Глава первая. Великая и Почтенейшая

Небольшой список древнеегипетского лексикона на эту главу: Несу-бити – уважительное обращение к высшему лицу Египта. Нижний и Верхний Египет – две части Египта, насколько мне известно по всяким статьям, Нижний Египет обычно жил хуже, но не ручаюсь за достоверность. В моем рассказе это так. Та-мери – название Египта на египетском языке Шендит – небольшая полоска на бёдрах, еле-еле прикрывавшая член (определение дано моей подругой-египтоведкой) Больше мужчины не носили ничего, так что Юлий Саныч у нас тут супер-секс.

***

На самом закате эллинистического периода, в окончание династии Птоломеев, в предрассветном часу появилась на свет новая правительница Египта. Её рождение стало точкой невозврата того Египта, коим он был прежде. Небеса открылись в день её выхода из материнских чресел, сам великий Рамзес одарил её силой и властью. Великая и прекрасная царица Дария вышла на свет Ра и стала одной из них. Одной из Богинь Та-мери. Волосы её были нежны и белокуры, глаза – точно два мягких финика. И вся она была удивительно-фарфорова. Её судьба была предрешена, смерть – тоже. Жизнь новой царицы уже вошла в историю как самое невероятное событие летописи мировой. И закричала она, и стала бить кулаками Великого Ра, и понял он, что быть ей последней властительницей Египта.

***

Дария взобралась на высокий трон в центре дворцового зала и уперлась взглядом в огромную стену песчаного цвета исписанную иероглифами. Все как и вчера, ничего нового. На стене все так же были начертаны священные слова, на полу все так же было куча песка, а температура в зале припекала юную управленку нещадно и стремительно. Ску-чно Помахав босой ногой, разогнав горячий воздух ею, она вздохнула и прикрыла глаза. Её обязанность сидеть тут ещё пару часов (до дневного перекуса) и ждать, чтобы какой-нибудь деревенский олух прибежал с очередным проблемами. Ну, или не деревенский. Может, дворцовая стража или ещё кто. В своих подданных Дария разбиралась слабо, да и зачем ей это вообще. Она – святыня, а они так. Мусор. Густой и пахнущий песками воздух душил молодую царицу. Её веки плавно опускались и вновь поднимались: спать было нельзя. Где-то в углу зала шумели скарабейники, перетаскивая грязевые комочки их угла в угол, не понимая, почему их мир ограничивается стенами. Жучкам нужна была свобода, но для того чтобы увидеть огромный выход отсюда они должны были хотя бы уметь вертеть головой. А им, это, увы, не дано. Дария потянулась. Ей требовалось общение. Вот была бы у неё подруга или сестра, тогда они вместе могли бы, сбросив шёлковые одежды, привезённые с востока, кинуться в прохладный Нил с головой, плескаться там, как это делали дети простого народа, рабские дети. Но ни подруги, ни сестры у неё не было. Только подданные и жуки-скарабейники в углу дворца. — Несу-бити, ваше благовеение, у меня есть новости по поводу Нижнего Египта, — откуда ни возьмись в зале появился молодой человек. Он был полон, но глаза его были добры. — Могу я их представить вам? — он с упоением смотрел на свою владыку. Пухленькие ручки чуть подрагивали, он весь трепетал перед ней. Каждая их встреча была для него отдельным праздником, маленьким пиршествоим, которое, увы, он потом проводил в одиночестве за неимением жены. — Прошу вас, Гильтенман. — Дария кивнула ему и приготовилась слушать очередную нудятину на тему нижних рабов, о том как они не хотят торговать с верхними и прочее, прочее, прочее... — В Нижнем Египте вчера вечером поднялись беспорядки, — начал египтянин, — рабы начали восставать, им не нравится ваше положение о новой пирамиде. Они требуют поощрения, госпожа. —Поощрения? — глаза царицы округлились, — Какого поощрения? Они хотят, чтобы я приехала и по голове каждого погладила? — она немного ошалело тряхнула головой, — Нет, я даю свой отказ. Говорите гвардии, чтобы всех недовольных скармливали собакам или рвали на куски для свиней. Гильтенман смущённо потоптался на месте. — Вообще-то, госпожа, они почти разбили ту гвардию, которая там имелась. — мужчина стал молиться всем богам, чтобы на него сейчас не обрушился гнев царицы, — Вы же знаете, после той войны с... — Ты слышал мой указ? — она перекинула светлые волосы через плечи и грозно уперла руки в боки, — отправляйся и немедленно что-нибудь сделай. И ещё, — она вымученно вздохнула, — приведи мне сюда любого слугу, пусть машет надо мною ветвью, я умираю от жары, великий Ра решил приготовить из всех нас жареные лепёшки. Гильтенман активно покидал, отвесил поклон юной деве и поспешил убраться от её гневного влияния. "Какой забавный, — подумала Дария, — Его отец не такой. Гораздо суровее." Дария продолжила сидеть на троне и страдать, и так бы она и заснула, если бы в один момент её не обдал прохладный ветерок. Подскочив от неожиданности, она удивлённо уставилась на человека, что махал над нею пальмовой ветвью. Она ещё ни разу не встречала его при дворе. Парень был плечист, в меру упитан и достаточно высок, по сравнению с Дариёй. Его миндалевидные глаза с шоколадным отливом любопытно рассматривали царицу. Судя по тому, что он тоже был удивлён, этот молодой человек впервые находился в главной зале Египта. Дария тут же приняла свое скучающе-дремлещее выражение лица. Да, симпатичный, белокожий и громозкий юноша. Мало ли таких во всем мире. — Маши усерднее, — произнесла она властно. Пусть знает свое место, шкет. —Простите, Несу-бити. Вот так? — он стал обмахивать её сильнее. — Ты что, первый раз работаешь? — сварливо осведомилась девушка. Что за глупец? Неужели он не знает что обдувать ветром цариц нужно на пределе своих возможностей? Что надо махать и махать до тех пор, пока руки не начнут отваливаться, тело изнывать, а лёгкие судорожно жаждить кислорода? — Да, госпожа. Дария опять недовольно поморщилась и поправила свалившийся на глаза белокурый локон. — Ты не похож на местного, — начала она, решив допросить этого явно не египетского человека, — Кто твои родители? Должна же она знать, что за отпрыски бегают у неё во дворце. Парень, продолжая обмахивать царицу, отвтеил: — Моя мать египтянка, она вымачивает папир для бумаги у состоятельных господ в городе, а отец – грек. Он трудится на пирамидах, среди рабов. Он попал сюда в плен во время греко-египетской битвы и с тех пор живёт здесь. — Ты довольно грамотен, кто обучал тебя? —Отец, Несу-бити. В Греции принято обучать детей разным искусствам с детства. — У тебя есть братья или сестры? — Нет, госпожа. — Сколько тебе лет? — Двадцать два года от рождения под присмотром Анубиса. Дария на этот раз промолчала. Полугрек, рожден под Анубисом, родители бедняки. Что он из себя представляет? Типичный греческий отпрыск. Когда Дария бывала в Греции она видела как на каменных дорожках игрались маленькие греки, так вот они были такие же как этот. Разговорчивые, улыбчивые и счастливые. Дети Египта такими никогда не были. Угрюмые и вечно плачущие дети солнца так раздражали народ, что в последнее время рождаемость в Верхнем Та-мери упала. — А имя твоё как? — Юлиус. — Дария поняла, что он улыбнулся. Но сама она не спешила отвечать ему радостью на радость. — А египетское имя у тебя есть? Я что, должна приказывать тебе используя вражеское инозвание? — Нет, госпожа, — она услышала нотки печали, — Меня все детство гнобили за иное имя. И за внешность тоже, — добавил он. Дария, словно решив убедиться что перед ней стоит полукровный чужеземец, развернулась к нему и внимательно стала изучать. Глаза были не просто тёмные, они были как два чёрных уголька. В таких глубоких очах она даже не могла разглядеть зрачок. Волосы русые, блестящие. То ли от пота, то ли от природы такие. И тело... Шендит прикрывал всё, что нужно. Накаченная грудь немного бестела в свете солнечных лучей, исходящих из окон. Да, он определённо привлекателен. Она отвернулась. Немного подергала своим аккуратным носиком, и, приняв нелёгкое решение, обратилась к слуге: — Ладно, да простит тебя Ра с твоим гадким именем. Будь Юлиусом, но старайся подносить людям его как новое египетское имя. Не рассказывай всем подряд то, что рассказал мне. Понял? — Да, Несу-бити. — Госпожа! Госпожа! – в зал ворвался ещё один подданный. Он был чем-то явно испуган, — Священное плато исчезло! Гвардия зашла проверить, все ли на месте в гробнице ваших предков, и увидели: плато исчезло! — он кинулся ей в ноги и громко закричал: — О, великоподданная Несу-бити, посланная нам как дар богов всевышних и всевидящих, не вели кидать меня насмерть собакам. Пощади меня, жену мою Каитию и дочь нашу Мàрию. Молю тебя. — он бился об пол головой, умоляя Дарию не карать его и его близких. Сзади послышался смешок. Брови Дарии полетели вверх словно Гагарин в 61-ом. Как смеет этот отпрыск, эта помесь человека с греком, эта гадина с белой кожей смеяться над таким? Только Дария может хихикать над своими подданными, а сами слуги не могут так делать. Она гневно повернулась к Юлиусу и рявкнула так громко, как позволяло ей горло и великий Ра: — Вон отсюда! Юлиус удивился. Он явно не ожидал такого поворота событий. Но недожидаясь повторного предложения покинуть зал, он положил ветвь наземь и убрался из дворца вон. Дария проследила за парнем орлиным взглядом, и только когда шендит его скрылся за поворотом, она устало откинулась на спинку трона и прислонила руку ко лбу: — Идите, Кусьм. Идите, да проводит вас предок мой Птоломей до дома в целости. Не такая уж и нужная была эта вещь. Подданый, не веря своему счастью, стал кланяться и кланяться, не говоря ей больше ни слова. Он выбежал из зала, а Дария вздохнула. Какой тяжкий и утомительный день.