Глава двадцать девятая

Поздним вечером большая семья Самойловых, за исключением уснувшей Эльвиры собралась за столом на кухне. Насилу утешив Эльвиру и споив ей весь имеющийся в доме запас успокоительных средств, Анастасия Викторовна дождавшись, пока дочка погрузилась в глубокий сон, тихо вышла из комнаты и присоединилась к семейному совету. Разговор предстоял тяжелый и нервный. Собравшие за столом, склонив головы, хмуро смотрели на лакированную поверхность стола, силясь найти способ обезопасить Эльвиру от нежданной беды. Посеревшая лицом от переживаний Ирина Вячеславовна, на чьих глазах протекали трагические события, хоть и отличалась твёрдостью характера, но всё же не смогла сдержать слёз. - Андрюша, Христом Богом молю, поехали завтра в этот храм и отвезем предметы, - произнесла Ирина Вячеславовна, прижимая к лицу мокрый от слёз платок, - Старуха не оставит не в покое, пока вещи не вернутся обратно. - Анахронизм какой-то, - проворчал отец Эльвиры, ходивший сам не свой после случая с прыгающим и сияющим шкафом и тщетно пытающийся найти объяснение произошедшему исходя из известных физических законов, - Старуха как её там, Евдокия. Мистические предметы. Уму не постижимая гибель детей. Я не понимаю, просто не понимаю ничего в происходящем. - Что ты заладил как дотошная бабка: понял – не понял, - рассердившись на внука за нерешительность, возмутилась Ирина Вячеславовна, стукнув для острастки кулаком по столешнице, - Когда на твоих глазах молоденькая девчушка бросается под поезд, а другая умирает изъеденная изнутри какой-то заразой, надо не разбираться, а действовать. - Вы хоть что-нибудь скажите бабушке, - обратившись ко всем сидящим за столом и призвав к их разуму, произнес Андрей Тимофеевич, от досады всплеснув руками, - Четыреста километров туда, четыреста обратно. Весь выходной день насмарку. Право слово, лучше бы на дачу уехали. - Сынок, успеем мы на твою дачу, - сохраняя спокойствие, вмешалась в диалог Екатерина Михайловна, - Да отвези ты уже от греха подальше эти вещи и забудем про всё что было, как страшный сон. - Мне это крайне не нравится, но другого выхода, как я понимаю, нет, - высказался Тимофей Савич, почесав в затылке, - Надо ехать и точка. Если возвращение предметов в храм, убережёт нашу внучку – я согласен пешком прошагать эти чертовы четыреста километров. Понимание тут ни при чём. Существуют вещи, которые при всем желании, невозможно ни измерять, ни отыскать природу их возникновения, а тем более объяснить. - Ну что ты так упёрся, - прикоснувшись к руке мужа, нежно вымолвила Анастасия Викторовна, - Я бы сама отвезла, но ты же знаешь какой у меня завал на работе. Пожалуйста, Андрюшенька. - А-а, - обхватив голову руками, взвыл Андрей Тимофеевич, не встретив ожидаемого понимания со стороны родных, - Воля ваша. Завтра с утра едем. - Вот и хорошо, - подвела итог обсуждению Ирина Вячеславовна, - На дачу воскресенье поедем. Никуда она без нас не денется. Утром следующего дня сходив к открытию храма и забрав отданные на сохранение вещи, прабабушка с видимым удовольствием водрузилась на заднее кресло машины, прижимая к груди пакет с завернутыми в индитию крестом и Библией. Эльвира, отрешенно смотря в окно, оборотилась к прабабушке, присевшей рядом, и прижалась к её плечу. - Предупреждаю, если предметы начнут светиться или трясти машину, я пулей выскочу из водительского кресла и больше с ними за руль не сяду, - уведомил Андрей Тимофеевич, подозрительно глядя на пакет. - Езжай уже, - похлопав его по плечу, сказала Ирина Вячеславовна, - Никогда бы не подумала, что ты такой трусливый вырастешь. Трясёшься весь, как осиновый лист. Прорвёмся, правильно внучёнька? Эльвира молча кивнула головой. Продолжившаяся череда смертей омрачала её настроение. Даже прошедшая без страшных видений ночь не успокоила душу Эльвиры. Сцены гибели ребят раз за разом всплывали в её памяти. Разряд молнии, убивший Игоря. Виталий, мучительно встретивший смерть на больничной койке. Утонувший в реке, Антон. Сгоревший заживо Костя. Задавленный упавшим деревом Павел. Арсений, погибший под рухнувшими со стройки балками. Погубленная таинственной заразой Кристина. И как финал череды несчастий – самоубийство Майи. В живых должен был остаться еще Ярослав, но надежда на его спасение растаяла вчера. Нет преград для одержимой мщением Евдокии. Она не успокоится пока последний из ребят, находившихся в храме, не покинет сей мир. Есть ли она в этом списке, Эльвира не знала, да и честно сейчас на это ей было глубоко наплевать. - Какие чувства ты испытала, когда не стало прадедушки? – спросила она прабабушку, увидев, что их машина, минув московские пробки, выехала на загородное шоссе. - Обиду, - после недолгого раздумья ответила Ирина Вячеславовна, - Прежде всего на себя. За то, что бранилась понапрасну на него, злилась по мелочам, упускала драгоценные минуты общения, исстрачивая их на всякие глупости. Вот так живёшь с любимым и думаешь, что ваше счастье продлится вечность. И в один момент смерть обрывает тонкую нить бытия и остаются лишь любовь в сердце и память о прошедших днях. - Ты часто вспоминаешь его? - Сложно назвать это воспоминаниями. Понимаешь, Элечка, я живу с постоянным чувством, что он вместе со мной. Пусть незримо и не в привычной нам физической оболочке, но он всегда рядом. Я беседую с ним, советуюсь, делюсь сомнениями и тревогами. Кто-то назовёт это старческими причудами, дескать, бабка выжила из ума. Но мне всё равно - кто что подумает. Одно присутствие Саввы – успокаивает моё сердце. - Ты до сих пор любишь прадедушку? - Конечно, со дня его смерти я ни разу не усомнилась в чувствах, испытываемых к Савве. С момента нашего знакомства я ощутила в нём необыкновенно родственную душу. Мы могли не обронить ни слова, находясь вместе, но даже в безмолвии мы понимали и слышали друг друга, - лицо Ирины Вячеславовны осветила легкая улыбка, - Удивительное и странное чувство – любовь. Порой кажется невероятным прожить всю жизнь с человеком, с которым тебя неожиданно свела судьба, пронести и сохранить самое великое чувство к нему через долгие годы. - Но как найти такого человека, чтобы прожить вместе всю жизнь и не разочароваться друг в друге? - Не знаю, Эля. Если бы этот способ был известен – на земле не существовали несчастные браки и разрушенные судьбы. Любовь своего рода интуиция – будет ли с этим человеком хорошо, будет ли он испытывать к тебе те же чувства, что и ты. Одно лишь сердце не является верным советчиком. Стократно обдумай готова ли ты к этому шагу, чтобы потом каждый день не жалеть, что поддавшись ежеминутному порыву или из жалости и благородства, связала свою судьбу с человеком, который тебе стал противен. Любовь – это не только взаимное очарование друг другом, но и огромная ответственность и исключительное терпение. Твоя половинка должна быть твердой опорой семьи и защитой от всех невзгод. Скажу одно, если закрались в душу сомнения, что это не твой человек - бросай. Не раздумывая уходи, несмотря на положение, деньги, детей, осуждение близких. Жизнь одна, не стоит её разменивать на людей недостойных тебя или чуждых твоей душе, а уж тем более предавших. В семье, где родители друг друга не любят, дети растут несчастными. Ребятишки должны воспитываться в атмосфере любви, впитывать её с младенчества. Иначе из них вырастают циничные и жестокие люди. - Наверное за столько лет ты повидала много и плохо и хорошего? - Всяко бывало внученька. Но всё плохое со временем затирается в памяти. Остаются лишь радостные воспоминания. До сих пор отчетливо, будто это было вчера, помню самые счастливые моменты жизни: прогулка с Саввой по Лефортовскому парку в тридцать восьмом, после которой он сделал предложение, рождение ребятишек, девятое мая сорок пятого. Вплоть до мельчайших деталей: людей, погоды, запахов, испытываемых чувствах. Я бесконечно благодарна судьбе за возможность встретить на жизненном пути так много хороших и добрых людей. Но знаешь, иногда наваливается такое опустошение на душе от осознания, что друзья, с которыми прожил бок о бок, деля все жизненные тяготы, ушли в мир иной. Осталась я на склоне лет без них и без любимого Саввы. Ирина Вячеславовна замолкла, погрузившись в воспоминания и поглаживая пакет, лежащий на коленях. Оставшиеся время пути прабабушка и внучка провели в безмолвии. Ирина Вячеславовна чуть слышно бормотала себе под нос, будто беседуя с кем-то неразличимым человеческом взору. Эльвира, глядя в окно на проплывающий пейзаж, ворошила в памяти дни прошедшие в лагере, когда все ребята еще были живы и полны надежд на будущее. Андрей Тимофеевич периодически оборачивался назад, с недоверием оглядывая подозрительный пакет и удостоверяясь в безопасности, продолжал ехать к храму. Добравшись до Макаровки, отец бросился искать живую душу, знающую дорогу до Старой Сычёвки. Каждый встретившийся ему житель деревушки, крестился при одном упоминании заброшенного храма и неистово махал руками, словно отгоняя от себя дурную славу, закрепившуюся за эти местом. Наконец добившись от проходящего мимо мужичка, адрес старушки, которая по его словам, знала путь к Старой Сычевке, отец сердито плюхнулся в водительское кресло и поехал к дому, стоящему на околице деревни. Выйдя из машины, небольшая делегация, открыв покосившуюся калитку, направилась к входу в дом. В окне мелькнул силуэт хозяйки, высмотревшей незваных гостей. Массивная деревянная дверь распахнулась и на пороге дома Эльвира увидела старушку, встретившуюся ей в день гибели Игоря в деревенской больнице. - Здравствуйте, Прасковья Ульяновна, - выкрикнула Эльвира, памятуя про неважный слух старушки, - К вам за помощью. Хозяйка прищурилась, услышав знакомый голос, и, разглядев при солнечном свете девчушку, навешавшую её в больнице, пригласила гостей в дом. - Здравствуйте. Заходите, коли помощь нужна, - присаживаясь на потемневшую от времени скамью, вымолвила Прасковья Ульяновна, - Ежели в силах будет – отчего же не помочь. - Дорогу просим подсказать до Старой Сычевки, - попросила Эльвира, оглядывая в полутьме скромное убранство дома, - Сказали никто, кроме вас не знает. - Решила значит вернутся, - пробормотала старушка, нервно теребя подол, - Да только со злыми намерениями туда не советую ехать. - Библию, крест и индитию нам надо вернуть в храм, - сказала Ирина Вячеславовна и, положив пакет на стол, вынула из него предметы, - Речь идёт о жизни девочки. - Святые вещи, - заворожено вымолвила Прасковья Ульяновна, проводя рукой по ним. Подняв глаза на прабабушку, они обменялись взглядами, словно удостоверяясь в правдивости слов, - А что с ребятишками стряслось? - Погибли. Все, - склонив голову, мучительно выдавила из себя Эльвира. - Чувствовала я, что добром это всё не кончиться, - старушка прикрыла глаза рукой и громко вздохнула, - Дорогу так просто не объяснишь, заблудитесь в окрестных лесах. Это пешком можно через лес напрямую выйти, а на машине придётся поплутать. Я с вами поеду. Подождите на улице. Переоденусь и выйду. Гости покорно вышли из дома. Андрей Тимофеевич с явным наслаждением глубоко вдыхал чистый деревенский воздух, наслаждаясь хорошей солнечной погодой. - Как в такой глуши люди живут? – бросил он вопрос в пустоту, скептически осматривая соседние дома. - Хорошо живут, внучок, - ответила прабабушка, - Здесь и природа замечательная рядом и деревенские жители подобрее и отзывчивее, чем в городе. Я люблю такие спокойные размеренные места. Из дома вышла Прасковья Ульяновна, переодевшаяся в черный сарафан и повязавшая на голову темно-синий платок. Присев на переднее пассажирское сиденье, старушка указывала Андрею Тимофеевичу запутанную в лесах дорогу к храму. Через пятнадцать минут машина вынырнула из лесной чащи и оказалась на окраине Старой Сычевки. У Эльвиры сжалось сердце при виде храма, возвышающегося над заброшенной деревней. - Андрюша, останься у машины, - сказала прабабушка и, взяв Эльвиру за руку, повела за собой, - Мы скоро. Зайдя в пределы огороженных изгородью храмовых владений, старушки троекратно перекрестились и низко покланялись. Эльвира повторила вслед за ними ритуал приветствия храма и, волоча налившиеся свинцом ноги, зашла внутрь последней. Ступая по полутемному коридору, девушка, превозмогая страх и опасаясь неожиданного появления Евдокии, следовала за прабабушкой. Зайдя в наос, Эльвира изумилась открывшемуся виду. Всё убранство наоса сияло чистотой. На полу, как и прежде, покрытом старыми деревянными досками не было и следа пожарища, устроенного ребятами. Все иконы висели на стенах. Разгромленный иконостас, поломанная дарохранительница и разбитый на щепки престол стояли в целости и сохранности на своих местах. Из прежней картины недоставало лишь предметов привезенных Эльвирой. Подойдя к престолу, Ирина Вячеславовна бережно достала из пакета Библию, крест и индитию. Накрыв разложенным покрывалом престол, Ирина Вячеславовна поцеловала Библию, крест и, положив их на индитию, громко выкрикнула. - Мы пришли и вернули вещи! Центральная часть стены за иконостасом затуманилась и сквозь неё вышла Евдокия. От былой разваленной сгорбленной и хромоногой старухи не осталось и следа. Величественной царской поступью, как полноправная владычица храма и лицо облаченное властью данной свыше, она неспешно приближалась к непрошенным гостям. Окинув их горделивым взглядом, Евдокия подошла к престолу и притронулась к вернувшимся предметам. Убедившись в подлинности вещей, старуха подступила к Ирине Вячеславовне и вперила взор наполненный превосходством в её лицо. - Явились, - прошипела Евдокия, не сводив глаз с прабабушки, - Долго же вас пришлось уговаривать. - Оставь Элю в покое, - сдерживая кипевшую ненависть к старухе, вымолвила Ирина Вячеславовна, - мы исполнили твою волю. - Идите с миром, - небрежно махнув рукой, бросила Евдокия, - Кто согрешил – уже ответил перед Господом. Я сполна наказала нечестивцев. - Верни ребят! – бросившись на неё с кулаками, выпалила Эльвира, - Они виновны, но не заслуживают смерти! - Кто ты такая, чтобы мне указывать! – дикая злоба охватила старуху, на глазах вмиг выросшую в размерах и достающую головой до потолка наоса, - Да ты знаешь, что я с тобой могу сделать! По всему храму полетели леденящие душу мрачные тени – не упокоившиеся души жителей деревни сожжённых заживо фашистами. Евдокия потянула гигантские руки к девушке. Ирина Вячеславовна от увиденного обомлела, одной рукой облокотившись на престол, другой схватившись за сердце. Прасковья Ульяновна, сделав несколько шагов вперёд, встала между Эльвирой и старухой. - Уймись, Евдокия, - без тени страха вымолвила она, - Я помню тебя другой. Доброй и помогающей людям. Не гневи Бога своим жестокосердием. Старуха замерла, пристально всмотрелась в лицо Прасковьи Ульяновны и, признав в ней девочку, приходившую в довоенное время помогать с уборкой храма, смягчилась и вернулась в прежний вид. - Я токмо волю Божью исполняю, - грозно провопила она и перекрестилась, - каждого грешника не минует кара Господня. - Не прикрывайся Господом Всевышним для оправдания твоих мерзостей творимых от его имени, - продолжала отповедь Прасковья Ульяновна, - Истинно говорю - не Божий промысел ребятишек сживать со свету. Бог милосерден, а ты ожесточилась за годы одиночества. Узри веру в твоём сердце. Есть ли в нём место для прощения? Не обуял ли тебя дьявол, поселив в нём гнев и бессердечие? Евдокия задумалась над услышанным. Взор её смягчился, плечи поникли. Эльвира остолбенела в растерянности, боясь после перевоплощений старухи в чём-то ей перечить. - Грех надо искупить, - непреклонно произнесла Евдокия и, оборотившись к Эльвире, указала длинным иссохшим перстом на неё, - Пусть ступает в услужении к храму. А там посмотрим. На всё воля Божья. От повеления старухи Эльвиру бросило в жар и всё вокруг поплыло перед глазами. Бросив пронзительный взгляд на объятую ужасом девушку, Евдокия истерично рассмеялась ей в лицо и, топнув ногой, с оглушительной яркой вспышкой, разнёсшейся гулким эхом по храму, растаяла в воздухе. Храм закачался от грохота, грозясь рухнуть на головы гостей. Ударной волной девушку и старушек сбило с ног и раскидало в стороны. Отброшенная к стене Эльвира крепко ударилась головой о брус и затихла. Придя в чувство и открыв глаза, она оглянулась вокруг и увидела, что находится не в храме, а в кабинете психотерапевта. Позади кресла слышался тихий стон. Эльвира, чувствуя пронзительную боль во всём теле, приподнялась с кресла и увидела лежащую на полу Маргариту, раскинувшую руки и судорожно мотающую головой. Дверь широко распахнулась. Первой в кабинет влетела секретарь и, бросившись к Маргарите, схватила её за плечи и слегка потрясла. - Маргарита Николаевна, вы меня слышите? - Да, Валя, нормально, - приходя в чувство и хлопая большими глазами, промолвила психотерапевт, - Принесите, пожалуйста, воды. Помощница помогла Маргарите встать на ноги, присесть в кресло и выбежала из кабинета за водой. - Что здесь произошло? – спросила Анастасия Викторовна, первым делом кинувшаяся к дочке и прижав её к себе. - Не знаю, мама. Я будто уснула, а когда пробудилась - увидела Маргариту на полу. - Эльвира тут ни при чём, - жадно отхлебывая воду из стакана, поданного секретарём, произнесла психотерапевт, - Слишком могущественная сила противостоит её желанию вернуть ребят. - Но исцеление от этих видений есть? – спросила Ирина Вячеславовна, склонившись над Маргаритой. - Может помочь только исполнение повеления Евдокии, - ответила женщина, утирая рукой выступившую испарину на лбу, - Другого пути для спасения детей нет. Видения будут преследовать Эльвиру, пока в её сердце жива надежда на их возвращение. - Но может со временем Эльвира забудет о случившемся? – выпалила Анастасия Викторовна, не смиряясь с решением психотерапевта, - И тогда видения исчезнут? - Навряд ли. У вашей дочери очень добрая душа, - Маргарита взяла подошедшую девушку за руку, - Даже если это случится через много лет, Эльвира всю оставшуюся жизнь будет мучиться от осознания своей вины. Что она могла спасти ребят и отступила не в силах преодолеть страх. - Но как девочка может уехать неизвестно куда и еще прислуживать мифической старухе? – рассердившись упорству психотерапевта, возмутилась Анастасия Викторовна, - Вы вообще понимаете о чём говорите? - Вы плохо знаете Эльвиру и даже не представляете, какая в ней таится невероятная сила воли, - вставая с кресла, невозмутимо ответила Маргарита, - Ради возвращения ребят она готова ко всем испытаниям. Верно, Эльвира? Девушка кивнула головой в знак согласия и посмотрела в глаза женщины. Её уверенный взгляд говорил об абсолютной убеждённости в правоте сказанных слов. Маргарита прекрасно понимала, что Эльвира не отступится ни перед какими преградами. Она видела насквозь эту хрупкую девочку: её мысли, её мечты, готовность пожертвовать хоть своей жизнью ради призрачного шанса на спасение друзей.