Раз.

Поступление первокурсников 1991 года вышло немного… необычным, в виду присутствия не одной ожидаемой видной личности, но и второй, весьма необычной, темной лошадки. Первым, конечно, был Поттер, а второй…       — Бэрроуз, Гиллиан, — отчеканила заместитель МакГонагалл. К табурету вышел, по мнению большинства присутствующих, необычайно наглый первокурсник. Во-первых, форменную мантию он принципиально не надел. Прямые штаны, заправленные в армейские ботинки, черная толстовка с плотно надвинутым капюшоном, сверху потертая кожаная куртка. Лицо до глаз закрыто тканевой повязкой, но при взгляде сбоку угадывался крючковатый нос. На руках — кожаные перчатки без пальцев. Эта одежда тоже скрывала фигуру, но под ней угадывалось достаточно тщедушное, но вытянутое тело.       — Джиллиан, — буркнул первокурсник, проходя мимо профессора.       — Мистер Бэрроуз, вам нужно снять капюшон, — МакГонагалл явно была возмущена этим наглым ребенком (ростом ей, достаточно высокой даме, чуть выше плеча). Но, вестимо, по директорскому приказу молчала. Капюшон был нехотя стянут, обнажая костлявый, лысый череп, усеянный множеством тонких, как от лезвия, и рваных, толстых, как от ударов тупым предметом, шрамов. Ученики молчаливо переглядывались, нескольких ближайших даже передернуло. МакГонагалл не смогла сдержать гримасы отвращения. Ученик даже не пытался сдержать гримасы отвращения, которую можно было угадать даже через повязку.       — Какая гадость… Слизерин! Ученик швырнул Распределяющую Шляпу в руки МакГонагалл, и направился к молчаливому столу вышеозначенного факультета, натягивая капюшон. Апплодисменты изобразил только Дамблдор — несколько скупых хлопков. Тяжело ему далось уговорить этого ученика, пришлось пойти на огромное количество уступок, но такой ценный кадр упускать было нельзя… Ученика никто не приветствовал, и от него быстро расползлись в стороны. В списке ученик был одним из первых, и поэтому произошли небольшие подвижки в распределении — так, Дафна Гринграсс и Блейз Забини оказались на Рейвенкло, а Трейси Дэвис — на Гриффиндоре. Слизерин пополнили в этом году всего пять человек — Малфой с телохранителями, Пэнси Паркинсон и Теодор Нотт. И то, от безвыходности. Пэнси была согласна даже на Хаффлпафф, лишь бы подальше от этого страшилы, но строгий родительский наказ... В остальном распределение пошло в своем русле — Поттер, Уизли, Лонгботтом и Грейнджер — на Гриффиндоре, как и планировалось. Когда список подошел к концу, а на столах наполнились блюда, Зал вздохнул с некоторым облегчением. Наглый ученик, тем временем, стянул повязку, обнажая острое лицо с птичьим, тонким носом, явно неоднократно сломанным, но оставшимся на месте, и тонкие бледные губы. Блеклые серые глаза и синюшные круги под глазами довершали неприглядный образ. Ученик, с абсолютно ровным лицом, извлек из кармана сигарету и зажигалку, и, соответственно, закурил. Руки в перчатках заметно тряслись.       — Ты. Что. Творишь? — прошипел под нос староста, Эдриан Пьюси.       — Завали, — коротко бросил ученик. Эту выходку заметили все, но преподаватели реагировать не спешили, только корчили рожи, сжимали губы, качали головами и что-то возмущенно бормотали друг другу.        — Я тебе в гостиной такое устрою…        — Ты, чепушило, себя со мной не ровняй, — четко прозвучал достаточно высокий, но уже немного сиплый голос. — Я тут вне дисциплины. Думаю, если я тебя завтра в коридоре угандошу и на лбу тебе напишу, что это моих рук дело, твоя тушка загадочным образом исчезнет, а о твоем существовании забудет даже твоя родная маменька.       — Ты, мразь!.. — на факультете все знали, что Эдриан был круглым сиротой после войны, и по столу прошли возмущенные шепотки. — Дуэль! Сегодня же! В гостиной факультета!       — За идиотку меня держишь? Место и время назначаю я. Но насчет даты согласна, не люблю откладывать в долгий ящик. А место — прямо здесь. В проходе.       — Пф... Ладно! Маркус, будешь моим секундантом? — тот ответил кивком.       — Моим секундантом буду я.       — Не по правилам.       — Тогда… Вот этот призрак, — ученик, оказавшийся ученицей, ткнул в заинтересованно парящего в отдалении Кровавого Барона.       — Принимается, молодой человек. Пьюси и Джиллиан вышли в проход, к ним подошли профессора Снейп и Флитвик, дабы поставить щиты и указать условие — бой идет до неспособности одного участника продолжать. Дуэлянты разошлись по разным концам площадки. На счет «два» Пьюси, не церемонясь, запустил веер широких Секо, быстро меняя свою позицию по дуге. Джиллиан нырнула, и с низкого старта рванулась к противнику в каком-то зверином прыжке. Она попыталась ударить Эдриана кулаком под колено, но тот увернулся, и удар пришелся в бок голени. Это заставило его пошатнуться, и Джиллиан, в прыжке поднявшись, обошла его на сто восемьдесят градусов, и небрежным движением загнала внезапно возникшее «перо» ему в щеку, — точно между зубов, взрезая десны, — а потом провернула лезвие на четверть круга. Пьюси упал на колени и протяжно, хрипло взвыл, изливаясь кровью изо рта. Джиллиан выдернула нож, щедро плюнула на ладонь, и отвесила Эдриану размашистую оплеуху, размазывая слюну по щеке. <tab — Жить будешь, пока я добрая, — она направилась прочь из зала, закуривая сигарету окровавленными руками, пока ближайшие ученики смотрели, как рана на щеке Пьюси стремительно затягивалась, а кровотечение приостанавливалось.       — Победа за Джиллиан Бэрроуз, — скупо огласил декан Снейп, и они на пару с профессором Флитвиком ушли левитировать пострадавшего в лазарет. Наружное лечение не срастило развороченные зубы.