Глава двадцатая

Выйдя из автобуса, Эльвира тут же очутилась в объятиях матери, крепко прижавшую дочку к себе. Не дав толком попрощаться с друзьями, мама посадила её на переднее сиденье машины и бросилась к багажному отделению автобуса. Вытянув сумку с вещами, Анастасия Викторовна закинула её в заднее сиденье и плюхнулась в водительское кресло. - Господи, Эля, если бы ты знала, как мы перепугались за тебя, - выруливая с парковки, затараторила мама, что с неё по обыкновению было, когда она сильно нервничала, - В интернете всякого ужаса начитались. Еще ты по телефону ничего толком не рассказывала. Я сегодня утром уже собиралась выезжать забирать тебя из лагеря. Что на самом деле произошло? - Мама, давай не сейчас. Дома спокойно поговорим. - Дома так дома, - сдержанно отреагировала мама на предложение дочери, - А в остальном всё нормально? Понравилось? - В принципе нормально, если бы не эти, - Эльвира осеклась, не найдя нужного слова для объяснения произошедшего в лагере, - Короче нормально. - Какая-то ты похудевшая и бледная, - добавила мама, попеременно смотря на дорогу и свою дочь, - Небось, кормили неважно? - Хорошо готовили. Пожалуйста, заканчивай с расспросами, - Эльвира была рада видеть маму, но настроение, упавшее ниже плинтуса, и огорчение от расставания с друзьями не способствовали разговору. Потянувшись к магнитоле, девушка сделала громче радио и прильнула к окну. Вечерняя Москва наполнялась людьми, спешащими после работы домой, осветилась фонарями и вывесками магазинов, шумела потоками автомобилей. Накалившийся под жгучим летним солнцем город пропитывался вечерней прохладой. Прислушавшись к дочери, Анастасия Викторовна переключилась на общение по телефону со своими коллегами по театру, обсуждая последние приготовления к запланированной премьере нового спектакля. У Эльвиры с детских лет установились с мамой доверительные отношения, без взаимных обид и упрёков. Договорённость говорить друг другу только правду, какой бы горькой она не была, нисколько не досаждала Эльвире, у которой особых секретов от матери отродясь не было. Напротив советы близкого человека, всегда с вниманием, относящимся к подростковым проблемам дочери, к тому же с большим жизненным опытом, не единожды становились полезными, позволяя Эльвире находить выход из ситуаций, кажущихся ей неразрешимыми. Эльвира, добравшись до дома, первым делом разобрала сумку с вещами, убрав вещи из храма в нижнее отделение шкафа, запираемое на замок. Прикрыв дверцу, девушка подумала о предосторожностях. Что если мама или бабушка случайно наткнутся на церковные вещи и непреднамеренно пробудят спящие в них силы. Лучше перестраховаться – подумала она, решив она запереть отделение шкафа. Проблема была в отсутствии ключа, который ввиду крайне редкого использования замка где-то затерялся. Припомнив, что последний раз он встречался ей в одной из шкатулок, Эльвира высыпала их содержимое на стол и, перебрав небольшую кучу, нашла заветный ключ. Заперев отделение, она положила его обратно в шкатулку и со спокойной душой пошла в ванную комнату. Освежившись под душем и облачившись в легкий халат, Эльвира отправилась на кухню помогать бабушке. Отец, придя с работы, первым делом зашёл в комнату дочки. Поинтересовавшись её самочувствием и впечатлениями от пребывания в лагере, он с осознанием выполненного отцовского долга, переоделся в домашнее и сел за компьютер, продолжив незавершённую на работе переписку с американскими коллегами. Разложив на столе в своей комнате эскизы костюмов, мама делала наброски и исправляла мелкие недочёты. Дед вернулся из парка, где по обыкновению проводил время со старичками за игрой в шахматы или домино. Завершив кулинарные приготовления, бабушка накрыла стол и позвала остальных членов семьи к ужину. Последней на кухню пришла прабабушка Ирина Вячеславовна, досмотревшая очередное творение телевизионных деятелей. Сев, как самый старший представитель семьи, во главе стола, она обвела взглядом собравшихся, словно удостоверяясь, что за ужином присутствуют все. Разливая по тарелкам из большой супницы ароматный украинский борщ, бабушка Екатерина Сергеевна расплывалась в улыбке, радуясь возвращению домой любимой внучки. По устоявшейся семейной традиции стояла тишина. Обсуждению личных дел, случаям на работе отводилось время по окончании приёма пищи. За борщом последовал бефстроганов с картофельным пюре. На десерт был подан яблочный пирог, поедаемый с большим удовольствием всеми членами семьи. - Как внучёнька съездила? – по завершении ужина спросила бабушка, предвосхищая интерес остальных к последним двум неделям проведенным Эльвирой вдали от родных, - Мы тут такого начитались про ваш лагерь – не знали что и думать. Эльвира задумалась: стоит ли рассказывать близким о столь ужасных событиях, обернувшихся к тому же присутствием необъяснимых сил. Мама, словно чувствуя замешательство дочери, сосредоточенно взглянула на неё и произнесла. - Говори, Элечка, без утайки. Мы твоя семья – всё поймем. Была, не была – решила девушка и, начав рассказ с посещения храма, подробно поведала о произошедших после этого смертях ребят, явлениях Евдокии, несостоявшемся ночном походе с Арсением. Долгое повествование никем не прерывалось, все как заворожённые слушали её, пытаясь понять - есть ли в словах Эльвиры доля выдумки или это всё чистейшая правда. Ирина Вячеславовна изредка покашливала и сжимала худые кулачки в самые страшные моменты. Бабушка качала головой, поражаясь тому, через что пришлось пройти её бедной внучке. Насупив брови, дед нервно потирал подбородок. Отец барабанил пальцами по столу, безотрывно глядя на лицо дочери. Мама, стараясь побороть волнение от рассказа, встала со стула и вышагивала из угла в угол. - Настя сядь, пожалуйста, не мельтеши, - вымолвил дедушка Тимофей Савич, дослушав повествование Эльвиры, заканчивающееся на гибели Павла, - Надеюсь, Эля всё сказанное тобой истинная правда? Девушка молча, кивнула головой, ожидая вердикта старшего поколения. - И что ты намерена со всем этим делать? – уточнил Тимофей Савич. - Ничего, - откровенно ответила девушка, потирая виски. Голова дико разболелась при воспоминаниях о погибших ребятах, - Я пыталась помочь, но вышло еще хуже. - Эля, не надо никуда вмешиваться, - категорично заявил отец, прижимая дочку к себе, - Достаточно того, что ты уже сделала. Это стремление всем помочь до добра не доведёт. Накуролесили – вот пусть сами и разбираются. - Андрей, речь идёт вообще-то о детских жизнях, если ты забыл, - возразила мама, вскочив со стула, - Правильно Эля поступила, пытаясь спасти друзей. - Речь идет прежде о нашей с тобой дочери и о её жизни, - повышая голос, запротестовал Андрей Тимофеевич, - Так что не надо мнимого милосердия. Для меня безопасность Эли важнее, чем жизни неизвестных ребят. - А мне по-твоему на дочку наплевать? – мама разошлась не на шутку. Эльвира уже и забыла, когда последний раз видела её разъярённой, - Найди сам выход из этой напасти – раз такой умный. - Успокойтесь все! - гаркнула бабушка Екатерина Михайловна, остужая пыл спорщиков, - Спасибо, что Эльвире хватило ума не участвовать в погроме. Теперь надо сообща спокойно подумать, как спасти ребят, не жертвуя ни Элей, ни кем-то другим. Отец с матерью понуро опустили головы, осознавая вину за внезапную вспышку чувств. - Эля, ты вещи из храма привезла? – продолжила Екатерина Михайловна расспросы внучки. - Конечно, как приехала сразу выложила из сумки и убрала их аккуратно в шкаф. - Может их выкинуть от греха подальше? – предложил отец и сразу осекся, увидев строгое лицо Ирины Вячеславовны. - Я тебе выкину, - вскипела прабабушка, до этого момента смиренно выслушивая обсуждение, - Свозил бы ты её Андрюша в тот храм. Предметы должны вернуться туда - откуда они были взяты. Остальные представители семьи скептически отнеслись к её идее. Мысль о возвращении в место, наполненное гибельной силой, явно разочаровала всех собравшихся за столом. От самого старшего представителя семьи ждали более разумного предложения. Андрей Тимофеевич недовольно фыркнул. Эльвира изумлённо поглядела на прабабушку, предлагающую вернутся в храм, к которому она испытывала нестерпимый ужас. - Можете сколько угодно пшикать, - глядя на разочарованные лица родственников, сдержанно промолвила старушка, - Я переживаю, что эти несчастья могут продолжиться в Москве. Гнев Божий не заканчивается пределами храма или лагеря. - Мама, - нежно погладив иссушенную временем руку, произнес Тимофей Савич, - Понимаешь, если бы мы точно знали, что поездка в храм поможет, Андрей завтра же съездил с Эльвирой туда. - Если бы да кабы в лесу выросли грибы, - вставая из-за стола, сокрушено ответила прабабушка, поняв, что близких не вразумить, - Как бы поздно потом не было. Евдокия ясно приказала Эльвире вернуть утварь обратно. Или вас смерти ребятишек в этом не убедили. Ищите тогда в своём инете способы спасти остальных. Я вам боле не советчица. - Утро вечера мудренее, - подвёл неутешительный итог споров Андрей Тимофеевич, хлопнув ладонью по столу, - Переспим сегодня с этой мыслью, а завтра глядишь и чего-нибудь придумаем. - И то верно сынок, - согласилась Екатерина Михайловна, прибирая со стола посуду, - Такие дела быстро не решаются. В жизнь никогда бы не поверила в такие напасти, если бы мне на старости лет внучка такие страсти не поведала. - Не ты одна, - приподнимаясь со стула, добавил дед, - Со святыми местами шутки плохи. Авось Бог смилостивится.