Глава вторая. Святые воды Нила

Ночь – удивительное время. Анубис пристально наблюдает за всеми в этот период, думая о том, кого бы загрести в свое подземное царство и больше не придать свету никогда. Только ночью Дария может быть той, кто она есть. Только ночью она может скинуть надоедливый калазирис, распустить льняные волосы и с разбегу залететь в тихие воды Нила. Хулиганство, да. Святая вода не может быть так осквернена, никто не имеет права купаться в ней. Нельзя плеваться, бить руками о священную жидкость, ворочить её волнами, предавать беспокойству. А вот Дарие – можно. Она богиня, конечно, никто не накажет её за такие шалости. "Главное не писать, чтобы потом рабы не давились этой водой" — наставляла себя Несу-бити, радостно плескаясь и подленько хихикая, мол, смотрите: я могу, а вы нет. Я святое могущество, способное жить вечно под покровительством богов, а вы жалкие оборванцы, что будут служить мне всю свою малюсенькую жизнь. Она радостно бултыхалась, снимая с себя всю усталость, пот и песок, накопившиеся за день. Всё то, что не давало ей покоя, всё то, что томило её весь день. Блаженство, успокоение, счастье. Она брызгала себя, оглаживая свое прекрасное персиковое тело под взором Анубиса и свечением огромного белого диска на небе – Луны. — А разве в Ниле можно купаться? — раздался чей-то насмешливый голос позади. Несу-Бити вздрогнула. Руки опустились, брови свелись к переносице. Она была похожа на злого гнома, которого застали за воровством золота. — Ты... Что ты здесь делаешь, рваньё? — резко прикрикнула царица. Она сложила руки на оголенной груди и, стоя по пояс в воде, злобно уставилась на улыбающегося Юлиуса. — Я хотел порыбачить. Ночью рыбы больше чем днем. Вот, — он помахал рыбными ловушками над головой и для большей убедительности ткнул пальцем куда-то за спину Дарии, — Смотрите, рыбы. Дария отпрыгнула от туда словно увидела двух спаривающихся скарабейников. — Не смей пугать меня, глупец! — она шлепнула ладонями по воде из-за чего раздался громкий всплеск. — А вы не кричите, я не единственный кто ходит за рыбой ночью. — Юлиус повернул голову набок и стал бесстыдно любоваться царицей. — Не смей мне угрожать, грязь. Лучше подай мне калазирис и не выпендривайся. Мне ничего не стоит отдать тебя на съедение кайотам или приставить к иудейским рабам. Юлиус не стал пререкаться. В конце концов, ему не хотелось проводить остаток жизни среди необразованных палестинцев, двигая кошмарно-тяжелые блоки для построения пирамиды. А вот рядом с премилой царицей – да. Он был согласен обмахивать её хоть все время, лишь бы чувствовать её свежий запах и видеть светлую копну волос (изредка касаться мягких локонов) Парень подал ей одеяние и проследил за её движениями. — Чего встал? — опять тявкнула на него Несу-Бити — А чего мне делать-то? — он удивлённо похлопал своими греческими глазенками. Мало того, что она купалась в святых водах, так ещё и верещит теперь на него непонятно за что. — Проводи меня до моих покоев и топай делать что угодно, — она отряхнула ноги от песка и вдела их в богатые сандалеты. Юлиус пожал плечами и последовал за ней. Ночь стояла красивая. Дария чувствовала себя умиротворенно, а Юлиус хотел поскорее отделаться от этой молодой повелительницы и наловить побольше рыбы. Шли они в молчании, но каждый нес что-то у себя в душе.