Паук плетёт сети

      Меркуцио метался из стороны в сторону, чувствуя, как руки вязнут в липкой паутине. Отовсюду он слышал только два слова: «Должен умереть». Животный ужас разъедал изнутри, забирая силы.       «Когда же это закончится?!» — попытался во весь голос выкрикнуть юноша, но с губ срывались нечленораздельные звуки. А огромный паук с глазами цвета грозовой тучи подбирался всё ближе, щёлкая челюстями.       Внезапно нити обрываются, и Меркуцио стремительно падает. В этом падении у него появляется голос. Пронзительный крик разрезал пространство. Тысячи летучих мышей закружились вокруг него чёрным вихрем, уничтожая остатки паутины.       Изо всех сил зажмурившись, он выкрикивает единственные слова, которые приходят на ум: — Мама, спаси меня!       И всё замерло. Светлый силуэт появлялся то совсем далеко, то перед самым лицом. Страх отступает, жуткий голос стихает. — Всё хорошо, — молодая женщина словно плывет по воздуху, а шлейф её блестящего платья струится за ней подобно воде. — Мама… — дрожащими губами прошептал юноша и невольно опустился на колени. — За что же это всё? — Чтобы ты стал сильнее, — совсем рядом послышался другой голос, почти незнакомый.       Меркуцио постарался вспомнить, где же он его слышал, но ответ явил себя сам. Из густой пелены белого дыма, который теперь застилал собою пол и всё пространство на расстоянии десяти шагов, вышел ещё один силуэт. Высокий стройный мужчина, немногим старше самого делла Скала, со спадающими на плечи чёрными кудрями и почти светящимися зелёными глазами, медленно подошёл ближе. — Зачем я остался? Заберите меня с собой! — в отчаянии выкрикнул юноша. — Ты должен возглавить целую армию, народ, который будет тебе предан, — твёрдо отчеканил мужчина и прибавил, горько усмехнувшись, — Если ты, конечно, не перестанешь разгуливать по Вероне, будто ты уже её правитель. — Что ты хочешь этим сказать? — То, что ты услышал, — звонко засмеялся тот.       Пространство начало медленно расплываться перед глазами, силуэты стали терять свои очертания.

***

      Меркуцио резко сел на жёсткой кушетке. Откинув пряди волос с лица, он не сразу понял, где находится. Но, стоило ему оглядеться, как воспоминания всё поставили на свои места.       Скрежет тяжёлой двери заставил юношу вздрогнуть от неожиданности. На порог камеры зашёл знакомый лакей. — Ренцо! Слава Небесам! — почти воскликнул Меркуцио. — Ваше Высочество, не так громко, — предупредил его тот. — Вчера мы с моим другом, братом Лоренцо, собрали у него дома Его Светлость Валентина и Его Светлость Бенволио… — Так вы с Лоренцо знакомы? — улыбнулся делла Скала. — И что же дальше? — Вы сможете вести со своими друзьями переписку, мы всё будем передавать, — протянул он молодому человеку лист пергамента.       Тот взволнованно развернул его и принялся читать. С тонких губ не сходила улыбка, пока то аккуратно выведенные, то торопливо начерканные строчки бежали перед глазами. Наконец Меркуцио свернул лист и передал его обратно Ренцо. — Это нужно будет сжечь как можно быстрее. Здесь слишком много имён, — покачал он головой. — Мне передавать ответы через тебя? — Можете тоже писать их, если вам так удобнее, — развёл тот руками. — К тому же, чего греха таить, я уже не так молод, хотя и поступал на службу к вашей покойной матушке далеко не в вашем возрасте, и память у меня не такая точная.       Лакей протянул перо и такой же лист юноше. Меркуцио принялся медленно и вдумчиво выводить слова, изредка останавливаясь, чтобы что-то обдумать.       Когда же он наконец закончил и прошёлся несколько раз по сгибу бумаги пальцами, Ренцо забрал письмо, спрятав его в рукаве сюртука.       Оставив перед заключённым тарелку с хлебом и стакан воды, мужчина вышел из помещения.

***

      Ромео выбежал в сад. Оглядевшись по сторонам, он быстро нашёл Бенволио. Тот уже ждал кузена с двумя деревянными мечами в руках. — Как думаешь, сможем мы сегодня вдвоём уйти на ночь? — протягивая ему одно из оружий. — Я постараюсь, — кивнул молодой человек. — Но как же мы всё-таки сможем освободить Меркуцио? — Судя по всему, Ренцо в доверительных отношениях с комендантом тюрьмы, он сможет придумать что-нибудь, — ответил тот.       Этим же вечером, стоило им выскользнуть из замка, они направились по давно знакомой дороге.       Священник и лакей уже ожидали детей со свежими новостями. Валентин тоже давно пришёл и, весь сгорая от нетерпения, ждал прибытия остальных. — Мы рады, что сегодня нам удалось собраться почти всем вместе, — склонил голову Ренцо.       Протянув делла Скала письмо, он отступил на шаг. Тот сразу же принялся читать послание вслух, чтобы сэкономить и без того быстро бегущее время. «Я благодарен всем вам за согласие в содействии, несмотря на трудность сего дела. Как видно, мы с вами ещё многого не знаем, поэтому я бы предпочёл выйти на свободу в ближайшие две недели, раз всё сдвинется с мёртвой точки только с моим присутствием. У меня получилось вытащить несколько камней из стены, так что мне просто нужен один из вас в сопровождение. Я ночью выйду, и мы вдвоём доберёмся до дома сборов.       И последнее, я очень прошу вас не называть решительно никаких имён, когда вы пишите ко мне. Могу предложить называть нас «Les rois du monde», думаю, это звучит неплохо. Напишите, кто из вас сможет быть завтра ночью в оранжерее, чтобы я знал.       Захватите ещё один меч, кроме своего, он может понадобиться.       До скорой встречи, ваш roi de Verone.»       Все присутствующие переглянулись, чтобы увидеть реакцию друг друга. Валентин умоляюще посмотрел на остальных. В его светлых глазах читалась немая просьба: «Позвольте мне, умоляю!»       Бенволио посчитал нужным уточнить: — А ты уверен, что сможешь завтра так же прийти? — Конечно, я ведь смог вчера и сегодня, значит, смогу и завтра, — уверенно кивнул мальчик. — Тогда тебе следует подготовить всё необходимое уже сегодня с утра, чтобы вечером меньше времени ушло на сборы, — предупредил священник. Остановившись на этом решении, они снова взялись за пергамент и перо. На этот раз у них был план. Предельно простой, но тем он и казался сложным. В любом случае на следующий день они проснутся отдохнувшими, и предстоящие события не будут казаться такими пугающе грандиозными.