Глава II. "Second Day". Part One

      Лужи, последствия ночной грозы, словно маленькие зеркала, отражали лучи восходящего солнца, играя солнечными зайчиками на стенах близлежащих домов. Едва проснувшиеся птицы, заливаясь, щебетали свои радостные трели. Люди, еще рассеянные и сонные, неторопливо расходились по своим работам, торопясь прибыть в срок, не замечая красоту пробуждающейся природы.       Дом, под которым остановилась переночевать Сильвия, казалось, не хотел просыпаться. Внутри было тихо, даже пугающе тихо. Сильвия не желала просыпаться, но чувство голода буквально съедало ее изнутри, скребущей кошкой на душе заставляя проснуться и открыть глаза. Нехотя, Сильвия поднялась и выползла из-под крыльца, под которым и провела ночь.       Солнце, едва проснувшееся, начинало припекать своими теплыми и ласковыми лучами, играться на переливающейся с лилового цвета до серо-голубого отлива шерсти, сверкать с аметистовых глаза. Овчарка, сладко зевнув, потянулась, хрустя затекшими косточками и разминая уставшие мышцы. Те, больно напоминая о себе, растягивались, жгли, хрустели.       Сильвия никогда не просыпалась рано. Хозяин позволял ей спать до той поры, пока она сама не захочет встать, а это было не раньше девяти, а о и десяти утра. Сейчас же Сильвия проснулась ни свет, ни заря, встречая рассвет, что она, в общем-то, делала впервые. К сожалению, у нее не было времени наблюдать за пробуждением природы, наблюдать, как оранжево-красный круг поднимается над землей, отогревая всех от дождливой ночи. Мир оживал, почувствовав тепло и солнечный свет.       Серебристо-голубая овчарка, еще раз зевнув, медленно подошла к огромной, но наиболее чистой луже, языком загребая холодную со странным привкусом воду. Да, это не бутилированная хозяйская вода из автомата под странным названием кулер, но когда жажда уже омерзительно скребется когтистой кошкой на душе и желудке, выбирать особо не приходиться.       Утолив сильную жажду свежей дождевой водой, Сильвия огляделась по сторонам. Ее цель и план на день были очень просты: найти еду, разыскать полицейский участок и попросить помощи у полицейского. Данного города Сильвия вовсе не знала, она даже толком не знала, как назывался этот прибрежный городок, состоящий из нескольких рыбацких хижин да нескольких домиков, больше похожих на склад. Нет, город, однозначно, куда больше, и дело тут явно не ограничивается маленькими рыбацкими хижинками, вся цивилизация была дальше, ближе к центу города. Возможно, встретив здешних собак, Сильвия сможет узнать мало-мальски хотя бы название данного города.       Сильвия, потянувшись, отправилась в путь, следуя к самому центру. Если вы заблудились в лесу — следуйте по проводам, они всегда выведут вас к цивилизации, но в ситуации, когда даже эти хилые домишки подключены к электричеству (как они еще не сгорели, провода, наверное, давно отсырели от приливов), и воспользоваться таким немудреным способом не получится. Сейчас Сильвию манили лишь запах бензина (в центре он, безусловно, сильнее), а также запахи людей, все еще спешащих на работу и учебу. Держась как можно ближе к домам, Сильвия пустилась в путь, доверяясь своему носу.       Под лапами были лужи и мокрый асфальт, который неприятно холодил лапы, тревожил намозоленные вчерашними бегами от волка подушечки. Сильвия шла, низко опустив голову и поджав хвост. Светиться перед людьми ей, конечно, стоило: благодаря своим победам, она стала знаменитой собакой, которую узнавали, а благодаря ее редкому окрасу ее нашли бы в любой куче мусора, да даже в модной тусовке, где она бы, безусловно, выделялась.       Мимо пробегали люди, не обращая никакого внимания на одинокую собаку, они стремились по делам. Дети, конечно, тянули свои руки, желая коснуться зачарованной шерсти, понять, что это не игрушка, а взаправду живая собака голубого цвета (хотя голубой Сильвию можно было назвать тяжело, она, скорее, серая). На шее еще холодило место, где была примята шерсть — с самого детства там был ошейник, которого Сильвия не снимала даже во время соревнований.       Огромное количество запахов манили, будоражили желудок, который протяжным диким воем напоминал о себе и о том, что не ел со вчерашнего утра, когда утром перекусил свежей уткой и овощами. Нос так и вздергивался, почувствовав новый манящий запах, который так и умолял посмотреть на источник. Источником были кусты мяса, лежащего на полках прилавка мясного магазина, свежая, только приготовленная выпечка в булочной или запахи приторно-сладких детским завтраков, перемешанных с молоком, которые Сильвия чувствовала, проходя мимо открытых окон жилых домой. Все это все больше и больше заставляли подниматься жалобные аметистовые глаза на продавцов, которые с отвращением смотрели на голодную попрошайку, отворачивали, делая вид, что не видят верных собачьих глаз, игнорировали, занимаясь своими делами.       Сильвия уже оставила жалкие попытки посмотреть на продавцов, когда того не замечая, столкнулась с ногой одного продавца. С итальянскими усами и крошечной бородкой, слегка смугловатый, очень короткостриженый, продавец выставлял на прилавок продукты: бананы, яблоки, морковь, поправляя упавшие на землю ценники. Он, слегка улыбнувшись, посмотрел на замерившую овчарку.       Сильвия никогда не походила близко к простым людям, предпочитая держаться на расстоянии, но сейчас, стоя впритык к незнакомому мужчине, она не чувствовала опасности или, что странно, брезгливости. Хотя, ей ли сейчас что-то говорить о брезгливости, когда она всю ночь провела под грязным крыльцом, а вылезла уже не голубовато-серебристой, а испачканной, словно старый, забытый на несколько лет в земле цент, который откопал какой-то мальчишка, возившийся в грязи в поисках червячков на рыбалку. Она уже не красавица, чтобы сейчас брезговать стоять с пыльным человеком, который, вероятно, и не причинит ей ничего плохого.       Мужчина, присел на одно колено, стараясь оказаться с овчаркой на одной высоте, но та не поднимала глаз, настойчиво таращась в землю. Поднимать глаза ей, почем-то не хотелось. Но больше ей не хотелось чувствовать к себе жалости и сострадания. Сильвия никогда не знала этих чувств, но не любила, когда кто-то смотрел на нее так, словно сожалел, что она такая слабая и беспомощная.       Мужчина медленно, боязливо, прикоснулся рукой к голове овчарки, осторожно поглаживая голову между прижатых ушей. Овчарка, почувствовав ласку, медленно подняла глаза. Ее фиолетовые глаза заплыли в слезах, которые непроизвольно текли редким тонким ручейком по шерсти, оставляя мокрый соленый след. Сильвия так не любила, когда ее видят такой слабой и беззащитной, что попыталась отвернуться, но мужчина, поняв, что собака безвредна, стал поглаживать шею и грудь. Овчарка, тихо урча, приподняла голову повыше, позволяя руке постороннего спокойно водить по шерсти, которая на животе и груди была грязнее всего.       — Ты, наверное, голодная, — предположил мужчина. — Я вынесу тебе что-то поесть.       Заветное слово «поесть». Как же Сильвия голодна, чтобы рассуждать, что это будет именно. Дома у Мэтью ей позволяли выбирать что-то из роскошного меню, но тут, в этом городишке, Сильвия не рассчитывала на большее, чем простой корм эконом-класса.       Мужчина удалился в уютное на вид кафе, а Сильвия, выжидающе, осталась около прилавков, предвкушая, как насытит свой желудок. Тот подвывал, торопясь поесть. Мужчина вернулся не больше, чем через несколько минут, неся в руках две собачьих миски. Овчарка, завидев это издалека, насторожилась. Неужели в этот милом домике, совмещенном с кафетерием, есть еще собака? Если она есть, то вряд ли позволит незнакомке полакомиться из собственной миски. Но даже когда мужчина поставил на землю миску, наполненную прохладной водой, и кормушку, которая до верхов была набита вкусно пахнущими шариками сытного корма, мнимый владелец мисок не вышел.       Сильвия, с искренней благодарностью посмотрев на мужчину, медленно, неторопливо стала хрустеть мясными шариками, изредка посматривая на улыбающегося мужчину. На зубах оставались крошки, аппетитно хрустя. Раньше серебристая овчарка еще бы подумала, но сейчас, когда под ложечкой неприятно сосало, она не могла отказаться даже от такой вкусноты.       — Откуда ты такая? — словно надеясь на ответ, спросил мужчина, оглядываясь по сторонам, выискивая хозяев взглядом. Естественно, никого не увидев, он вновь обратился к собаке: — Где твои хозяева?       Увлеченная едой, Сильвия даже не подняла на него взгляда, продолжая доедать уже остатки корма. На деле он оказался куда вкуснее, чем она предполагала. Вкус настоящего мяса, кажется, это был ягненок с рисом, дурманил, утолял накативший еще с вечера голод. Умяв последний кусочек корма, Сильвия довольно облизнулась, словно наевшийся сметаны кот. Она слизала алым языком крошки корма с носа и губ, после чего блаженно уткнулась в миску с водой, лакая вкусную прохладную воду. Эта вода была куда чище, чем лужа, из которой она сегодня пила.       Закончив, Сильвия вновь посмотрела на мужчину, искренно благодаря его за щедрость. Аметистовые глаза собаки сверкали в восходящем солнце, отражая игривые лучики, которые слегка слепили ее. Мужчина вновь нагнулся, осматривая шею приблудившейся собаки.       — Ты явно домашняя, — заявил он, увидев след от ошейника. — Потерялась?       Сильвия негромко гавкнула, с мольбой в глазах посмотрев на мужчину. Тот, неопределенно пожав плечами, покачал головой.       — Я тебя не понимаю, малышка.       Огорченная, Сильвия тихонько заскулила. Люди не понимали животных, вряд ли кто-то вообще ее поймет, что уж говорить о помощи. Если она не найдет полицейского, то вряд ли сможет вернуться домой, где ее семья, ее миска и лежанка, где ее настоящий дом.       — Останься пока у меня, — говорит мужчина. — Может, кто-то из посетителей узнает тебя.       Он собрал пустые миски воедино и другой рукой пригласил овчарку в кафе, где она могла полежать, но Сильвия, тихонько рыкнув, поспешно легла около входа. Ей нужно, чтобы ее узнали, а не согреться. В кафе, за стенами, ее мало кто увидит, а так она лежала на обозрение проезжающим машинам. Кто-то ее точно узнает. Сильвия в это искренне верит.       Расположившись на прогретой солнцем траве, Сильвия устремила свой взгляд на дорогу. Теперь она, подобно статуе, сидела на одном месте. Солнце переливалось на ее шерсти, освещая ее то лиловым, то голубоватым цветом, то превращая длинные шерстинки в серебро. Глаза то и дело слепили лучи, отчего овчарка жмурилась, но не отворачивалась, грея мордашку. Ее кто-то узнает.

***

      Утро на базе Щенячьего Патруля началось как всегда весело. Первым, вопреки традициям, проснулся Маршалл, подбегая к хозяину. Сегодня был выходной, поэтому все собаки могли позволить себе отдых. Райдер, издалека увидев одного из своих собак, присел, чтобы обнять проснувшегося раньше всех далматина.       Вовремя затормозив, далматин оказался в объятиях хозяина и принялся облизывать лицо мальчика. Она пахло шоколадным мылом и съеденными на завтрак хлопьями, отчего Маршалл только сильнее лизал щеки, нос и даже руки владельца.       — И тебе доброе утро, Маршалл. — Райдер по-доброму потрепал уши и шею пса, уклоняясь от пронырливого мокрого языка.       — Райдер! Райдер! Ты не поверишь, какой хороший сон мне снился! Там были мы все! Мы победили на соревнования, а я занял первое место, представляешь? Я обогнал даже Чейза, круто, да? — увеличено рассказывал далматин, буквально заглядывая своими голубыми глазами в душу.       Он знал, что Райдер его не понимает, но это не мешало ему продолжать рассказывать о своем красочном сне, в котором он, Маршалл, был главной звездочкой. Закончив воодушевляющий рассказ, далматин довольно посмотрел на хозяина, улыбаясь своей собачьей улыбкой и сверкая голубыми глазами.       — Хороший пес. — Райдер еще раз почесал своего верного пса за ушком и ушел, бросив далматину припрятанное в кармане лакомство.       Ловко поймав его, Маршалл одним разом разгрыз собачий бисквит и поглотил, облизнувшись. Хозяин уходил в подсобку, чтобы вытащить оттуда мешок корма, чтобы покормить кучу собак в своей спасательной команде. Маршалл даже представить не мог, как же рано он проснулся.       — Эй! Ребята! Кто еще не спит? — Далматин, быстро махая хвостом-прутом, проносился мимо будок своих друзей. Все лишь лениво ворочались, недовольно хмурились и что-то ворчали.       — Маршалл, можно, пожалуйста, тише, — ворчливо попросила Зума, прижавшись к теплому боку своего верного друга Рокки. Тот, подняв тяжелую голову, сонно поморгал и вновь уснул, свернувшись калачиком.       — Да, Маршалл, все еще спят, — кивнула Скай, потягиваясь. — Ты чего так рано проснулся?       — Я чувствую, что сегодня будет очень продуктивный день! — заявил далматин, подпрыгивая и повизгивая от радости. — Я… это чувствую!       — Рад за тебя, — проворчал себе под нос английский бульдог Крепыш, получше натянув на глаза маску для сна.       — Доброе утро, Маршалл, — лишь Чейз решил пожелать доброго утра своему лучшему другу. Поймав на себе взгляд малиновых глаз, Чейз обернулся: — И тебе доброе утро, Скай.       — Доброе, Чейз, — кокетливо ответила Скай, отстранив взгляд, но в душе она ликовала.       Потихоньку, все еще ворча, собаки стали просыпаться, выходить из своих будок и потягиваться. Скай, выгибая спинку, потянулась, тут же подбежав к Зуме, которая, сонно зевая, сидела около своей миски и выслушивала очередной сон своей подруги. Пока спаниелька что-то увлеченно рассказывала, лабрадорка, уже в десятый раз зевнув, кивнула и потянулась.       — Что-то сегодня затягивается завтрак, — вдруг сказала она, жмурясь от солнца и все еще не уходившей сонливости.       — Кто сказал «завтрак»? — оживился Крепыш, подскакивая со своей лежанки. Виляя обрубком хвоста, он оглядел присутствующий и огорченно сел, надувшись. — Где завтрак?       — Да, пора бы уже, — согласился Рокки, вылезая из своей будки и отряхиваясь.       Райдер осматривал всю кладовую, пытаясь найти пакеты с кормом. Он ведь всего неделю назад закупал десять упаковок, но, похоже, собаки уже все съели, и на утро не осталось ни грамма корма.       Среди кучи пыли, которой в кладовой было очень много, было трудно что-то найти, а скудные люмены фонарика не могли осветить все помещение, лишь освещая что-то небольшой точкой света. В кладовой было много старых, давно забытых вещей. Например, прикрытый какой-то тканью, стоял на четырех деревянных ножках низкий телевизор, у которого половина кнопок были, мягко говоря, не в лучшем состоянии. На старом письменном столе стояла старая керосинка, в которой, наверняка, уже закончился сам керосин.       К сожалению, среди огромной кучи всякого старья не нашлось даже пачки корма. Как бы того не хотелось, Райдер, вытащив из кармана свой телефон, набрал знакомый номер мистера Портера.       Недолгое ожидание, и мистер Портер, мужчина средних лет с бородкой и усами, популярными в Италии, слегка смугловатой кожей, похоже, загорелой от постоянного провождения на солнце, с короткой стрижкой, поспешно ответил на звонок.       — Здравствуй, Райдер!       — Доброе утро, мистер Портер, — поздоровался Райдер, приветливо улыбнувшись. — У Вас еще остался корм для собак? Наш уже закончился.       — Да-да, конечно! Приезжай, у меня как раз есть десяток нераскрытый упаковок. Буду ждать!       — Спасибо, мистер Портер. — Райдер отсалютовал в ответ и вышел из кладовой. Наверняка кто-то из собак захочет прогуляться с ним.       Райдер едва успел выбраться из заваленной кладовой, как к нему подбежал его любимый пес — Чейз. Чепрачный овчар, что-то увлеченно рассказывая, присел около ног хозяина, поскуливая.       — Ты голоден? К сожалению, на складе не осталось ни крошки, — пожал плечами Райдер, присев на колено перед овчаром. Тот, жалобно заскулив, посмотрел своими пронизанными жалостью янтарными глазами. — Поехали-ка со мной, а? Поедешь?       Немецкая овчарка, радостно гавкая и повизгивая, затанцевал вокруг себя, часто помахивая своим роскошным пушистым хвостом, поднимая в воздух крошечные листочки и пылинки.       Райдер, почесав верного пса за ухом, указал ему рукой на гараж, где стоял квадроцикл. Овчарка, гавкнув, рванул туда. Из-за угла на Райдера посмотрела рыже-персиковая мордашка, сверкая малиновыми глазками. Спаниель, подергав светло-коричневым носиком, подбежала на небольших лапках к хозяину, заинтересованно подняв на него мордашку и наклонив ее слегка в бок. Пушистое ушко завернулось, перевалившись через голову; словно грива крошечного льва, оно зашевелилось под потоком освежающего морского ветра.       — Мы скоро будем, Скай.       Райдер поправил перевалившееся ухо маленькой спаниельки и ушел, помахав ей рукой. Не сводя взгляда, она продолжала наблюдать за хозяином. Тот неспешной походкой шел к гаражу, около двери которого, уже, повизгивая от нетерпения, сидел овчар, изредка опираясь лапами о дверь, скребя ее когтями.       Райдер посмеялся, слегка оттянул крупного пса от двери, чтобы пройти внутрь, и открыл дверь. Сквозь небольшую створку пес же нетерпеливо проскользнул внутрь, торопливо все обнюхивая даже в кромешной темноте. Нащупав во мраке выключатель, мальчик клацнул им, освещая содержащийся в чистоте гараж.       Все часто используемые инструменты, чистые и блестящие, лежали на видных местах, другие едва проглядывали из ящиков, скрытых под столами. На стенах, к сожалению, серых, скучных, бетонных, были простенькие деревянные полочки, на которых, как напоминание о детстве, стояли самые-самые любимые игрушки, фоторамки с фотографиями, на которых веселые еще довольно юные щенки. Один из тогдашних щенков, фыркая и дергая носом от пыли в дальних углах, что-то увлеченно обнюхивал.       Райдер снял с руля своего квадроцикла шлем, надел его, после чего, свиснув, похлопал по сидению. «Ко мне, Чейз», — позвал он пса. Овчар, оторвавшись от дела, чихнул и подбежал к человеку, покорно запрыгнув на переднее, если его можно так назвать, сидение. Движение руки, и двигатель заработал. Ворота автоматически открылись, и мальчик с собакой поехали за кормом.       Вслед им еще недолго смотрела персиковая спаниель. Ветер игрался с ее длинной волнистой шерстью, а лучи солнца отражались в ее глазах. Издав тихий скулеж, она побежала к своим друзьям, которые, кажется, нашли вчерашний мяч, который улетел в можжевельниковые кусты. Кажется, плотная резина даже не прокололась. Птицы на ветках зачирикали, и их пение фоном слышалось за веселой возней игривых собак.

***

      Сильвия продолжала лежать на одном месте, смотря вслед каждой проезжающей мимо машине. Проходившие мимо люди то бросали на нее косые взгляды, причитая что-то о «собаке без намордника». Кто-то улыбался, пытался подойти и погладить, на что Сильвия приглушенно рычала, даже не шевелясь. Добрый мужчина, покормивший ее утром, сейчас готовился к чему-то: вывез тележку и поспешно загружал туда мешки корма.       — Наверное, покупателя ждет, — решила Сильвия, протянул лапы и устроив на них голову.       Люди, проходившие мимо, вновь поглядывали на нее, но теперь, пролежав несколько часов на одном месте, Сильвия окончательно начала терять надежду на возвращение домой. Местные люди ее не знают, а значит, они и не знают Мэтью, значит, ее шансы вернуться тают на глазах, как то кокосовое мороженое у мальчишки, который, словно специально, пнул маленький камушек. Камень, отскочив от стены, попал на землю, буквально в нескольких десятках сантиметров от морды голубовато-серебристой овчарки. «Злые, несносные дети», — скривила мордаху Сильвия.       Она никогда не любила детей. Они маленькие сопливые чудовища, которые так и тянут свои руки, чтобы подергать хвост или уши. Некоторые, правда, были исключения, и нежно, с добротой и заботой в глазах поглаживали шерсть от шеи до крупа, заглядывали в глаза, искренне улыбаясь. На долю Сильвии их было меньшинство.       Тут, в кафе, тоже жил ребенок. Сильвия поняла это по разбросанным на заднем дворе игрушкам: машинки, рельсы, паровозики — типичный выбор маленьких мальчишек. Правда, сейчас едва перевалило за десять часов, а он еще даже не показался, возможно, спит и отдыхает от школы.       Звук работающего двигателя вывел Сильвию из мыслей. Звук мотора бесцеремонно вмешался в череду милых бесед посетителей кафе и пения птиц, среди которых и были крикливые чайки — пляж был буквально через дорогу. Овчарка, заинтересованно подняв голову, наблюдала за тем, как парнишка лет десяти-четырнадцати, управляя квадроциклом, припарковался на тропинке перед входом в кафе. Он едва не задел прилавок с фруктами. Лежащее с краю яблоко пошатнулось.       Прямо перед парнишкой, высунув розовый язык, сидел чепрачный овчар. Сильвии достаточно было взглянуть раз, чтобы увидеть того, кто был перед ней. Чейз, его Сильвия знала наверняка, и Райдер, кажется, его звали именно так. Мальчик, сняв с головы шлем и повесив его на ручку квадроцикла, подошел к продавцу, которого назвал мистером Портером. Теперь Сильвия знала, как зовут этого мужчину, который так по-доброму к ней отнесся.       Приехавший вместе с Райдером Чейз послушно сидел около квадроцикла, вывалив шершавый язык из пасти; на улице становилось довольно жарко. Сильвия лежала под карнизом, в тени, наблюдая оттуда за гостями. Те, кажется, ее не заметили. Раньше Сильвия бы и на километр не подошла к Чейзу, припоминая обиду, которая захватила ее душу после поражения, но сейчас этот, как его там, патруль, мог помочь ей вернуться домой.       Грузно поднявшись с примятой травки, низко опустив голову и поджав хвост, Сильвия вышла из тени, едва приподняв глаза кверху. Так она прошла мимо прилавка и молча села около Чейза, продолжая молчать. Опешив, Чейз сделал шаг назад, заинтересованно поглядев на неожиданную гостью. Та, все еще наклонив голову, старалась не смотреть на него, вызывая жалость.       — Привет, — застенчиво, с запинкой поздоровался Чейз, присев чуть поодаль от голубовато-серебристой овчарки. Та подняла на него полные грусти и печали фиолетовые глаза. — Кто ты? Откуда тут?       — Я потерялась, — тут же сказала Сильвия самым жалобным голосом из своего арсенала. Она посмотрела на Чейза лишь мельком, а потом вновь отвела взгляд, смотря на лежавшее с краю яблоко; оно вот-вот упадет, если подует ветерок.       — Я Чейз, кстати, — часто замахав хвостом и поднимая дорожную пыль с бетонной плитки, на которой сидел, Чейз широко улыбнулся своей собачьей улыбкой.       — Сильвия. — В душе ее немного передернуло от такой некультурной улыбки, но сейчас для нее это было не так важно. Пожалуй, ради того, чтобы вернуться домой, можно и потерпеть такую невоспитанность.       — Это мой хозяин — Райдер, — заявил Чейз, указав черным кожаным носом на мальчика, который, вместе с мистером Портером, погружал корм в тележку. — Он точно поможет тебе вернуться домой. Ты знаешь свой адрес?       — Нет, мы переезжали. — «Думаешь, знай я свой адрес, я бы простила помощи у тебя? Тебя, пса, который отнял у меня победу! Вряд ли я вообще была тут, если бы знала, куда нас вез Мэтью. Я бы не уносила ноги от волка, не спала под дождем где-то в грязи, не искала бы себе завтрак». — Я выпала из грузовика, когда мы переезжали через мост.       — Не волнуйся, мы сможем тебе помочь! — гордо заявил Чейз, поднявшись на все четыре лапы.       Он был повыше Сильвии, куда мощнее и пушистее. Хвост гордо поднялся и помахивал, уши были настороже. Кожаный лаковый нос блестел на солнце, как и его карие (при солнечном цвете они начинали казаться едва ли не желтыми) глаза. На шее, изредка бренча, висел черный ошейник со странным адресником. От легкого ветерка его шерстка колыхалась, словно плащ у главного супергероя в каком-то дешевом фильме. Шерсть была стандартной для большинства овчарок: темная на спине, голове, почти всем туловище, кроме кончиков лап, живота, мордочки, нижней части хвоста, которые были светлыми. Сильвия не раз видела таких овчарок в качестве своих соперников.       Услышав такое серьезное заявление, Сильвия кокетливо отвела взгляд, улыбнувшись краешками губ, прижала ушки к голове. Темновато-коричневый нос вздернулся, блестел на солнце. Пожалуй, Чейз никогда не видел таких овчарок, почти. Знакомое имя, уже знакомая окраска, но он никак не мог вспомнить, где слышал такое редкое для собачьего мира имя и редчайшего для вида овчарок окраса. Сильвия была не такой пушистой, ее шерстка слегка колыхалась на ветру, по разному освещенная шерсть переливалась с голубого и серебристого до лилового, изабеллового, темнела до мокрого асфальта, переливалась перламутром. Глаза сверкали подобно драгоценному аметисту, что лежит на витрине ювелирного магазина под яркой лампой.       — Мы обязательно поможем тебе, — присев, уже тише сказал Чейз, слегка пригнув голову. Кажется, он не достаточно был уверен, говоря об этом.       Райдер с большим усилием перевалил тяжелый мешок корма в тележку, чтобы довольно тонкий пакет не вздумал просыпаться по пути. Сверху, поверх нескольких мешков сухого корма, который так любим всеми собаками из патруля, мистер Портер накинул чехол и застегнул застежки-трезубцы, чтобы на высокой скорости еда не смогла вывалиться через невысокие бортики.       Когда последний пакет был в тележки, а ремни крепко держали доставку, мистер Портер, вручив сдачу, посмотрел на утреннюю гостью. Она, изредка повиливая хвостом, сидела около Чейза, собаки, которая приехала вместе с мальчиком. Издалека казалось, что овчарки даже неплохо сдружились, если бы не внутренний голос Сильвии, которая придумала план как ей вернуться домой, так еще и отомстить Чейза за поражение.       — Райдер, у меня есть к тебе небольшая просьба, — начал мистер Портер, положив несколько долларов в карман.       — Какая? — заинтересованно посмотрел Райдер на продавца, надевая свой шлем.       — Видишь ту собаку, которая около Чейза? Она прибилась ко мне сегодня утром. С виду она домашняя, на шее даже след есть от ошейника, да и на брошенную она не похожа, явно потерялась. С самого утра у двери сидит, смотрит на всех, но никто ее не знает. Я бы ее оставил у себя, пока хозяева не нашлись, но посетители начинают жаловаться, что собака у кафе сидит без намордника и без поводка. Возьми ее к себе, у тебя и место есть, и двор, и куча других собак, с которыми она поиграть сможет. Тебе будет проще найти ее хозяев. Возьмешь?       — Конечно, мистер Портер, — кивнул Райдер. — Знакомая окраска, кажется, я ее уже где-то видел. Как ее зовут?       — Я не знаю, не проверял даже, — задумчиво почесал подбородок мистер Портер. — Возможно, ты сможешь придумать ей имя, пока она будет у тебя.       — Нет проблем, мистер Портер, — отсалютовал Райдер.       — Я очень благодарен тебе, Райдер, — кивнул владелец кафе. — Удачи, пока!       — До свидания, мистер Портер!       Райдер, взяв тележку за ручку, повез ее к квадроциклу. Ему нужно было еще найти способ, чтобы перевести еще одну собаку, ведь две собаки на сидении уже не поместятся, тем более, что Райдер не знал, как отнесется серебристо-голубая собака к нему. Не укусит ли, не разозлится?       На удивление подростка Сильвия отнеслась к нему спокойно. Она, наклонив голову и поджав уши, с интересом и опаской наблюдала за ним, прищуриваясь и приподнимая брови. Кажется, несмотря на все хорошие слова сказанные Чейзом о Райдере, она все еще не доверяла ему, незнакомцу, да еще и ребенку.       Парнишка присел на корточки, соблюдая при этом дистанцию, чтобы всем было и комфортно, и безопасно. Чейз, повизгивая, подбежал к Райдеру, привстал на задние лапки и стал лизать его лицо, все еще потявкивая и поскуливая, словно что-то объясняя. Райдер его не понимал, но овчар продолжал что-то рассказывать.       Сильвия замерла. Мальчик на корточках сделал пору шагов к ней, и она, подскочив словно ошпаренная, попятилась назад, помахивая хвостом из стороны в сторону, уши поднялись и устремились вперед. На загривке шерсть вздыбилась, жабо распушилось, знатно прибавляя некогда внешне хрупкой собаке грозный вид.       Чейз удивленно посмотрел на свою новую знакомую, словно птичка нагнул голову вбок, слегка опустив правое ухо, что делало его неимоверно смешным и милым. Немецкая овчарка замерла, посматривая то на хозяина, то на знакомую, которая я, кажется, незаметно скалилась.       — Ты чего, Сильвия? — все еще удивленно спросил Чейз, посмотрев на голубую овчарку. — Он ведь хочет тебе помочь.       Сильвия промолчала, покосившись на чепрачного овчара. Тот выглядел уверенным, серьезным, чтобы делать такие заявления, и Сильвия, того не желая, покорно села. Она нагнула голову так низко, что та едва не касалась носом лап, уши прижались к голове, скрывшись в шерсти. Сильвия исподлобья наблюдала за действиями мальчика.       Райдер сделал еще шаг, и Сильвия, тихонько проскулив, потянулась к его руке. Теплое прикосновение к голове напоминало о Мэтью, как он чесал ее, гладил, играл. Зажмурив от удовольствия глаза, Сильвия даже увидела вместо мальчика своего хозяина — высокого мужчину с черными волосами, с выразительными зелеными глазами и легкой щетиной. Райдер был совершенно не похож на Мэтью совершенно ничем, казалось, что они с разных планет, но, тем не менее, теплая мальчишечья ладонь напомнила Сильвии о доме, где ее всегда ждут. Сильнее зажмурившись и потянувшись за лаской, овчарка протяжно заскулила, часто-часто махая хвостом, поднимая пыль и грязь с газона.       — Поедешь с нами? — спросил Райдер, слегка почесывая овчарку за ушком, поглаживая густую шерсть на груди, шелковистую шубку на голове и спине. Сейчас Сильвия была готова идти за ним куда угодно, лишь бы он не останавливался ее чесать. — Пока мы не найдем твоего хозяина, тебе нужно придумать имя. Как тебе Грейс*? Ты такая же серая. Думаю, тебе подойдет. Пойдет, Чейз, пошли, Грейс.       Сильвии было абсолютно плевать на новое имя, она и не собиралась его запоминать, а уж тем более его запоминать. Ей лишь хотелось, что бы Райдер вновь почесал ее, а лучше было бы, если бы он помог ей как можно скорее найти хозяев. Сильвия в душе посмотрела на мальца с уважением: он почти угадал ее имя**, он каплю ошибся, но ход его мыслей был верным. Возможно, этот Райдер на самом деле куда умнее, чем о нем отзываются жители бухты.       Райдер поднялся на ноги, поправил шлем на голове, прикрепил тележку к квадроциклу. Чейз, как всегда, поедет перед ним, а вот как доставить новоиспеченную Грейс? Только если?..       — Грейс, сюда! — Райдер отодвинул пачки корма, делая в тележке подобие места, где сможет какое-то время ехать овчарка. Тут до базы рукой подать, поэтому можно потерпеть даже такие неудобства.       Овчарка, остановившись около тележки, удивленно посмотрела на мальчика, приподняв темно-серые брови, аметистовые глаза заблестели. Райдер похлопал ладонью по самодельному сидению, но Сильвия, встряхнувшись, села, поглядывая то на тележку, то на Райдера, то вовсе на Чейза, что уже успел взобраться на квадроцикл.       — Ну же, — нетерпеливо сказал Райдер.       Он уже хотел приподнять овчарку сам, но она, слегка оскалившись, сама забралась и села на «свое место», что-то урча и поскуливая. Ладно, сейчас она утихомирит свои личные неприязни к Чейзу, которые кошкой скребут на душе и так и просят устроить ему какую-нибудь подлянку, но здравый смысл тихо шепчет, что еще не время и необходимо подождать.       Сильвия была готова подождать. Ждать столько, сколько понадобится.