Глава 1. Пробуждение и знакомства.

      Проснулась я от сильной головной боли. Что вообще происходило ранее? Да и где я? Логично, с закрытыми глазами трудно определить, поэтому я стала преодолевать препятствие в виде закрытых век. Ну, а если проще — пытаться открыть глаза. Сделала я это с трудом. Но главное — успешно. Первое, что бросилось в глаза — темнота. А надо мной светлая стена. И по бокам тоже.       Внезапно поймала себя на мысли, что практически ничего не помню. Как я оказалась в этом…этой…где? Где я нахожусь? Как здесь (наилучшая замена слову, которое не помню) оказалась? Как долго? Есть ли кто-то помимо меня? А чтобы выяснить, нужно встать. Или хотя бы сесть. Так, а что я помню? Помню какие-то странные слова, значений которых — нет (к примеру, Петрификус Тоталус, Вингардиум Левиоса, Алохомора…набор звуков, скорее всего?), а также все, что происходило после пробуждения. До — ничего. Словно чистый лист. Паника стала охватывать меня.       Рядом, в кресле, спал брюнет в круглых очках. Он казался настолько усталым, словно не спал несколько недель, а то и месяцев. Почему-то появилась мысль, что я всеми силами должна помочь ему, ведь я…стоп, кто сама я? Кто он, почему я на уровне подсознания хочу помочь ему? Почему мне он кажется таким знакомым? Откуда? Словно мы не раз виделись ранее, хотя я не помню его?       Возвращаясь к вопросу кто сама я, решила, что уж этот парень, раз рядом, то должен знать. Не будет же он приходить к незнакомому человеку! Только если из жалости. Но почему он может жалеть меня? Из-за чего люди вообще жалеют других? Вопросов намного больше, чем ответов.       Чем больше я пыталась хоть что-то вспомнить, тем сильнее болела голова. Было ощущение, будто ее чем-то сдавливают. Или бьют меня по голове чем-то тяжелым. От боли хотелось кричать и плакать, но будить несчастного парня на кресле не хотелось. Я была к чему-то прикреплена. Это «что-то» сильно мешало встать, ведь прикреплена я за обе руки. Но произошло чудо — только я захотела освободиться, как все исчезло. Как по…как по чему? По чему-то необычному, невероятному…я же знала когда-то это слово, так почему не могу вспомнить сейчас? Что мне мешает?       Нетвердыми осторожными шагами я направилась к окну. Оно было закрыто какой-то тканью. Отодвинув ее, я увидела звезды — на небе и внизу. Внизу они были прикреплены к шестам, высотой примерно 4-6 метров. Люди ходили, встречались с кем-то, обнимались…а меня словно не видели. Им, наверное, просто дела до меня нет. Зачем им смотреть наверх, на меня, которая (или которого? На этот счет я даже не думал…думала…как все сложно!) смотрит на них с интересом, словно никогда не была среди них.       А вдруг я всю жизнь в этой странной коробке живу, а тот парень — единственный человек, с которым я могу поговорить?       Сзади парень сонно пошевелился. Коробка освещалась светом, отражающегося от его очков. Быстро закрыв окно тканью, я посмотрела на него. И все-таки он проснулся и теперь удивленно смотрел на меня своими глазами…какого цвета? Почему какой-то набор звуков, как Экспеллиармус, Аресто моментум, Авада Кедавра, Сектумсемпра и Обливиэйт я помню, а цвет — нет? — Ты очнулась? — ну, теперь нет сомнений насчет пола. А голос парня был таким удивленным…  — Извините, у меня не было желания разбудить Вас… — смущенно прошептала я. — Гермиона…мы же близкие друзья, почему так официально? — С кем Вы разговариваете? — запоздало вспомнила (вспомнила? Да ладно?), что бывают люди, у которых бывают галлюцинации, а они считают все правдой, поэтому, дабы не обижать этого парня, прошептала, — а, Гермиона…кажется поняла…привет, Гермиона! — Гермиона…что с тобой? — Что с тобой? — повторила я. Внезапно, парень коснулся моей руки и спросил уже у меня: — Что с тобой? — Со мной? Да вроде все хорошо. И вообще, какое Вам дело? — Как — какое дело? — он не понимал меня, словно я говорила на другом языке. — Кто Вы…ты? — Ты не помнишь?       Этот вопрос вогнал меня в ступор, а из глаз потекли слезы. Я ничего не помнила. Это расстраивало, в это не хотелось верить…а паника только усилилась. — Что случилось, мистер По… — в коробку зашел человек в странной одежде, не похожей ни на мою (странное белое платье, похожее на мешок), ни на одежду этого мистера По (странное имя, однако…), а увидев меня, замолчал, — не могу поверить… Вы очнулись! Как долго? — Не знаю… — Я не Вам. Мистер Поттер? — вот как его зовут! Но имя «Мистер» звучит странно… — Я не знаю. Гермиона сама меня разбудила, открыв окно… — Открыла окно я, а не Ваша…твоя таинственная Гермиона! — Почему она не признает своего имени, считая, что это кто-то другой? — Мистер Поттер…мы же, вроде, говорили Вам, что у нее может быть амнезия после пробуждения… — Вы говорили, что шансы на то, что она проснется очень низки! Вы про ее память ни слова не говорили! — Тише… — попросила я. Все-таки головная боль никуда не исчезла — Хорошо, — Мистер Поттер кивнул мне. — Она вспомнит что-то? — Да? — Увы, на это тоже шансы малы. Мисс Грейнджер… Вы поступили в Мунго в крайне тяжелом состоянии… — Мунго? Что это? — Больница. Сейчас не об этом. — Больница? — снова задала вопрос я. Это место, где людям постоянно делают больно? Не хочу! — Вы не помните, что это? — Нет. И если это то, о чем подумала я, то я хочу поскорее отсюда выбраться! — Почему? — Это же место…где людям делают больно? Без их согласия? — Нет, — и неназванный человек, и Мистер Поттер улыбнулись. Но по-разному. Если первый чуть ли не смеялся, то второй — обеспокоенно. — Тогда что? — Место…где людей лечат. — Так я в порядке! — Вы были в коме. Помните, что это такое? — я кивнула, — Отлично. Вы должны некоторое время оставаться под наблюдением целителей. Кто это помните? — Да. — Вы поступили в Мунго в тяжелом состоянии, с травмой головы…мы смогли избавиться от некоторых последствий, но не от потери памяти. Я вас двоих оставлю наедине. Поговорите. Познакомьтесь заново. Вам, мисс Грейнджер… — Так Гермиона я или Мисс Грейнджер? — перебила его я. — Мистер Поттер все объяснит. Вам придется либо начать жизнь с чистого листа, либо пытаться вспомнить. Последний вариант вряд ли Вам удастся выполнить. Возможно, по рассказанному мистером Поттером Вы что-то вспомните, но вряд ли. После разговора у Вас будут хотя бы условные воспоминания. То есть, Вы будете знать, что это было, но не будете помнить тех подробностей, которые были с Вашей стороны.       С этими словами он и ушел. — Интересное у нас выйдет знакомство, однако… — Но хотя бы попробуем, Мистер Поттер. — Гарри. Просто Гарри. Гарри Джеймс Поттер. Но мы с тобой друзья…по крайней мере, были… — Если я в прошлом познакомилась и подружилась с тобой, то мы и дальше будем друзьями…я так думаю. — Хорошо. Ты же — Гермиона Джин Грейнджер. — Гермиона Джин Грейнджер, — чуть ли не по слогам повторила я. Нужно запомнить. — Да. Именно так. Гермиона, нам с тобой по 20 лет…вернее, тебе 21, а мне — 20. Но если не учитывать время в коме, то тебе 20. Но мы были однокурсниками. — Где? И почему тебя это удивляет? — В Хогвартсе. Тебе было на момент поступления 12, а не 11, как должно быть. — Хогвартс? — Это школа магии и волшебства. — Волшебства? — То же, что и магия.       Вот, что за слово я назвала чем-то необычным, невероятным! Волшебство! — Что-то вспомнила? — Нет. Но, Гарри, магии не существует. — Ты поменяешь свое мнение, — улыбнулся он загадочно, — возвращаясь к вопросу об удивлении — в 12 лет большинство уже на втором курсе. — Я осталась на второй год? — Нет, ты просто родилась 19 сентября. А письмо приходит 31 июля. На этот момент студенту УЖЕ должно быть 11 лет. — Ясно. А ты? — Что я? — А ты с 11 пошел? — Да. У меня день рождения как раз в конце июля. — Когда? — Это не так важно. — Почему? — Да не важно. — Ладно. А…как долго я… — Около года. — Июль и сентябрь? — В том числе. — То есть? — Ты не помнишь и месяцев года, так? — Так… — Есть 12 месяцев: январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь. — 31 июля… — Ты помнишь? — спросил он удивленно. — Что именно? — Ну…ох, не важно. — Ты как-то связан с той датой, я права? — спросила я. Но что я должна помнить? — Ну, можно и так сказать. — И в каждом месяце по 31 день? И раз месяцев — 12, то в году… — я начала считать, — 372 дня? — Нет. В году 365 дней. А в високосном — 366 Есть месяцы, где 31 день, где 30, и февраль — 28 или 29. — От чего это зависит? — ответа не получила, — так отчего? — Извини, засмотрелся на тебя. — Почему? — Я так давно не видел твоих глаз…наличие 29-го дня в феврале зависит от того, високосный ли год. Полный оборот вокруг Солнца Земля делает за 365 дней и 6 часов…что такое Земля помнишь? — Да. — И за 4 года эти часы собираются в 24 часа. А это… — Один день. Это я тоже помню. Я помню многое просто обрывками. Но это не мои воспоминания, а обычные знания каждого человека… — Да… — Как…долго мы дружим? — Около 9 лет. — Вместе с временем в коме? — Да. — А…что произошло в тот день, как я здесь оказалась? — Я не знаю. — он опустил глаза. По его щекам потекли слезы. — Извини. — Это не твоя вина, уверен… — Извини, что задала этот вопрос. — Ты действительно должна это знать…к сожалению, я не знаю, а Рон даже не потрудился зайти к тебе за этот год. — Рон? — Ты не помнишь его, так? — Нет. — Мы с ним тоже дружили. Вы не особо ладили, конечно…от него я и узнал о случившемся, как бы иронично ни звучало…он назвал тебя в тот день мертвой…честно говоря, эта новость чуть не убила меня…я был рад узнать, что ты все-таки жива… — Ты выглядишь усталым? — Я все время был рядом с тобой. — Почему? Я…так дорога тебе? — Ты даже не представляешь, насколько…ладно, время уже позднее… — Ты пойдешь домой, да? Выспись тогда, хорошо? Пообещай мне. — Гермиона, — он улыбнулся, — хорошо. Я обещаю.       Я улыбнулась ему в ответ. — Иди. И не забудь про обещание! — Не забуду.       Итак. Выходит, я Гермиона Джин Грейнджер, мне 21, или же 20, если не считать последний год, т.к. бессмысленно, я училась в загадочном Хогвартсе…а вдруг странные слова, похожие на набор звуков именно из Хогвартса? Головная боль, после этой мысли, усилилась словно в десятки раз. Еще, что я выяснила, так это то, что попытки что-то вспомнить причиняют мне практически невыносимую боль. А это, думаю, сильно замедлит мои попытки вспомнить прошлое. Замедлит, но не сделает невозможным!       Поэтому я буду бороться.