста пепла, но бил наотмашь. — Вся их огневая мощь сейчас там, в долине. Центр гол. Он поднял палочку. — Король. Готовьте Фантазм. Как только я дам сигнал… стирайте центр в пыль. Артурия посмотрела в глаза Рона. Она видела там ту же пропасть, в которую когда-то падала сама, отдавая приказы, стоившие тысяч жизней. Она медленно кивнула. — Меч обещанной победы готов, — тихо сказала она. Золотой свет начал концентрироваться вокруг её рук. Невидимый клинок начал обретать форму, сияя светом звезды. Мордред смотрела на Рона, и её сердце, привыкшее к предательству и крови, сжалось от странной, щемящей боли. Она подошла к нему вплотную и обхватила его здоровую руку своими закованными в металл пальцами. Она не сказала «ты молодец». Она не сказала «так нужно». — Я с тобой, Мастер, — прошептала она. — Даже если мы пойдём в ад. — Мы уже в нём, — ответил Рон, не отрывая взгляда от центрального двора, ожидая идеального момента. Трагедия союзников стала их единственным билетом к победе.

***

Крики из долины били по ушам больнее, чем артиллерийские залпы. Это были голоса на французском, болгарском, английском, суахили — языковой Вавилон, объединённый одной интонацией: абсолютным, животным ужасом. Дети, летевшие сюда как герои, как спасители, оказались в мясорубке. Невилл Долгопупс стоял у забаррикадированных ворот. Его руки в крови дрожали. Он слышал приказ сверху — держать периметр. Он понимал логику: открыть ворота сейчас — значит пустить врага внутрь. Но он посмотрел в щель между камнями. Он увидел девушку в изодранной клюквенной мантии Ильверморни. Она ползла по снегу, оставляя за собой тёмный, влажный след, и пыталась закрыть собой младшего брата, пока лазерный прицел наёмника плясал по её спине. Невилл не был Гроссмейстером. Он был мальчиком, чьих родителей запытали до безумия, пока другие стояли и смотрели. — Псу под хвост этот периметр, — хрипло выдохнул он. Он обернулся к защитникам вестибюля. — Дадли! — крикнул Невилл. — Открываем малую боковую калитку! Мне нужен твой щит! Мы выходим! Дадли, всё ещё тяжело дышащий после отражения атаки, не задал ни единого вопроса. Он просто сплюнул кровь на пол и шагнул к железной двери, ведущей к кромке рва. — Коянская, — бросил он через плечо. — Прикрой. Лисица раздражённо цокнула языком, но в её глазах не было злости. — Бесплатная сверхурочная работа, — пробормотала она, разворачивая свои левитирующие пулемёты в сторону долины. — Вы разорите мою компанию, мистер Дурсль. Огонь! Тяжёлая кованая дверь со скрежетом открылась. Холодный воздух, пропитанный запахом пороха и палёного мяса, ударил им в лица. Невилл и Дадли вырвались наружу. За ними, не сговариваясь, бросились Луна, Кэти Меллоухейт со своим невидимым Слугой, и несколько старшекурсников Когтеврана и Пуффендуя. — Protego Maxima! — Дадли упёрся ногами в мёрзлую землю, разворачивая свой серый, непробиваемый купол не перед замком, а как зонтик, укрывающий клочок земли в долине. Пули забарабанили по нему с оглушительным визгом. Невилл кинулся в снег, подхватывая раненую девушку из Ильверморни. Она кричала, пытаясь отбиваться, её глаза были безумными от боли и паники. — Тише, тише, мы свои! — хрипел Невилл, прикрывая её своим телом, пока Дадли двигал щит вперёд, шаг за шагом, отвоёвывая у смерти метры земли. Это не было красивой атакой. Это было барахтанье в грязи. Они спотыкались о трупы, скользили в крови, задыхались от дыма. Они хватали незнакомых людей за шивороты, за руки, за волосы и тащили их под защиту щита Дадли. — Сюда! Идите на свет! — кричала Луна, высоко подняв палочку, с которой срывались серебристые искры Патронуса. Её кролик бегал по полю, отгоняя дементоров, которые, как стервятники, спускались к умирающим. Они не думали о тактике. Они просто вытаскивали из огня тех, до кого могли дотянуться. Кэти Меллоухейт упала на колени рядом с юношей из Дурмстранга. Его меховая шуба была пробита в нескольких местах, но это были не магические ожоги. Это были пулевые ранения. Маги не знали, как лечить разорванные свинцом внутренние органы. Традиционные зелья не успевали действовать. Юноша задыхался, его губы пузырились розовой пеной. — Вулнера… Эпискей! — Кэти в панике водила палочкой, её слёзы капали на лицо умирающего. — Пожалуйста, ну же… — Магия здесь не поможет, Мастер, — раздался тихий, скорбный голос за её спиной. Шарль-Анри Сансон опустился на колени в грязь рядом с ней. Палач Парижа, чьи руки отняли тысячи жизней, сейчас действовал с пугающей, нежной точностью хирурга. Он разорвал меха на груди юноши голыми руками. — Пневмоторакс. Пуля пробила лёгкое. Он задыхается не от нехватки воздуха, а от давления крови, — констатировал Сансон. Он не стал доставать свой гигантский меч. В его пальцах мелькнул маленький, хирургически острый стилет. — Держите его, Кэти. Это будет больно. Не дожидаясь ответа, Сансон сделал точный надрез между рёбрами парня и вставил туда обломок полой тростниковой трубки, валявшейся рядом. Воздух и кровь с шипением вырвались наружу. Юноша судорожно втянул кислород, его глаза, закатившиеся было, снова сфокусировались. — Жить будет. Тащите его под щит! — приказал Ассасин. Кэти в шоке смотрела на своего Слугу. Убийца только что подарил жизнь там, где магия была бессильна. Но Сансон уже поднялся. В пяти метрах от них трое наёмников прорвались сквозь заградительный огонь Коянской. Они вскинули автоматы, целясь в спину Дадли, который удерживал щит. Сансон не стал произносить пафосных речей. В этом аду не было места для благородных дуэлей. Он шагнул в тень. Наёмники даже не успели нажать на курки. Лезвие гильотины, концептуально воплощённое в его мече, не просто отсекло им головы — оно отсекло саму их жизнь с беззвучной, хирургической чистотой. Три тела рухнули на снег. Сансон даже не взглянул на них. Он вернулся к Кэти, помогая ей тащить раненого дурмстрангца. — Смерть не должна быть грязной, — тихо сказал палач, глядя на растерзанные пулями тела студентов вокруг. — То, что они делают… в этом нет ни милосердия, ни закона. Это просто мерзость. Они отступали обратно к дверям вестибюля, пятясь, укрываясь за трещащим по швам щитом Дадли. Они вытащили, возможно, человек сорок. Ещё двести остались лежать в долине. Когда последняя спасённая девушка из Шармбатона — без обуви, в разорванном шёлковом платье, вся дрожащая от шока — ввалилась за порог замка, Дадли отпустил щит. Дверь захлопнули и завалили обломками. Вестибюль огласился звуками, которые страшнее любого шума битвы. Это был звук осознания. Спасённые студенты, элита других школ, дети, которые думали, что едут совершать подвиг, теперь сидели на холодном полу Хогвартса, прижимаясь друг к другу. Они плакали. Кто-то молился на незнакомых языках. Девушка из Ильверморни сидела, покачиваясь, и смотрела на свои руки, перепачканные мозгами её старшего брата. Она не произносила ни звука, и эта тишина была невыносимой. Гарри, спустившийся с лестницы, смотрел на эту картину. Его горло сжалось. Он чувствовал, как вина, тяжёлая и удушающая, наваливается на его плечи. Они пришли ради него. И они погибли здесь, как скот. Невилл сполз по стене рядом с дверью. Он тяжело дышал. На его щеке был глубокий порез, но он его не замечал. Он посмотрел на свои дрожащие, окровавленные руки. — Мы не успели, — прохрипел Невилл. — Мы просто… стояли и смотрели. Рон спустился следом за Гарри. Он стоял на ступенях, глядя на этих изломанных людей. Он был тем, кто принял решение не снимать основную защиту. Тем, кто обрёк тех, кто остался в долине, на смерть, чтобы выиграть три минуты для Экскалибура. Мордред стояла за его спиной. Она чувствовала, как дрожит тело её Мастера. Рон не плакал. В его глазах по-прежнему было ледяное спокойствие Гроссмейстера. Но внутри него… внутри него мальчик Рон Уизли бился в истерике, ненавидя себя за то, что он сделал. — Ты спас тех, кого мог, Невилл, — тихо сказал Гарри, подходя к другу и кладя руку ему на плечо. — Если бы мы открыли главные щиты, они бы убили нас всех. Ты сделал то, что должен был. И вытащил тех, до кого дотянулся. Гарри посмотрел на Рона. И Рон встретил его взгляд. В этом коротком зрительном контакте Гарри увидел всё. Он увидел бремя, которое Рон взял на себя. Рон стал злодеем в своей собственной голове, чтобы Гарри мог остаться героем. Никто не произнёс больше ни слова осуждения. Никаких морализаторств. В этом окровавленном, пропахшем гарью вестибюле все понимали одну простую вещь: в этой войне не было «правильных» решений. Были только решения, с которыми тебе потом придётся жить. Если, конечно, ты переживёшь эту ночь. — Поднимайте их в лазарет, — хрипло скомандовал Дадли, вытирая кровь с носа. Его руки тряслись от перенапряжения. — Коянская, заминируй двери. Они скоро будут здесь. Передышка закончилась. Иллюзии рухнули. А высоко наверху, на балконе Астрономической башни, Тиамат смотрела на спасённых детей, которых втаскивали в замок. И в её глазах, где раньше была пустота, начала зарождаться новая, пугающая мысль. Мысль о том, что этот мир действительно нужно спасти от самого себя.

***

В вестибюле, превращенном в импровизированный морг и лазарет, пахло медью и озоном. Спасенные студенты сидели на полу, вжавшись в стены. Дадли тяжело опирался на колонну, Коянская перезаряжала винтовку, её лицо было лишено привычной игривости. Гарри стоял посреди этого хаоса. Он смотрел на лица убитых, которые начали стаскивать в один угол. Девушка из Ильверморни. Парень из Шармбатона. Семикурсник из Когтеврана, которого убили Пожиратели, потому что Рон решил обрушить потолок. Кровь на руках Гарри высохла, превратившись в жесткую корку, но он чувствовал её так, словно она всё ещё была горячей. «Это я», — мысль была простой, прозрачной и острой, как стекло. — «Они прилетели сюда ради меня. Они сражались ради меня. Если бы меня не было… если бы я просто исчез, они были бы живы». Груз этой вины не был метафорическим. Гарри физически почувствовал, как его плечи опускаются. Дышать стало больно. Стены замка, казалось, сжимались, обвиняя его каждым своим расколотым камнем. И в эту секунду тишину разорвал голос. Он не звучал из воздуха. Он зазвучал прямо в их головах. Холодный, скользящий, высокий голос Лорда Волдеморта. Массовая легилименция, усиленная до масштабов целого региона. — Вы сражались доблестно, — прошелестел голос. В нём не было гнева. В нём было ложное, издевательское сожаление. — Ваши иностранные друзья попытались прийти вам на помощь. Вы видели, что с ними стало. Их кровь питает землю, на которой вы стоите. Дети в вестибюле начали зажимать уши руками, но голос звучал внутри черепа. От него нельзя было спрятаться. — Каждая пролитая сегодня капля крови — на совести Гарри Поттера, — продолжал Волдеморт, методично, медленно вбивая гвозди в психику защитников. — Он прячется за вашими спинами. За спинами детей, магглов, предателей крови. Он позволяет вам умирать, пока сам отсиживается в безопасности древних стен. Гарри закрыл глаза. Каждое слово было правдой. По крайней мере, именно так это ощущалось в его искаженном виной сознании. — Но я милосерден, — голос Тёмного Лорда стал тише, вкрадчивее. — Мне не нужны ваши жизни. Мне нужны лишь две вещи. Гарри Поттер. И девчонка, которую он называет своей Слугой. Жанна Альтер, стоявшая рядом с Гарри, резко вскинула голову. Её жёлтые глаза сузились. — Она — мерзость, нарушающая законы магии. Она — пламя, которое сожжёт вас самих. Отдайте мне Поттера и эту французскую ведьму. И я оставлю Хогвартс нетронутым. Я дам вам один час на размышления. Отдайте их мне, и никто больше не умрёт. Голос стих. Но его яд остался. Некоторые из спасенных студентов, находящиеся в состоянии глубокого шока, медленно повернули головы в сторону Гарри и Жанны. В их глазах не было ненависти. В них был животный, инстинктивный страх и извечный вопрос: «Почему мы должны умирать за них?» Жанна шагнула вперёд, её рука инстинктивно легла на эфес меча. Она оскалилась, готовая защищать Гарри даже от этих испуганных детей. — Опусти меч, Жанна, — хрипло сказал Гарри. Он посмотрел на свои руки. Потом на Рона и Гермиону. Рон смотрел на него своим новым, ледяным взглядом Гроссмейстера. Гермиона плакала, но в её глазах было понимание. Гарри почувствовал жжение во лбу. Шрам пульсировал так сильно, что перед глазами поплыли красные круги. Волдеморт не просто говорил. Он был открыт. Его разум, опьянённый собственным могуществом и злобой, оставил брешь. И Гарри увидел. Он увидел тёмную воду. Деревянные скрипучие доски. Ощущение сырости и холода. Он увидел высокую, худую фигуру в чёрном сюртуке, идущую к нему навстречу. Снейп. — Лодочный сарай, — прошептал Гарри, открывая глаза. — Он ждёт в лодочном сарае. Не меня. Он ждёт Снейпа. — Ты никуда не пойдёшь, — отрезал Невилл, подходя к Гарри. Его лицо было непреклонным. — Это очевидная ловушка. Он хочет, чтобы ты сдался. Если ты выйдешь за периметр щитов, тебя убьют до того, как ты дойдёшь до озера. — Он хочет убить Снейпа, Невилл, — сказал Гарри, глядя другу в глаза. — Я не знаю почему. Но я должен это увидеть. Дамблдор… Дамблдор доверял ему. А мы — нет. Там есть какая-то тайна. Я должен знать, почему всё пошло именно так. — Любопытство не стоит твоей жизни! — вмешалась Кэти Меллоухейт. — Это не любопытство, — голос Рона заставил всех замолчать. Гроссмейстер смотрел на карту, которую развернул прямо на полу. — Это тактика. Если Волдеморт в Лодочном сарае, значит, его нет на передовой. Авангард Пожирателей лишён прямого руководства. Это окно. Рон повернулся к Гарри. — Я пойду с тобой. И Гермиона тоже. — Вы едва стоите на ногах! — возмутился Дадли. — Именно поэтому мы идём туда, где нет основной битвы, — спокойно ответил Рон. — Мы уберём Короля с линии огня. Пусть Волдеморт думает, что мы идём сдаваться или подглядывать. В это время Артурия и Иггдмилленния ударят по центру. Жанна подошла к Гарри вплотную. От её доспехов исходил жар. — Безголовый змей назвал моё имя, — прошипела она, и на её губах заиграла садистская, предвкушающая улыбка. — Он думает, что может требовать меня, как вещь. Я пойду с тобой, Мастер. Я хочу посмотреть, как его гнилое лицо изменится, когда он поймёт, что я пришла не сдаваться, а превратить его в угольки. Гарри кивнул. Он знал, что не сможет её отговорить. Да и не хотел. В её присутствии этот удушающий груз вины становился чуть легче. Они выскользнули из вестибюля через потайной ход за статуей Одноглазой Ведьмы, который вёл к тайным тропам, спускающимся к озеру. Спуск был мучительным. Земля содрогалась от непрекращающегося артиллерийского обстрела. Купол Теслы над ними трещал, осыпая их искрами. Гермиона спотыкалась, её дыхание было сбитым. Рон шёл молча, придерживая сломанную руку. Жанна шла впереди, её силуэт в темноте был похож на карающего ангела. Гарри шёл как в тумане. Слова Волдеморта «Каждая пролитая капля крови на твоей совести» крутились в голове, как заевшая пластинка. Он чувствовал себя паразитом, который вытягивает жизнь из своих друзей. Они подошли к Лодочному сараю. Он был скрыт в тени нависающих скал. Вода Чёрного озера билась о деревянные сваи, словно пытаясь смыть кровь, которая неизбежно здесь прольётся. Гарри прижал палец к губам, призывая к тишине. Они подобрались к запылённому, разбитому окну. Внутри горел тусклый свет магической сферы. Волдеморт стоял спиной к ним, поглаживая огромную, толстую змею, кольцами обвившуюся вокруг деревянной балки. Нагайна. А напротив него, идеально прямой, бледный и абсолютно спокойный, стоял Северус Снейп. Гарри задержал дыхание. Он ненавидел этого человека. Но сейчас, глядя на его худую фигуру, стоящую перед воплощением абсолютного зла, Гарри вдруг почувствовал странный укол страха. Снейп выглядел как человек, который пришёл на эшафот, зная, что помилования не будет. Но Гарри и его друзья не видели того, что скрывалось в густых тенях под самым потолком сарая. Артиллерийский гул остался где-то наверху, уступив место плеску ледяной воды Чёрного озера о гнилые деревянные сваи. Гарри, Рон и Жанна двигались бесшумно, прижимаясь к теням. Гермиона осталась на полпути, скрытая отводящими чарами — её силы иссякли окончательно. Гарри осторожно заглянул в пыльное, разбитое окно. Волдеморта и Нагайны там уже не было. Тёмный Лорд ушёл, уверенный, что его приговор приведён в исполнение. Но сарай не был пуст. Гарри ожидал увидеть торжествующую смерть. Но то, что предстало его глазам, заставило его замереть, забыв о дыхании. Рон, выглянувший из-за его плеча, судорожно втянул воздух. Жанна просто опустила меч. На грязном, пропитанном мазутом и сыростью дощатом полу лежал Северус Снейп. Его чёрный сюртук был разорван, а из страшной, рваной раны на шее толчками вытекала тёмная кровь. Над ним, прямо в этой луже крови, не обращая внимания на то, как пачкаются её роскошные золотые и бордовые шелка, сидела Семирамида. Величайшая Царица Ассирии не рыдала театрально. Её горе было страшнее. Оно было беззвучным, лихорадочным, граничащим с безумием. Она прижимала обе руки в чёрных перчатках к разорванному горлу Снейпа, и из-под её ладоней струилось интенсивное, пульсирующее золотое свечение. Она вливала в него свою ману, свою жизнь, пытаясь обратить некроз вспять. Вокруг них были разбросаны разбитые склянки — она пыталась использовать свои антидоты. — Нет, нет, нет, — шептала она быстро, срываясь на древний аккадский язык, понятный лишь богам. — Яд Василиска, усиленный тёмной магией… я могу это синтезировать. Я могу расщепить формулу. Северус, не смей. Дыши. Я запрещаю тебе. Но кровь не останавливалась. Яд Нагайны, смешанный с проклятием самого Волдеморта, был абсолютным. Магия Эпохи Богов столкнулась с Концепцией Смерти, и проигрывала. Гарри не мог больше прятаться. Вражда, недоверие, годы ненависти — всё это рухнуло перед лицом этой невыносимой, первобытной боли. Он толкнул скрипучую дверь и шагнул внутрь. При звуке его шагов Семирамида резко вскинула голову. Её золотые глаза, обычно полные насмешки и высокомерия, сейчас были глазами загнанной львицы. В них стояли слёзы — густые, как смола. Она мгновенно выставила свободную руку, и из пола вырвались чёрные шипы, преграждая Гарри путь. — Ни шагу ближе, Поттер, — прошипела она, и её голос дрожал от напряжения. — Я убью тебя. Я сверну тебе шею, если ты подойдёшь. — Я не враг, — Гарри бросил палочку на пол и поднял пустые руки. Он медленно шагнул через шипы. — Пожалуйста. Дайте мне подойти. Жанна и Рон остались в дверях, обеспечивая периметр. Гарри опустился на колени в ту же лужу крови, напротив Семирамиды. Снейп лежал между ними. Лицо зельевара было белее мрамора. Губы посинели. Но когда он услышал голос Гарри, его ресницы дрогнули. Снейп с огромным трудом поднял веки. Его чёрные, всегда такие холодные туннели глаз сейчас были мутными. Он посмотрел на Гарри. Его губы беззвучно зашевелились. Гарри наклонился ближе. — Собери… — прохрипел Снейп. С каждым словом из уголка его рта текла розовая пена. Гарри не понимал. Семирамида, поняв, чего хочет её Мастер, издала сдавленный, полный боли звук. Она оторвала одну руку от его раны. Золотое свечение мигнуло, и Снейп судорожно выдохнул. Из уголка его глаза, вместе с кровью и слезой, начала сочиться субстанция, не похожая на воду. Она была серебристой, вязкой, светящейся собственным светом. Воспоминания. — Рон! — крикнул Гарри, оборачиваясь. — Дай мне колбу! Что угодно! Быстро! Рон лихорадочно пошарил по карманам и бросил ему пустой фиал из-под кровевосстанавливающего зелья. Гарри поймал его, но руки у него так тряслись, что он не мог поднести горлышко к лицу профессора. Тогда Семирамида мягко перехватила его запястье. Её перчатка была насквозь пропитана кровью Снейпа. — Держи крепко, мальчик, — прошептала она, и в её голосе больше не было угрозы. Была лишь бесконечная, сдающаяся усталость. Она направила руку Гарри, аккуратно собирая серебристые нити памяти в стекло. Когда фиал наполнился до краёв, она закупорила его и вложила в ладонь Гарри, сжав его пальцы своими. Затем она снова повернулась к Снейпу. Она склонилась над ним, её длинные волосы упали, скрывая их лица от Гарри. — Посмотри… на… меня… — выдохнул Снейп. Это было адресовано Гарри. Зелёные глаза Лили Эванс встретились с чёрными глазами Северуса Снейпа в последний раз. В этом взгляде не было ненависти. Не было презрения. Была только просьба о прощении. И точка в предложении, которое писалось семнадцать лет. — У тебя её глаза… — едва прошептал Снейп. А затем взгляд Снейпа скользнул выше. На лицо Семирамиды. — Всё будет хорошо, Мастер, — прошептала она ему одними губами. Её голос дрогнул, слёзы всё-таки сорвались с ресниц и упали на его бледную щёку. — Я обещала быть твоей подушкой, когда ты упадёшь. Я держу тебя. Спи. Грудь Снейпа приподнялась в последний раз. Замерла. И медленно опустилась. Связь оборвалась. Гарри почувствовал, как воздух в сарае стал легче. А Семирамида замерла. Она всё ещё обнимала его. Магические контуры на её теле начали слабо мерцать и осыпаться золотой пылью. Без Мастера, без источника маны, её время в этом мире пошло на минуты. Гарри медленно поднялся. Он сжимал фиал с воспоминаниями так сильно, что стекло грозило лопнуть. Он смотрел на Царицу Ассирии, которая качала на руках мёртвого зельевара, и понимал, что в этой войне нет победителей. — Идите, — не поднимая головы, сказала Семирамида. Золотая пыль уже начала слетать с её волос. — Уходи, Поттер. Сделай то, ради чего он умер. Иначе я найду тебя в аду и убью сама. Гарри молча кивнул. Он развернулся и вышел из сарая в холодную шотландскую ночь, оставляя женщину-легенду оплакивать единственного человека, который увидел в ней не монстра.