Глава 9. Пробы и ошибки

«Согласиться — не согласиться? Пойти — не пойти?!» Впервые в жизни Петра стояла перед подобным выбором. Нет, даже не так — впервые в жизни она стояла перед выбором вообще. До этого момента всё за нее решал отец, и её жизнь была прописана до мелочей, как по нотам. А сейчас Габи Лихтен выбила почву из-под ног, заставила задуматься — и все, чего Петра хотела, так это чтобы снова все стало просто и понятно. Аккуратно выглянув из укрытия, девушка увидела Саймона, что в компании своего извечного приятеля Лютера «практиковался в баскетболе», метая мусорные пакеты в бак. Не самый подходящий момент, чтобы заговорить с ним. Ну, тем лучше, можно ещё подумать… Габи сделала ей замечательный пинок под зад, чтоб она наконец решила вопрос с Грюнером, но как это сделать, чтобы не обидеть его? Петра не желала причинить Саймону хоть какой-то вред, она даже разгладила и склеила, как могла, тот злополучный порванный рисунок. Хотя всякие там аппликации и оригами обычно доводили её до нервного тика. Вообще, Габи хоть и та ещё стерва, но видит суть вещей получше многих. Петра опять выглянула из укрытия. Лютера нигде не было видно, а Саймон со здоровенным мешком шел к мусорному баку. Глубоко вдохнув, чтоб успокоиться, Петра решительно пошла к парню. — Саймон, — негромко окликнула она, подойдя сзади. — Ась? — парень крутанулся на месте и чуть не снёс Петру огромным пакетом. Благо, она вовремя успела отскочить назад. — О, черт! — воскликнул Саймон, уронив злополучный пакет на землю от неожиданности. — Прости! Я тебя не ушиб?! — Нет, нет, все в порядке, — Петра старалась, чтобы ее голос был мягким, дружеским и одновременно уверенным. — Я бы хотела с тобой поговорить. — Будем надеяться, что нам не помешают, а то последнее время это входит в обычай, — Саймон неловко хихикнул и смущенно замолчал. Петра улыбнулась в ответ. И правда, что у них ни разговор, то какая-то катавасия. Решимости Петре хватило ненадолго. Она молчала, растерянный и недоумевающий Саймон тоже. Это уже выглядело глупо, а между тем все заготовленные слова застряли в горле. Наконец Петра заставила себя выговорить: — Я согласна. Лицо Саймона из растерянного сделалось озадаченным. Петра мысленно назвала себя дурой. Это она только и думала о его приглашении, а он давно забыл… или уже пригласил другую. — Ты про кафе? — наконец сообразил юноша. — Да, да, — энергично закивала Петра. — Про кафе! Я немного сглупила… — Ну, у меня такое часто случается. — добро хмыкнул Саймон. — Сейчас тут закончим и поедем. Ты же не против, чтобы мы вместе, на скутере? — Думаю, не против, — спокойно ответила Петра, пожав плечами. По правде сказать, ей хотелось ещё разок ощутить весь смак езды на двухколесном транспорте. В фильмах они всегда носились ужасно быстро. Интересно, с какой скоростью может ездить Саймон? Петра открыла было рот, но тут за маленьким зданием склада что-то гулко стукнуло. — Может, туда собака какая забежала и выбраться не может? — предположила Петра, вскинув брови. Теперь из-за домика раздавались шорох и тяжёлое дыхание. — Сейчас глянем, — произнёс Саймон и уверенно направился на звук. Заглянул за угол и застыл с отвисшей челюстью. Поняв, что ответа можно ждать слишком долго, Петра приблизилась к Саймону, взглянула через плечо и тоже остолбенела. Они стояли, одинаково сгорая от стыда и неловкости, и молча наблюдали, как угрюмая великанша Вилда и миниатюрная задира Габи целовались — горячо, страстно, явно не в первый раз. Кажется, они старались при этом не шуметь, но получалось не очень хорошо. Практики в этом у них явно было меньше, чем в поцелуях. — Вилда, твою мать, отцепись! — прошипела Габи, пытаясь отстраниться, но вырваться из объятий Вилды было непросто. — Не очкуй, никто не заметит, — с кривой улыбкой заявила Франц и слегка прикусила ухо Габриэлы. У Лихтен раскраснелись щеки, глаза блестели, и даже неопытная Петра видела, что ее сопротивление было чистой формальностью, грубые ласки великанши явно доставляли ей удовольствие. — Вилда, да потерпи ты до вечера! — сдавленно произнесла она наконец. — Мне нужно закончить работу. — Ладно, — без особого удовольствия проворчала Вилда. Саймон опомнился первым. Коснулся плеча Петры, а когда она обернулась, одними губами шепнул: — Бежим! Они отступили на цыпочках, чтобы не выдать себя ни звуком, а потом действительно кинулись бежать, держась за руки, пока не оказались на другом конце приюта, отделенные от влюбленной парочки рядами клеток и вольеров. Сердце у Петры колотилось в горле — то ли от того зрелища, которое все ещё стояло перед глазами, то ли от бега, а может, от того, что Саймон все ещё держал ее руку. *** Почистив клетки и вдоволь наигравшись с собаками, мы уже собирались уходить, но тут я с удивлением узнала, что Саймон вместе с Петрой собирается пойти в кофейню. Конечно, я была рада за своего друга, что девушка его мечты наконец-то ему ответила. Вот только теперь мне предстояло топать аж до дома пешком. Если б знала, то прихватила бы самокат, чтоб с ветерком докатиться. Пока я стояла, раздумывая, ко мне подошли с одной стороны Ангела с рогато-крылатой компанией, с другой — Лютер со своей кузиной. — Кажись, нашему Ромео улыбнулась удача, — прокомментировал Малай, наблюдая, как Саймон неловко помогал Петре занять место на скутере. — Главное, чтоб он не кончил, как Ромео, — почему-то мрачно буркнула Алин. Я невольно улыбнулась, потому что успела прочитать эту пьесу, как и десяток других пьес Шекспира. Замечательные пьесы, и написаны в привычном мне стиле. А то к современной литературе мне пока трудно привыкнуть. — Бросил тебя твой Грюнер, ускакал со своей Майер, — дурашливо-трагически вздохнула Ангела. А вот кто действительно расстроился, так это суккубы-близняшки. Хотя им и так ничего не светило, я бы не позволила им тянуть силы из Саймона. Взяв меня под руку, Циглер заговорщически улыбнулась, почти нашептывая мне в ухо: — Пошли с нами, мы с девчонками тебе такой маникюр забабахаем, посекретничаем, парня тебе подберем! Не успела я и рта раскрыть, как за меня это сделал Лютер: — А ну не трожь её, рыжая! Ты себе целую толпу рогатых захомутала, еще и ведьму хочешь в комплект?! Мы с Алин ее проводим, заодно прогуляемся по старой части города! Пока за моё внимание Лютер и Ангела чуть ли не войну устраивали, я и сама не могла определиться, кого бы выбрать для компании. А может, и вообще сбежать под шумок домой, где магическая книга, диван и сериал? И тут на мой телефон пришло сообщение. — Ребята, похоже, я уже выбрала, с кем прогуляться, — произнесла я, прочитав сообщение от Хаят Смит, которая предлагала мне встречу. — Это что, та английская ведьма? — заглядывая мне через плечо, спросил Лютер. — Да, она, — я беззлобно щелкнула стригоя по наглому носу. — Но я совершенно не знаю, где это кафе. — А оно в центре города, мы покажем! — воскликнула Ангела и тоже получала лёгкий щелбан по носу. — Это мы покажем! — перебил Лютер. — Пойдёмте все вместе! — перекричала я их всех, пресекая новые препирательства. Попрощавшись с Габи и Саймоном, а заодно пожелав ему удачи, мы потопали в центр города всей толпой, веселой и шумной, словно цыганский табор. Феликс шутливо жаловался Лютеру на то, что про вампиров снято множество фильмов, а про главных покровителей страсти и любви почему-то забывают. Ангела без остановки вещала новоприобретенным подругам про то, как трудно успеть на распродажу в нашем маленьком городке, а те в свою очередь сетовали на то, что в большом городе трудно найти симпатичного парня, да чтобы был нормальным по характеру. И только Алин среди этого балагана молчала громче всех. Казалось, стригойка нырнула глубоко в свои угрюмые думы. Аккуратно приблизившись к ней, я мягко спросила: — Алин, тебя что-то беспокоит? — Меня?! — воскликнула Алин, дернув плечами. — Не, все норм. Ну, конечно. Меня так просто не обманешь, у стригойки чуть ли не на лбу было написано, что она желает забиться в уголок и укрыться от всего мира. Пребывая в некотором разочаровании от того, что вышло с Киль, я хотела хоть кому-то помочь. — Ну, значит, мне показалось, — я пожала плечами, старательно изображая безразличие. И этот нехитрый прием сработал. Стригойка посмотрела на меня с опаской, будто пытаясь понять, можно ли мне доверять. — Ведьмы и колдуны ведь по большей части люди, — проговорила Алин, задумчиво качая головой. — Хорошо вам живется. — Ну, я бы не сказала, — спокойно парировала я. — У нас тоже есть проблемы, как и у всех. — Угу, угу, — как-то кисло согласилась со мною Алин. И на этом наш разговор был окончен, прежде всего потому, что мы прибыли в назначенное место. Я расцеловалась с Ангелой, а Лютер предлагал остаться и присмотреть за мной, но я была полностью уверена, что фрау Смит не причинит мне вреда. Провожая всех своих друзей взглядом, я в очередной раз подумала, как приятно иметь множество друзей, с которыми даже пасмурная погода кажется солнечной. Хаят Смит ждала меня за столиком кофейни. Женщина улыбнулась мне при появлении, а я с удивлением и восхищением окинула её взглядом. Не столько из-за её непривычного мне цвета кожи, сколько из-за элегантного брючного костюма темно-красного цвета с черными вставками, сложно сделанной прически, которую Саймон вроде называл дредами, и множества золотых украшений. Если б я знала, что все так случится, то не только бы прихватила самокат, но еще и оделась бы понаряднее, а то пришла одна, в джинсах, кедах, да ещё и в успешно отвоеванной у друга рубашке. Кто ж виноват, что его рубашки лучше смотрятся с брюками! — Эрма, погляжу, у тебя здесь множество друзей, — добро произнесла ведьма, приглашая меня сесть напротив нее. — Думаю, ты позволишь, чтобы я тебе купила что-нибудь сладкое. Конечно, я слежу за фигурой, но выпечка в вашем городке просто замечательная, я не смогла устоять. — Я рада, что вам понравилось. А герр Франтишек уже уехал? — поинтересовалась я ненавязчиво. — Думаю, мой чешский коллега гораздо ближе, чем мы думаем, — как-то загадочно ответила Хаят Смит, на секунду оторвавшись от изучения меню и покосившись на мужчину за соседним столиком, что с каменным выражением лица читал газету. Потом мы пили кофе с жутко вкусными шоколадными пирожными, болтая на отвлеченные темы. Я рассказала фрау Смит о школьной учебе, о репетициях спектакля, о работе в питомнике… О том, как вчера я разнимала драку между стригоем, великаншей, инкубом, тощим очкариком и моей подругой со сковородкой, я благоразумно умолчала. — Ах, юность, — мечтательно произнесла фрау Смит, размешивая кофе. Ложечкой она не пользовалась, а просто очертила пальцем в воздухе круг, вызвав в чашке небольшой вихрь. И не боялась чужих глаз! Хотя я не удивлюсь, если для такой опытной ведьмы вести непринуждённую беседу и поддерживать полог — сущий пустяк. — Вот помню, в мои семнадцать, отец уставал возобновлять контур, когда кому-то из моих ухажеров приспичит влезть на дерево, росшее напротив моих окон. — А вы с самого рождения жили в Англии? — я постаралась задать интересующий меня вопрос как можно тактичнее, но фрау Смит посмотрела на меня как-то необычно, а потом одарила меня мягкой, понимающей улыбкой. Похоже, вариаций улыбок эта женщина имела безмерное множество. — Так молода, но так проницательна, это впечатляет, — сказала темнокожая ведьма, посмотрев мне в глаза. — Ты права, на самом деле я родилась в Марокко. Мои соплеменники были крайне суеверны, а способности у меня пробудились очень рано. Им казалось, что я демон, и шаман посоветовал моим родителям принести меня в жертву, чтобы не навлечь беду на селение. Но мне повезло, в это же время в тех местах путешествовал английский колдун, освободивший меня из клетки суеверий и невежества. Я выслушала фрау Смит с замиранием сердца, затаив дыхание. Она пережила нечто похожее, что и я сама, когда убегала от охотника. Англичанка задумчиво посмотрела в окно, а потом взглянула на меня. — Что-то я разоткровенничалась, — тихонько хихикнула она, отпив кофе. — А теперь твоя очередь… Расскажи, есть ли у тебя молодой человек? — Ну, я… — я замялась, опасаясь сказать какую-то глупость, и, видя моё смущение, фрау Смит снова захихикала. — Можешь не отвечать, Эрма, — мягко произнесла ведьма. — Любовь — дело двоих, реже трех, но все же… Мне просто было интересно, кто же тот таинственный юноша по имени Саймон, о котором упоминала твоя бабушка? — А он мой хороший друг, он мне сильно помог после моего… — и тут я точно чуть не ляпнула глупость. Я совершенно не собиралась рассказывать фрау Смит о том, что я родилась пять веков назад, и фрау Канвальд на самом деле моя внучатая племянница, а не бабушка. Под проницательным взглядом опытной ведьмы я быстро поправилась: — Он мне сильно помог после моего приезда из Австрии, это долгая история. — Вот оно как, — англичанка покачала головой, явно сделав для себя какие-то выводы. Я поспешила перевести разговор на то, что интересовало меня саму. — А расскажите мне, пожалуйста, про ваш ковен! — Всё-таки заинтересовалась? — с лёгкой хитрецой фрау Смит добро усмехнулась, одарив меня лисьим взглядом. — Поверь мне, девочка моя, в Королевском ковене ты достигнешь больших высот и добьешься всего, чего сама желаешь, с твоими-то талантами. У тебя будут лучшие учителя, в том числе и я сама. А если наша английская зима придется тебе не по вкусу, так можно будет устроить отпуск и слетать куда-нибудь в теплые края! Я вот в прошлый уикенд была в Италии, знойное солнце и такие же знойные кавалеры! Я уже поняла, что они с Франтишеком хотели затащить меня каждый в свой ковен. Но почему именно так?! Что во мне такого уж ценного? Я знаю, что возможности у меня немалые — но и не исключительные! И где вообще Немецкий ковен?! — Фрау Смит, — спокойно начала я, пытаясь заодно сформулировать вопрос. — Я тогда у вас с герром Франтишеком сразу спросила, но вы так и не ответили — почему вы приехали так издалека, или ближе ковенов не нашлось? И неужели колдунов с ведьмами осталось так мало, что приходиться чуть ли не бороться за каждого нового члена? Видно, мои вопросы попали в больное место. Потому что впервые за все время нашего разговора у фрау Смит исчезла улыбка, и она разом посерьезнела. — Миссис Канвальд рассказывала, что твои родители старались оградить тебя от жестокости мира. Но как по мне, лучше знать правду. Случился раскол, из-за которого мы потеряли много наших братьев и сестёр. Мы ещё недостаточно оправились после этого. Она помолчала, растирая ладони, словно вдруг озябла, а потом бросила взгляд на один из своих браслетов, в виде змеи, что кусает себя за хвост. — Протяни свою левую руку. Я аккуратно протянула руку через стол, и Хаят Смит, едва заметно улыбаясь самыми уголками губ, сняла один из своих браслетов и надела на моё запястье. — Думаю, ты знаешь, что это такое? — Ведьминская игла, — восхищенно произнесла я и нажала на камень, превратив браслет в крошечный кинжал. — Простите, но я не могу его принять. Он слишком дорогой! — Считай это подарком, — отозвалась фрау Смит. — Это тебя ни к чему не обязывает. Ты умная девушка, и ты права, тебе надо всерьез думать о своем будущем и не торопиться с выбором. Но если ты захочешь связаться со мной, то интернет не хуже всяких чар. Одним движением я опять превратила кинжал в изящное украшение. И произнесла от всего сердца: — Спасибо вам огромное, я этого не забуду. *** Гоняя по городу с Эрмой за спиной, Саймон то и дело рисковал получить штраф, но везя Петру, юноша боялся лишний раз прибавить газу и внимательно следил за дорогой, лишь на секунды поглядывая в боковое зеркало. Петра держалась за него неуверенно, будто одновременно боялась и упасть, и ухватить покрепче, и всё время оглядывалась по сторонам. Сбавив скорость, Саймон аккуратно припарковался у обочины. — У тебя всё в порядке? — тревожно спросил юноша, обернувшись к Петре. — Если что-то не так, ты только скажи, я… — Нет, нет, — Петра мягко покачала головой и смущённо улыбнулась. — Просто я никогда не ездила на скутере или мотоцикле и совершенно не знаю, как правильно держаться, чтобы тебе не мешать, но при этом не оказаться за бортом. — Но я же тебя уже подвозил, — с лёгким недоумением, но без укора произнес Саймон, вскидывая брови. — Тогда мы сильно торопились, я думала только о том, чтобы не опоздать, — потупив взгляд, произнесла Петра. — Мы ехали так быстро, и я вцепилась изо всех сил… — Так и сейчас можешь держаться крепко! — убедительно сказал Саймон, добро усмехнувшись. — Я не задохнусь, а заодно буду уверен, что ты не упадёшь… А шлем нормально сидит, не давит? — Все действительно в порядке. — ответила девушка, коснувшись ремешка на подбородке. — Поедем дальше? — Да, конечно, нам ещё пара кварталов осталось, — согласился Грюнер, развернулся в седле и почувствовал, как тонкие ручки Петры обвили его торс и девушка мягко прислонилась к его спине. Будь Саймон чайником, он бы точно закипел, со свистом выпуская пар из ноздрей. Сердце колотилось от безмерного счастья, ибо он почти обнимался с Петрой! Ведь то, что она за него держится, тоже считается за объятия, верно? Будучи отъявленным домоседом, Саймон, которого Лютеру приходилось выдергивать на прогулку чуть ли не силой, до появления в своей жизни Эрмы совершенно не знал никаких кафе, где можно было бы выпить кофе с девушкой. Но после того, как вокруг Грюнера начали появляться ведьмы, вампиры и прочие чудноватые обитатели скрытого от глаз обычного обывателя мира, сам юноша начал подмечать гораздо больше интересного в родном тихом городке, и от этого его рисунки стали приобретать фэнтезийные мотивы. Кафе, куда Саймон решился пригласить Петру, называлось «Старый фонарь» и своей эстетикой отвечало всем требованиям любителя старинных пьес и современной живописи. В компании Лютера и Эрмы Саймон уже не раз заваливался сюда перекусить в перерывах между тренировками, репетициями и спасением города от суккубов. Припарковав скутер, Саймон подал Петре руку, принял ее шлем и вообще старался вести себя как можно более галантно, при этом отчаянно боялся споткнуться, чихнуть или ляпнуть какую-то глупость. — «Старый фонарь», — остановившись перед входом, Петра глянула на вывеску с некой задумчивостью: — Звучит… интересно. — Здесь неплохие сэндвичи и замечательный кофе, — сообщил Саймон, открывая перед девушкой дверь. Та помедлила было, потом неуверенно шагнула вперёд и посмотрела прямо в лицо юноши. Саймон аж вздрогнул. — А сэндвичи с лососем здесь есть? — негромко спросила Петра, словно боясь, что её услышат. — Я обычно смотрю только на строчку с сэндвичем с ветчиной и огурцом. Но, думаю, сейчас узнаем! — с неловкой усмешкой протянул Саймон, пропуская Петру внутрь. Стопки книг, раритетные плакаты, патефон, старинный фотоаппарат, масляная лампа, ножная швейная машинка и ещё всякие вещи, похожие на те, что Саймон давно выбросил бы с чердака, если бы не мама, которая ещё помнила, что это и для чего предназначено — и все это встретило их с Петрой в маленьком уютном зале со сводчатым потолком. Ну и ещё там был скучающий бариста по имени Карл. Лениво оторвавшись от чтения, бариста взглянул на вошедших и мигом оживился. — Саймон! — добродушно воскликнул Карл на весь зал. — Решил сделать мне кассу? — Что-то в этом духе, — вежливо улыбнувшись, Саймон посмотрел на Петру. — Что ты выберешь? — Я буду латте, а насчёт десерта… Ну, ты же здесь постоянный клиент, я тебе доверяю, — произнесла девушка. «Она мне доверяет!» Сердце Саймона забилось как барабан в ударном соло, в груди стало горячо. «Она мне доверяет!!!» — Два латте и две шоколадных мини-бомбы с вишней, — поспешил он выбрать. — Сделаем, — понимающе кивнул Карл и развернулся к огромной кофемашине. — И часто ты сюда ходишь? — поинтересовалась Петра, рассматривая интерьер. — Последнее время все чаще, — неловко усмехнулся Саймон. — С моими друзьями не всегда успеваешь заскочить домой на обед. Саймон замолчал, заметив, что Петра нахмурилась. Видно, разговор про друзей Саймона был ей не слишком приятен. Грюнер пытался подобрать какую-то стоящую тему, но на ум приходил всякий бред и заурядность. Растерянно оглядевшись, он увидел висящий на стене старый плакат с фильмом «Бесконечная история». — Ты смотрела этот фильм? — спросил Саймон, привлекая внимание Петры. Она посмотрела на плакат и спокойно кивнула: — Смотрела и книгу читала. — Это ещё и книга?! — Саймон удивлённо вскинул брови, а потом смущенно хихикнул. — Мою сестру он в свое время напугал до чертиков! — И чем же? — спросила Петра. — Тем чёрным монстром… То ли волком, то ли пантерой… Стоило начаться грозе, то всё, весь дом уже не спит, — вспомнив как Ева залетала к нему в комнату со своей подушкой и одеялом, Саймон добро улыбнулся. В этот момент Карл подал кофе и десерты. — Это волк, — с улыбкой уточнила Петра. — Его зовут Гморк. Ничто послало его, чтобы он остановил Атрю, и это ему почти удалось. Моя Лиза тоже долго боялась… На лице Петры появилось задумчивое и нежное выражение. Она помешала кофе, осторожно отпила немного, покачала головой. — Знаешь, а тут и правда хорошо. И почему я сюда никогда не заходила? И кофе вкусный. — Рад, что тебе понравилось, — Саймон сам сделал глоток. — Все дело в помоле, не сильно мягкий и чтоб не сильно грубый… Похоже, я опять занудствую. — Нет, что ты! Честно сказать, я думала, что главная зануда — это я, — вздохнула Петра. — Но здесь так хорошо и спокойно, и кофе вкусный, и сама обстановка, и здесь… — Освобождаешься от всего постороннего, — закончил за девушку Саймон, ковыряясь вилочкой в десерте. — Так иногда бывает, когда находишь нужное место или человека. Что-то вроде того. Подняв взгляд, Саймон посмотрел в глаза Петре и словно утонул в них, а девушка смотрела на него, нежно улыбаясь. *** Из собачьего приюта Киль вышла последней. По правде говоря, она готова была насовсем там остаться. Собакам было все равно, какой у нее, Киль, голос и какие оценки в школе, они виляли хвостами и подпрыгивали, радуясь вниманию. И сотрудники приюта тоже смотрели на нее без злобы или презрения, да и другие школьники не пытались задеть ее, высмеять или ударить. Как ни странно, Киль чувствовала себя там… в безопасности. Возвращаться домой после этого совершенно не хотелось. Она ходила по городу, погрузившись в свои тяжёлые и невеселые мысли. Ведь на миг она поверила, что свалившаяся ей как снег на голову ведьма сможет… сделать что-то… Но появление той великанши! Сравнивать её с рыбой из-за того, что она никса, это уже расизм какой-то! Киль же не называла её каланчой из-за роста! Киль в очередной раз наугад свернула и замерла, глядя перед собой. Впереди была Магда со своей сворой подружек. И ещё была секунда, пока они не замечали Киль. Почему она тотчас не повернулась, не бросилась бежать? А потом её заметили… — Фишер! — Магда осклабилась в ядовитой улыбке. Выйдя из ступора, Киль рванула в противоположную сторону, с ужасом слыша за спиной, как приближаются её истязатели. Погоня длилась считанные минуты, и скоро Киль поймали и шмякнули о стену. Она пыталась сжаться в комок, прикрыть лицо… Безжалостные руки удерживали ее за плечи, за волосы. — Киль! Подруга! Почему ты убегала?! — проговорила Магда фальшиво-ласковым голосом. — Мы ведь можем чудесно провести время! — А пускай она в мусорный бак полезет! — выкрикнул кто-то из девчонок. — Пожалуйста… не нужно, — прохрипела никса, чувствуя как наворачиваются слезы на глаза. — Почему? — удивлённо Магда вскинула брови, а потом звонко рассмеялась. — Сделаем тебе макияж а-ля помойка! Киль отшвырнули к мусорному баку, и она с трудом смогла устоять на ногах, чтобы опять не упасть. Выхода не было. Попытки спастись только больше распалят ее мучителей. А если она попытается сопротивляться… может, ее и вовсе убьют… — Ну, и что это за хрень? Голос прозвучал так неожиданно, что Киль вздрогнула, а её мучители во главе с Магдой разом обернулись и застыли на месте. Фишер несмело подняла голову. Громко топая ногами в тяжеленных ботинках, к ним приближалась Вилда Франц. «Её здесь только не хватало», — в ужасе подумала Фишер. — Поглядите-ка, столб ожил! — со смехом воскликнула Магда, её подружки поддержали шутку смешками. Магда была крепкой девицей, но даже она казалась щуплой против Вилды. А та словно и не услышала оскорбления, безразлично оглядела всех и встретилась глазами с Киль. — Сделаю поблажку для дебилов и повторю: что за хрень вы тут творите? — лениво произнесла Вилда с такой интонацией, словно гвозди забивала. — Не твоё дело, Гиена! — фыркнула Магда и выхватила что-то из кармана. Мгновение, и в руке у нее блеснуло лезвие ножа-бабочки. — Иди куда шла, или тебе направление показать? Все случилось так быстро, что Киль даже не успела ничего понять. Вот Вилда стоит неподвижно, заложив руки в карманы — а в следующий миг она выворачивает руку Магды под очень неправильным углом, а нож уже валяется на асфальте. Что-то громко хрустнуло. Магда закричала от боли, а все ее приспешницы разом отскочили в разные стороны, даже не думая помочь своей предводительнице. — Давайте проясним один момент! — повысив голос, чтоб все слышали, Вилда свободной рукой указала на Киль. — Эта малявка — мой трофей! Если у вас к ней есть вопросы, решайте их через меня, в противном случае я сама все решаю. И обычно Радикально! — выкрикнув последнее слово, Вилда откинула Магду с такой непринужденностью, будто отмахнулась от надоедливой мухи, и как ни в чем не бывало пошла дальше. Подружки Магды куда-то исчезли, сама она сидела на корточках и стонала, держась здоровой рукой за поврежденную. Киль смотрела на нее со странным чувством. Злорадством? Это было бы логично и правильно, ведь сама Магда ее столько раз избивала… Но радости не было. Да и злости тоже. А что было? Жалость? Киль осторожно приблизилась к Магде. — Ты как? — Отвали от меня! — воскликнула Магда, вскакивая на ноги. — Ненормальные! В душе Киль была с этим согласна. По крайней мере в отношении своей спасительницы. Точно ненормальная, сначала посмеялась над Киль, как сама Магда, а потом вдруг стала выручать. Зачем? Был только один способ узнать это. Киль покрутила головой, высматривая вдалеке фигуру великанши, и кинулась вдогонку. Оказавшись на рыночной площади, Киль замедлила бег. При ее росточке пробиться сквозь толпу было нелегко. Зато Вилду видно издалека, она-то маячила над всеми. Киль уже почти отчаялась ее догнать, когда великанша внезапно остановилась — так неожиданно, что Фишер, не успев сбавить скорости врезалась в неё, словно в фонарный столб. — Глаза не забывай разувать, — гоготнула Вилда, глядя свысока на запыхавшуюся никсу. — Зачем ты это сделала? — утирая ушибленный лоб, прохрипела Киль. — У вас что, вопросы кончились? — проворчала Франц. — Что я сделала? — Заступилась за меня?! Зачем?! — настойчиво повторила Киль. — А, да забей! — небрежно ответила Франц. — Как это?! — такое равнодушие шокировало Киль. — Ты Магде руку сломала и говоришь об этом так спокойно?! — Да не сломала, только вывихнула. Если бы сломала, хруст был бы другой! — засмеялась Вилда, продолжая путь. Киль суетилась вокруг нее, старалась заглянуть в лицо в тщетной попытке понять. — Просто скажи, зачем… — Зачем?! Зачем?! Зачем?! — Вилда резко обернулась и наклонилась к Киль: — Неужели за этой симпатичной мордашкой отсутствуют мозги? Киль поджала губы, часто моргая в недоумении. Все в школе знали Вилду Франц как ту, кого бесить совершенно не стоит. Даже парни не могли с ней справиться, если она впадала в ярость. А сейчас великанша точно была в ярости. Ой, что будет… А ничего и не было. Вилда просто стояла, нахмурившись, и, казалось, сама не знала, что сказать. — Ладно, объясню для самых тупых — наконец заговорила она: — Наш мир — опасное место, и ты или показываешь всем, чего ты стоишь — или все видят, что ты не стоишь ничего. Ясно? Киль молчала, не зная, что ответить, чтобы не спровоцировать Вилду. — Ой, черт, — фыркнула Франц. — Объясняю для тупых и водоплавающих. Плывешь ты по речке, и тут водоворот, и если ты его не переборешь, то так и не выплывешь, второй попытки не будет! Уяснила?! — Уяснила, — неуверенно прохрипела Киль, сглотнув нервный комок. Разумеется, она не стала рассказывать Вилде, что с водоворотом надо не бороться, а дать увлечь себя на глубину, где он сам ослабеет, и уже там вырываться. — Отлично, — криво усмехнувшись, великанша пошла дальше. Через десяток метров она почему-то остановилась, оглянулась на Киль. Потопталась на месте, ворча что-то про наглых ведьм. А потом опять обернулась и окликнула никсу: — Ну, ты идёшь? Киль посмотрела на Вилду с недоверием и страхом. Помедлила. И отчаянно шагнула вперед, вырываясь из привычного водоворота. *** С тех пор, как Еве исполнилось семь лет, родители стали иногда оставлять ее одну дома на целый час, а то и больше. Она знала, что не всех детей можно было так оставить, а вот ее можно, она умная и ничего плохого не сделает. И она совсем не боялась оставаться одна! Хотя по правде говоря, она оставалась не совсем одна. Выждав минуту после того, как родители закрыли за собой дверь, девочка на цыпочках забежала в гостиную и громко закричала: — Кики! — Чего тебе? — проворчала Кики за спиной. — Я завтракаю. Заметить, откуда появляется кобольдин, Еве не удавалось ни разу. Только что гостиная была пуста — и вот уже маленькое существо сидит на диване и трескает сырные шарики, накалывая каждый из них на коготки и шурша упаковкой. — Завтракаешь? — Ева недоуменно нахмурила брови. — Сейчас уже скоро ужинать надо будет. — Вы, человеки, завтракаете утром, а ужинаете вечером, а мы, кобольды, наоборот. — Понятно. Погоди, это что, мои сырные шарики? — Ева вскинула брови, рассмотрев упаковку. — Нееет, — отведя глаза, протянула Кики и быстро сменила тему: — Ну что, будешь ты наконец учиться колдовать? Ева тотчас забыла про шарики: — Я не знаю… Эрма обещала, что будет учить меня, если я стану старательной. А я стараюсь, уж дальше некуда, а она как будто забыла! — Ну так попробуй сама! — предложила кобольдин. — Но это нехорошо, — растерялась девочка, — это неправильно. Эрма говорила, что магия может быть опасной, и вообще… — Неправильно, что ведьма обещала тебя учить и не выполняет обещание. Вот смотри, если бы мама обещала тебе конфету и забыла дать — ты бы могла сама ее взять? — Думаю, да, — согласилась Ева. — Если она обещала… — Ну так и тут то же самое, — бодро заявила Кики, облизывая пальцы. — Раз Эрма сама тебя не учит, значит, ты можешь учиться сама… Да, и надеюсь, что бурю мы не вызовем, у вас и так чердак протекает. — Но книга лежит у Саймона в комнате, а я не должна там ничего брать без спроса, — вспомнила девочка. — Ты ничего и не брала, ты туда даже не заходила, — хихикнула кобольдин. — А я обещала не брать только деньги, ключи, телефоны и украшения. Так что вот, получи и распишись. И Кики с торжеством извлекла из-под подушки большую, чуть ли не с нее ростом, книгу. — Ого! — ахнула Ева. — Как ты ее только дотащила сюда? — Это было непросто, — с гордостью в голосе согласилась Кики. — Но как видишь… Моя награда скромна. Упаковка сырных шариков, только и всего! — Хорошо, но нам бы её ко мне в комнату отнести, — рассудительно произнесла Ева. Устроившись с книгой за столом, Ева осторожно перелистывала тяжелые страницы. На них были непонятные рисунки и еще менее понятные надписи. — Это не немецкий и даже не английский, — произнесла Ева, с надеждой посмотрев на Кики. — Ты не можешь прочитать? — Почем мне знать, как ведьма записала свои заклятия! — кобольдин недоуменно покачала головой. — Мне это совершенно не нужно. — Но ты же тоже умеешь колдовать! — воскликнула Ева. — Ну, сравнила, человек! — фыркнула Кикимхейра. — Мы, кобольды, не учимся колдовать, мы это с рождения умеем. Да и колдуем мы не так, как люди. Но вроде как раньше колдуны на латинском языке писали. Если верить телевизору! — Ого, ты так много знаешь! — Я люблю смотреть канал «Дискавери», — хмыкнула Кики, дернув зелёными бровями. — Что делать-то будем? — Есть идея, — воскликнула Ева и достала из кармана телефон. — Я себе одну программку скачала… Она мне помогает делать домашку по английскому. — Слава гаджетам! — подняв ручки над головой, нараспев произнесла Кики. Ева навела камеру на страницу, и через несколько секунд на экране начал появляться перевод. — Всё равно ничего не понимаю… — покачала головой девочка. — Это какие-то стихи! — Ладно, переворачиваем страницу, а то скоро твои родители вернутся. Зачем нам какие-то ведьминские стишки! — проворчала Кики. — Ой, стой! Нет, верни! Вот это я видела раньше! Эрма Саймону объясняла, что это знак Уро… Уробарбосы. Говорила, что он за стихии отвечает. — Уже что-то, — буркнула кобольдин. Ева внимательно разглядывала страницу, пытаясь понять смысл странных и затейливых рисунков. Взгляд девочки остановился на том, что изображал змею, огибающую треугольник красного цвета. — Красный — значит огонь, — рассудительно проговорила Ева. — Или кетчуп, — саркастически хихикнула Кики. — Не могли инструкцию оставить для самоучек? — Думаю, я разобралась, — Ева покачала головой, вскинув палец. — Если я буду смотреть на эту картинку и представлять себе огонь, то… — Что-то получится, — нетерпеливо согласилась кобольдин. Ева сосредоточилась, сдвинула брови, потом быстренько заглянула в книгу, как в шпаргалку, и начала чертить в воздухе магическое кольцо. И ничего не случилось… Ни разноцветных искр, ни странных звуков, как в ее любимых мультиках. Ничего. И на мгновение ей показалось, что колдовать она никогда не сможет. А потом что-то шевельнулось у неё на ладони. Как будто бабочка, зажатая в пальцах. И оно было теплым, нет, горячим! На ладони Евы горел огонек. Девочка испуганно взвизгнула и энергично замахала рукой, стараясь стряхнуть огонь прежде, чем тот обожжет ей пальцы. Язычок пламени перелетел через комнату и упал на шторы. Ева не заметила этого — растерянная и изумленная, она разглядывала собственную ладонь. Ей не показалось? Она правда вызвала огонь? — Огонь! — отчаянно заверещала Кики. — Пожар! Ева оглянулась и увидела, как пламя охватывает штору, как чернеет ткань… — Горим! — пищала Кики, метаясь по комнате. — Горим! Не стой, туши! — Чем?! — испуганно вскрикнула Ева. — Магией, водой, да чем хочешь! Ева заметалась по комнате в панике, в голове путались и номер, по которому надо звонить, и рассказ Эрмы, как она призвала воду, чтобы потушить огонь… Кики с разбегу прыгнула на штору, зацепившись когтями, и от её веса та упала на пол. — Гореть я не собираюсь! — запищала кобольдин, пытаясь запрыгать пламя. В следующий момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге появились ошарашенные Саймон и Эрма. — Вот черт! — с этими словами Саймон выскочил обратно, чуть не сбив с ног Эрму. — Эрма, спасай! — всхлипнула Ева, схватив старшую подругу за джинсы. Эрма мигом оценила обстановку, задвинула Еву себе за спину и быстрым движением очертила в воздухе круг. Между ее ладонями материализовался водяной шар размером с большую кастрюлю для супа. — Ева, Эрма! В сторону! — Саймон вбежал в комнату с огнетушителем в руках. Струя белой пены ударила в огонь, а водяной шар в руках Эрмы лопнул, облив всех и вся водой. Еще несколько минут, и пожар окончательно был потушен. Теперь в комнате все было нормально, не считая дыма, копоти на стенах, отвратительного запаха в воздухе, пены из огнетушителя на полу и подоконнике и промокшей насквозь одежды у всех четверых. — Через пять минут вернутся родители и убьют нас всех, — спокойно констатировал Саймон. — Целых пять минут? — нервно усмехнулась ведьма. — Ну так я успею убрать все! — А потом вы нам все расскажете! — проговорил Саймон, мрачно глядя на сестру, а потом перевел взгляд на Кики, которая потихоньку продвигалась к двери комнаты. — У меня там срочные дела, — с надеждой пискнула кобольдин, но Саймон наступил ей на край юбки. — Обе расскажете. *** По мнению Саймона, выходные должны состоять из долгого сна, безделья, вкусняшек и хороших сериалов под пледом, и если хоть чего-то из этого не хватало, то у Грюнера непременно под конец дня разболится голова. А в эту субботу все пошло кувырком… хотя надо быть справедливым — не так уж страшно, как могло быть. Конечно, если бы его мама не встретила в супермаркете подругу и не зашла с ней в кафе, чтобы обсудить все новости за неделю, не слушая трагических стонов отца, то они вчетвером ни за что не успели бы убрать весь бардак, устроенный маленькой ведьмочкой. Но к их общему счастью, всё обошлось, хозяйственных навыков Саймона и колдовских способностей Эрмы хватило на то, чтобы совместными усилиями навести порядок. Навести порядок в собственной голове было куда сложнее. Как же это его сестрёнка, его кроха Ева вдруг взяла и устроила пожар! Это надо было обсудить, но до прихода родителей времени не нашлось, а при них тем более было неудобно. К тому же Ева все время крутилась рядом с мамой, явно прячась от гнева старшего брата, а Эрма сначала усердно занималась уроками, а потом так же старательно уткнулась в ту самую магическую книгу. Конечно, надо бы зайти в девичью комнату и поговорить с ведьмой… с одной из двух ведьм, обитающих в доме. Но как начать этот разговор, Саймон не представлял себе, а потому валялся на кровати, бесцельно листая то свой старый блокнот с зарисовками и эскизами, то художественные альбомы. — Можно? Саймон оглянулся и увидел стоящую в дверном проёме Эрму в пушистом банном халате. — Заходи, — спокойно отреагировал юноша, дергая шеей. — Поговорить нам надо, это точно, я сам хотел к тебе зайти… — И чуть не уснул? — хихикнула Эрма. — Я долго настраивался, — признался Саймон, сдвигая с кровати тяжёлые книги. Одна из них соскользнула на пол и раскрылась. — А его я, кажется, знаю, — Эрма с интересом уставилась на репродукцию. Саймон рассеянно обернулся и дернулся от неожиданности так, что сам чуть не упал рядом с альбомом. — Его? Да, не… Ты шутишь? — он в изумлении переводил взгляд с подруги на страницу альбома и обратно. — Ты же шутишь? Это же Дюрер! — Точно! — согласилась девушка. — Мой батюшка так его и называл, герр Тюрер. Он в городе проездом был. Батюшка пригласил его на обед и хотел заказать у него матушкин портрет. А матушка узнала, сколько это стоит, и сказала, что за такие деньги она сама будет по несколько часов в день стоять у стены. Слушай, а сейчас портреты тоже так дорого стоят? Ты ведь, наверное, тоже сможешь этим зарабатывать. — Для этого надо быть таким же талантливым, как Дюрер, — проворчал Саймон, — да и таким же раскрученным. Говоришь, он у вас в доме обедал? Ты с ним прямо за одним столом сидела? — Ну да, — согласилась Эрма, — а что такого? Мой батюшка в городе не последним человеком был. Действительно, что такого! Саймон как-то успел забыть, сколько лет его подруге. А ведь и правда, она современница Дюрера, и Лютера, и Эразма Роттердамского… Черт, да для нее даже 95 тезисов ещё не написаны! — А Мартина Лютера ты тоже знала? — спросил Саймон. Эрма пожала плечами. — Ну, что значит «знала»… Меня ему не представляли. Лекции его слушала, конечно. Он замечательно читал лекции. Я теологией не слишком интересовалась, а все равно приходила послушать. — Будет тебе о чем поспорить с историками, — выдохнул Саймон. И спохватился, что они вообще-то о другом должны были поговорить. — Слушай, ты со своим Дюрером сбила меня с толку. Лучше скажи мне, как так вышло… — Что Ева может колдовать? — с улыбкой закончила за Саймона Эрма. — Ну, может, в вашей семье тоже были ведьмы или колдуны. Тебе стоит порасспрашивать об этом родителей, не было ли чего необычного в роду. — Необычно то, что моя младшая сестра чуть не подпалила себя абра-кадаброй, и… — вздохнул Саймон. — Есть идеи, что делать? — Для начала тебе стоит поговорить с ней. — Мне? — юноша удивлённо вскинул брови. — Я вроде стихиями не управляю и …и… Вообще ты у нас мастак в магии! — Ну ладно, нам! — согласилась Эрма. — Она и так перепугалась от того, что натворила, так еще и во время уборки ты был надутый как сыч! — А я должен был радоваться?! Она могла пораниться или ещё хуже! Конечно, я беспокоился! Тут Саймон вспомнил, как Ева пряталась от него то за Эрмой, то за мамой, как старалась она не встретиться с ним взглядом… Сокрушенно вздохнув, он посмотрел на Эрму и произнес: — Ты права, нужно с ней поговорить. — Хорошо, — согласилась девушка. — Да, кстати, оцени как художник! Пока я смелая, как черт. Одним движением она скинула халат, оставшись в серебристом купальнике, обтягивающем тело, словно вторая кожа. Саймон застыл, как громом пораженный. Нет, строго говоря, все было вполне прилично, Саймону случалось видеть сверстниц и в куда более откровенном виде, но… это же была не кто-нибудь, а Эрма, та самая Эрма, что недавно возмущалась, увидев его без футболки, и едва не шарахнула фаерболом за то, что он тронул ее щиколотку. А ещё надо признать, что в глухом купальнике, закрывающем практически все тело, кроме рук и ног, девушка выглядела куда более… волнующей, чем другие девушки, да хоть та же Ангела, в купальнике, скроенном, кажется, из пары носовых платков… Да кого Саймон обманывал, вообще вид любой девчонки в таком вот одеянии его… будоражил! — Эрма, ты… это… зачем? — выдавил из себя Саймон, стараясь смотреть куда-то в сторону. Аж шея опять заболела. — Ангела посоветовала, — ответила Эрма, как будто это что-то объясняло. — Зачем? — по-прежнему недоумевал Саймон. — Ну, это из-за Киль, — сбивчиво объясняла Эрма. — Мы с Лютером ее искали, и зашли в бассейн. И это так круто! Я тоже хочу плавать в бассейне, а для этого же нужен купальник. И чтобы летом в реке купаться, тоже. Ангела помогла мне выбрать, но твоему вкусу я доверяю больше. Эрма присела на кресло напротив парня, небрежно закинула ногу на ногу и чуть покачивала ею. Тут уже пар из парня, казалось, бил столбом, а кровь от головы оттекла куда-то ниже поясницы. «Она что, из ведьмы перешла в топ-модели с летней коллекцией?» — Саймон с трудом сумел отвести взгляд от груди Эрмы и тут же поймал себя на том, что внимательно наблюдает за этой тоненькой ножкой, как за часовым маятником. — Саймон! Ты меня слушаешь? — произнесла Эрма, повысив голос. — Я спрашиваю, как он тебе, нравится? — Он…он… — парень на мгновение впал в ступор, стараясь подобрать слова. — Он тебе идёт, и в нем ты очень красивая. Но, может, сейчас ты оденешься? Эрма, не споря, подобрала с пола халат и завернулась в него. Саймон выдохнул с облегчением и проговорил: — Быстро же ты привыкла! Пару месяцев назад ты чуть не подпалила меня только за взгляд на твою лодыжку. — Да уж, увидела бы меня в таком бабушка или матушка, шума было бы много, — засмеялась Эрма. — Но ощущения какие-то будоражащие! Знаешь, и у нас находились любители… Я однажды слышала, как один бургундский герцог заказал у художника пять портретов своей фаворитки, прикрытой розой!. Нет, ну не одной, наверное! Может, там целый розовый куст был. И все равно, позировать художнику обнажённой! Это… — Эрма запнулась, заметив мечтательное выражение на лице своего друга. — Слюнки подбери, художник! Меня пока хватает только на купальник! Смех ведьмы вернул Грюнера в реальность и он, красный, как варёный рак, встряхнул головой, отгоняя всякие пошлые мысли. — Пошли лучше с твоей сестрой поговорим, — бодро произнесла Эрма, встав со стула. Стоило двери в девчачью комнату скрипнуть, как Ева сделала невероятно убедительный вид, что уже давным-давно спит. Но Саймон-то видел, как малявка поторопилась накрыться с головой, зарывшись в подушку. Ступая на цыпочках, Саймон встал рядом с кроватью, невзначай посмотрев на окно с отсутствующими шторами, которые, к счастью, их мама пока не заметила. Надо будет поскорее купить новые. Обгорелые остатки утащила Кики, и Саймон даже не стал уточнять, куда и как. С некоторых пор парень подозревал, что их кобольд всё-таки нарушает законы физики, каким-то образом искривляя пространство, чтобы просочиться в крохотную щель, да ещё вместе с довольно крупными вещами. — Похоже, Ева заснула, — обращаясь к Эрме, шепнул Саймон и присел на корточки рядом с кроваткой сестры. — Точно уснула? — шепотом поинтересовалась Эрма. — Точно, — Саймон притворно вздохнул, он-то знал, что Ева не спит, и хотел использовать один безотказный трюк. — Жаль, что она уснула. Я так хотел ей сказать, что не сержусь на неё. — Ты точно не сердишься? — пискнула Ева из-под одеяла спустя минуту-две. — Точно, — с мягкой улыбкой произнёс юноша. — Ну, нам, конечно, придется купить новые шторы, пока мама не увидела. Но все равно я совершенно не сержусь. И трюк сработал, как и всегда. Словно кролик из норы, Ева выскочила из-под одеяла, бросившись старшему брату на шею, и повторяла, захлебываясь словами: — Прости, прости, прости меня! Я больше никогда не буду брать ничего в твоей комнате! Больше не буду жечь дом, а еще никогда не буду больше колдовать. — Ну, насчёт последнего, — Саймон посмотрел на Эрму, продолжая обнимать сестру. — думаю, Эрме все-таки придется заняться твоим обучением. И в этот момент уже у Эрмы отвисла челюсть. — Я? Как я? Я же совсем… Ох, ёлки-палки.Я же сама недоучка, — вздохнула ведьма, плюхнувшись на кровать: — Я ведь сама столько ещё не умею, мне учиться и учиться. Но, похоже, делать нечего, придется мне. Не отдавать же Еву в Прагу или в Лондон! Думаю, что фрау Грюнер на это не согласится. — Я видел, сколько всего ты умеешь, и это вовсе не мало, — возразил юноша. — Хотя бы не устраивать пожары ты её научишь. А то сестра Дамблдора нам показала, что бывает, когда магический талант не раскрыт. — Чего? — Эрма недоуменно нахмурилась. — Потом объясню, — буркнул Саймон и поднял взгляд к потолку. — Эй, Кикимхейра, а ты ничего не хочешь сказать? Дверь шкафа резко распахнулась, и внутри показалась кобольдин, удобно расположившаяся в ящике, среди груды подушек и с журналом в руках. — Зачем? — Кики дернула плечами. — Ситуация ведь прояснилась, зачем лишний раз сырость разводить. Саймон искривил брови, подавив удивление: — А ты давно в шкафу обитаешь? — Как дожди начались, — буркнула Кикимхейра, возвращаясь к чтению журнала. — Ты б сказал своему отцу, чтоб утеплил чердак, а то так и до плесени во всем доме недалеко. — О’кей, — на автомате согласился Грюнер и добавил: — Похоже, и воскресенье я проведу в трудах. — Давай, давай, человек, труд полезен для здоровья. — зевнула кобольдин. Собственное здоровье ее явно не беспокоило. *** Ночная рубашка из тонкого нежного шёлка с аккуратным кружевом отлично смотрелась на манекене. Ангела с таким интересом рассматривала витрину, что даже не заметила, как к ней кое-кто приблизился, громко цокая каблуками. — На твоём месте, Циглер, я не смотрела бы на ценники с трехзначными цифрами, — вместо приветствия произнесла Хельга, смакуя каждое слово. Ангела устало вздохнула и ткнула бывшей подруге чуть ли не в нос пакет с эмблемой того самого дорогого бутика, возле витрины которого они сейчас стояли. — Подарок от моего парня. — Ты хотела сказать, от очередного трахателя, — с ядовитой улыбкой фыркнула Хельга. — Вот тут ты ошибаешься, я нашла того самого, — нахмурившись, ответила девушка. — Ангела, Ангела, Ангела, — Хельга нарочито снисходительно вздохнула, закатив глаза. — Давай не будем обманывать друг друга и просто признаем, что ты всегда была шлюшкой, не имеющей даже понятия о том, что такое верность. Ангела почувствовала, как в ней закипает ярость и желание размазать на физиономии Хельги не только помаду. Но это чувство погасло, едва крепкая рука неожиданно обняла её за плечи, а пылкие губы чмокнули в щеку. — Прости за задержку, дорогая, — произнёс Феликс, а потом обратил внимание на Хельгу: — Это твоя подруга? — Нет, скорее наоборот, — холодно ответила Циглер, взяв парня под руку. — Пойдём домой. Направляясь прочь, Ангела видела краем глаза в витринах, как Хельга прожигает её ненавидящим взглядом. И не осталась в долгу, показала за спиной средний палец для экс-подруги. А вот выбросить из головы услышанное было непросто. По дороге домой Ангела не переставала прокручивать в голове слова Хельги и все больше и больше мрачнела. Может, её экс-лучшая подруга права, и Циглер в действительности не способна на верность? Ведь, даже переписываясь с Феликсом, она не прекращала крутить романы и прочее. — Чего грустим? — участливым тоном поинтересовался Феликс. — Да так! Просто задумалась! — Ангела выдавила из себя привычную беззаботную улыбку и добавила, стараясь отвлечь парня: — Слушай, а расскажи мне про вас, рогачей! А то об этом мы толком не говорили. Мне очень интересно! — Дорогая, пожалуйста, не называй нас так, — Феликс мягко улыбнулся, чмокнув Ангелу в щеку. — Почему? Лютер же называл тебя так! — Это слэнговое слово, нам оно неприятно, — спокойно пояснил инкуб. — Это то же, что стригоя назвать кровососом, а никсу рыбой, и так далее. Инкубы с суккубами относятся к демонидам, как и остальные нелюди. У каждого вида свои особенности, и не от нас зависит, кем родиться. — Окей, вот я и спрашиваю про ваши особенности! А то я попыталась загуглить, но там только какая-то религиозная муть, — Ангела поморщилась. — Рассказывай. — Ну, — протянул Феликс, явно задумавшись, а потом неловко хмыкнул: — Да, кажется, за этот уикенд ты узнала все наши пикантные особенности. — Я серьёзно! — Ангела слегка пихнула молодого человека локтем. — Ну, если серьёзно, то в нашем тайном обществе инкубы с суккубами не сильно выделяются, но… К нам относятся не то чтобы с презрением, а с… Честно, и слова не подберу подходящего, — Феликс нахмурился, слегка двигая бровями в размышлениях. — Брезгливо, что ли… Не сильно люблю думать об этом. — А за что к вам так относятся? — осторожно спросила Ангела и крепче обхватила руку возлюбленного, чтобы он чувствовал поддержку. — Из-за нашей природы, — молодой инкуб меланхолично пожал плечами. — Никто не осудит того же стригоя из-за его жажды крови, или дриаду, нуждающуюся в подпитке от солнца, но к нам… Всем кажется, что наша потребность в постоянных половых связях делает нас неспособными на искреннюю любовь и верность, — негромко произнес Феликс, качая головой, а потом добавил: — Мне всегда хотелось доказать обратное, найдя ту самую, единственную. Ангела аккуратно отстранилась от молодого человека и тихо вздохнула: — Похоже, это не я. — О чем это ты? — Феликс удивлённо вскинул брови. Ангела замялась, сжимая ремешки сумки, а потом начала говорить не поднимая глаз: — Ещё когда мы переписывались и я не думала, что ты приедешь… я ведь уже чувствовала, что ты больше, чем очередное мимолетное знакомство, но продолжала крутить роман… Романы. Ангела замолчала, все ещё боясь поднять взгляд на Феликса. А тот, не проронив ни слова, приблизился к девушке и осторожно коснулся ее подбородка, заставляя поднять голову. Их взгляды встретились. — Знаешь, меня всегда удивляло, как много значения люди придают сексу, — задумчиво и как-то осторожно заговорил Феликс. — Удивляло, что люди видят в сексе — или в его отсутствии — проявления любви, верности, чести. Знаешь, мы обсуждали это с одним другом, и он высказал такую мысль — самые преданные и верные существа на свете это собаки, они готовы отдать жизнь за того, кого любят, но одновременно они готовы заниматься сексом в любой момент и с кем угодно. Одно с другим у них никак не связано. — Вау, — удивлённо произнесла Ангела с округленными глазами: — Твой друг очень умный! — Есть такое дело — подтвердил Феликс. Ангела звонко рассмеялась, и Феликс тоже, и они смеялись в обнимку, а когда наконец успокоились, то поцеловались. — Как я рада, что встретила тебя. — нежно произнесла Ангела. — Давай будем верными только друг другу? — Конечно, — уверенно согласился Феликс. — Ты знаешь, я умру, если не буду заниматься сексом с другими девушками… Но люблю я только тебя! А потом Феликс вытащил из кармана сжатый кулак, не торопясь разжал пальцы, и Ангела увидела, как на его ладони что-то блестнуло. Глаза девушки расширились. Это был золотой браслет! Циглер перевела удивлённый взгляд на своего кавалера. — Я, конечно, хотел подарить его тебе перед отъездом, но не упускать же момент? — Но он же такой дорогой! — вздохнула Ангела, глядя, как умелые пальцы защелкивают украшение на её руке. — Ты для меня дороже, — уверенно сказал инкуб. — Ииииииии! Спасибо! — восхищенно заверещала Ангела, запрыгнув на шею Феликса.