Урок первый. О любви к еде

-… Рядом с тобой я чувствую себя вновь живым. Ты так прекрасна, моя маленькая фея. Тебе не страшно? — Нет. Я тоже давно полюбила тебя. — Тогда нет смысла медлить… Согласна ли ты стать моей женой? — Да…       Первое, что ощутил Михаэль по пробуждению — запах сырости и плесени. Он резко дёрнулся, стоило веренице воспоминаний о вчерашнем вечере промелькнуть в его голове. Тело осталось скованным, лишь резкий лязг цепей прервал тишину. Веки казались невыносимо тяжёлыми, а перед глазами всё плыло. С трудом сфокусировав взгляд на круглой фигуре неподалёку, вампир вновь зажмурился от яркого света лампы. — Ты… — прохрипел Михаэль и тут же смолк. Горло резало так, словно его вчера накормили гвоздями. — О, ты проснулся! — весело улыбнулся полноватый низкий мужчина. — Прелестно. У меня, знаешь ли, и без тебя много хлопот в последнее время.       Михаэль скривился, глядя на собеседника. Внешность Виктора была обманчива: короткие ноги, неуклюжая походка, толстые пальцы-сосиски, округлый живот и большие щеки, которые он каждый вечер подрумянивал. Ещё эти дурацкие клетчатые штаны и цветастые подтяжки… Широкая добродушная улыбка уже несколько столетий не сползала с его лица, однако не казалась безжизненной маской. Виктор выбрал себе прекрасную роль и с доблестью отыгрывал её уже более пяти веков, легко заманивая людей и отводя от себя всякие подозрения. Лишь изредка глаза выдавали его истинную сущность, как в тот вечер.       Михаэль огляделся. Старые катакомбы под городом, частично затопленные канализацией. Сеть подземного лабиринта тянулась на многие мили, с этим местом было связано много городских легенд. Каждый ребенок бывал здесь, бродя недалеко от выхода и воображая себя исследователем. Но вглубь даже взрослые не решались заходить: старые схемы и карты не соответствовали действительности, и люди просто терялись, умирая здесь от голода… или от клыков вампиров, что нередко прогуливались по лабиринту. Это был их мир.       Михаэль дёрнулся на звук, различив во мраке несколько силуэтов. Семья Виктора в полном составе затаилась в отдалении, беспристрастно наблюдая за прикованным вампиром. — Знаешь, меня одолевает ностальгия, — притворно вздохнул Виктор, развязывая большой свёрток на грубо сколоченном дощатом столе. — Именно здесь мы с тобой встретились, здесь я принял тебя в свою семью… Марта говорила мне, что из тебя не выйдет толка. Жаль, я не прислушался к ней тогда. Больше этого не повторится, дорогая! — чуть повысив голос, ещё шире улыбнулся он в темноту. Жена благодарно кивнула, не обратив никакого внимания на кривляния Виктора: вампир давно сросся с ролью простачка и добряка, и даже в минуты опасности он был неотделим от неё.       Всё плыло перед глазами, словно чёртова карусель, и взять фокус не получалось ни на чём, но стоило Виктору развернуть свёрток, как в нос ударил до боли знакомый замах и заставил собраться. Михаэль задёргался, пытаясь вырваться из цепей. Противный лязг резал чуткий слух — но он не прекращал. — Молодой человек, если вы не успокоитесь, я буду вынужден принять меры, — строго сказал глава семейства, поднимая девушку одной рукой, словно сломанную куклу. Она едва дышала, опоённая каким-то дурманом. — Зачем? — вновь прохрипел Михаэль, с отчаянием глядя на свою возлюбленную. От осознания близости её гибели ему становилось горько и тошно. — Когда ты пришёл ко мне с бредом о любви к смертной, — усаживая на старый стул бессознательное тело, спокойно ответил Виктор, — я пытался тебя вразумить, но ничего не вышло. Знаешь, я всегда учусь на своих ошибках! У меня ещё двое любимых детей, чьё существование я желаю продлить на долгие века. Дабы увеличить их шансы на это, я вынужден их учить и воспитывать. Слова редко имеют должный эффект, посему будем показывать всё на примере.       Михаэль не мог оторвать глаз от бессознательной девушки, но вынужден был сделать это — и прямо взглянуть в лицо Виктору, скалясь. — Чем тебе не угодила наша любовь?! — Ты правда не понимаешь? — изумленно вскинув брови, Виктор посмотрел на своё детище. Голос и мимика выдавали в нём крайнее удивление, в то время как глаза были безжизненно холодны.       Михаэль мотнул головой, яростно рванул цепи: — Мы любим друг друга! Мы хотели пожениться!..       Из тёмного угла послышался звонкий девичий смех, заставив Михаэля смолкнуть. Глава семьи недобро посмотрел на дочь, и та тут же замолчала, отступив на шаг в сумрак. — Ты переигрываешь, Софья. — Прости… — Здесь впору плакать, а не смеяться. Лучше анализируй разные ситуации, дорогая, иначе будешь не эмоциональной милашкой, а сумасшедшей чудачкой. У какой тебя больше шансов на ужин, м? — Я понимаю, — послышался виноватый нежный голос и скорбный вздох. Виктор широко улыбнулся ей в ответ — и восторженно обратился к Михаэлю: — Видишь, как она быстро учится? Радует меня своими успехами каждый день, поэтому первая откусит от твоей красотки. А что до тебя, то… — Но ведь ты любишь Марту! — вновь пытаясь вырваться и бряцая железом, Михаэль начал срываться на крик. — Вы женаты! — Мишенька, мы — нежить! — Виктор сказал это даже вымученно, точно поясняя неразумному ребёнку. — Какая любовь?! — Но ведь вы столько лет… — Наш с Мартой брак — выгодный союз. Богатая семейная пара вызывает меньше подозрений и любопытства, чем одинокий богатый мужчина или одинокая богатая женщина, ведущие ночной образ жизни. Марту устраивает мой принцип выживания и добычи пропитания. А мне для многих стратегий нужен компаньон, с ролью которого она прекрасно справляется. — А любовь? — не унимался Михаэль, пытаясь всё ещё нащупать в древнем вампире что-то человеческое.. — Неужели вы прожили столько столетий вместе и не ощутили даже симпатии друг к другу?! — Мы — мертвяки, — легко ответил Виктор, словно обсуждал погоду. — Любовь, грусть, смятение, гнев, зависть — всё это умирает в нас, уходит вместе с душой, даруя в обмен на это долгую жизнь и безграничную силу. И голод. Ничто не появляется из пустоты, сын мой. Поэтому, чтобы жить, нам нужно пить кровь людей. Можно, конечно, перебиться парой овец или кобылой, но людская кровь больше насыщает. — Но я ведь чувствовал… — в глазах молодого вампира было подлинное непонимание. — Я думал… — Нет, Мишенька, это не любовь. И даже не твои чувства. Вампиры обладают магнетизмом, чтобы животный страх людей не заставлял их бежать прочь от хищника, однако адреналин в крови бушует, сердце колотится от страха… А наш врождённый дар заставляет людей думать, что рядом с нами они дрожат не от страха, а от страсти. И люди уверены, что если они испытывают к кому-то страсть, значит обязательно влюблены! А теперь давай вспомним, что ты вампир. И ты, как и всякий другой вампир, обладаешь великой силой чтения мыслей. — Нет! — он с собой боролся. И видит Бог, пытался перебороть. — Я люблю её по-настоящему! — Я легко могу доказать тебе обратное, — широко улыбнулся Виктор, присаживаясь на корточки рядом с девушкой и пока не касаясь её.       Боясь, что глава семьи причинит его возлюбленной вред, Михаэль забился в цепях изо всех сил. Но Виктор, не обращая никакого внимания на юного вампира, ледяной рукой прикоснулся ко лбу девушки, провёл ладонью по горячим щекам. Он был сыт, посему не особо обращал внимание на бешеный стук живого сердца. Сейчас важнее было показать детям, какую ошибку они могут совершить, если не будут осторожны и вдумчивы.       Лоб овеяло приятной прохладой, и девушка медленно открыла глаза, непонимающе огляделась по сторонам, всматриваясь в темноту и привыкая к ней. Заснув в своей комнате, а проснувшись в мрачном подземелье, она испугалась. В груди гулко заколотилось сердце, а когда она повернула голову на странный бряцающий шум и увидела своего возлюбленного связанным, готова была завизжать от ужаса. Но мягкие сильные руки не дали ей это сделать, обхватили её лицо. На мгновение сердце пропустило удар… а затем забилось с ещё большим темпом. Девушка медленно перевела глаза на мужчину перед собой, вросла ступнями в сырую землю, чувствуя, как всё обрушилось в один миг, и видя перед собой лишь два алых прекрасных глаза, чарующих мягким блеском. А Михаэль в отчаянье закричал, подался вперёд и издал рык, полный боли, чувствуя нарастающую симпатию своей возлюбленной к Виктору. — Что и требовалось доказать, — мило улыбнулся вампир, успокаивающе поглаживая девушку по щеке. Она замерла в смущении и непонимании. — Не беспокойся, сладенькая. Сейчас тебя проводит моя дочь, и скоро ты будешь дома.       Нет, нет, нет! — Не тронь её! — зарычал Михаэль на Софью, спокойно прошедшую мимо. Юная и прекрасная, она взяла девушку под руку, помогла встать и, что-то тихо нашёптывая, повела вглубь тёмных коридоров, приобняв её за талию. Девушка даже не обратила внимания на бьющегося в цепях мужчину, которому вчера ночью клялась в вечной любви. — Скоро рассвет, домой пора собираться, — взглянув на дорогие наручные часы, вздохнул Виктор. Из лабиринта донёсся короткий гортанный вздох — и в воздухе разлился сладковатый запах крови, от которого все присутствующие сглотнули тугую слюну. Все, и даже Михаэль, вспыхнувший голодным отблеском в заалевших глазах. — Давай ты уже согласишься с абсолютным доводом, что вампиры не способны чувствовать любовь, и я тебя освобожу. — Ты заплатишь… — борясь с приступом голода, прошипел Михаэль, глядя в полумрак туннеля, куда увели его возлюбленную. От запаха, заполонившего всё вокруг, кружилась голова, чесалось нёбо, рот заполняла вязкая слюна. — Я любил её… я прошу… я…       Мелькнула тень, и Михаэль, не успев почувствовать боли, вытянулся лицом — и вдруг рассыпался горой праха. Цепи с грохотом ударились о каменный пол, опрокинув стул. А рядом с Виктором, поигрывая в ловких пальцах деревянным колом, стоял худощавый мальчишка, на вид — лет десяти, не больше. Высокие белые гольфы, короткие шортики на шлейках и рубашка с накрахмаленным воротничком. Милое круглое личико, большие серые глаза и светлые пушистые волосы делали его лицо достойным портрета ангела. — Торопишься.       Виктор убрал руку в карман. Говорил недовольно, посмотрев на юнца. — Я всё равно хотел себе другого брата, — безразлично пожал плечами Александр, выбрасывая деревяшку. — Подростковое мышление очень мешает при обращении. И в пару я просил себе ровесника. Кое-кто даже есть на примете. Только надо подождать года два.       Вампиры потянулись на запах крови. Кто-то из них гулко глотал. Кто-то лакал, слизывая полоску крови с шеи жертвы, которая умирала в абсолютном обожании к своим убийцам. Её ладони, затихая в каждом движении, скользили по локонам Софьи, по гладким волосам взрослой вампирессы. Ласкали шею светловолосого парня, который занял место сестры и впился клыками в шею, вспахивая новые отверстия в плоти.       Виктор нахмурился. Сам не заметил, как наступил каблуком в прах. Поморщившись, он подошёл к своей супруге. Положив руку ей на спину, похлопал, почти нежно сказал: — Всё равно скоро место менять будем.       Вытерев каблук о платье поедаемой девушки, он свернул из туннеля в никуда, исчезая в полутенях подземелья.