Глава 6. Вопросы баскетбола и зельеварения

До конца урока Саймон косился на меня с опаской и придерживал левой рукой ворот рубашки, чтобы я не могла засунуть туда новый снежок. Дурачок, стану я одно и то же два раза подряд повторять! Это же скучно! А едва прозвенел звонок, как он тут же схватил меня за руку, вытащил из учебной комнаты и зашептал торопливо: — Ну ладно тебе, извини, я же не нарочно! Ну, забыл я про эту чёртову физру, честно забыл! Я ее сам терпеть не могу! — Забыл он, чурбан, мрачный как погреб! И я стою посреди этого предбанника, как дура, без нужной одежды, ничего не понимая… Хоть бы предупредил! Впрочем, я уже перестала злиться. И потом, все получилось только к лучшему — я посмотрела на эту самую «физру» со стороны, убедилась, что никто не смеётся над девушками в этой чудной одежде и даже не особо пялится на них… Вслух я все это, понятное дело, не сказала. Пусть Саймон попереживает ещё немного. — Давай прямо из школы поедем в магазин и купим тебе форму! — предложил он. Разумеется, я согласилась. Ох, расходы, расходы… Скоро придется продавать вторую монету. На этот раз мы поехали не в тот громадный торговый дом, а а другое место. Там продавалась одежда и обувь вроде той, что были на девушках, а ещё мячи разного размера и веса, и ещё множество разных незнакомых мне вещей. Среди прочего я заметила кожаный мешок, по которому молотила кулаками та высокая девушка. Рассматривая тамошние товары, я вертела головой — и вдруг застыла на месте. Ещё в первый день я заметила на улицах, что, кроме повозок-машин и двухколёсных устройств, как у Саймона, многие молодые люди пользуются такой странной штукой… доской на колесиках, а спереди ручка, которой можно поворачивать. Эта штука очень заинтересовала меня своим чудным видом и скоростью. Ведь не всегда же я буду кататься на скутере, цепляясь за Саймона! Не жених он мне, чтобы постоянно возить. Мне надо привыкать справляться самой, и в том числе одной передвигаться по городу. Но заводной ослик наверняка дорого стоит, да и управлять им кошмар как трудно. А эта штука выглядела совсем просто! Я несколько раз хотела спросить у Саймона, что это такое, но все забывала — слишком о многом мне надо было спросить, и все это были вещи более срочные и важные. Так вот — в этой лавке я вдруг увидела эту самую штуку! Саймон успел уйти вперёд и обернулся, заметив, что я отстала. — Ты что стоишь, Эрма? Одежда в той стороне. — Я знаю, знаю… Саймон, — я не могла отвести глаз от этой штуки, — Саймон, как это называется? И сколько оно стоит? Моих денег ещё хватит на него? Я это хочу! Саймон почему-то покосился на меня, скривив бровь. — Это самокат, Эрма. Ты уверена, что сможешь на нем кататься? — Конечно, смогу, это же доска на колесиках! С лошадьми я же справлялась! — я гордо вскинула подбородок. На самом деле я не была так уж уверена, но и несколько синяков и шишек меня не пугали. — Ну, думаю, ты можешь его себе позволить, — пожал плечами Саймон. — Форму-то будешь выбирать? — Кого? А, пошли, пошли! — за своей находкой я и вовсе забыла о нашей истинной цели визита в эту лавку. Чтобы избежать неприятностей в покупке одежды, я заручилась помощью тамошних торговцев, а от Саймона потребовала отойти как можно дальше от примерочных. Нравы сейчас хоть и стали свободными, как во Флоренции, но мои принципы остались прежними. Поэтому Саймон увидел меня лишь с бумажным мешочком под мышкой и самокатом в руке у выхода. Пока Саймон пристраивал своего заводного ослика, навстречу нам в гараж выскочила Ева. Завидев меня с самокатом, она почему-то округлила и без того большие глаза и заулыбалась: — Эрма, ты тоже любишь на нем кататься? — Да, люблю… Наверное, — неуверенно ответила я и добавила: — Только ещё не умею. — Так я тебя научу! — Ева обрадовалась ещё больше. Кинулась обратно в дом, а спустя минуту вернулась с такой же штукой, но поменьше. — Пойдем учиться! — нетерпеливо позвала она. Я вопросительно посмотрела на Саймона, но он только отмахнулся: — Давайте без меня. Как оказалось, там и учиться было нечему, встала и оттолкнулась, а равновесие удерживать даже проще, чем на лошади. Правда, поначалу я чуть не влетела в колючий куст перед домом Грюнеров, но потом и поворачивать научилась. Наверное, это неразумно — так тратить время на детские забавы, но это было здорово! Мы с Евой долго катались по дорожкам ближайшего сквера. Я даже осмелилась попробовать одну занятную штуку — очертила пальцем кольцо за спиной, и меня вдруг толкнул порыв ветра, придав неимоверную скорость. Правда, я немного не рассчитала и затормозить смогла только в самом конце дорожки. Ну ничего, это я ещё освою! Вечером, после душа, я решила ещё раз примерить свой новый костюм — чёрные длинные брюки с серыми треугольными вставками на бёдрах и что-то наподобие дублета с серым капюшоном. Я долго крутилась перед зеркалом — то надевала капюшон, то сбрасывала, то распускала волосы по плечам, то убирала их в пучок… Кстати, мои волосы обычно после мытья бывали непослушными, их нелегко и расчесать, и уложить — а тут я управлялась без труда. Бальзам для волос, который посоветовала мне фрау Грюнер, оказался просто чудом! В конце концов я пришла к мысли, что в таком одеянии похожа на юного пажа… или на знатную даму, переодевшуюся юным пажом. Вот только грудь не так легко спрятать, как волосы. Помню, меня в разных сказках и историях про любовные похождения это всегда удивляло — как же это возможно, принять девушку за мальчика? У меня и то этот самый дублет топорщится спереди, а ведь грудь у меня совсем невелика, словно две осенние сливы. Глядя в зеркало, я скривилась. Вспомнилась соседка Шарлотта — вот уж у нее грудь что надо! Почти на год моложе меня, а парни уже вовсю к ней сватаются… то есть сватались. Да и у этой Петры грудь больше моей, не удивительно, что Саймон на неё так пялится! Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули. Черт, вбиваю себе в голову всякие глупости, как капусту в бочку! Он же мне всего лишь друг! В раздражении я отвела взгляд от зеркала и увидела лежащий на столе лист бумаги с нарисованным зайцем. Его Саймон для Евы за пять минут набросал, а выглядело совершенно великолепно. Вот интересно, а смог бы он нарисовать меня в этом костюме? И на кого я буду больше похожа, на мальчика или девушку? Я вспомнила, как в наш город заезжал один художник, и многие дамы наперебой старались заказать ему свой портрет. Батюшка сначала тоже думал заказать портрет матушки. Но она как узнала, сколько это стоит — решительно заявила, что за такие деньги готова сама целый день стоять у стены. Ну, а я о таком даже и не мечтала… А вот интересно — если за портреты так дорого платят, значит, Саймон может этим зарабатывать! Или теперь они дешевле? Я рванула было к Саймону — обсудить с ним эти вопросы. Да так и замерла на пороге, увидев фрау Грюнер, ведущую за руку Еву. Что подумает мама Саймона, если я войду в комнату её сына в столь поздний час?! Не, не, пожалуй, завтра себя в натурщицы предложу, а то мне прошлых догадок родителей Саймона хватило, до сих пор краснею. — Доброй ночи, фрау Грюнер! — попыталась сказать я как можно свободнее, но все равно вышло смущенно. — Спокойной ночи, Эрма, — ответила женщина, улыбнувшись. Ева тотчас нырнула под одеяло, да и я стала раздеваться, но замерла, прислушалась. На чердаке нервно скрипели коготки кобольда. *** Утром Саймон обнаружил, что ключ от скутера не лежит в обычном месте. Поиски заняли минут пятнадцать, не меньше, и в итоге они с Эрмой едва не опоздали на урок, вбежав в класс самыми последними. Саймон едва успел удивиться тому, что сегодня ведьма надела джинсы. Небывалое событие! Громкие споры одноклассников они услышали ещё из коридора. — Я тебе говорю, она ведьма! — среди прочих голосов отчётливо выделялся визг Ангелы, ей вторила Хельга: — Точно, ведьма с метлой, со змеями и жабами! В ответ прозвучал спокойный голос Петры: — А я тебе говорю, вы обе дуры! Саймон насторожился. Что такое сотворила его подруга? И, главное, когда?! Едва они вошли, как в классе наступила мертвая тишина. И все девчонки молча уставились на Эрму. Один Лютер широко улыбался, явно наслаждаясь происходящим. Появление учительницы Саймону показалось спасением. Впрочем, весь урок он продолжал ощущать чужие взгляды, полные недоверия, удивления, сомнения. А вот сама Эрма, казалось, ничего не замечала. И не интересовалась ничем, кроме учебника истории. Ей-богу, заучкой будет слыть. Саймон ждал перемены, чтобы расспросить о происходящем Эрму, но не успел — чуть ли не одновременно с звонком рядом с ними оказались Ангела и Хельга, возмущенные и испуганные. Ангела, как всегда, впереди, но главная в их паре как раз Хельга. — Ты ведьма! Что ты сделала?! Снимай обратно свою порчу! — чуть ли не в один голос вскричали девушки. — Какую порчу? — удивление в голосе Эрмы звучало совсем искренне. — Я же пошутила! Разве ведьмы и порча существуют? — Я же вам говорила, — рассудительно заметила Петра, подходя к их парте, к явному смущению Саймона, — вы, наверное, перестарались с косметикой. Вечно на своих спа торчите. — Может, и правда та маска с водорослями?! Она же была со скидкой! — пролепетала Ангела, взглянув на Хельгу. Сидящий сзади Лютер прыснул со смеху. — Заткнись, Ангела! — прошипела Хельга, а затем перевела взгляд на Эрму. — Давай снимай это свое вуду-шмуду-колдовство, иначе!.. — Иначе что?! — перебила ее Эрма, нахмурив брови. — Что вообще произошло? — Вот, смотри! — Ангела ткнула пальцем в собственный лоб, а Хельга убрала волосы, которыми пыталась прикрыть щеки. Там под густым слоем тонального крема явно угадывались довольно крупные прыщи. Саймон с трудом сдержал смешок, прикрывая рот ладонью. Теперь понятно, из-за чего весь сыр-бор! Ну, эти двое всегда беспокоились о своей красоте, словно от этого зависела их жизнь. — В конце концов, это нечестно! — продолжала верещать Ангела, на что Хельга закатила глаза. — Ты сказала — наведешь порчу, если мы не замолчим, так мы замолчали! И почему у меня прыщей больше, чем у Хельги?! — Ангела, ты серьезно?! — Хельга резко обернулась к ней. Тут уже Лютер не сдержался и засмеялся в голос, привлекая всеобщее внимание. — Чего ржешь, полурумын-полудурок?! — оскалилась Хельга, хлопнув себя по бедрам. — Поправочка! Я чистокровный румын, а насчет полудурка… Сама ты дура! — Лютер усмехнулся, показав средний палец. — Это все ваше тофу и веганство до добра не доведет! — Перестаньте! — повысила голос Эрма, пытаясь перекрыть царящий вокруг шум. — Не накладывала я на вас никакой порчи, иначе бы вы парой прыщей не отделались. Но я могу попробовать сварить зелье, чтобы свести его. Только впредь уж ведите себя, как воспитанные фройляйн, а не базарные склочницы! — Как ты нас назвала? — нахмурилась Хельга. — Помолчи! — зашипела Ангела на свою подругу. — Все, что угодно! Что тебе нужно? Куриные лапки, глаз тритона?! — Чтобы вы меня оставили в покое, — с этими словами Эрма демонстративно уткнулась в учебник. Но толпа вокруг их парты и не думала рассасываться. Только когда прозвенел очередной звонок и все кинулись на свои места, Саймон смог торопливо спросить: — Что ты им сделала? — Ничего, — Эрма смотрела серьезно и честно. — Оно само как-то! Просто совпадение. — Ну, ладно, — протянул Саймон с некой долей скепсиса. — А что за зелье? — Да ничего сложного… Обычная настойка, я сама ей пользуюсь, если прыщ вскочит или какая-нибудь сыпь появится, — пожала плечами Эрма. — У ваших аптекарей же есть чистотел и ромашка? И череда, или крапива, или березовые почки… — Попробуем найти, — вздохнул Саймон. — Добавлю это в список покупок, между хлебом и молоком. Слухи молниеносно облетели всю школу. Одна половина девчонок в ужасе шарахалась в дальний конец коридора, другие, наоборот, поодиночке и небольшими группами словно ненароком приближались к Эрме, разглядывали ее, как невиданную диковинку. Все были заинтригованы скромной ученицей по обмену, которая умудрилась «заколдовать» двух первых красавиц школы. Двадцать первый век на дворе, а страх перед колдовством все ещё не исчез… Присев за свободный столик, Саймон положил перед собой сэндвич и начал массировать виски. Слишком много невероятного с ним случилось за последнюю неделю, просто голова кругом. Еще эти чертовы ключи с утра пораньше, совсем из колеи выбили… Как выразилась Эрма — кобольд их, что ли, прятал? Кобольд! Саймон вдруг понял, что смутно тревожило его все это время. Рядом с ним села Эрма со своим обедом. — Не знала, что и выбрать! Решила попробовать индейку. Как выглядит эта птица, в смысле в живом виде? — Слушай, ты сказала, что у Евы кошмары были из-за кобольда, а ты его спугнула… — прервал ее Грюнер, не обратив внимания на вопрос про индейку. — Ну да, я его прогнала, теперь он меня боится. Пока я здесь, он никого не тронет. Ну, может, вещи попытается украсть. — Пока ты здесь? — Саймон нахмурился, покачав головой. — А когда ты переедешь? Ты же не будешь жить с нами вечно, через два года мы закончим школу. Ты поступишь в университет, съедешь в общежитие — а Ева, значит, опять останется одна против этой…штуки? — Вот про это я не подумала, — растерянная Эрма так и застыла с сзндвичем в руке. — Я поспешила, надо было мне не прогонять его, а поймать. Но только я тогда совсем усталая была, не сообразила. Не могла же я спокойно смотреть, как Ева плачет! — А что бы ты сделала, если бы поймала? — заинтересовался Саймон, принимаясь за обед. — Заставила бы заключить договор, — пояснила Эрма. — Обычно хозяева оговаривают, что кобольду разрешается делать, а чего нет. Ну, например, можно прятать мелкие вещи, кроме денег, воровать сладости, путать лошадям гривы — а нельзя вредить здоровью обитателей дома, трогать ценности. А хозяева за это наливают им молока, например, или немного меду, или шьют им одежку. — А просто прогнать его нельзя? Ну, там, веником, — удивился Саймон. — Еще кормить и одевать его только за то, что он перестанет мелочь воровать! — Не только за это, — пояснила Эрма. — Если в доме живет кобольд, там не будет ни мышей, ни крыс, ни тараканов, и продукты в кладовке дольше не будут портиться. Да и воров он может отпугнуть. — Полезная зверюшка, значит, — согласился Саймон. — Ну так давай поймаем его и предъявим наши требования. — А теперь он боится меня и не высунется! Саймон вскинул бровь, деловито уточнил: — Откуда не высунется? Где он прячется? — Скорее всего на чердаке. — Выкурим, и нет проблем. — Надо подумать, — неуверенно проговорила Эрма. И тут за столик грохнулся Лютер с целой стопкой гемоглобинок. — Чтоб их! Всю ветчину разобрали! — недовольно фыркнул Малай. — Что бы ты без меня делал, — усмехнулся Саймон, протянув другу сэндвич с ветчиной. — С двойными помидорами. — О, ты мой спаситель, Грюнер! — воскликнул Малай, распаковывая сэндвич. — Так, о чем шушукались? Наша Мелисандра задумала новое колдовство? — Думаем, как выкурить кобольда с моего чердака, — обыденно ответил Саймон, жуя. — Ха! Хорошая шутка, — усмехнулся Лютер. — А кто такая Мелисандра? — Эрма нахмурила брови, уставившись на Лютера. Малай скорчил гримасу и свою очередь уставился на Саймона, которому только и оставалось пожать плечами. С сериалами он ведьму ещё не успел познакомить. Интересно, понравится ей или она все раскритикует? *** После занятий мы направились в центр города в компании Лютера Малая. Занятно было наблюдать за этой дружбой двух противоположностей! Саймон немногословен и задумчив, но каждая его, даже неловкая, фраза была искренней, истинно настоящей. Лютер же, напротив, шумный и показушный, словно бродячий актер, говорящий то стихами, то острыми фразами, то звучными ругательствами — но это веселье кажется личиной актера. С улыбкой на лице он пытался привлечь мое внимание, но по его глазам я видела нечто иное, грустное и скрытное. И какую же печальную тайну он носил в душе? Втроём мы дошли до торговых рядов, а там Малай нас покинул, завидев среди лавок какую-то девушку и кинувшись догонять ее среди толп людей. Вначале я подумала, что это его возлюбленная, но Саймон пояснил, что это кузина его лучшего друга. Что ж, в любом случае, у него свои заботы, а у нас свои. В первой попавшейся нам на пути аптеке мы не задержались — только вошли и тут же вышли. Саймон твердо сказал, что тут нет ничего подходящего, и я не стала спорить. Потом Саймон взялся за телефон и несколько минут потратил на то, чтобы рассмотреть карту. Нужная нам аптека оказалась на другом конце города, одна я бы её точно не нашла, да и комфортно же добираться на этом самом ослике-скутере. В узких шкафах-витринах за стеклом я увидела множество коробочек и пакетиков с изображениями самых разных растений. Правда, кое-каких очень даже полезных трав там не оказалось, красавки, например — зато были и такие, про которые я даже не слыхала. В первый момент я пришла в восторг, но довольно скоро он сменился недоумением и даже некоторым разочарованием. Нет, я, конечно, не ждала, что на прилавке будут просто так лежать действительно редкие вещи — олений безоар, например, или жабий корень, или амбра. Но тут не было даже самых обычных, распространенных веществ — квасцов, поташа, купороса… Как же у них тут лекари работают? Я пыталась расспросить девушку-аптекаршу, но та, казалось, не понимала, чего я от нее хочу. Потом Саймон дёрнул меня за руку и шепнул: — Брось, мы это потом в хозяйственном магазине поищем! Я не стала выяснять, что такое хозяйственный магазин, и в итоге набрала десяток пакетиков разных трав, цветов и кореньев. — Все равно не понимаю, как можно не иметь самых нужных трав? — недовольно проворчала я, выйдя из аптеки и сжимая бумажный мешочек со всем, что мы купили. — А вдруг эпидемия?! — Ну, магазинов у нас много, — Саймон пожал плечами. — Где-то найдем эту дикую морковку. — Не нужна нам дикая морковь! — я недовольно посмотрела на своего друга. — Какой же ты забывчивый, а еще ботаник! А в старой части города аптек нет? Помню, был там один аптекарь, я все время к нему ходила… — Ты опять хочешь на Рыночную площадь? — предположил Саймон, наклонив голову. — Нет… то есть да, давай сначала туда! А там видно будет. По дороге я хмуро рассматривала улочки полузнакомого мне города и думала. Зачем мне тащить с собой Саймона? Аптека была лишь предлогом, все, что мне нужно прямо сейчас, я уже нашла. На самом деле я хотела увидеть свой дом. Но стоит ли идти туда вдвоем? Лучше сейчас действительно постою на площади у фонтана, посмотрю на церковь, пройдусь по лавкам… А к своему дому схожу как-нибудь потом, одна. К своему дому — или к тому месту, где он когда-то стоял. Мы опять проехали узким и сумрачным переулком, над которым неспешно двигались стрелки башенных часов. Саймон остановил скутер, обернулся ко мне и сказал: — Странно, я всю жизнь в этом городе прожил, сто раз проходил и проезжал здесь, а никогда не замечал, какое это странное место. Какое-то пугающее, что ли. — Да, я тоже чувствую, — согласилась я, оглядываясь. — А раньше я такого не замечала, а ведь тоже тут чуть ли не каждый день проходила. Я опять подошла к фонтану, внаглую проигнорировав ограждение. Опять набрала пригоршню воды, сделала глоток. Вода была та же самая, что и пятьсот лет назад. Нет, не так — вода была другой, но она и тогда, пятьсот лет назад, каждый час, каждый миг была не такой, как только что, менялась, обновлялась. И мне вдруг стало легко и спокойно. Ну, сколько можно цепляться за старые камни мостовой и искать повсюду следы прошлого? Оно ушло — так ведь жизнь постоянно, каждый миг, проходит, и небо над головой каждый час новое, неважно, затянуто ли оно сетью проводов или нет, и Церковь Всех Святых, та самая, в которой меня когда-то крестили — та же самая и одновременно уже другая, и весь город — тот самый, в котором я знаю каждый камень, и совсем другой. И сама я — та же самая и другая. Время идет, это правильно и естественно. И я не стану плакать, если узнаю, что мой дом не сохранился. Я встряхнула волосами и вернулась к скутеру. — А теперь куда? — спросил Саймон, опираясь на руль. — Домой, наверное, — вздохнула я и невольно отвела взгляд. — Но ты же хотела куда-то еще, — сказал Саймон так проницательно, словно кольнул кинжалом. Я прикусила губу и не смогла выдержать взгляда Грюнера. Слова сорвались с моих губ, как птица. — Да, хотела… хотела на свой дом посмотреть. — Дом, значит, — произнес Саймон, взглянув на небо, а потом грустно усмехнулся. — Давай, показывай, куда мы едем. Как ни удивительно, я чуть не заблудилась. Кое-какие дома исчезли совсем, другие выглядели совсем иначе — видно, их с тех пор перестраивали. Да и свой дом я не сразу узнала — крыша была другого цвета, крыльцо переделали, в стене прорубили широкое окно. Я смотрела спокойно, без горечи. Смотрела как на пустой сундук, в котором когда-то хранились дорогие сердцу вещи. На стене перед крыльцом висел удивительно знакомый щиток с надписью: «Сувенирная лавка». — Зайдем? — спросил Саймон, встав рядом и держа руки в карманах. Я молча кивнула. Он ступил вперед и открыл передо мной дверь. Ох, мой друг, приятно же, когда кто-то потакает моим маленьким девичьим прихотям! Половицы под ногами скрипели незнакомо — полы с тех пор перестилали, наверное, раз двадцать. И стены столько же раз перекрашивали. И внутри, наверное, всё перестроили. Впрочем, мы далеко внутрь не прошли. Сразу за дверью оказалась просторная комната, увешанная и заставленная всяким странным товаром. Чашки и тарелки, на которых нарисованы то Церковь Всех Святых, то Ратуша, то древние чудовища из бестиариев. Вышитые и кружевные салфетки. Маленькие и большие статуэтки. Какие-то куколки в странных платьях — я не сразу поняла, что мастер пытался изобразить одежду моего времени, да только все перепутал… Вероятно, все это и называлось странным словом «сувениры». Кому только нужен этот хлам? Это не был мой дом. Ни осталось не единого намека на пребывание здесь моей семьи, моих близких. Родной дом — это дом, в котором живут родные люди, а без них это только камни. Такие же, как и булыжники мостовой на площади… Я круто обернулась и покинула это место, перескочила ступеньки и оказалась на улице. Следом за мной выскочил Саймон, удивленно взглянул мне в лицо. Кажется, он собирался меня успокаивать — да только я в этом не нуждалась. — А, ты не плачешь, — с облегчением вздохнул Саймон. — Блин, а я уж речь заготовил. Я благодарно улыбнулась, взглянув на своего друга, и пожала плечами. — Зачем мне плакать? Это лишь место, где когда-то жили мои родные. Они могли перебраться в другой дом, а может, не они, а их потомки… У меня ведь младший брат был, так что наш род не должен был пропасть. Может, у меня куча прапрапра- и так далее внуков! Сам же говорил, что фамилия знакомая. Может, мы еще и с королями породнились! — Девчонка, ведьма, зазнайка, а если еще и королевной окажешься, то это будет дурдом, — Саймон ехидно ухмыльнулся и повернулся к своему скутеру. Я на мгновение замерла, соображая, что это он сказал. — А ты бестолковый мужлан! — воскликнула я и очертила в воздухе кольцо. Моя ладонь похолодела, а спустя мгновение на ней оказался снежок, который я незамедлительно швырнула в Саймона. Тот охнул и удивленно оглянулся на меня. — Ты же говорила, что не любишь повторяться! — напомнил он, отскакивая. — Для тебя исключение сделаю! — заверила я, создавая новые снежки. — Столько снега за шиворот напихаю, что и пикнуть побоишься! Отпрыгнув от нового снаряда, Саймон бросился наутек, а я гналась за ним, на ходу сотворяя все новые снежки. *** В зеркале заднего вида Саймон видел умиротворенное лицо Эрмы. Задумчивый взгляд и полуулыбка на губах вызывали спокойствие в душе парня. Хорошо, что Эрма стойко перенесла вид своего дома, ставшего магазином сувениров. Грюнер уж опасался, что она устроит истерику и станет требовать себе свое имущество, и неизвестно было бы, что ему с этим делать. А она вместо этого разрядилась в снежной битве. Оказывается, и от неловких шуток бывает польза! Проезжая мост, Саймон заметил парочку одноклассниц, приятельниц Петры, и вспыхнул до корней волос. Что они подумают, глядя, как Эрма крепко цепляется за него? Он прибавил газу, опасаясь зорких взглядов. А может, они его даже не заметили… Дома Эрма тут же разложила свои драгоценные пакетики с травами, стала изучать, разглядывать и принюхиваться. А Саймон, натянув спортивные штаны, футболку и кроссовки, побрел к баскетбольной площадке, воткнув наушники в уши. На днях как раз вышла новая песня «Бронированной панды», и Саймон крутил ее без конца. Лютер ждал его на стадионе, зацепившись ногами за лавку трибуны и повиснув вниз головой, медленно раскачивался из стороны в сторону, словно ленивец. — Эй, я пришёл! — провозгласил Саймон и подхватил с земли баскетбольной мяч. Малай, даже не посмотрев на него, раскачался посильнее и спрыгнул. Приземлился на одну руку, перекувырнулся и встал на ноги. — Понторез, — фыркнул Саймон, подбрасывая в руках мяч. — Это у меня вместо разминки, — Лютер широко улыбнулся. — С таким крутым противником надо подготовиться! — Ай, ну тебя! — проворчал Саймон, бросив мяч своему другу. Лютер ловко схватил мяч левой рукой, перекатил его через плечи и начал раскручивать, удерживая на одном пальце правой. Саймон тем временем разминался — наклоны, выпады, полуприседы… Без растяжки он наверняка что-нибудь повредил бы себе. — Правила у нас сегодня такие! — скомандовал Лютер, зажав мяч под мышкой. — Сможешь хоть раз обойти меня и забросить мяч в кольцо — можно спокойно и о «драконах» думать! — Легко сказать, — вздохнул Саймон, выходя в центр площадки. Лютер широко улыбнулся и встал напротив. — Верь в себя, дубина! — с этими словами Лютер ударом кулака отправил мяч в полет. — Мяч в игре! Саймон резко напрягся, сфокусировав взгляд на мяче и готовясь прыгнуть вперёд. Его рука уже потянулась вверх, но Лютер выхватил мяч из его рук быстрее, чем Грюнер успел сообразить. Малай перекидывал мяч из руки в руку, уворачиваясь от всех выпадов Саймона. «Твою мать!» — Саймон недовольно стиснул зубы и отчаянным броском выбил мяч. Оба кинулись за ним, но Саймон успел первым и со всех ног помчался к кольцу. Подбежал, метнул мяч вверх, с замиранием сердца наблюдая за его полетом. Позади послышался подбадривающий крик Лютера. Но мяч ударился о щиток и отлетел в сторону, заставив Саймона разочарованно скривиться. — А, точно, забыл. Ты же косой, как моя двоюродная бабуля… — фыркнул Малай, подхватил мяч и вновь встал в центр поля. — Ладно, фальшстарт. Я ещё сделаю из тебя профи! — Это бесполезно, — вздохнул Саймон, готовясь вновь ловить мяч. — Подумай о награде, — заговорщически бросил Лютер. — Сладкие и чувственные губки Петры… — Я тебя сейчас тресну! — рявкнул Саймон и бросился вперёд, но тут ему в грудь прилетел мяч. — Давай пасуй! Успеем твои любовные желания обсудить! — прыснул Лютер и, отбивая мяч, Саймон выбирал, швырнуть его в кольцо или же в голову этого остряка. Они гоняли мяч добрый час, пока Саймону не удалось хотя бы трижды попасть в кольцо. Запыхавшийся Грюнер с завистью наблюдал, с какой ловкостью Лютер подпрыгивает и запускает мяч точно в цель, а затем, на миг уцепившись руками за кольцо, так же ловко отпрыгивает назад. Внезапно привычная усмешка сползла с лица Лютера. — А чтоб мне провалиться, — бросил он, нахмурив брови. — А? — Саймон недоуменно взглянул на друга и обернулся. К баскетбольной площадке не спеша приближался Бох в компании двух своих дружков. Саймон помрачнел, не сводя глаз с недруга. — Прошлый раз ты смачно грохнулся, Грюнер! — со смехом бросил Бох. — Убирайся отсюда, пока все карандаши не поломал! — Что тебе от меня надо? — Саймон смотрел на здоровяка, стараясь выглядеть невозмутимо. — До меня тут дошел слушок, — Бох закатал рукава, — будто ты пытаешься подкатить к Петре?! Говорю сразу, она моя! А ты, придурок, держись от неё подальше! Хватит с тебя австрийской сучки! — Бох похабно ухмыльнулся. — Хотя, знаешь, у нее вроде неплохой зад… Саймон почувствовал, как кровь стучит у него в висках, а кулаки сжимаются до белых костяшек. Слушать дальше он не собирался. — Пошёл на хрен! — тихо, но отчётливо проговорил он. — Че? — Бох запнулся на полуслове. Похоже, до него реально не дошел смысл сказанного. — Пошёл на хрен! — повторил Саймон на этот раз уже громче. Бох вмиг побагровел и шагнул вперёд. — Осмелел, Грюнер?! — Бох толкнул Саймона в грудь, тот пошатнулся, но устоял. — Да, осмелел, кретин! — Саймон ответил таким же толчком, вложив в него все силы. — Я тебе башку снесу! — Бох замахнулся, но Саймон опередил его, впечатав кулак в квадратную челюсть. Как учил отец — «Бей всегда на опережение!» Следующий удар он пропустил, но боли почти не почувствовал, только знакомый привкус железа во рту. Кажется, впервые в жизни в Саймоне вспыхнула жажда схватки. Он сплюнул кровь и стремительно ринулся на врага. — О, понеслась! — с широкой улыбкой воскликнул Лютер и запустил мяч точно в лицо Блица, чтобы потом самому кинуться в драку. *** Саймон оставил в гараже свой скутер, переоделся и ушел. — Куда ты, Саймон? — окликнула я его в последний момент. — Да так, у нас с Лютером дела, — проворчал тот. — А что? — Да мне бы зельем заняться… — Эм, — удивился Саймон. — Я тебе зачем? Плиту ты уже научилась включать. Только смотри не спали опять что-нибудь! — Ты вечно будешь меня этим тестором попрекать?! — вспыхнула я. — Это только один раз было! — Во-первых, тостер, а не тестор, — занудливо уточнил Саймон, — а во-вторых, я о нем ничего и не говорил. На кухне ещё много чего может гореть! — А звенеть и подскакивать тоже много чего может? — уточнила я. Ну, напугала меня эта штуковина! — Ладно, ладно, — отмахнулся Саймон, — я уже опаздываю. Да и ты поторопись, скоро родители с Евой вернутся. Он ушел, а я пошла на кухню и выбрала среди кухонной утвари маленький ковшик странной формы, с длинной ручкой. Саймон ещё раньше сказал, что это называется «турка». Странное название, при чем здесь турки? Я налила туда воды и поставила на огонь закипать, а сама перебирала травы. Ох, не было в них настоящей силы! Лечебные травы не косят без разбора, как сено. Одни надо на утренней зорьке рвать, другие в полночь, одни с наговором, другие в полном молчании… А это?! Ну, хоть что-то, лучше, чем ничего. Когда вода закипела, я наклонилась над туркой и очертила пальцем кольцо. Перед моими глазами, видимая только мне, в воздухе появилась змея, кусающая себя за хвост, а затем тут же распалась россыпью оранжевых искр. Направление чистой энергии. Мысленно я сплетала текст заклинания, а сама понемногу сыпала в кипяток разные травы — щепотку ромашки, горсть крапивы… Они и сами по себе, без магии, лечебные, но хороший заговор увеличивает их силу — а сами они, в свою очередь, укрепляют заговор. Я шептала слова и чувствовала, как отзываются на них огонь плиты и вода в турке. Если бы Ангела и Хельга были рядом, я бы вылечила их прыщи одним наложением рук. Но их здесь не было… да и не собиралась я так уж явно демонстрировать свои силы. Неясные слухи — это одно, это уважение и заработок, и немножко здорового страха, а в случае чего всегда можно отговориться. А всю правду чужим знать не следует. Я коснулась пальцем поверхности воды. Было горячо, но это же только миг! Зато теперь отвар, усиленный заклинанием, не просто вылечит девчонкам прыщи, но и надолго избавит их от всяких проблем с кожей. Конечно, если они не забудут про свою клятву и не доведут меня до порчи! А ведь раньше, в прежней жизни, мне не понадобились бы ни огонь, ни травы, я бы с лёгкостью заговорила обычную воду из колодца. А сейчас приходится так, по старинке… Вернутся ли ко мне прежние силы? Я вздрогнула, услышав, как отворилась входная дверь. На кухню маленьким вихрем влетела Ева и тут же кинулась ко мне с объятиями. Я кротко улыбнулась ей и покосилась на исходящую паром турку. В следующий момент на кухню зашёл герр Грюнер, поставил на стол массивные бумажные пакеты. — Привет, Эрма, — он огляделся. — А где Саймон? — Здравствуйте, герр Грюнер, — я мягко отодвинула Еву. — Он пошёл на встречу со своим другом. — Ясно, — кивнул он и покосился на турку, шумно принюхиваясь. — Чем это воняет? — Эээ… это травяной отвар, — ответила я, — от прыщей. Я не люблю врать. И сейчас сказала чистую правду, только не уточнила, для кого это. — Понятно. Кофе я, значит, сегодня не выпью, — разочарованно вздохнул герр Грюнер. — Увлекаешься народной медициной, Эрма? — оказывается, фрау Грюнер из коридора слышала наш разговор. — Ты с этим поосторожнее, в интернете на эту тему столько разных глупостей пишут! Видела я всякие осложнения от такого самолечения… — Там нет ничего сильнодействующего, — возразила я, — это ромашка и крапива! И я не пить это собираюсь. — Что ж, ромашка не зря называется аптечной, — согласилась мама Саймона, — и отваром крапивы я сама в твоем возрасте голову мыла. Но впредь неплохо было бы, если бы ты советовалась со мной по таким вопросам. Мы ведь отвечаем за тебя! — Хорошо, фрау Грюнер, — вежливо ответила я. Причем опять-таки совершенно честно. Ведь мама Саймона — лекарь, значит, она изучала в том числе и лечебные травы. А я в той аптеке даже не все названия узнала. Вот, скажем, что за растение такое «эвкалипт», как его можно использовать? Если она согласится поделиться со мной новыми сведениями — это будет просто замечательно! — Это здорово, конечно, — проворчал герр Грюнер, хмуро глядя на содержимое турки. В этот момент зазвенел дверной колокольчик. То есть это теперь называлось «звонок». — Кого там ещё принесло? — фыркнул папа Саймона и вышел в коридор, мама последовала за ним. Мы с Евой остались вдвоем на кухне. — Ты сварила зелье?! — восторженным шепотом спросила девочка. — Да, сварила. Тише, об этом потом! — недовольно прошипела я. В следующий момент из коридора послышались изумленные возгласы. Встревоженная, я кинулась на голоса. На пороге стоял Лютер, придерживающий Саймона под руку. В таком виде я своего друга даже представить себе не могла! Один глаз Саймона заплыл, с другой стороны ссадина во всю щеку, на футболке пятна крови. — Здрасте, фрау Грюнер! — бодро воскликнул Лютер, переступив порог вместе с Саймоном. — Принимайте поклажу. — Привет, мам, — тихо проговорил Саймон, прикрывая синяк под глазом ладонью. Теперь заметно стало и то, что костяшки на руке разбиты в кровь. — Саймон! — воскликнула фрау Грюнер. С этого момента все завертелось. Все благополучно забыли про моё варево и переключили внимание на двоих побитых молодцев. Фрау Грюнер, обычно спокойная и мягкая, стала похожа на командира в бою. По ее приказу Лютер и герр Грюнер довели Саймона до дивана и помогли лечь, причем он вырывался и твердил, что дойдет и сам. Наконец он лег, а мама склонилась над ним и стала осматривать — заглядывала в глаза, ощупывала скулы и края глазниц, сгибала шею… Некоторые из ее манипуляций были мне непонятны. Надо будет потом расспросить. Потом она послала меня за льдом из морозилки. Они там хранят лёд?! Зачем? И как мне его искать? Я уж хотела набрать воды из-под крана и быстренько заморозить магией, но вслед за мной в кухню вбежала Ева, достала из морозилки какую-то плоскую посудину и вытряхнула из нее в пакет десяток ледяных кубиков. Результаты осмотра, кажется, успокоили маму Саймона. Она обработала ссадины на лице и на руках резко пахнущей жидкостью, велела прижать пакет со льдом к подбитому глазу и уступила место супругу. — А теперь по порядку, — строго вопросил тот. — Что произошло? — Подрались с Бохом и его дружками, — ответил Саймон, взглянув целым глазом на отца. «Не из-за меня ли?» — встревожилась я. — И победили, — торжественно добавил Лютер. —Да, я вижу, — хмыкнул герр Грюнер. — Надеюсь, у вас синяков меньше, чем у ваших противников. — Не без этого, — признал Лютер. — Но видели бы вы, как Саймон расквасил нос этому долб… — Малай покосился на Еву и запнулся, — нехорошему человеку. — Микаель, нужно обратиться в полицию! — потребовала фрау Грюнер. — Это уже перешло всякие границы. — Парни всего лишь поставили друг другу пару синяков. В моё время так и выясняли отношения, — отмахнулся тот. — Саймон наконец повел себя как мужчина, я этому рад! — Скажи лучше, как дикарь! — вспыхнула фрау Грюнер. — Впрочем, мы потом это обсудим… Лютер, а у тебя что с лицом? — Да все норм, фрау… — было начал парень. Но фрау Грюнер снова вошла в роль боевого командира, и Малай мигом стал послушным, как ягненок. Наконец Саймон, с парой полосок пластыря на лице, ушел в свою комнату — мама велела ему до утра не вставать. Напоследок отец поощрительно похлопал его по плечу, за что получил гневный взгляд от супруги. Я вышла проводить Лютера и на пороге задала наконец вопрос, тревожащий меня. — Лютер, скажи мне, из-за чего драка началась? — Бох, как обычно, слишком много себе чесал языком, вздумал пошутить насчет него, тебя и Петры, тут Саймона и перемкнуло, — и Лютер коротко рассмеялся. Я вдруг похолодела от вида того, кто смеялся передо мной. — Ты его поддержи, а то мать его заклюет — «цивилизованные люди не решают вопросы силой» и все такое! Бей козлов, чтоб девчонки влюблялись! И спокойной ночи, Эрм. Встретимся завтра в школе, — Лютер коротко отсалютовал и развернулся на каблуках. — Да, встретимся, — проговорила я ему вслед. И долго провожала Лютера взглядом, пока он не скрылся из виду, а потом закрыла дверь на все замки. Я тревожно оглядела коридор и прислонилась спиной к двери, шепча заговор от непрошеных гостей. Да уж непременно встретимся! И я буду смотреть в оба, чтобы проверить… чтобы убедиться… Ведь этого же не может быть, правда? Мне же это просто показалось!

***

Виртенбург засыпал. Редкие прохожие торопились старинными улочками в свете высоких фонарей. Спешащие домой люди вовсе не замечали фигуры, что проносилась над их головами, перескакивая с крыши на крышу. Фигура же не сбавляла скорости, с легкостью перепрыгивая все препятствия. Вот ещё одно мгновение, и крепкая рука зацепилась за громоотвод у самого края крыши. Светящиеся индиговые глаза с хитрым прищуром ночного обитателя оглядели город, лежащий внизу. Славная ночь, чтобы прогуляться! Сделав ещё один шаг, полуночник скользнул в пустоту, чтобы в следующий миг подпрыгнуть вверх, оттолкнувшись от труб, с широкой улыбкой, открывающей острые клыки. Славная ночка.