Глава 4. Грозовой ястреб

Заброшенный отель середины двадцатого века выделялся на фоне окружающих домов потрепанным, обветшалым видом. Последние годы сюда заходили только подростки, ищущие приключений на свою… голову, да любители паранормального, жаждущие встречи с привидением. Вот и очередные двое «искателей», миновав запертые двери, подошли к разбитому окну. — Михель, может, не стоит? — в очередной раз проворчала девушка, ёжась. — Да ладно, Роз! Круто же, будет о чем рассказать! — воодушевленно воскликнул Михель. Ухватился за край рамы, подтянулся, почти закинул одну ногу на подоконник… Сверху, над их головами, раздался рев. Однозначно нечеловеческий, скорее напоминавший то ли о львах с Дискавери, то ли о чудищах из ужастиков. Роза отскочила от стены, Михель в буквальном смысле завис. Рёв, в котором смешались ярость и боль, сменился выстрелами, за которыми последовал глухой звук удара. — Михель, там! Там! — заверещала девушка, тыча пальцем в направлении окна второго этажа. Михель задрал голову, но не увидел ничего, кроме карниза. Теперь он завис и в переносном смысле. Лезть в дом было страшно, отступать стыдно. — Мы же хотели увидеть… — начал было он. Раздался треск и грохот, и на тротуар между ними рухнули обломки рамы, испачканные чем-то темным. И еще целая россыпь тяжелых черных капель дождем простучала по асфальту. В тот же миг Михель отцепился от окна, упал, подскочил и, схватив Розу за руку, кинулся бежать. Приключений им уже не хотелось. Охотник в последний момент успел уклониться от удара, и когтистая лапа напрочь вынесла окно вместе с куском стены. Осколки и капли крови разлетелись фейерверком. Оборотень, казалось, даже не заметил ран — ни от стекол, располосовавших лапу, ни от пуль, впившихся в грудь. И все же у регенераторных способностей ликана был предел — охотник видел, что рана от последней пули затягивалась значительно медленнее, чем предыдущие. Здорово он смог его потрепать. Стремительным движением оборотень ухватил охотника за грудки, разрывая когтями плотную кожаную куртку и царапая бронежилет, оторвал от земли, как куклу. В тот же миг человек по самую рукоятку воткнул в бок нелюдя армейский нож. Ликан взвыл и прижал своего врага к стене. Их взгляды встретились — холодные глаза охотника и налитые кровью и яростью глаза перевёртыша. — Скотина! — прорычал оборотень. — Ты себя в зеркало видел?! — огрызнулся охотник, проворачивая нож в ране. Ликан взвыл от боли, отшвырнул охотника в сторону. Мужчина пролетел до самого края комнаты и впечатался в дверь. Воздух покинул лёгкие, а в глазах потемнело. Охотник сумел прийти в себя в последний момент. Ликан ломанулся в дверь, снёс её с петель, подняв огромное облако пыли. Противники оказались в коридоре, оба израненные, яростные и утомлённые. Теснота коридора не позволяла нелюдю бить в полный замах, охотник пользовался этим и хлестал лезвием по шкуре оборотня, лишь сильнее раздражая его. Очередной удачный выпад, и охотник ударил ликана в шею, прямо над ключицей. Кровь брызнула струей. Ликан взревел, перехватил руку охотника, выкручивая ее до хруста, навис над ним, блеснув окровавленными клыками. Охотник оскалился от боли, упёрся ногой в грудь противника, свободной рукой выхватил из ножен длинный нож и вогнал его прямо в сердце нелюдя. Глаза ликана закатилась, и он с коротким стоном грохнулся на пол. Тело перевёртыша содрогалось в конвульсиях, сжималось в размерах. Клыки прятались за губами, когти втягивались в пальцы, а шерсть медленно исчезала. Глаза, пылавшие звериной яростью, погасли, потускнели. Шатаясь и зажимая рану на боку, охотник встал над трупом обычного, ничем не примечательного мужчины, выдернул свой нож и устремился прочь, спеша убраться прежде, чем сюда нагрянет полиция. К зловещим слухам, витавшим вокруг отеля, теперь прибавится еще один…

***

Осеннее утро выдалось прохладным, но по спине полуобнаженного Лютера стекали капли пота. От массивного и крепкого тренировочного столба, вокруг которого вертелся молодой стригой, под ударами легкого короткого клинка отлетали крупные щепки. Лютер остановился на мгновение перевести дыхание и услышал за спиной уверенные шаги, которые он мог бы узнать из тысячи. — Что-то ты сегодня вялый, — спокойно произнёс Дрэгос, кинув на скамейку целую охапку разнообразного оружия. — Составлю тебе компанию. Выбирай! — Что-то не хочется, папа, — вздохнул Лютер, отпил немного из пластиковой бутылки и поставил её обратно. — Может, лучше завтра? Лезвие со звоном разрезало воздух и вонзилось в стол, пробив бутылку насквозь. Струйки воды, звонко журча, стекали на землю. — Невежливо, — обиженно буркнул Лютер, оборачиваясь. Он еще успел заметить движение своего отца, но увернуться не успел — следующий удар кинжала, на этот раз плашмя, пришелся ему пониже спины. — Я не спрашивал, чего ты хочешь, — строго сказал Дрэгос, стоя в боевой стойке с тренировочным кинжалом в руке. — Ну же, давай! — Старик, — фыркнул Лютер. — Я тебя сделаю! За словами немедленно последовал выпад. Лезвия кинжалов с тихим звоном сталкивались, каждый выпад заканчивался блоком, который выливался в контратаку. Внезапно стремительным движением кинжал Дрэгоса оказался у шеи Лютера. — Слишком торопишься, — проговорил Дрэгос, надавив затупленным лезвием на шею Лютера. — Сам-то понял, где ошибся? — Я не был настроен на тренировку, — проворчал Лютер, разминая шею. — Не настроен? — нахмурив брови, недовольно спросил Дрэгос. — В бой вступают по необходимости, а не по прихоти! Думаешь, враг будет ждать, пока ты настроишься? Нападай! Бой закипел с новой силой. Схватка отца и сына более напоминала ураган, бушующий вокруг утеса. Лютер вертелся, подпрыгивал, приседал, Дрэгос почти не двигался, но при этом блокировал его удары почти лениво, со снисходительным видом. Наконец сила молодости, казалось, взяла верх над опытом зрелости. — Сдавайся! — процедил Лютер, уставив лезвие под горло родителя. Дрэгос усмехнулся: — Глянь вниз, сынок. Мы оба «покойники». Лютер нехотя опустил взгляд вниз и скривился, заметив клинок, упирающийся ему в правое подреберье. — Всё-таки у тебя был настрой, — хмыкнул Дрэгос, положив руку на плечо сына. — Присядь, мне нужно с тобой поговорить. Стригой подошел к столику и отбросил край ткани, за которым скрывался полированный деревянный футляр. Глаза Лютера медленно расширились, а челюсть понемногу отвисла. — Да ну… нафиг.

***

Саймон очень не любил опаздывать, но при этом почему-то времени с утра катастрофически не хватало. Похоже, эта его особенность каким-то поистине магическим образом передалась и Эрме. Родители Саймона уже успели собраться и вместе с Евой выйти из дома, а они вдвоем все никак не могли управиться — один искал чистую футболку, вторая возилась с феном. Завтракать пришлось на бегу, одновременно натягивая куртки и выкатывая скутер. — А вы, похоже, не любите вставать рано. Эрма подпрыгнула, а Саймон чуть не подавился, и оба разом посмотрели наверх. На плоской крыше гаража, словно дворовый кот, развалился Лютер с красным яблоком в руке. — Лют, твою… — Саймон запнулся. — Какого черта ты на крыше моего дома? — Ну-у-у… — протянул Лютер и ловко спрыгнул вниз, не переставая грызть яблоко. — Я теперь ваш вирсаав, а значит, должен вас везде сопровождать, задания выполнять и прекрасную фройлен, если надо, ублажать. — Я тебя сейчас так ублажу огненной ладошкой по физиономии, — фыркнула Эрма, не оценив шутки Малая. — Искры из глаз полетят. — Пошутить уже нельзя? — Малай виновато улыбнулся. — Отец просто сказал, чтобы я вас сопровождал с неделю, пока не уладятся некоторые формальности… Всё-таки новые лица в «теневом королевстве» — дело нечастое. Ну, как минимум в нашем городке… А вот столица, там такой движ! — Неужели мы вызвали такой резонанс той церемонией? — смутился Саймон, вскинув брови и запихнув в рот остатки сэндвича. — Не особо, — легко ответил стригой, пожав плечами. — Это нормальное дело, словно в налоговую сходить… Только без электронной очереди, а в кабинете тебя не ждёт старая бюрократка. У нас хуже! — под конец Лютер расхохотался. — А разве твой отец не самый главный в нашем городе? — живо поинтересовалась Эрма, состроив любопытную гримаску. — Из стригоев поглавнее многих будет, ну и среди остальных теневых он как бы старейшина. Ну, неформально, но он же самый старый и уважаемый. Чуть какая проблема, он помогает решить. Но есть шишки на более высоких постах, и они теперь о вас в курсе. Да не волнуйтесь вы, это обычная бюрократия! По крайней мере, я так думаю. — То есть ты со всеми теневыми в городе знаком? — заинтересовалась Эрма. — Отец точно всех знает. А я… Да как-то привык сам по себе тусоваться… С кем-то общаюсь, а с кем-то нет. — Никсы, например? — спросила Эрма. Лютер нахмурился: — Пффф, стригой и никсы?! С этими я точно не общаюсь, зато есть у меня знакомый имп! Вот он свой в доску! — Лютер расхохотался ещё сильнее, а потом запнулся, нахмурился. — Хотя погоди, отец вроде говорил… — Это, конечно, всё прекрасно, только поговорить мы можем и попозже, а сейчас нам надо спешить! — Саймон уже заводил скутер. — И втроем мы тут не поместимся! — Я могу по крышам, — пожал плечами Лютер. — А я могу на самокате, — усмехнулась Эрма. — Спорим, я вас обгоню? К изумлению обоих парней, она вывела в воздухе круг, и порыв ветра толкнул ее в спину так, что самокат стремительно рванулся вперед. — Слушай, ты б ей сказал, что магия запрещена вне Хогвартса, — хмыкнул Лютер, улыбаясь. — И давай тоже поспешим, а то если явимся после звонка, Мобрей с нас шкуры сдерёт. Зрелище будет жутким. — Это точно, — буркнул Саймон, уселся на скутер и провернул ключ зажигания. Догнать Эрму и впрямь оказалось нелегко. Технологии двадцать первого века, похоже, уступали старинному колдовству! — Слушай, а то, что ты сказал про запрет магии, это правда? — поинтересовался Саймон, не отрывая взгляда от дороги. — Не совсем так… Есть «кодекс нелюдей», и там есть правила, что нельзя нарушать. Но тут, как в анекдоте: «Всё законно, пока копов нет», — хохотнул Лютер. — Хотя про ведьм не знаю точно. По правде говоря, я до Эрмы ни одной ведьмы еще не видел. Но я могу тебе экземпляр притащить, почитаешь. — Кодекс нелюдей? Это что-то вроде конституции? — Скорее, сборник правил. Никому не нужны лишние неприятности и конфликты. Книжица еще в шестнадцатом веке писана, но обновляется, слава богу… А еще у нас есть своя социальная сеть «Мистерия»! Это типа сайт знакомств, инстаграм и онлайн-магазин. Видал когда-нибудь комбинезон с прорезью для крыльев?! Ха! Нет, наверное. Нужно будет вас с Эрмой там зарегистрировать. — Чтоб я рассматривал оборотней в купальниках? Может, ну его.… — Саймон усмехнулся и прибавил газу, догоняя подругу. Лютер за его спиной звонко рассмеялся. — Да девчонки перевёртышей красотки, пока не обернутся, конечно. Такие, знаешь, спортивные! Не, если ты, конечно, любитель фурри, то у меня есть подписчица в «мистерии», она яломиште, и любит иногда фотки в купальниках выкладывать. Знаешь ли, у них такие пушистые хвосты… О, ты ещё суккубов не видел! Вот то бестии! Озабоченные все поголовно, самое то для тебя! — Ты ведь помнишь, что признался мне, что ты девственник. Твои слова на меня больше не подействуют, — съязвил Саймон, сбавляя скорость, а потом нахмурился. — А как ты сказал? Яло… Яломе… Это что? — Яломиште! Это перевёртыши, у которых форма лис. И опережая твой вопрос, да, существуют много видов перевертышей, кроме ликанов, — пояснил Лютер тоном знатока. — А суккубы — это из рогачей. Вид у них чудноватый, но зато могут обходиться без маскировки. Физиология у них чудная, я как их учил, чуть голову не сломал. Рога, хвосты, крылья, и всё это они могут втянуть в себя. — Слушай, у нас сегодня физика и английский, а не биология и этнография, — вздохнул Грюнер, припарковывая скутер. — Кстати, а ты физику сделал? Саймон улыбнулся, заметив, как испуганно расширились глаза его друга. Будь Лютер хоть трижды вампиром, но про домашку по физике он постоянно забывал. На школьном крыльце их ждала Эрма, насвистывая и словно невзначай посматривая на часы. — Медленные нынче ослики, ой медленные… — Так нечестно, ты через дворы срезала, — бросил на ходу Саймон — Победителей не судят, — невозмутимо ответила Эрма. Идя между ведьмой и стригоем, парень невольно оглядывался по сторонам, пытаясь высмотреть нечто необычное. Мысль о том, что среди его знакомых могут быть нелюди, не пугала, а скорее порождала странное любопытство. Насколько, оказывается, необычен мир, в котором он живёт!

***

 — Эрма, а ты гадать умеешь? Таинственный шепот, прозвучавший за моей спиной, отвлёк меня от учебника химии. Должна признаться, что химия давалась мне труднее всего. С остальными предметами я справлялась неплохо — по литературе и истории нужно было только иметь хорошую память, по физике мне пришлось узнать много нового, но все же эта наука — про мир вокруг, присмотреться повнимательнее, и все становится понятно, ну а в математике я вообще оказалась одной из первых в классе. Но вот химия… Оказалось, что все, что я раньше знала про вещества, их взаимодействия и взаимные превращения — совершенно неправильно! И свинец в золото вообще не превращается! Так что отвлекать меня от химии было не самой хорошей идеей, и тот, кто это сделал, изрядно рисковал. Я оглянулась и, разумеется, увидела Ангелу Циглер. — Ты можешь погадать? — повторила Ангела, уставив на меня полный любопытства взгляд. — О чем именно? — проворчала я недовольно, уронив учебник на парту. — Ну, например, вызовет меня завтра историчка или нет? — Не могу, — коротко ответила я и вновь сосредоточилась на сложной науке. Я посчитала, что этого будет достаточно, но Ангела не отводила от меня своего охотничьего взгляда. — А почему?! — она подтащила себе стул и села напротив. — Потому что будущее неопределенно и зависит от слишком большого количества факторов. Как сказал один умный человек, «Вселенная — это череда ошибок и случайностей», — я подняла взгляд на ошарашенное лицо собеседницы, вздохнула и сказала попроще, словно с Евой разговаривала: — Потому что нельзя увидеть то, чего нет. — Понятно, — Ангела закивала головой, потом задумалась и задала новый вопрос: — А можно ли узнать то, что уже есть? — О чем, например? — уточнила я. — Ну, например… — Ангела замялась, потом решилась. — Я познакомилась с парнем, и, кажется… В общем, я хочу знать, как он ко мне относится. — Могу, но не буду! — отрезала я. — Почему? Ну, пожалуйста! — заныла Ангела. — Да? — я прищурилась. — А если завтра ко мне подойдёт кто-нибудь из парней и спросит, как ты к нему относишься и вообще кто тебе нравится? Ангела помолчала, потом вздохнула. — Ну ладно, а можешь ты узнать, например, куда я дела новую помаду? — Это можно, — не стала я отказываться. — Да?! А что для этого нужно? Колоду карт, наверное? Я задумалась. В принципе можно было и по картам, но мне больше нравился другой способ. — Нет, не карты. Я завтра принесу. Разговор в принципе был закончен, но Ангела не спешила уходить. Я вздохнула — похоже, химией я смогу спокойно заняться только дома. Закрыла учебник и, вполуха слушая болтовню, задумалась о своем. Например, о том, где мне всё-таки упражняться в магии. Мы с бабушкой для этого уходили подальше в лес. Но сейчас я одна, без бабушки, и устроить лесной пожар мне хочется не больше, чем сжечь дом Саймона. Да и посторонние могут увидеть, а это очень нежелательно. Найти бы место… какой-нибудь каменный амбар, что ли. Каменные стены не сгорят и от чужих глаз укроют. И где бы такое найти? Надо будет после занятий поговорить с Саймоном и Лютером, может, они знают что-нибудь подходящее.

***

На стене у дверей столовой висел небольшой стенд, рядом с которым топтались двое — невысокий коренастый паренек из параллельного класса, флегматично прихлебывающий кофе, и редактор школьной газеты Габи с воинственным лицом и коротко стрижеными фиолетово-желто-оранжевыми волосами. Саймон хотел привычно проскользнуть мимо — что бы там ни затевалось, он предпочитал в этом не участвовать. А вот Эрму заинтересовали фотографии на стенде, она остановилась посмотреть и была немедленно атакована. — Эрма! Наша австрийская гостья решила поучаствовать в акции добрых дел? — нарочито дружелюбным тоном поинтересовалась Габи. Саймона аж перекосило. Обычно Габи прыскала словесным ядом во все стороны и язвила по любому поводу, а уж за журналистские способности ее одарили прозвищем «Королева тьмы». Может, она тоже какой нелюдь? — Какой акции? — Эрма нахмурила брови. — Благотворительная помощь приюту для животных! — широким жестом репортёрша указала на стенд. — Убраться в вольерах, помочь с выгулом… — А, это городская псарня! Как интересно! — воскликнула Эрма, а потом повернулась к Саймону. — А что, в округе много волков? Саймон растерянно пожал плечами, Лютер едва удержался от смеха. В глазах Габи блеснул интерес: — Это в Австрии приюты так называют? Забавно. И при чем здесь волки? Или у вас собак используют для охоты? — Ну… я точно не знаю, — постаралась выкрутиться Эрма. — У меня знакомых охотников нет. Но это же логично, разве нет? Зачем они ещё нужны? — Нет! — решительно отрезала Габи. — Это варварство — использовать живое существо для забавы! В смысле, и сама охота — варварство, и собак для этого использовать тоже! Собаки — такие же создания природы, как и мы, и так же имеют право на жизнь! — Такие же? — подняла брови Эрма. — А мне казалось, что между нами есть разница. — Эээ… Так ты будешь участвовать? — уточнила Габи. Похоже, реплика Эрмы сбила ее с привычного агрессивного настроя. — Почему бы и нет? — Эрма поставила на листке короткий росчерк. — Я люблю с животными возиться. — Осторожнее, подписываешься в рабство, — якобы невзначай заметил Лютер. — Сразу видно, что только девушки спасут мир, пока парни осторожничают! — парировала Габи. — А что, еще кто-то уже записался? — уточнил Саймон с осторожностью, чтоб эта язва на него не переключилась. — Петра её королевское величество Майер, — фыркнула Габи. — Но эта вообще в каждой бочке затычка, активистка тоже мне! На имидж работает, вся в своего папашу. — Эй, не говори о ней так! — возмутился Саймон. — Ты ведь её даже не знаешь! Она хороший человек, и просто хочет помочь. — Ага, конечно! — Габи скорчила гримасу. — Ой, посмотрите на меня: «Я Петра Майер, мой отец будет мэром, а значит, всем собачкам найдутся ласковые хозяева!» Да хрень это чистый воды и пиар их семейства! Думаешь, наша «фройлен совершенство» опустится до того, чтобы убирать собачье дерьмо?! — Ну, все, понеслась! — вздохнул Лютер, наклонившись к репортерше. — Ты хоть когда-нибудь затыкаешься? Что ни акция, то революция в миниатюре! И от Майер отвали, кто ж виноват, что она красивее тебя! — У нас свобода слова, Малай, ты мне рот не затыкай! И помяни мои слова, стоит Майеру взять власть в городе, так всё, пиши пропало! — Да угомонитесь вы все! — вспыхнул Саймон. — Вот увидишь, все будет совсем не так! И кстати, меня тоже записывай! Там посмотрим, кто как будет работать. — Ну, и меня запиши… — Лютер небрежно махнул рукой, улыбаясь. — Покажу свою социальную ответственность.  — Ой, — фыркнула Габи, устав от перепалки. — Иди уже трескай свои углеводы. — И жиры не забудь! — не остался в долгу Лютер напоследок. Все еще ворча, Саймон вслед за Эрмой прошел в столовую. Лютер скривил задумчивую мину и почесал шею. — Нет чтоб где зависнуть на выходных, мы пойдём питомник чистить… А вам что доказывать нужно? А? — проворчал стригой, присаживаясь за столик. — Ты сам слышал, — угрюмо проронил Саймон, до сих пор переваривая услышанное. — Позаботимся о собаках. — Ага, точно! Собакены — это точно причина, по которой ты решил записаться, — согласился Малай. Саймон махнул рукой. Оба прекрасно понимали, что причиной его порыва была Петра. Саймон и сам надеялся, что сможет поговорить с ней на акции. Если, конечно, он сможет раскрыть рот. — А вот это действо, — вмешалась в разговор Эрма. — Я из-за вашей перепалки не сильно поняла, какое именно. Это что, еще какой-то спектакль? — Нет, не спектакль, — начал было объяснять Саймон, потом вдруг сообразил: — Так ты вообще не поняла, о чем речь? А зачем же тогда записалась? — Ну, вряд ли это что-то плохое, — пожала плечами Эрма. — Я подумала, что так смогу лучше познакомиться с ребятами. И вообще это интереснее, чем сидеть дома или ходить на вечеринки. — Точно! — раздосадовано вздохнул Лютер.— Сущее веселье. — Кстати, как у тебя, ну в смысле у вас, отношения с животными? Я имею в виду, они же должны вас чуять? — Они чуют, — согласился Лютер. — Мы выглядим, как люди, а пахнем иначе, и они не понимают, как реагировать. Они нас не боятся, просто впадают в ступор. — Кстати, я даже не знал, что у нас в городе есть приют для животных, — заметил Саймон. — А что ты вообще знаешь, кроме своего дома и школы? — усмехнулся Лютер. Эрма, до сих пор думавшая о своем, вдруг встрепенулась и одарила их пытливым взглядом. — А ты, значит, все в городе знаешь? Тогда скажи, есть где-нибудь брошенный дом или амбар, недостроенный или полуразрушенный? — Да полно, — Лютер впился в сэндвич и продолжил полным ртом. — А тебе зачем? — Хочу городской бал устроить, — схохмила Эрма, а потом посерьёзнела. — Саймону не сильно нравится, когда я колдую в его доме. — Боится, наверное, что ты стены вынесешь, — хмыкнул Лютер. — Я, конечно, сам хотел показать одно классное местечко, но вот и повод подкинули. — А что это за место? — спросил Саймон, лениво осматривая столовую. — Заброшенный литейный завод. Заброшен еще небось с падения «берлинской стены», а его все никак не снесут, да мне и пофиг. Места хватит и на мои прыжки, и на магические трюки, даже диван найдется куда поставить. — Прекрасно! — обрадовалась ведьма, всплеснув руками: — Давайте сегодня сразу после школы пойдем! Только мне надо заскочить домой, взять книгу. — Давай, — легко отозвался Лютер. — Только я своих мелких домой закину и сразу туда. Хоть на магию посмотрю со стороны, а не с позиции мишени. — А я математику порешаю, — пробурчал Саймон. Его друзья — вампир и ведьма, а занятие у них обычное подростковое — искать приключения на свой зад невесть где.

***

Здание действительно оказалось точно таким, как я хотела, даже лучше— здоровенная каменная коробка, с громадными стеклянными окнами, наполовину разбитыми, зато забранными железными решеткам, а снаружи совсем рядом небольшой ручей. Мы уставились на высокий сетчатый забор, который Лютер перемахнул в два прыжка. Пока я пыталась сообразить, как мне такое перелезть, Саймон спокойно толкнул небольшую калитку и прошёл. Приметив лицо Малая в этот момент, я не удержалась от смеха. Друг за другом, как цыплята, мы подошли к зданию. Неожиданно Лютер остановился, Саймон врезался в него, ну и я тоже в свою очередь. Стригой к чему-то прислушивался с мрачным видом. — Торчки долбаные, — процедил он наконец. — Сейчас они у меня вылетят отсюда быстрее собственного визга! — Торчки? — недоуменно повторила я, взглянув на Саймона. — Наркоманы, — пояснил Саймон, меланхолично пожав плечами. Вот еще одно явление этого времени, которое я никак не могла понять! Неужели людям мало вина? Конечно, и в моё время были люди, которые туманили свой разум маковым настоем, а сейчас, говорят, это явление подобно стихийному бедствию. — Лютер, что ты с ними делать будешь? — спросила я у вампира. — Припугну слегка, — буркнул Малай. — Тут и пара графитёров тусуются, но те классные ребята, а с этими… — вампир скрипнул зубами. Я почему-то подумала, что челюсти-то у него фальшивые. А ведь, наверно, это очень неудобно — постоянно скрывать свои клыки, да и глаза тоже. Раз теперь стригои не убивают ради крови — может, им и прятаться нет необходимости? Лютер с его ловкостью и силой без труда бы справился с несколькими хмельными идиотами — вот только нам ни к чему было лишний раз обращать на себя внимание. — Слушай, у меня есть способ более деликатный, чем кулаками махать, — я загадочно улыбнулась. — Надеюсь, тут найдется окошко пониже? Я остановилась у разбитого окна. Внутри слышались невнятные голоса. Я глубоко вдохнула, зажмурилась и почувствовала, как подрагивают кончики пальцев. Мир вокруг словно замер, и я услышала, как песчинки разносит ветер. Понемногу у меня на ладони собрался словно комок черной шерсти, даже отдельные волокна можно было различить. Я сжала этот «комок» в кулаке, а потом метнула в окно, еле слышно шепнув ему вслед:  — Бойтесь. Моё слово упало словно удар топора, и мир вокруг меня вновь ожил. Это была магия морока. Примерно то же проделывала кобольдин, когда насылала кошмары на Еву, только мне нужны были не кошмары на всю ночь, а один резкий порыв страха. Моё заклинание сработало, как и должно было. Через несколько минут мы услышали торопливые шаги, встревоженные возгласы, потом с противоположной стороны здания захлопали окна… — Все чисто, можно идти! — произнесла я, обернувшись к друзьям. Саймон и Лютер стояли столбом и глядели на меня большими глазами. — Бррр, это было сильно, — первым встрепенулся Лютер, передёрнув плечами. — У меня аж мурашки по коже! — Ага, ты прям, как джедай. — подхватил Саймон, энергично закивав. Я вскинула бровь:  — Это что? Дже-дай? — Считай классным комплиментом, — хохотнул Лютер, запустив руки в карманы. — Всё, пойдёмте, покажу свою «Крепость покоя» вдалеке от своры младших братьев и сестёр. Ну насчет того, что тут чисто, я конечно, ошиблась. Вот что мне особенно нравилось в этом времени — так это чистота. Ни сточных канав, ни навозных куч, ни дохлых крыс… и живых тоже. Так вот — в этом здании я на миг почувствовала себя в своем мире. Грязные стекла почти не пропускали света, но разбитых окон хватало, чтобы я разглядела кучу разнообразного мусора — пакетов, бутылок, жестяных банок, какого-то тряпья… и все это далеко не благоухало. Под ноги мне подвернулась пустая бутылка, я пнула ее в сторону и досадливо поморщилась. Всего-то несколько месяцев назад я могла уничтожить этот хлам десятком разных способов. Например, сжечь — аккуратно, так, чтобы пламя даже не коснулось стен. Или заставить мгновенно разложиться, как я заставила сгнить и заржаветь оружие моих преследователей… Вот только это было не несколько месяцев, а пятьсот лет назад. И мои прежние силы так и не вернулись после того сна. Пока я вздыхала о прошлом, Лютер не торопясь пересек зал, направляясь к дверному проему в противоположной стене. Уже почти в дверях он обернулся к нам, а потом вдруг, к моему ужасу, буквально под землю провалился. Раздался испуганный крик и громкий звук падения. — Лютер! — мы с Саймоном с криком разом кинулись вперёд. Едва не рухнув вслед за ним, мы увидели, как этот болван заливается смехом, лёжа среди огромной горы бумажных коробок. Оказывается, за дверью располагалось помещение гораздо обширнее первого, да еще заглубленное в землю на два моих роста, если не больше. Большую часть зала занимали громадные стальные механизмы и котлы, словно созданные великанами. Удивительно, что здесь когда-то работали обычные люди, а не гномы или кабутерменхены. Видимо, когда-то вниз от двери вела лестница, но теперь от нее и следов не осталось. Зато всякого хлама тут было не меньше, чем в первом зале. — Видели бы свои лица! — сквозь смех простонал Малай. — Я тут каждый сантиметр знаю!.. Ну, мне вас долго ждать? Он приглашающим жестом похлопал по коробкам рядом с собой. Саймон чуть помедлил, собрался с духом, шумно выдохнул, сделал шаг назад, а затем спрыгнул, приземлившись в коробки. После этого мне уже стыдно было бы трусить. Прыгала же я и в речку, и со стога сена! Я обжала руками юбку, чтобы парни не увидели чего не надо, и с громким визгом сиганула следом. Картонный «стог» смягчил мое падение не хуже настоящего. Некоторое время мы все трое, смеясь, барахтались в коробках, наконец Саймон встал сам и протянул мне руку. Я с радостью приняла его помощь. — Ну, это и есть моя берлога, — хохотнул Лютер, разведя руками. — Там я планирую повесить телевизор, а тут пара кресел. Мой дизайнер еще подбирает обои. Пока стригой болтал, я, сосредоточившись, очертила «кольцо уробороса» и сжала в ладони клубок воздуха, а затем резко отпустила. Вихрь пронесся по помещению, собирая грязь и мусор в большую кучу в дальнем углу. Потом надо будет все-таки сжечь. — Ну даешь! — встрепенулся Лютер. — Даже легче дышать стало. — А теперь представь, как с ней дома убираться, — добро усмехнулся Саймон, изобразив руками «взрыв мозга». — Вещи так и ловим. Я улыбнулась, закатив глаза. Свои летающие штаны он мне так и не простил. — Я сейчас, — сказал Лютер и прыгнул вверх, цепляясь за массивную колонну, чтобы скрыться среди балок под крышей. Через пару минут он вернулся с заплечным мешком, из которого вытащил замысловатые конструкции из трубок, оказавшиеся складными креслами. После моей раскладной кровати это меня не удивило. А вот то, каким галантным жестом Лютер придвинул мне одно из этих кресел, предлагая сесть… Да уж, этот юноша мог похвалиться хорошими манерами! Ему бы еще у Саймона скромности поучиться… — Я обычно на крыше торчу, пока здесь графитёры зависают, а это так, для удобства… Говорю же, что диван в планах. — Кто это рисовал? — неожиданно громко спросил Саймон, разглядывая рисунок на одной из стен. Там был изображён ангел, сжимающий в руках смартфон, а крылья его походили на скопище пластиковых бутылок. — Да бродят тут несколько человек, — отмахнулся Лютер. — Они мне не мешают, ну и я их не трогаю. — В моё время картины были другими, — задумчиво произнесла я, встав рядом с другом. — Но это тоже по-своему красиво. — Современное искусство долго не проживёт, — пренебрежительно проговорил Лютер, но, поймав на себе укоризненный взгляд друга, прокашлял и добавил: — Не, ну это очень стильно… и эти тени… — Ладно, забьем, — не стал спорить Саймон. — И вообще, зачем мы сюда пришли? Пора начинать, а то и до вечера не успеем. — Да-да, — согласилась я, усмехаясь. — Сейчас наберусь маны да и начну кастовать. Саймон ухмыльнулся в ответ.

***

Чтобы не мешать своим необыкновенным друзьям, Саймон оттащил стул к самой горе из коробок и достал тетрадку с математикой. Но точная наука не смогла надолго удержать внимание юноши. Все чаще Саймон отрывал взгляд от цифр, чтобы изучить рисунок на стене. У того, кто нарисовал его, явно был свой собственный стиль. Мягкость в переходах цветов и в широких мазках, дерзость в четких, рваных линиях. Спрятав математику, Саймон достал свой скетчбук и закусил карандаш. Зеркально повторить композицию для парня не составило труда, но, конечно, он внёс некоторые коррективы, чтобы улучшить общую композицию. Закончив с наброском, Саймон окинул взглядом зал и медленно поднял бровь. Что же, каждый занят своим делом. Вампир снял куртку, оставшись в одной кофте с высоким воротом, и теперь резвился под потолком, перепрыгивая с балки на балку, словно цирковой акробат. Кстати, интересно, много ли среди циркачей разных нелюдей? Раньше, когда вампирам приходилось пить кровь у людей, им это особенно удобно было — постоянные переезды, новые люди вокруг… А Эрма и вовсе поражала воображение. Сидя на стуле и держа на коленях свою магическую книгу, ведьма вроде медитировала, и вокруг нее в воздухе парили металлические обломки и куски штукатурки. — Фига, телекинез, — тихо прошептал Саймон, привставая со стула. Лютер повис на одной руке, раскачиваясь, чтобы затем ловко соскочить на пол и встать рядом. — Да, не каждый день такое увидишь. — проговорил он. — Эрма, ты там связь с космосом наладила? — Магия требует концентрации, а не шума, чурбан, — спокойно произнесла Канвальд, не отрывая взгляда от книги. Один из камушков взлетел чуть выше, а затем, словно из рогатки, метнулся к вампиру. Лютер поймал его одним движением и широко улыбнулся. — Ну, прям Керри… Можно начинать веселье.

***

Я досадливо поморщилась, услышав очередное непонятное слово. Кто такая эта Керри? Чем я на нее похожа? Надо будет потом посмотреть в интернете. Я старалась поменьше спрашивать у Саймона, а то у него, наверное, голова гудит от моих вопросов. Впрочем, это могло и подождать. А пока парни по моей просьбе нашли побольше бутылок и банок и составили их в ряд в десятке шагов от меня. Пока они этим занимались, я закрыла книгу, отложила ее в сторону и сосредоточилась. Саймон и Лютер опасливо встали за мной, но не забывали глазеть с любопытством. Решив слегка впечатлить своих друзей, я очертила магические кольца обеими руками и метнула одновременно огненный шар и ледяной ком. Оба моих снаряда поразили цель, разнеся бутылки вдребезги. Лютер за моей спиной присвистнул. — Это моя голова так же разлетелась бы, если бы я тогда не отскочил, — проронил Малай, вспоминая нашу схватку. А вот со стихией земли мне всегда работалось хуже. Вот и теперь получился здоровенный рыхлый ком, который наполовину рассыпался, даже не долетев до цели. Я невольно скривилась с досадой. Впрочем, моим друзьям и это казалось достаточно впечатляюще. — Так, что у нас дальше по списку? — аккуратно уточнил Саймон, и я призадумалась. Материализовать стихии — это просто, а вот манипулировать чистой энергией посложнее будет. Я решила попробовать заклинание охранного контура. Бабушка пользовалась им, когда мы с ней тренировались в лесу, чтобы никто случайно на нас не наткнулся. — Лютер, — окликнула я вампира, — брось в меня что-нибудь! — Зачем? — изумился стригой. — Есть одно заклинание, вроде невидимой стены, — пояснила я. — Только подожди, я скажу, когда буду готова! Заклинание было довольно сложным. Примерно как пузырь от дождя, но больше радиусом, и задерживать должно не только воду. А ведь в первый день у меня и пузырь не получился, лопнул от первой же капли! Я прикрыла глаза, сосредоточилась и почувствовала, что воздух вокруг густеет и уплотняется. По моей команде Лютер бросил в меня щепку, потом горсть песка. Не долетев до меня пары шагов, они осыпались на пол, словно по стеклянной стене. Я попросила стригоя подойти ко мне сбоку, потом сзади. Как выяснилось, спереди барьер был надежнее всего. Видно, мне еще надо учиться концентрации. То, что у меня перед глазами, я контролирую, а за спиной — уже не очень. — Давай теперь попробуем его на прочность! — предложила я. — Возьми камень побольше! Пока я сосредотачивалась, ко мне неожиданно подошел Саймон и встал рядом. Я перевела на него взгляд. — Я подстрахую, если что, — спокойно, можно сказать хладнокровно сказал он. Я не стала спорить. Хочется ему — пусть страхует. Лютер поднял с пола обломок кирпича, замахнулся и швырнул. Барьер распался со звуком лопнувшей струны. Я могла бы еще успеть пригнуться, уклониться от летящего камня. Вместо этого я, зажмурившись, торопливо пыталась сотворить новый барьер — и уже сознавала, что не успеваю. Еще миг, и камень ударит меня… Миг прошел, а удара не последовало. Я осторожно открыла глаза. Прямо передо мной стоял Саймон, прижимая ладонь к плечу. — Думаю, не стоит форсировать силовые поля так радикально, — хмыкнул он. Я почувствовала, что мое лицо горит от смущения и стыда. Саймон прикрыл меня собой и пострадал из-за моей самонадеянности, это был по-настоящему благородный поступок. Надо будет потом залечить его ушиб… — Что, наколдовалась? — окликнул меня Лютер, подойдя к нам. — Устала немного, — призналась я. — У вас нет с собой баночки энергетика? — Говорю тебе, этим напитком не стоит злоупотреблять, — напомнил мне Саймон. Я вздохнула и надула щеки. — Может, уже по домам? — уточнил Саймон. — Нам ещё домашку делать. Я задумалась. Снаружи уже темнело, вроде и пора возвращаться. Но мои мысли перебил Лютер. — Да, ладно тебе, чувак, — воодушевленно воскликнул вампир. — Я в жизни не видал магии! Это тебе не кролей из шляпы доставать! Пускай поколдует, а мы посмотрим. — Ну ладно, еще одно заклинание и по домам, — проговорил Саймон. Я радостно закивала и опять взяла книгу. Она сама раскрылась на самой последней странице. Это заклинание я уже пробовала один раз, оно очень необычное, но не слишком сложное… Правда, тогда оно вышло таким неожиданным, что я не смогла сохранить над ним контроль и в итоге лишила весь дом электричества. Парни начали собирать свои вещи, а я тем временем решила повторить то самое заклинание. Отложив книгу, я очертила кольцо уробороса и сложила ладони, меж которыми появилась искрящаяся сфера. Я улыбнулась и начала наполнять сферу энергией, увеличивая её размеры. Но к моему удивлению, искриться начали не только мои пальцы с ладонями, небольшие молнии стали бить во все стороны, а сфера в моих руках начала деформироваться. — Эрма, это что?! — встревоженно прокричал Саймон. — Заклинание! — ответила я, пытаясь удержать происходящее под контролем. — Швырни его в сторону и беги! — ответил мне Грюнер. Он был прав. Я зажмурилась и швырнула искрящийся шар вверх. В тот же миг какая-то сила подняла меня на воздух. Раскрыв глаза, я увидела, что Лютер со мной на руках бежит к груде коробок, а рядом Саймон с бабушкиной книгой. Не успели мы добежать, как за нами грохнул взрыв, и всех нас отбросило в гору коробок. Безумная канонада бесилась над нашими головами, а мы втроём жались друг к другу. Наконец все стихло. Я неуверенно открыла глаза. Лютер раскидал коробки над нами и застыл. В воздухе пахло свежестью, как после грозы, и одновременно гарью. В потолке над тем местом, где совсем недавно сидела я, зияла изрядная дыра. А пол под дырой был завален обломками крыши, и спинка сломанного кресла едва виднелась из-под них. — Ох черт, кажется, что-то горит! — воскликнул Саймон. Я огляделась и уставилась на Лютера, чьи длинные волосы встали дыбом, искрились и и слегка дымились. — Лютер, твои волосы! — воскликнула я и, не дожидаясь, пока он сообразит, что к чему, сорвала с себя куртку и накинула стригою на голову. Случалось мне как-то на пожаре видеть, как быстро вспыхивают волосы и к чему это приводит. А плотная ткань — самое оно, чтобы затушить.  — Эрма, твои тоже! — ахнул Саймон, голыми руками охлопывая мою шевелюру. В этот момент сверху, от остатков крыши послышался угрожающий треск, и мы все трое разом, не сговариваясь, кинулись из здания. Впрочем, как тут же выяснилось, это трещала не крыша. Высоко в небе тяжелым эхом упал гром, заставив нас вздрогнуть, и почти тотчас обрушился ливень. Надеюсь, я не устроила новый всемирный потоп!

***

В квартире царил хаос. От входной двери до дивана в гостиной вела цепочка капель крови, на полу гостиной были рассыпаны обрывки бинтов, окровавленные салфетки и пустые ампулы, а на диване лежал полуголый мужчина. На левом боку белела аккуратная повязка, а по крепкому торсу тянулось большое родимое пятно причудливой формы, напоминающее пикирующую хищную птицу. Подложив руку под голову, охотник отдыхал, стараясь не тревожить свежую рану. Он казался спящим, но встрепенулся, когда из коридора послышался щелчок замка. Мужчина выхватил из-под подушки пистолет и не задумываясь навёл на незваного гостя, что торопливо забежал в гостиную…