Глава двадцать восьмая

Убитые горем подружки, сопровождаемые прабабушкой, вышли из больничного корпуса на улицу. На небе всё также светило сияющее лучами солнце, лёгкий ветерок трепал листья деревьев, беззаботно порхали птицы, куда-то спешили люди, неслись машины. Бездушный мир продолжал неумолимое движение во времени, не обращая внимания на гибель молодой девушки. Вечный закон рождения и смерти, возникший в момент сотворения вселенной, безжалостно перемалывал людские судьбы, отводя каждому положенный срок жизни. Эльвира заключила в объятия Майю и они обе зарыдали. Утирая льющиеся градом слёзы, Эльвира спросила подружку: Тебя подвезти до дома? - Спасибо, я сама доберусь, - всхлипывая носом, ответила Майя. - Никаких сама, - категорично заявила Ирина Вячеславовна, поглаживая по спине рукой опечаленных девчонок, - В таком состоянии мы тебя одну не оставим. Сейчас такси вызовем и довезём до дома. - Только не такси, - попросила Майя, - Давайте прогуляемся до метро. - И то верно, - согласилась прабабушка, решив, что девчонкам не помешает развеяться на свежем воздухе и отвлечься от скорбных мыслей, - Берите меня под руки и пойдем. Неторопливо шагая по дорожке, подружки, скорбно склонив головы, вытирали выступившие слёзы. Безысходность разъедала их души, порождая страх и безверие в милость Господа. Всё вокруг казалось пропитанным злобой и ненавистью. Прежний добрый мир канул в Лету, унося с собой детские ощущения беззаботности и радости. - Интересно, а умирать страшно? – спросила Майя, погруженная в свои мысли. - Умирать всегда страшно, особенно в юном возрасте, - произнесла Ирина Вячеславовна, ведомая под обе руки подружками, - Смерть противоестественна человеческой природе. Человек создан Богом, чтобы жить, созидать, растить детей. Сколько бы не говорили про красивую смерть в старости в окружении родных, это обман. Как человек, проживший не один десяток лет, скажу прямо: умирать не хочется в любом возрасте. Жизнь прекрасна и удивительна, как бы банально не прозвучали эти слова. - Почему же многие люди принимают решение о самоубийстве? – поинтересовалась Майя. - Наверное, от бессилия и разочарования в жизни. В душе самоубийцы пустота, которую он сам взрастил и выпестовал. Не может у человека, погруженного в ежедневные заботы о близких, в рабочие дела возникнуть мысль о бесцельности жизни. Если бы вы знали, как я счастлива просыпаться каждое утро и осознавать, что рядом со мной мои любимые дети, внуки, правнуки. Они придают смысл моему существованию на земле. Надо ценить каждый миг жизненного пути, отмерянного нам Богом. Увидела утреннее солнышко – хорошо. Сходила в храм помолиться – замечательно. Поцеловала правнучка – на душе радость. - Но если человек поставлен в безвыходную ситуацию, разве это не оправдывает его выбор? – уточнила Эльвира, которую тема разговора всё больше и больше раздражала. Зачем Майя затеяла это глупое обсуждение смерти? - Ничто и никто не может оправдать этот страшный грех противоугодный Божьей воле, - решительно возразила прабабушка, - Не бывает безвыходных ситуаций, есть люди, которые разочаровываются в жизни и опускают руки. Жители Ленинграда выживали в блокаду, назло всем трудностям: голоду, холоду, постоянным бомбёжкам, гибели близких, потому что верили в себя, Бога и победу. Они жили этой верой, она питала их сердца. Безверие, а не безысходность толкает людей на гибельный путь. Да, жизнь жестокая штука. Иногда она бьёт наотмашь. Но не Господь создал такой землю, её такой сделали люди. - Разве у вас за долгую жизнь не случались моменты, когда казалось нет смысла дальше жить? – робко спросила Майя. - Были, хоть про них и стыдно вспоминать. Такими нелепыми кажутся они через столько лет, - широко улыбнувшись, согласилась Ирина Вячеславовна, - В такие моменты я шла к своим родным, друзьям, в церковь. Там общаясь, утешаясь, молясь, я находила понимание и силы жить наперекор всем несчастьям и трудностям. Ну вот, мы с вами и доковыляли до метро. Спускаясь к платформе по длинному эскалатору, Эльвира, стоя позади Майи, смотрела на её осунувшиеся плечи и мучилась догадками о мыслях одолевавших подругу. Эле совершенно не понравилась ни тема разговора, ни душевное состояние Майи. Я же абсолютно ничего не знаю про неё – подумала Эльвира. Майя вечно уходила от вопросов о себе и своей семье, никогда не делилась мыслями и чувствами. Странная и необъяснимая манера скрывать, будто вся её жизнь пуста и никчемна. Провожу её до дома и поговорю с её мамой, а еще лучше отпрошу её к себе в гости. Поживет немного у меня и, кстати, в выходные мы планировали поездку на дачу. Вот и пусть побудет со мной вдали от городской суеты, отвлечётся от дурных мыслей. На платформе было немноголюдно. Стоя в ожидании поезда метро, Эльвира не спускала глаз с подружки, вышагивающей в нетерпении из стороны в сторону и о чём-то мучительно размышляющей. Переживает – решила Эльвира – главное сейчас не приставать с расспросами и дать время успокоится. Время излечит все душевные раны. Из туннеля показались огни прибывающего состава. Майя бросила взгляд полный решимости на Эльвиру, на Ирину Вячеславовну, на стремительно приближающийся поезд и быстрым шагом кинулась вниз на рельсы. Дико завизжали тормоза, по платформе эхом разлетелся пронзительный женский крик. Эльвира в оцепенении смотрела на остановившийся поезд и отчетливо понимала – Майи больше нет.