Глава 7. Подарок из прошлого

Появление Саймона в школе на следующий день было подобно прибытию в город члена королевского семейства или открытию осенней ярмарки. Уж не знаю, кто из мальчишек разболтал о драке — уж точно не Саймон и вряд ли Бох. Но знала об этом, кажется, вся школа. Все бросали на моего друга недоверчивые и уважительные взгляды. Проходящие мимо парни хлопали его по плечу, повторяли что-то вроде: «Ты крут!» или «Давно пора было!» — словом, вели себя так же, как и юнцы в моем времени… ну, в смысле, в прошлом. Теперь уже это время — мое, надо привыкнуть наконец. А девушки переглядывались между собой, бросая украдкой взгляды на Грюнера, и бурно перешептывались. Да уж, всяко грозный рыцарь более привлекателен, чем скромный художник. Более всего одноклассники изумлялись не столько тому, что Саймон вообще полез драться с этим быком, сколько тому, что у Боха нос был расквашен и на скуле синяк, а у Саймона пара небольших ссадин. Даже сам Бох покосился на лицо Саймона с таким видом, словно увидел черта на колокольне. Я невольно покраснела, вспомнив, как поздно вечером аккуратно проникла в комнату Саймона, чтобы привести в порядок его вид. Он лежал с закрытыми глазами, я тогда подумала, что он крепко спит, и подошла тихонько, чтобы не разбудить. Я очертила кольцо и положила ладонь ему на синяк — а он, оказывается, не спал и резко открыл глаза, вообразив, что я собираюсь миловаться с ним. Он растерялся и смутился, а потом понял, в чем дело, и смутился еще больше — и я тоже вместе с ним. В итоге исцеляющее заклятие оказалось скомкано, а то бы и этих ссадин не осталось. На несколько дней Саймон стал звездой школы, привлек к себе всеобщее внимание. И это было просто замечательно — отвлекшись на него, все на время забыли про меня. Я смогла перевести дыхание, спокойно оглядеться по сторонам, присмотреться и к одноклассникам, и к учителям, постараться запомнить всех… Это оказалось не так уж сложно и совсем не страшно. За пятьсот лет в мире столько всего изменилось — а люди остались теми же самыми. В непривычной одежде, с непонятными словечками, с незнакомыми манерами — но внутри все, как и раньше. И чванливые красотки Ангела и Хельга были один в один похожи на дочку и племянницу нашего бургомистра. И краснобай Тристан, благодаря ловко подвешенному языку умеющий выпутаться из любой неприятности, оказался похож на одного студента с юридического факультета, случалось мне слушать, как после лекции он дискутирует с товарищами за кружечкой хмельного. И преподаватель истории даже внешне напоминал декана с того же факультета, так же свысока посматривавшего на своих слушателей… Кстати, зелье я девушкам все-таки вручила. На следующий день на их лицах не осталось и следа от прыщей. — Ну точно же, ты ведьма! — восторженно вопила Ангела на весь класс, на что Хельга закатывала глаза, удивляясь суеверию подруги. — Это просто отвар лечебных трав, — возразила я. — Ты и сама могла бы такой сварить. И это даже было почти правдой — те же травы без заклинаний тоже помогли бы, только не так быстро и не так сильно. Я бы даже и рецепт сказала, если бы они спросили, мне не жалко. Но их явно более не интересовала моя персона, разве что Ангела время от времени спрашивала меня о какой-то непонятной ерунде. Конечно, все эти дни я незаметно наблюдала за Малаем. И все больше приходила к выводу, что я такая же дура, вроде Ангелы и Хельги. Наверное, от яркого света лампы как-то упал отблеск… или мне просто от усталости и волнения показалось. Да это было просто невозможно! Со слов Саймона, Лютер был его другом с пяти лет, уж не мог бы он так долго скрывать свою сущность! И все же внутреннее чутье не давало мне успокоиться. Что-то в нем было не так… И синяки у него сошли чуть ли не быстрее, чем у Саймона. День за днем я все больше привыкала к новой жизни. Я привыкла по утрам вливаться в толпу юношей и девушек и не чувствовать себя ряженой самозванкой, как было дома, когда я пробиралась в университет. Мне нравилось узнавать новое на уроках, я внимательно слушала преподавателей и не пугалась, когда меня вызывали отвечать. А в короткие перерывы между занятиями я с интересом присматривалась к одноклассникам, разбиралась в их взаимоотношениях, вникала в их интриги. Ну, и еще у меня были кое-какие заботы. Кое-что надо было обсудить с Саймоном… лучше бы, конечно, после уроков, но терпение никогда не было моей добродетелью. На перемене времени хватит, так зачем откладывать? Однако не успела я и рта раскрыть, как рядом с нами оказался Малай, одновременно и веселый, как всегда, и какой-то полусонный. Я незаметно пригляделась, напряженно щурясь, но потом отвела взгляд, в очередной раз убеждаясь, что дурная у меня голова. Гоняюсь за тенью, что создает мой собственный огонек на ладони. Но следить за Малаем я не перестану, ради безопасности как собственной, так и Саймона. Многое изменилось в этом мире, слишком многое… — Не выспался? — спросил Саймон, доброжелательно улыбнувшись. — Кстати, зачетная фотка. — Ночью легче паркурить, — Лютер потер глаза и протяжно зевнул. — Но сейчас не обо мне. Сегодня будет отбор к «драконам», и я вставил твое имя в список… А какая, говоришь, фотка понравилась? — Ты сделал что?! — воскликнул Саймон, мгновенно вспыхнув. Я напрягла память, вспоминая, о каких именно драконах идет речь. О, точно! Первый мой день в школе, урок физкультуры и парни в кофтах с драконами, играющие в мяч на соседней площадке. Кстати, занятная игра, надо и мне попробовать в нее поиграть, наверняка это будет весело. Но Саймона-то вроде подобное не интересует, насколько я успела его изучить, ему бы только книги да рисование и его диковинная музыка! Что за причина у него вдруг появилась? — А что?! Ты делаешь успехи, я только даю тебе пинка под зад, — Лютер заговорщически усмехнулся, хлопнув Саймона по плечу. Да, крепкая дружба между этими двумя была видна невооруженным взглядом, и сомневаться нечего. Все-таки я тогда ошиблась… — Я согласна с ним, — встряла я, отложив в сторону блокнот. — Тебе стоит попробовать вступить в этот славный корпус! Я понимала, что преувеличиваю значение этого буршеншафта, но решила поддержать Саймона, раз уж для него это было важно. Грюнер перевел на меня удивленный взгляд, похоже, он этого не ожидал, а Лютер разулыбался, глядя на меня. — Коль говоришь ты, как в театре, то держи, дева, вот это! — торжественно заявил Малай и, достав из сумки сложенный листок, протянул его мне. Я с подозрением развернула листок и прочла вслух: — Уильям Шекспир «Буря», школьная постановка. Я слегка растерялась. От меня ждали какой-то реакции — а что я могла сказать? Имя казалось мне смутно знакомым, но за последние недели в моей бедной голове смешалось столько имен, дат и событий… — Тебе нравится Шекспир? — спросил Лютер. — Что? — ляпнула я, вскинув брови. — Ну я вообще-то про пьесы спрашиваю, — уточнил он, — а тебе что, больше сонеты нравятся? Вот оно что! Значит, этот Шекспир писал стихи и пьесы. Интересно, когда он жил? Если бы до меня, то я наверняка о нем знала бы. Я ведь и «Парсифаля» читала, и «Лоэнгрина» почти наизусть помню, и вообще люблю стихи. — Ты будешь в этом участвовать? — удивился Саймон, глядя на Лютера. — А почему бы и нет? Да и тебе неплохо было бы, хватит быть человеком-невидимкой. Впрочем, ты уже прославился как победитель чудовищ. Готов поспорить, что на вечеринке у Петры будет куча соперниц! — У меня до сих пор впечатление, что это ты всем растрещал… — проворчал Саймон, сложив руки на груди. — Может, да, а может, нет. Я как Санчо Панчо, помогающий Дон Кихоту. Правда, наши великаны весьма настоящие. Я услышала красноречивый намек в словах Малая и невольно проследила его взгляд. По коридору шел Бох, мрачный и злой, словно затравленный собаками медведь. Я забеспокоилась. Стремительный взлет Саймона связан с падением этого гиганта, чей дурной нрав мне уже известен. Нужно быть осторожней, да и Саймона предупредить. Ох, сколько же сложностей в этой жизни! *** После урока Саймон остался сидеть за партой, дорешивая последний пример по математике, но в голову ничего толкового не лезло, и неправильный минус вылезал сам собой. Отбросив ручку, Грюнер откинулся на спинку стула и окинул взглядом почти пустой класс. Лютер по своему обыкновению пошел в столовую, чего-то пожевать. И как он вообще умудрялся сохранять спортивную форму?! Сидящая рядом Эрма что-то сосредоточенно писала в небольшом блокноте, который купил ей Саймон. Ему понравилась обложка с переплетением каких-то магических знаков. Правда, молодая ведьма уверила его, что ничего магического в них нет. Саймон мимоходом подумал, что уже почти месяц живет рядом с ведьмой, но так и не узнал почти ничего нового. Надо бы порасспрашивать ее, что ли… Но, конечно, не сейчас, не в школе. А сейчас его интересовало другое. — Что ты все пишешь? — Набросок договора, чтобы обсудить его с тобой за сегодняшним обедом, — проворчала ведьма, явно не желая отрываться от своего занятия. Саймон незаметно улыбнулся. Ему нравилось, как в раздражении Канвальд заправляла непослушный локон за ухо, а тот постоянно выпадал обратно, закрывая глаза. Но, откинув мысль о предложении сходить в парикмахерскую, Саймон сосредоточился на важной мысли, которую уловил в словах подруги. — Э, договор… Тот, что для кобольда? — тихо спросил он, подсев ближе. Эрма отложила ручку и пододвинула ему блокнот. Саймон торопливо забегал по строкам глазами. — Договор должен удовлетворять обе стороны. Быть выгодным и для кобольда тоже, иначе тот обозлится и найдет способ напакостить хуже, чем прежде, — заметила Эрма. — Мне важно, чтобы он мою сестру не трогал, — ответил Саймон, просматривая пункт за пунктом. — В остальном я готов раскошелиться на печенье для него. — Да?! — Эрма удивленно вскинула брови. — Не ты ли грозился вымести его метлой? — Грозился, — тихо ответил Саймон, а потом взглянул на Эрму вполне серьезно. — Но потом подумал, что в моем доме живет ведьма, и ей может быть одиноко без тех, кто относится к магической части мира. Ну, магическая дружба и все дела… Или ты кого нашла среди жителей города? На миг лицо ведьмы изменилось, ее большие глаза блеснули и тут же померкли, словно утаивая некий огонек тайны. — Нет, никого я не встречала, — спокойно ответила Эрма, отрицательно покачав головой, а потом резко сменила тему. — Так, есть какие дополнения к договору? — Да! — вспомнил Саймон. — Пусть еще ключи мои не прет! — Точно, — Эрма подняла палец и торопливо вырвала из его рук блокнот, схватившись за ручку. — Чуть не забыли, а я тоже не хочу более опаздывать! — Ну и как мы выведем нашего «соседа» на разговор? Сама ж говорила, что он теперь боится, как огня, — рассуждал вслух Саймон, вовсе забыв про математику. — Я осмотрела дом, и у меня в общем-то есть план, как поймать кобольда. Но нам нужно выбрать момент, чтобы твоих родителей не было дома. — Ну, это не проблема. На днях как раз мой отец хотел сводить маму в ресторан после работы. Они до ночи дома не появятся. — Это замечательно, — заговорщически прошептала Эрма, улыбнувшись. — Но нам еще понадобятся инструменты, какая-нибудь сеть и помощь твоей сестренки. Лишние глаза и руки не помешают. Саймон не ответил, глядя, как к их парте приближается Петра. И как ей удается всегда так прекрасно выглядеть? В руке Петра держала уже знакомый Саймону листок, насчет постановки. — Привет, — коротко сказала Петра и улыбнулась. — Как ты? Саймон чувствовал, как краснеет. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь выбрать вариант ответа. Ответить просто или же придать себе интонации крутого парня? — Нормально, — ответил он и тотчас понял, что получилось не круто, а грубо. Словно молоток уронил на стальной лист. Впору было сквозь землю провалиться. Петра удивленно заморгала, но затем улыбнулась уголками губ. — Саймон, можно ли тебя кое о чем попросить? — тихо спросила она, поправив свой золотистый локон. С какой же грацией она это сделала! — Да, конечно, — на автомате ответил Грюнер, привыкший соглашаться на адресованную к нему просьбу. И тут же прикусил язык, сообразив, что это наверняка связано с театром. А он в последний раз выступал перед публикой во втором классе. — Герр Маршт ставит пьесу «Буря», а я знаю, что ты очень хорошо рисуешь. Проще говоря, не мог ли бы ты помочь нам с декорациями? — спросила девушка, тоже, кажется, чувствуя себя неловко. — Ну… я… — замямлил было Саймон, но его перебила Эрма. — Конечно, он поможет! — боевито заявила она к изумлению парня. — Саймон вообще планирует участвовать в спектакле! Ну, и мы с Лютером заодно. — О! Это правда, Саймон? — воскликнула удивленная Петра, почему-то покраснев. — Да, вроде того, — он выдавил из себя улыбку, от всего сердца мечтая утопить одну ведьму. Или что с ними там делали?! В общем, теперь он начинал понимать Инквизицию. — Рада это слышать. Я точно буду играть, скорее всего Миранду. Ты подойди сегодня к герру Маршту, а то на следующей неделе уже начнутся репетиции. Желаю тебе удачи! — Спасибо, тебе тоже, — робко ответил Саймон, провожая взглядом девушку своей мечты. И, разумеется, все это видели и слышали Ангела с Хельгой, долго теперь обсуждать будут… Саймон тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула. Сначала лучший друг втянул его в эту авантюру с пробами в баскетбольную команду, а теперь еще и подруга подписала на театр. Да что он сможет сыграть, чтобы не умереть при этом от смущения? Сюжет пьесы вспоминался смутно. Наверняка ведь о любви, о чем еще-то! И Петра небось в главной роли. И какой-нибудь красавчик будет перед ней изображать влюбленного, а то и целоваться… Ну дела! — Не робей, рыцарь, иль даму сердца не завоюешь, — произнесла Эрма, хитро улыбнувшись, словно прочла его мысли. В это мгновение прозвенел звонок, и Саймон медленно, словно в фильмах ужасов, повернул голову к ведьме. Эрма подняла бровь, явно не узнавая отсылки. — Я хочу заключить договор, — серьезно произнес Саймон. — С кобольдом? — переспросила с ведьма — Нет, с одной ведьмой, — прошипел парень. — Ты можешь втягивать меня в магические авантюры, но не решай за меня, что я хочу или не хочу делать! Иначе я сам найду способ закинуть тебе снега за шиворот. — У-у-у, жутко, — Эрма старательно изобразила испуг. *** Крепкие мускулы рук, уверенный взгляд и стремительные, но при этом по-кошачьи плавные движения. Я внимательно следила за Саймоном, который сейчас играл в баскетбол. Конечно, не все правила этой игры мне были ясны, но я уяснила главное — нужно попасть в кольцо противников. Барабаня пальцами по своей сумке, я ожидала, когда это все окончится и мы сможем пойти домой. Нас ждала масса дел, а он тут с мячиком играется! Я вспомнила, как сама целый вечер каталась на самокате, и вздохнула. Что поделать, без развлечений жить грустно. Может, мне самой попробовать эту игру? Хотя там толкаются, сбивают друг друга с ног, и мяч довольно тяжёлый… Вспомнилось, что на днях я видела, как две девушки играли совсем маленьким мячиком, перебрасывая его через стол какими-то дощечками. Вот это мне, наверное, больше подойдёт! В самый раз для девушки. Хотя, конечно девушки бывают разные… Видела я, как Петра метала копье через половину тренировочного поля. Ну что же, каждому свое. Хочет она стать второй Брюнгильдой — ее дело. Краем глаза я заметила, как сбоку мелькнула тень. Не успела я обернуться, как уже рядом со мной приземлился Лютер. Все же, как он быстро двигался. — Ну, как он тут? — с усмешкой спросил Малай, удобно устроившись на скамье. — Мне трудно судить, никогда не обращала внимания, — ответила я, не забывая про свою легенду. Я ученица из Австрии, а не ведьма, узнавшая о существовании этой игры несколько дней назад. — Он вроде неплохо держится, — заметил Лютер, не сводя глаз с поля, и громко крикнул: — Давай, Грюнер! Я тоже смотрела на Саймона, но при этом то и дело незаметно косилась на Лютера. Я искала нечто, что смогло бы развеять мои подозрения или их подтвердить. Не могла же я спросить, кто он на самом деле! В лучшем случае засмеет, а в худшем… Нет, нужно что-то другое! Я лихорадочно думала, но ничего толкового в голову не могло прийти. Мужчина, руководивший игрой, громко свистнул, и все игроки остановились, столпившись в центре поля. — О, кажется, капитан и тренер выбирают новых участников, — вслух произнес Лютер, зажимая большой палец в кулак. Я мимоходом удивилась — столько всего изменилось, столько нового люди узнали, а удачи желают все теми же древними жестами! — Но ведь ничего не случится, если Саймон не займёт свободного места? — поинтересовалась я, переживая за друга. Столько усилий, и все впустую! — Нуууу, — протянул Лютер, почесав подбородок свободной рукой, — Сай опять поникнет, и мне придётся опять его из депрессии вытаскивать с неделю. — Ясно, — бросила я на выдохе. Наконец к нам подошёл Саймон с каменным выражением на лице. Что я, что Лютер уставились на него с волнением. — Меня взяли, — вздохнул Саймон, потупив взор. — Ну, не переживай, братан, — Лютер поспешил успокаивать своего друга, а потом резко запнулся, цокнув зубами. — Стоп, что?! — Ага, тренировка начнётся завтра, — с усмешкой добавил Саймон, довольный, что его шутка сработала. — Папа мне сегодня покоя не даст за ужином. — А все остальное время девчонки покоя давать не будут! — воскликнул Лютер, широко улыбнувшись. — Ты теперь дракон, красава! — Поздравляю, — величественно сказала я, протянув Саймону его сумку. — Может, пойдём где-то отпразднуем? — предложил Грюнер, перекинув ремень сумки через плечо. — Сегодня без меня, брат, — Лютер подскочил со своего места и хлопнул друга по плечу. — Нужно заскочить к маме в больницу, кое-что забрать. Я наблюдала, как два друга попрощались с весьма странным рукопожатием, что больше походило на приветствие тайного общества, а затем Малай перескочил забор и скрылся среди домов. Я нехотя встала с нагретого места и подошла к Саймону. — Мать Лютера болеет? — поинтересовалась я. — Не, работает на станции переливания крови, — легко ответил мой друг и пошёл к парковке. Станция переливания крови — звучит жутко, но что бы это значило? Я круто развернулась на каблуках и без особых усилий обогнала Саймона. На улице царила чудесная погода, шум машин, шелест листьев, человеческие голоса и воркование голубей сливались воедино. Я испытывала полное умиротворение, уносясь мыслями куда-то выше черепичных крыш… И вдруг резко подпрыгнула от того, что нечто вонзилось мне в бока. Обернувшись в прыжке, я бросила гневный взгляд на Саймона, который вовсе и не старался скрыть вытянутые руки с растопыренными пальцами. — Мстя моя страшна, — усмехнулся парень без единой капли сожаления в голосе. — И безо всякой магии. — Я тебя и без магии поколочу! — вскрикнула я, не сдерживая своего возмущения, и подобно рыси бросилась на Грюнера. Тот ловко увернулся и пустился бежать по парковке. Ух, мужлан! Я тебе такую пакость устрою, навек забудешь, как меня за бока щипать! Мы бегали по кругу, и стоило мне нагнать Саймона, как он тут же ускользал. Запыхавшись, я наконец догнала его у забора, но, не рассчитав скорости, сама же в него и врезалась. — Ха-ха, бойся теперь, Грюнер! — триумфально заявила я, готовясь ущипнуть своего друга, но вовремя заметила, что Саймон уставился куда-то в сторону с тревожным видом. — Эй, ты чего? — спросила я и, проследив взгляд друга, посмотрела в ту же сторону. Моё сердце ёкнуло, когда я увидела портрет ребёнка с сияющей улыбкой в ярко-красной рамке. — Пропал ребёнок, — протянул Саймон, словно камень в воду уронил. Я невольно вздрогнула и с опаской ещё раз взглянула на изображение неведомого мне мальчишки. На душе стало тревожно, а тени между домами словно вмиг потемнели. Я осторожно спросила Саймона: — Такое часто в городе случается? — Да нет, — Грюнер передернул плечами. — Наш город ведь всегда тихий и все такое… Это странно. — Ну, может, забрёл куда-то. Найдётся малец, — я попыталась подбодрить своего друга, хотя у самой все холодело. Неужели моя жуткая догадка верна?! Я невольно взяла Саймона под локоть и повернула его к скутеру. — Думаю, нам пора домой. За вечерним столом вся семья Грюнеров делилась новостями. Маленькая Ева рассказывала о своём учебном дне с таким восторгом, словно это было небывалое событие. Герр Грюнер все расспрашивал Саймона, как прошли пробы на баскетбол. А я молча пережевывала овощное рагу, порою чувствуя на себе пристальный взгляд фрау Грюнер. — Эрма, давно хочу тебя спросить, у тебя случайно нет родных в нашем городе? — неожиданно спросила она. — Не знаю, фрау Грюнер, — растерянно сказала я. — То есть я никогда не слышала, чтобы у нас здесь была родня. Правда, в семье считается, что мои предки перебрались в Австрию из Саксонии во времена Реформации… — Ну, может, это и совпадение, конечно, — покачала головой мама Саймона. — У нас в больнице работала медсестра по фамилии Канвальд. Исма Канвальд. Я почувствовала, что бледнею, и поспешно отложила вилку, скрывая дрожь. — Исма? — у меня перехватило горло. — Мою бабушку зовут Исма. — Вот как? — удивилась Елена. — Интересное совпадение. Редкое имя, старинное. Впрочем, Исма Канвальд вообще была необычным человеком. Ее за глаза ведьмой звали. — Почему?! — я с трудом скрывала волнение. Это все точно не могло быть совпадением! — Почему? Ну, во-первых, по работе… ну, от медсестер, от их ухода всегда многое зависит, самый лучший врач не спасет больного, если медсестра безответственна и невнимательна. Так вот — у Исмы на дежурстве больные не умирали. То есть не то, чтобы совсем, все люди смертны, и угаснуть от старости — это нормально. Но если больной с инфарктом, с инсультом, после операции, если у него есть хоть малейший шанс — пока Исма дежурит, он не умрет. До того доходило, что хирурги больных на операцию брали с учетом ее графика. — Ну это не обязательно колдовство, просто руки золотые, — вмешался Саймон, косясь на меня. — Это верно, — согласилась его мама, — но ведь люди всегда склонны преувеличивать. А еще про нее говорили, что если девушку парень обидел, обманул или что-то в этом роде, а особенно если начальник… ведет себя неподобающе — то надо рассказать Исме, и тогда с тем обидчиком непременно случится какая-то неприятность. Ногу сломает на ровном месте, или с работы уволят, или еще что. — Фрау Грюнер, — я сама едва узнала свой голос, — фрау Грюнер, вы сказали «была» — она уже умерла, да? — Не знаю точно, она давно уже не работает, — та пожала плечами. — Я могу послезавтра узнать у секретарши главврача ее адрес. — А раньше нельзя? — я не знала, как проживу завтрашний день! Я и сейчас-то не знала, как скрыть волнение. — Ну, успокойся, Эрма! — мягко улыбнулась мать семейства. — Я понимаю, что встретить в чужих краях родного человека — это замечательно, но посмотри на часы! Я не стану в такую пору никого тревожить, а завтра она будет занята отчетом. Сможешь ли ты потерпеть? — Да, конечно, — вздохнула я, потупив взор. — Простите… Очень вкусное рагу. Гораздо позже, когда весь дом уже отправился ко сну, я проверила, крепко ли спит Ева, а затем неслышно, босиком спустилась на первый этаж. Выудив из кармана халата карандаш, я присела возле порога и начала чертить достаточно простой символ с заговором от непрошеных гостей. *** Все утро последующего дня, вплоть до обеда, Саймон не мог найти себе места. Сегодня им нужно будет поймать кобольда. От одной мысли, что они будут ловить персонажа из сказок, становилось не по себе. По словам Эрмы, поймать-то они его поймают, главное, чтобы любимые мамины вазы остались целы. Сама Эрма тоже сидела как на иголках. Ее можно было понять, возможность через пятьсот лет найти кого-то из родственников — это не шутки. — Слушай, может, отложим охоту? — предложил Саймон наконец. — Тебе сейчас не до того… — Но ведь твоя мама узнает адрес Исмы только завтра, — возразила ведьма, — сегодня я к ней никак не попаду! И я не думаю, что твои родители часто ходят ужинать в трактир, так что не стоит пропускать такой удобный случай. После уроков Саймон на пару с Эрмой пулей вылетели на улицу. Саймону предстояло сделать крюк и забрать домой Еву — обычно это делала мама, но не сегодня. Так что Эрма с утра прихватила с собой самокат, чтобы вернуться на нем из школы. Дома у каждого нашлось дело. Эрма разложила на столе свои травы, что-то шептала, выбирала то один, то другой стебелёк — видимо, готовила заклинание. Ева зачем-то полезла в кладовку, а Саймон нашёл в гараже крепкую изоленту, которой заклеил все вентиляционные решетки. Вслед за ним по дому прошлась Эрма, втыкала свои стебельки между полосами изоленты, раскладывала их на лестнице, на подоконниках. В родительской спальне был включен телевизор, в комнате девочек ноутбук, и то, и другое на полной громкости. По всему дому, кроме комнаты Саймона, зажгли все имеющиеся лампы. Таким образом, по словам Эрмы, у кобольда оставался только один путь для побега. Для пущей верности Саймон задернул у себя шторы, создав полумрак. — Ну, я вроде закончил, — Саймон выглянул из комнаты, пряча в карман моток изоленты. Эрма закончила странные движения руками и повернула к нему серьезное, сосредоточенное лицо. — Я тоже готова, — утвердительно кивнула ведьма. — И я, — раздался голос Евы. Саймон обернулся и расхохотался. Та невесть откуда откопала его рыцарский шлем — Саймон почти забыл об этой своей, когда-то любимой игрушке! На руках у девочки были плотные рукавицы, которыми их мама доставала выпечку из духовки, а на плече, как копьё, она удерживала готовый к бою веник. — Молодец, — сказала Эрма все с тем же серьезным выражением лица, — защита тебе не помешает. — Так может, приступим к делу? — уточнил Грюнер, прокашлявшись. — А шлем замечательный, — добавила Эрма, неожиданно улыбнувшись, — моему брату бы такую игрушку, он был бы в восторге. Эрма встала на лестнице, ведущей на чердак, и с ее ладоней, словно мыльные пузыри, слетали один за другим светящиеся шарики, исчезая в чердачном люке. Накануне Саймон предлагал просто затащить на чердак лампу-переноску из подвала. Но ведьма объяснила ему, что с лампой неизбежно останутся тени, а мечущиеся туда-сюда световые сферы высветят все углы. Ева и Саймон переглянулись и заняли свои места в его комнате. Некоторое время ничего не происходило, но потом Саймон ощутил что-то вроде очень низкого гудения, от которого неприятно заныли зубы. Что это значит? Видно, кобольд пытается защититься. Не опасно ли это, не повредит ли это Еве? Саймон уже хотел покинуть свою позицию, но Эрма из коридора словно услышала его мысли, спокойно сказала: — Это его магия, кобольд пытается заглушить мой свет. Но против меня это не сработает! Затем сверху послышался шорох, что-то вроде легких быстрых шагов, шуршание. Звуки перемещались туда-сюда по потолку, спустились вниз вдоль стены — видимо, по вентиляционной трубе… А потом, откуда ни возьмись, в комнату упало что-то лохматое, растрёпанные, пыльное. Большие золотые глаза таращились из-под копны зеленых, похожих на морскую капусту, волос. Раньше, чем Саймон успел отреагировать, существо метнулось к окну — и, наверное, успело бы выскочить, если бы не Ева. С воинственным воплем девочка бросилась наперерез, решительно взмахнув веником. Кобольд увернулся, метнувшись в открытую дверь, а веник махом снёс все тетрадки, карандаши и наброски со стола. — Твою мать! — выпалил Саймон, побежав следом. С верхних ступенек лестницы он успел увидеть, как существо в тряпичных лохмотьях кубарем влетело в гостиную, а за ним прыжками мчалась Ева. Противным писклявым голоском существо кричало «ой-ой-ой» ровно каждый раз, как веник настигал свою цель. — Эрма, сюда! — крикнул Саймон и кинулся вниз, перепрыгивая через несколько ступенек. Пока его сестра гоняла кобольда по кругу, он лихорадочно соображал, как скрутить это мелкое чучело, и тут его осенило. Вихрем забежав в ванную, он схватил корзину для белья и побежал обратно, попутно вытряхивая оттуда всю одежду. Вновь оказавшись в гостиной, парень подгадал момент и прыгнул вперёд с корзиной, словно с мячом. Лютер был бы им доволен! В следующее мгновение корзина упала на кобольда, а он сам сел сверху. Попавшее в ловушку существо билось о стенки, панически пища. — Мы поймали его! — восторженно запрыгала вокруг своего брата Ева. — Поймали! Да-да! Эрма торопливо спустилась вниз, подбежала к корзине, на которой сидел Саймон, присела на корточки и начала вести пальцем вокруг корзины, громко распевая: — Коль смело прошла я охотничьей тропой, то теперь ты, зайчик, мой! Коль смело прошла я охотничьей тропой, то теперь ты, зайчик, мой! Замкнув круг, Эрма отстранилась и громко скомандовала: — Снимай! — Ты уверена? — с сомнением спросил Саймон, глядя сквозь небольшие дырочки в корзине, откуда на него уставились жёлтые глаза. — Снимай, не бойся! Саймон встал, осторожно приподнял корзину, заглянул под нее, потом медленно поднял окончательно. Посреди ограды из висящих в воздухе светящихся линий сидело крохотное существо, краснолицее и зеленоволосое. При виде Эрмы существо скорчило жалобную физиономию и захныкало: — Что, справились, да? Справились со слабой и беззащитной?! — Помолчала бы ты, слабая и беззащитная! — насмешливо ответила Эрма, упёршись руками в бедра. — Я бы тебя не тронула, если бы ты первая не стала ребенка обижать. Существо обиженно засопело, выглядывая из-под зелёной копны волос. — Ну подумаешь, пугнула я ее раз-другой… Было бы от чего шум поднимать! — Раз-другой?! — в голосе Эрмы зазвенел гнев. — Да ты знаешь, что ее из-за тебя к лекарю водили? Кобольд съежился в комочек, подбирая под себя все серые тряпки, которыми он был обмотан, большие жёлтые глаза смотрели со страхом. Саймон таращился то на кобольда, то на ведьму. В паранормальщину он уверовал окончательно.  — Ну и что ты собираешься делать? — спросил кобольд. Эрма пожала плечами. — Сама знаешь — или договор, или прочь! Кобольд заметалась, стуча себя по голове когтистыми ручонками, а затем плюхнулась на пол, трагически вздохнув: — Ну, давай договор. Эрма приняла торжественный вид, достала из заднего кармана штанов свернутый лист и раскрыла. Текст договора она написала готическим шрифтом, а Саймон всю ночь украшал листок, подражая средневековым гравюрам, ну и немного с фэнтези-игр подсмотрел. Ведьма заговорила чуть нараспев: — Я, ведьма Эрма Канвальд, от лица хозяев этого дома предлагаю тебе договор. Я требую, чтобы ты не причиняла вреда здоровью никого из людей, живущих под этой крышей, не насылала жутких кошмаров; чтобы ты не портила технику и электронные устройства, чтобы ты не прятала деньги, ключи, телефоны и украшения. Взамен я, Эрма Канвальд, обещаю не причинять тебе зла и выполнять твои требования, если они будут разумными. Теперь твой черёд, кобольдин. Кобольд встал в полный рост, оказавшись едва ли по колено Еве. И заговорил тоненьким визгливым голосом: — Я, кобольдин Кикимхейра, готова принять твое предложение и выполнять твои требования. Взамен я требую блюдце молока ежедневно, что-то сладкое раз в неделю и один яркий лоскут в месяц. — Принимается, — кивнула Эрма. Присела на корточки рядом с кобольдом, положила листок с договором на пол. Кобольд и ведьма вытянули руки навстречу друг другу и одновременно коснулись бумаги. Саймон с изумлением и тревогой заметил две тонкие струйки дыма. — Отныне будем жить в мире! — торжественно сказала ведьма. — Кикимхейра, свое угощение ты получишь вечером. — Хорошо, — бросило существо, насколько показалось Саймону, довольно кисло, и, запахнув свои лохмотья, медленно и печально побрело на второй этаж. Саймон проводил кобольда взглядом, а потом уставился на Эрму. — И это что, все? — удивленно спросил юноша. — А чего ты ожидал? — Эрма пожала плечами. — Сам не знаю… Но ты потратила на этот договор с кобольдом меньше времени, чем мы его ловили. — Да, и что? Теперь в вашем доме будет все спокойно, никаких кошмаров и пропаж ключей. И кстати, у нас не кобольд, а кобольдин! — В каком смысле? — Саймон скривил непонимающую гримасу. — В том, что ваш сосед с чердака оказался девочкой, — усмехнулась Эрма с видом знатока. — Она такая прикольная! — вдруг выпалила Ева, дергая старшего брата за футболку. — Пошли ей молока нальем! — Ладно, ладно, — вздохнул Саймон и повернулся к корзине. Позади него раздался звонкий смех Евы. Быстро обернувшись, парень непонимающе уставился на заливающуюся хохотом сестру и раскрасневшуюся, недовольную Эрму. В растерянности Саймон попытался осмотреть себя и, чуть не свернув себе шею, наконец увидев свисающий с пояса на манер хвоста чёрный лифчик с красным кружевом. Видно, он выпал из бельевой корзины и зацепился за ремень. Парень залился краской и отцепил от себя элемент одежды, заодно и разглядел повнимательнее. В доме было три особы женского рода. Нет, даже четыре, как выяснилось. Но по размеру эта вещь подходила только одной из них. И она была совершенно точно не похожа на «пристойное» серое белье без кружев, что они покупали в первый день. Похоже, вкусы у Эрмы изменились. — Ну и что ты уставился? — буркнула ведьма сквозь зубы, покраснев. — Отдай, это мое! — Да-да, конечно, — Саймон торопливо протянул ей комочек кружев и шелка. Пускай они и жили в одном доме, но разглядывать белье сверстницы ему казалось запредельной неловкостью. — Дальше-то что делать будем? — А давайте мультики посмотрим! — воскликнула Ева, подпрыгнув на месте. — Кстати, — вдруг спохватилась Эрма, — а зачем вы ее погнали в гостиную? В твоей комнате она просто попала бы в сеть! — Какую сеть? — Саймон непонимающе округлил глаза, дернув плечами. — Ты что, серьезно забыл повесить сеть? — Эрма изумленно уставилась на друга. — Я же с самого начала говорила, что она нужна! Саймон напряг память и с некоторым удивлением вспомнил, что да, что-то такое она говорила. — Но ты не напомнила! И где я должен был ее взять?! У моего отца только удочки… И вообще, если бы не Ева, то она удрала бы через окно! — Но я же там положила заговоренную одолень-траву! — ответно возмутилась ведьма. — Кобольдин пометалась бы и сама попала бы в сеть! Которой не было! Ну откуда я знала, что о таких простых вещах надо напоминать?! Если человек идет по воду, то берет ведро, а если идет ловить зверя живым, то берет сеть, как же иначе! Саймон и Эрма некоторое время испепеляли друг друга взглядами, а потом напряженную тишину вдруг прервала веселая мелодия. Оба разом обернулись и увидели, что Ева успела достать из морозилки большое ведро мороженого, включить мультики и удобно устроиться на диване — и все это, не снимая шлема. — Ну, вы, парочка, — захихикала Ева. — Будете мороженое? *** Я проснулась от того, что кто-то осторожно тряс меня за плечо. Фрау Грюнер. Ох, похоже, я умудрилась заснуть прямо на диване. Да уж, мы все здорово перенервничали с этой охотой на кобольда, и я — больше всех. На самом деле я вовсе не была уверена, что все пройдет так гладко, мои силы восстановились не до конца и могли подвести меня в самый неожиданный момент, да и кобольды за пятьсот лет могли научиться защищаться от такой магии. Оказывается, не научились. После того, как я заключила договор с кобольдин и в очередной раз чуть не поссорилась с Саймоном, мы действительно стали смотреть мультики. В какой-то момент я хотела разогреть ужин, как сказала нам накануне фрау Грюнер, но выяснилось, что все уже наелись мороженым. Потом Саймон и Ева спорили, что мы будем смотреть дальше — Саймон твердил про какие-то сумерки, а его сестра хотела еще мультиков. Я поддержала Еву, и Саймон заворчал про женскую солидарность, почему-то мне это показалось очень смешно. Ева выбрала мультик про каких-то девушек-волшебниц, разумеется, совершенно неправдоподобный. Впрочем, парочку заклятий оттуда я бы с удовольствием освоила бы, даже всерьез задумалась, как это можно сделать… И как же это вышло, что мы все втроем так и уснули на диване, перед невыключенным телевизором? Теперь над нами стояли родители Саймона и улыбались чуть ли не с умилением. Саймон, как и я, таращил глаза спросонок, а Ева спала как ни в чем не бывало. Потом герр Грюнер поднял малышку на руки и вынес из гостиной, Саймон встал сам, пошатываясь и протирая глаза. Я понимала, что мне тоже надо было вставать, но никак не могла проснуться до конца. И было очень неловко оказаться перед родителями Саймона в таком виде, растрепанной и помятой. — Эрма, Эрма, — в который раз окликнула меня фрау Грюнер тихим и заботливым шепотом. — О, простите. Кажется, мы… — бормотала я в смущении, косясь на капли мороженого на полу и грязную ложку на диване. — О, ничего страшного, — женщина мягко улыбнулась. — Но вот то, что вы стрескали втроем недельный запас мороженого, гарантирует вам исключительно здоровое питание аж до следующего понедельника, и хорошо, если никто из вас не заработает ангину. — Да, фрау Грюнер, — я была готова согласиться на что угодно. — Ах, да, Эрма, — улыбаясь, фрау Грюнер протянула мне небольшой клочок бумаги. — Это для тебя. Я медленно взяла листок и в тусклом свете телевизора прочла короткую строчку адреса. Сон как рукой сняло, и я была готова сорваться в ночь. В руках я сжимала адрес своей родственницы, которую смогла найти спустя пять веков. — Спасибо, фрау Грюнер! — воскликнула я, чувствуя, как влажнеют глаза. — О, не стоит благодарностей. Это было легко. А теперь прими душ и ложись спать, это моя рекомендация как врача и матери двоих детей. Теперь можно сказать, что даже троих, — фрау Грюнер усмехнулась, а у меня на сердце стало тепло от этих слов. Лежа на своей кровати, я комкала одеяло, нервно глядя в потолок. Завтра я встречусь с далекой родственницей. Кто она мне? Может, внучатая племянница, правнучка братца Михеля? Хорошо, что я умею владеть собой, это было первым, чему меня учила бабушка. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и заснула. На следующий день я опять взяла с собой в школу самокат. Саймон предлагал отвезти меня, но я отказалась, и он не стал настаивать. И едва услышав звонок, возвещающий конец последнего урока, я сорвалась с места, предоставив другу собирать мои учебники и тетради. Маршрут я заранее посмотрела на телефоне и теперь спешила, как можно скорее подгоняя свой самокат. Домик был совсем небольшой, светлый и очень уютный с виду. Какой-то игрушечный, сказочный. Я позвонила в звонок и застыла в ожидании. Стоять пришлось довольно долго — или мне так показалось? Я успела занервничать, успела подумать, что дома никого нет, и фрау Канвальд куда-то вышла… или заболела и лежит в больнице… или переехала куда-то, и теперь я не смогу ее найти… Щелчок замка раздался ровно в тот момент, когда я уже совсем отчаялась. В кресле на колёсах напротив меня сидела очень маленькая, худенькая старушка, совсем не похожая на мою высокую, не по возрасту крепкую бабушку. И только глаза, ясные голубые глаза были точно такими же, как у нее. Глаза и улыбка. — Здравствуй, девочка! — она смотрела приветливо и с интересом, слегка наклонив голову. Её седые волосы поблескивали в свете солнца.— Ну, рассказывай, кто ты и зачем тебе понадобилась одинокая старуха? — Здравствуйте! — я вдруг поняла, что не знаю, как начать разговор. Столько ждала, а совсем не продумала. И, чуть поколебавшись, я брякнула: — Я Эрма Канвальд! Старушка удивленно вскинула брови. — Мне помогла найти вас Елена Грюнер. Возможно, мы с вами родня. — Елена Грюнер, говоришь? — перебила старушка, медленно разворачивая свое кресло. — Помню я ее, хороший человек и врач хороший. Ну, проходи, поговорим и выясним… Я прошла в небольшую, чистенькую и уютную комнату. На окнах какие-то цветы, на столе вышитая скатерть… Старушка подъехала к столу, я села напротив нее. Стул был обтянут полотняным чехлом. Я рассказывала свою историю, свою, уже привычную, ложь. Ну, про Австрию, про учёбу по обмену и то, как мама Саймона помогла мне найти её. — Из Австрии, говоришь? — задумчиво переспросила фрау Канвальд. — Надо же… Это замечательно, что сейчас люди так легко путешествуют. А я вот всю жизнь в одном городе прожила. А почему ты думаешь, что мы родня? Мало ли однофамильцев на свете! Не слышала я, чтобы кто-то из моих родственников уезжал в Австрию. — Не только из-за фамилии, — возразила я. — Мою бабушку тоже зовут Исма. — Редкое имя, старинное, а у нас в роду оно сохранилось, — согласилась старушка. — Да и твое имя тоже. Интересное совпадение… что же, может, и правда родня. Говорят, давно, еще до Реформации, была в нашем роду девушка Эрма, красивая да умная не по годам. Ославили ее люди ведьмой, да так, что аж из Дрездена ради нее охотник на ведьм приехал. Страшный как сама смерть, за невинным дитем. — Не из Дрездена, из Лейпцига, — невольно вырвалось у меня. — И что? Он ее убил? Я старалась казаться спокойной, а сама задыхалась от волнения. — Никто толком не знает, — покачала головой фрау Канвальд, — он вернулся из лесу без добычи, а она вовсе не вернулась. То ли в болоте сгинула, то ли волкам досталась… А может, охотник ее повесил на каком суку. Она помолчала, а потом вдруг нахмурилась и произнесла строго: — Ну а теперь, девочка, расскажи мне правду. — Вы о чем?! — изобразила я удивление. По коже пробежали мурашки. — О чем именно — это тебе видней, а только правду от лжи я отличать умею. Ну так что же? Говори, не бойся, я не кусаюсь! Я решилась. А действительно, чего мне бояться? — Это я и есть та Эрма, — твердо сказала я. — Я не сгинула, и волки меня не достали. Охотник гнался за мной, но потерял след. Я спряталась и заснула… думала, на неделю-другую, а вышло… вот так. Исма Канвальд смотрела на меня, словно верила и не верила одновременно. — Ты не врешь, — сказала она наконец, — я чувствую. Это правда. Ох, девочка, выходит, ты моя прапрапрапрапрапрапрапрапрабабушка… двоюродная, наверное. Ох, Эрма, Эрма… вот и нашлась у меня родня на старости лет. Она медленно протянула ко мне руки, и я обняла её, упав на колени подле её кресла. По нашим щекам текли слезы. Потом мы долго сидели вместе, пили чай с печеньем, разговаривали. Я рассказывала ей о себе, о своей жизни до охотника, о встрече с Саймоном. Она мне — о своей работе, о родителях, о дедушках и бабушках, и даже немножечко о прадедушках и прабабушках… Дальше она, к сожалению, ничего не знала — но мне и то было интересно узнать, это же мои родные… правнуки моего братца Михеля, наверное. Своих детей у Исмы не было. Зато был племянник, а у него — сын и дочь. — Он под Лейпцигом живет, — пояснила Исма. — Вроде и недалеко, а видимся хорошо если раз в год. Я напишу ему, вот он удивится, что у нас в Австрии родня есть! И старушка заговорщически подмигнула мне. Вот интересно, а у детей этого племянника нет дара? Вот было бы здорово встретить в этом мире не просто ведьму, но еще и свою ровесницу! Когда я уже собиралась уходить, Исма вдруг подъехала на кресле к комоду. — Эрма, родная, достань-ка нижний ящик, а то я не могу так наклониться. Я вытащила тяжелый ящик, поставила его на табуретку перед Исмой. Та покопалась среди каких-то бумаг, тетрадей, старых писем в пожелтевших конвертах — и наконец протянула мне толстую тетрадь в кожаном переплете. — Это, кажется, твое. У меня дрожали руки, и слезы мешали разглядеть толком. Но даже сквозь слезы я прочитала надпись на плотной кожаной обложке: «De legibus sex elementа et de utroque creaturas». Я узнала знакомый твёрдый почерк моей бабушки. Заговоры, наставления, кольца Уробороса стихий, артефактэрий, все знания, что копила моя бабушка, были в этой рукописи. Я знаю, что она писала эту тетрадь много лет, чуть ли не с молодости. Там было и то, что она узнала от своих наставников, и то, что она по крупицам находила в книгах, и то, до чего дошла своим умом… — Вы сами по ней учились? — спросила я, восторженно взглянув на Исму. — Нет, — она покачала головой. — Это на латыни, я ее почти не знаю. Да и не по моим силам такие вещи. Меня учила одна женщина, владевшая цветочным магазином неподалеку. Я тогда была совсем молоденькой, как ты сейчас. А мои родители думали, что я учусь букеты составлять, — она неожиданно хихикнула совсем по-молодому. — Она была из Ковена? — у меня появилась надежда. — Вы сами-то входите в Ковен? — Нет, Эрма, — вздохнула Исма. — Она-то была из Ковена, и меня звала, но я не захотела. Сил у меня немного, так что Ковену я не очень-то нужна — ну и мне лишние заботы не нужны. Но я постараюсь поискать… поищу телефоны, которые она мне давала… — Спасибо вам огромное, я буду беречь её пуще своей жизни, — я бережно спрятала рукопись в сумке. — От этой книжицы тебе больше проку, чем мне, — Исма смотрела на меня серьезно и озабоченно. — Пользуйся с умом и будь осторожна. Люди и теперь опасаются тех, кто знает и умеет больше них. — Я умею таиться, — я постаралась успокоить Исму. — Охотников ведь больше нет, а больше я никого не боюсь, в смысле, из людей. А в нашем городе кто-то живёт… Ну, из Теневого королевства? До сих пор? — Я не знаю, дитя. Я их не искала. Говорю же, сил у меня немного, и с другими ведьмами я не общалась, кроме своей наставницы. Слухи ходили разные, особенно во время войны… но ты сама знаешь, как опасно верить слухам! Да уж, это точно, я знала. Поэтому мне и нужно знать наверняка… Исма бросила взгляд на часы и заговорила совершенно другим голосом, деловитым и обыденным. — Тебе, наверное, пора, уже поздно. Может, при следующей встрече ты познакомишь меня со своим молодым человеком. Мне, старухе, в радость смотреть на влюбленные парочки! — Саймон?! — я почувствовала, как краснею. — Нет, нет, он всего лишь друг. — Ну, может, и так, — загадочно улыбнулась Исма. Домой я летела как на крыльях. Столько радостных открытий в один день! И то, что я не одна в этом мире, что у меня есть родня. И то, что Исма поможет мне войти в ковен. И то, что я смогу учиться дальше! И всем этим мне непременно надо было поделиться с Саймоном.