Роман, 2. Прошлое

      Ночь прошла беспокойно.       Когда стемнело, Сергей нашёл коробку спичек в боковом кармане рюкзака. Это позволило нам разжечь костёр и создать в лесу островок света.       Спали не все. Я не мог уснуть из-за страха перед пауками. Практически до самого рассвета Никита играл в гляделки с костром, пару раз отходил в кусты, полагаю, в туалет. Катя постоянно просыпалась, ревела, жаловалась на мужское тело, потом вырубалась обратно. К утру, вроде бы, провалилась в глубокий сон.       Второй человек, который никак не мог смириться со сменой пола – это Мыкола. Он всю ночь вертелся с бока на бок, потом сменил Леру на посту. Из его разговора с Сергеем я понял, что ему очень тяжело уснуть с грудью и чувством пустоты между ног. Мне не понять.       Некоторое время мы перешёптывались с Имре. Он спрашивал, как я переношу попаданчество, сказал, что в прошлой жизни умирал от рака, так что он в какой-то степени обманул смерть. Могу за него порадоваться.       У каждого из нас есть нерасказанная история о прошлой жизни. Кому-то повезло, кому-то не очень. Я вот переживаю из-за родных. Не знаю, остались они на Земле, или попали в этот мир вместе с нами. Надеюсь на первое. Отец, конечно, смог бы за себя постоять, а вот матери пришлось бы тяжело. Она очень слаба и ранима.       Ещё одна причина не спать по ночам. Нужно обязательно чем-то себя занять. Я понимаю, что не могу ничего изменить, если, конечно, среди заклинаний нет такого, которое могло бы перенести меня обратно на Землю. Это было бы здорово. Такими темпами, по чуть-чуть, в полудрёме, я кое-как дотянул до рассвета. Утром вдалеке раздалась автоматная очередь. Сергей на слух определил примерное расстояние и направление, она прогремела севернее.       Потом, в той же стороне и, похоже, из того же оружия постреляли снова. Это совершенно точно автомат. Не то, что наш пистолет.       Мы собрались у костра и решили снова сходить на разведку в надежде найти ещё людей. В этот раз разведчиками стало всего три человека: Сергей, я и Лера. Артём остался за главного.       Вооружившись пистолетом, двумя мечами и тремя ножами, мы выдвинулись через лес, действуя по-старому. Мы с Лерой прорубались через кустарники, а Сергей оставлял отметки на стволах деревьев. В этот раз мы шли не больше часа и добрались до грунтовой дороги.             Здесь мы впервые нашли доказательства существования других групп людей: многочисленные следы подошв, точно таких же, как у нас. Они прошли здесь недавно, двигались с запада на восток. Мы направились в ту же сторону, что и они.       И вышли прямо к туше гигантской ящерицы размером с носорога, может, чуть меньше. Чешуя пробита автоматными очередями: мы нашли две группы дырок с уже подсохшей кровью. Но главное, возле её пасти валялась откусанная человеческая рука.       Меня вырвало. Впервые в жизни я увидел что-то настолько отвратительное. Сергей понимающе похлопал меня по плечу и сел возле конечности, изучая рану. Лера закрыла рот руками и разревелась. Рваный рукав камуфляжной куртки означал, что это человек. Землянин. Кожа смуглая. Пальцы согнуты, будто держат невидимую трубу. Я взглянул на голову рептилии. На месте глаза дырка, кто-то пырнул в него мечом. Похоже, именно от этой атаки погибла ящерица. Снова смотрю на руку, к горлу подступает тошнота, но я сдерживаюсь.       Только сейчас замечаю следы людей, хаотичные, расходящиеся в разные стороны. Группа запаниковала и разбежалась. Мы бы тоже разбежались, нас до смерти испугал даже паук-переросток. Сколько их было? Четырнадцать, как и нас? Или больше? Вряд ли я смогу сосчитать.       – Может, он ещё жив? – Лера кивает на ящерицу.       – Задохнулся, – коротко отвечает Сергей.       Они о ком, об этом человеке?..       Конечно, он мёртв…       Чёрт, чёрт, чёрт! Впервые вижу кусок человека. Даже в редких видео с шок-контентом всё смотрится совсем не так.       – Нужно возвращаться, – приказным тоном произносит Сергей.       – Да, – соглашаюсь я.       Самые боеспособные члены группы ушли на разведку. Остальные могут и не отбиться от твари, подобной этой. Интересно, часто ли они тут встречаются? Наверное, с такими размерами тяжело пройти через лес, поэтому гигантская ящерица и была на дороге. Значит, на дорогах опасно. А мы-то думали…       По ощущениям, обратно мы добрались быстрее. Сергей если и говорил, то коротко и по делу. Лера попыталась меня разговорить, но мне было не до неё. Я всё ещё сильно переживал из-за родителей. Теперь, когда стало понятно, что мы здесь не единственные люди, я всерьёз забеспокоился. Мы не просто никогда больше не увидимся. Они могут умереть.       Мои друзья, моя бывшая… чёрт возьми, все они в опасности! Неужели Лера этого не понимает? Как ей может быть всё равно?!       – Ты нисколько не переживаешь о близких? – спросил я её, когда мы уже подходили к группе.       – Переживаю, – отвечает она. – Поэтому и пытаюсь на что-то отвлечься. Что я сделаю?       Нас встретил Алексей с печеньем. Оно было в бумажных свёртках вместе с сушёными ягодами, кашей и шоколадным батончиком. Странный набор, но на первое время хватит. От него мы узнали, что у нас гости. Вроде бы, дружелюбные.       Возле костра я увидел человека в зелёном кафтане и коричневых шароварах. Из-под длинных чёрных волос торчали…       – Эльф?! – это слово вырывается непроизвольно, слишком я был удивлён. С другой стороны, это же фэнтези, не так ли?       – Вернулись? – Артём, изучавший какие-то монеты, обращается к нам. –       Он пришёл вскоре после того, как вы ушли.       – И кто же он? – Сергей смотрит на гостя с недоверием, будто видит в нём потенциальную угрозу.       – Фейлур ши Керетас, – Артём представляет гостя, после чего поднимается и поочерёдно показывает на каждого из разведчиков.       – Сергей Сакулин, Роман Позняк, Валерия Налимова.       Эльф поднимается и вежливо кланяется. Теперь я вижу его кожаные ботинки. Он сверлит взглядом каждого из нас, немного задерживаясь на Сергее. Интересно.       – А он по-нашему разговаривает? – афганец грубо тычет пальцем в гостя.       – Нет, – Артём кладёт ладонь на руку Сергея, как бы намекая не показывать пальцем. – Но мы… э-э… я узнал, что неподалёку отсюда есть деревня. Он приглашает нас туда.       – А как он нас нашёл? – Лера делает шаг вперёд. Артём молча показывает на костёр, дым от которого наверняка поднимается высоко над лесом.       Понятно. Значит, для местных мы очень заметные. К переговорам, которые вели Артём и Имре, присоединился Сергей. Мы с Лерой и Мыколой просто молча наблюдали. Поскольку эльф не знал ни русского, ни какого-либо из земных языков, разговаривать с ним приходилось с помощью жестов, кивков и рисунков. Это очень сложный и долгий процесс. Имре, как самый умный из нас, предположил, что он не понимает даже таких очевидных и интуитивных вещей, как «зачёркивание», кивки «да» и «нет». Мы сошлись разве что в том, чтобы показать на себя и сказать имя.       Переговорщикам удалось составить примерную карту. Дорога на севере – ближайшая, по ней можно добраться до деревни. Путь займёт примерно половину дня.       Поскольку у нас большая и практически беззащитная группа, эльф предложил дождаться следующего утра, когда он придёт с двумя воинами и заберёт нас. Ах да, он кто-то вроде егеря. Следит за активностью монстров в лесах, охотится на них. Если надо, зовёт войска и зачищает логова.       Не знаю, какой у него уровень.       Спрашивать было бы, пожалуй, неприлично. Выяснить что-то о пауках или гигантских ящерицах не получилось. И он, и мы устали. Ещё раз вежливо поклонившись, эльф ушёл на север. Видимо, он пришёл с той стороны, и мы как-то разминулись.       Наконец, мы собрались более-менее полным составом, чтобы узнать друг друга получше. Отказался разговаривать только Никита, он предпочёл уединиться в лесу. По-прежнему без сознания лежал парень с короткой стрижкой, за ним следила Оксана. В прошлой жизни она работала медсестрой.       Первым высказался Сергей. У него двое детей, но с женой в разводе. Ему пятьдесят шесть, Имре одним из первых увидел это по глазам. Большую часть жизни прослужил в армии, воевал в Афганистане и Чечне, где потерял лучшего друга. С тех пор беспробудно бухал, любил набить кому-то морду, но и про воспитание сыновей не забывал. Один из них пошёл по стопам отца, стал военным. Наверное, такие, как он, смогут постоять за себя в новом мире.       Имре решил высказаться следующим. В прошлой жизни всё, до последнего времени, складывалось хорошо. Любящая жена, успешная дочь, внуки, работа в престижном университете. Однако, 2020 год выдался ужасным. Жена умерла от коронавируса, у него диагностировали рак. У дочери начались проблемы с работой и семьёй, что лишь подлило масла в огонь. Но Имре не позволял себе сломаться и боролся до последнего, пока не попал в другой мир. Думаю, есть масса причин им восхищаться. Он также поделился своими размышлениями.       Ровно половина из нашей группы – женщины. Причём шесть человек были женщинами в прошлом мире, семь стали в этом. Имре предположил, что половое распределение было случайным. Набрали случайных русскоязычных людей, поскольку половина человечества женского пола, то примерно половина группы в прошлой жизни были женщинами. Но, кроме того, в новом мире пол тоже выдаётся случайно, поэтому каждый из нас мог с равным шансом очнуться и мужчиной, и женщиной.       А это означает, что половина попаданцев не своего пола. Если нас миллион, то пятьсот тысяч – население крупного города – трансы. А если миллиард? Семь миллиардов? Страшно представить, сколько человек поедет крышей. Взять нашу Катю, которая только и делает, что скорбит по женскому телу. Или Мыколу. Он-то держится, но постоянно лезет к груди, словно пытаясь вдавить её в туловище. Алексей, Артём и Настя ведут себя спокойнее, хотя последняя тоже не против поныть.       Третьей рассказала о себе Лера. Ей двадцать четыре, и она – активная участница всевозможных реконструкторских битв. Отсюда хорошее владение мечом и умение постоять за себя в рукопашной. По поводу личной жизни она лишь обмолвилась, что у неё был парень, но непохоже, чтобы она по нему скучала. Работала, где придётся. Жила в квартире, доставшейся от прабабушки. В старом доме. Кажется, больше всего она переживает из-за оставшихся дома котов. Ну, она не выглядит, как человек, у которого было много друзей.       Возникла пауза, и я решил взять инициативу в свои руки. Рассказать о себе мне было особо нечего. Ну, семнадцатилетний шкет, анимешник и задрот, который только и делал, что проверял игры на прочность, разыскивая в них всякие эксплойты и нестандартные пути прокачки. Почему-то людям казалось, что я умею владеть мечом. На самом деле, не умею. Но отец всё детство учил меня драться и воспитывал как боевого пацана. Применить на деле полученные навыки мне, впрочем, удавалось нечасто. Пару раз дал отпор задире, сперва за себя, потом за друга. Заслужил уважение в классе. И на этом всё.       Любопытной, по крайней мере, для меня была история Артёма. Он тоже задрот, но постарше. Ему двадцать семь. Играет в настолки, читает литрпг, в прошлом увлекался лёгкими наркотиками. До того, как попал, сидел на мендилексе. Долго хвалился, что не имел постоянных отношений, и просто трахался в своё удовольствие. Поклонник вархаммера, работал сисадмином в больнице. Очень странно всё это звучало из уст миловидной девушки с розовыми волосами. Никак это прошлое не сочеталось с нынешним телом.       Ещё один человек, сменивший пол – Анастасия Муратова. Ей двадцать пять, в прошлой жизни была начинающим адвокатом, в этой выглядит скорее, как аристократ-вампир. По какой-то причине она поссорилась с Мыколой, на протяжении всего рассказа он встревал с едкими замечаниями, но она довольно жёстко на них отвечала. Естественно, Настя не могла не пожаловаться на новое тело с его непривычной физиологией и строением.       Мыкола – четырнадцатилетний украинец из Винницы. Ничего важного о себе он не рассказал. Создал впечатление грубоватого хулигана, но в то же время старался особо не выпендриваться. Поинтересовался у девушек и Артёма, как они живут с грудью, которая при каждом движении колышется и мешает сосредоточиться.       Сдавливающее чувство пустоты в паху заставляет его постоянно держать ноги вместе и временами вздрагивать. Не знаю, задумывался он об этом или нет. Мне было бы крайне неприятно от мысли, что это навсегда. Даже представить страшно. Однажды очнуться девушкой и прожить так всю жизнь, словно в заложниках у собственного тела.       Бррр.       Молчание. Достаточно долгое, чтобы Сергей обратился к Алексею, тоже запертому в женском теле. Он оказался очень немногословен. Сказал, что ему тридцать три, много играл в танки, но гораздо больше работал. Детей не имел, жены тоже, на вопрос, занимался ли он когда-либо сексом, ответил с подозрительной задержкой. Странный тип, неразговорчивый. И, похоже, тот ещё неудачник.       Остались Любовь, Оксана, Марина и Катя. Трое девушек и парень. Никто из них не горел желанием рассказывать о своём прошлом, и информацию пришлось буквально выпытывать по крупицам.       Оксана до этого пару раз обмолвилась, что работала медсестрой. Нагрубила Сергею и сказала только, что ей сорок один, и что это теперь неважно. А когда столкнулась с пауком, упала в обморок. Удивительно многосторонний человек.       Любови тридцать шесть, в прошлой жизни не работала, но состояла в браке, о котором ничего толком не сказала. Артём попытался расспросить поподробнее, но Сергей его остановил. Увидел по глазам, что ей тяжело об этом вспоминать. Когда речь зашла о её единственном ребёнке, расплакалась, и больше мы её не тревожили.       Интересным экземпляром оказалась Марина. Мы догадывались, что она завышает возраст, но даже предположить не могли, насколько. Ей восемь. Я подловил её на лжи, попросив рассказать что-нибудь из школьной программы за пятый-шестой класс. При этом у неё тело половозрелой девушки, совсем не соответствующее её внутреннему возрасту. Катя смотрела на неё с сожалением, обмолвилась о месячных. Лица Мыколы, Артёма и Алексея после этих слов – нечто.       Очень немногословной оказалась и Катя. Она практически ничего не рассказала о своей прошлой жизни кроме того, что работала поваром и жила от зарплаты до зарплаты. Если так посудить, мы прям собрание неудачников. Кроме, разве что, Имре. Неужели в России и СНГ было так мало успешных людей с престижной работой, любящей семьёй и завидным прошлым? Да уж.       После разговора все разбрелись по своим делам. Мыкола попросил Леру научить его драться на мечах, Сергей предпочёл наблюдать за этим со стороны. Я предложил Артёму попробовать, что называется, погриндить. Заняться муторной и болезненной прокачкой резистов. Ну, как напарник он оказался не очень. Прокачав сопротивление физическому урону до семёрки, он ретировался и, видимо, занялся более интересным делом: предложил Сергею помахаться с ним мечами.       Я же разбил кулаки в кровь, упорно избивая дерево. Потерял несколько ОЗ, но, после недолгого отдыха, они восполнились. Раны зажили быстрее, чем на собаке, позволив мне вернуться к тренировке. Так была открыта регенерация. В каком-то смысле она делает нас более живучими, чем в прошлой жизни.       К вечеру сопротивление физическому урону достигло двенадцати, и прокачивать его ещё выше оказалось очень непросто. С одной стороны, кожа заметно окрепла, и каждый удар перестал отзываться болью. С другой, на прокачку резиста с одиннадцати до двенадцати я потратил столько же времени, сколько на прокачку с восьми до одиннадцати.       Также рос резист к земляному урону, но несколько медленнее. Я поднял его только до четырёх. Не знаю, насколько это много. Вряд ли можно достичь значительных результатов всего за день тренировок, так что гринд было решено продолжить завтра при любом удобном случае. Интересно, как долго на меня будут смотреть, как на дурака? У них у всех резисты уже в три раза меньше моих. То ли ещё будет!       Рассуждая об альтернативных способах повысить сопротивляемость, ночью я отошёл в кусты и попробовал изрезать руку ножом. У меня была теория. Чтобы поднять резист, нужно получать урон, а нож должен наносить его много больше простых ударов по дереву. Просидев так полчаса, то прорезая плоть до мяса, то отдыхая, пока не затянутся раны, я действительно поднял резист до тринадцати. Ещё через час – до четырнадцати.       Но… оказалось, что регенерация потребляет ОВ, пусть и немного, так что скоро мне пришлось закругляться. Тем более, даже с боевым ножом теперь требовалось приложить усилие, чтобы нанести глубокий порез.       Ну, тренироваться, имея возможность сразу видеть результат, намного легче. Всё-таки численные показатели мотивируют лучше небольшого прироста мышц за пару недель тренировок.