Часть 12 — По воле Бога

В одном из временных отрезков мир задержал дыхание. Небеса заговорили, дали трещины словно разбитое стекло, из которого начал просачиваться иной порядок, не принадлежавший ни прошлому, не будущему. Пространство вокруг словно вспоминало давно забытые формы, горы склоняли свои концы к земле, корни деревьев вырывались из земли высокими столбами, холмы превращались в глубокие кратеры. Время не повиновалось собственному течению, делая неуверенные скачки назад-вперёд. Действия казались вначале быстрыми, потом до ужаса медленными. Вещи вокруг задрожали, тень и свет начали вести себя неестественно, словно позабыв привычные нам законы физики. Города и деревни сходили с ума. Здания сжимались и разжимались, принимали иные цвета и формы. Дороги разворачивались как змеи, ветви деревьев постепенно становились всё более зелёными. Почки, до этого украшающие их, превратились в кислотно-жёлтые глаза. Шелест листьев заменило шипенье. Скоро всё вокруг превращалось в змей, оставив посреди пустующих серых полян лишь Священную Ель. Попытавшись приблизиться к ним, все чешуйчатые в округе с громким нечленораздельным криком бросаются на тебя. — !? — Циан подскочил на собственной кровати. В холодном поту схватившись рукой за грудь, он каждым нервом чувствовал готовое вот-вот вырваться от напряжения сердце. Дыхание было прерывистым и звонким, словно удушающим. Но увидев над собой деревянный потолок гостиницы, его, до этого в ужасе убегающий взгляд, наконец остановился, Трещина на деревянной балке казалась слишком чёткой. Он резко поймал себя на мысли, что высчитывает её изгибы, словно это что-то важное. Тело и дыхание вместе с этим последовательно постепенно расслабились, лишь сердце продолжало биться с бешеной скоростью. Что это? Кошмар или просто плохой сон? В любом случае уже не важно. — Фу-у-у-ух… Повернув голову, он увидел Корри, что, извернувшись в какой-то непонятной позе, спокойно-себе спал на кровати в другом конце номера. Даже было отчасти завидно. Продолжая кружить взглядом по помещению, Циан остановился на часах, наконец окончательно замедлив собственное сердцебиение. Пять утра. Приближающаяся зима давала о себе знать, демонстрируя за окном глубокую, даже в некоторой степени пугающую тьму. Медленно поднявшись и присев на кровать, чей краткий скрип немного заставил Циана встрепенуться, хранитель сгорбился, нависнув над полом. Несмотря на все попытки хотя бы вспомнить подробности сна, в голове оставалось пусто. Словно все мысли резко покинули его тело, оставив лишь наедине с самим собой, чистым, как белый лист. Просидев так ещё порядка пары минут, он решил аккуратно подняться и, также тихо и осторожно, дабы не разбудить храпящего на весь номер морского офицера, накинуть на себя одежды и выйти прогуляться. Действовал он тогда по, даже не побоюсь этого слова, примитивной логике: "всё таки пять утра это всё равно утра". Хотя вообще было странно то, что его это в принципе волновало, по крайней мере озабоченность этим вопросом напрягла и самого хранителя. Так. Не о том он сейчас вообще думает… Если было бы понятно, о чём вообще сейчас думать. Осторожно отворив дверь и также тихо закрыв её обратно, его встретили просторные коридоры с длинными красными коврами, тумбами из высококачественного дерева и конечно же ручной работы настенные бра. Даже удивлял такой "уровень" для, казалось, отстранённого и бедного рыбацкого островка. Тут же у Циана, рассматривающего красоты здешних помещений и цепляющий глазами каждую складку на кроваво-красных коврах, возник ещё один вопрос. А откуда собственно у светло-серых на это всё, то есть на заселение целой команды, деньги? Был ли этот вопрос сейчас вообще важным? Нет. Ответят ли ему на него? Тоже навряд ли. Но сейчас хранителю, казалось, было плевать о чём думать. Достаточного было лишь полюбоваться ночными пейзажами, в которых, правда, почти ничего не видно. Но всё же, мириться с потоком мусора у себя в голове Циан тоже не хотел. Надо наконец привести себя в порядок, правда пока хранитель сам не знал, как это сделать. В таком же обсессивном состоянии Циан и растворил массивные двери на выход из гостиницы. Было по непонятному непривычно, то ли от того, что он давно не вставал так рано или то, что он ещё дольше не гулял совершенно в одиночку. В любом случае хранитель продолжил свой путь куда глаза глядят, а глядели они далеко. Всепоглощающая темнота ночи встретила его равнодушно. В этом было что-то утешающее. Несколько минут ходьбы и Циан ловит себя на очередных мыслях о собственной смерти тогда, ещё почти год назад. Но он не чувствует ничего. Не страха, ни горечи. Просто пусто. Наверное, в нём должно было затрепетать что-то большее, что-то важное. Но почему ему всё равно? Это пугало. Он не думал об этом как о чём-то важном, всё сводилось к простой морали – было значит было. Но как такое можно просто взять и отпустить? На мгновение, остановившись у одного из домов, он покачал головой, словно приказывая самому себе прийти в "состояние". Его глаза снова забегали по зданиям и улицам. В доме справа от него горел свет, откуда из-за штор виднелась одна единственная одинокая тень. Она пропала из виду столь же быстро, сколь и появилась. Хранитель уже собирался продолжить свой маршрут, когда заиграла песня. Пианино из того самого дома запело по началу мягко, даже в некоторой степени по детски. Оно звучало как заводная шкатулка, забывшая, как её давно не открывали. Было слышно как играла только правая рука, отыгрывающая изумительный танец на высоких клавишах. Мелодия казалась безмятежной, в некоторой степени вселяющей надежду. Хранитель просто позволил себе стоять и слушать, плечи, само того не замечая, немного опустились. На короткое мгновение показалось, так и должно быть. Спокойно. Без мыслей. Как первый резкий удар по клавишам прозвучал неожиданно – левая рука вступила в игру, забили басы, а вместе с ними мотив, играемый правый рукой, ускорился. Циан машинально сжал пальцы, сердце забилось вновь, но он уже не знал почему. Музыка перестала быть спокойной, теперь она требовала, угрожала и в тоже время горевала. Она то снова бьёт в напряжение, то в очередной раз отпускает басы и даёт "шкатулке" играть. Постепенно вся симфония вливается в единую, драматичную и величественную. Мурашки пробежали по телу Циана. Мелодия росла, переплеталась. Казалось, все клавиши на инструменте превратились в поле танца. Здесь было всё – злость, боль, спокойствие и сила. Мелодия заворожила хранителя, она не хотела навязывать собственное спокойствие, она играла честно, вываливала всё накопленное наружу. Можно было представить, как грациозно и быстро незнакомец водил пальцами по пианино, как делал это с такой ужасающей точностью и красой, столь неестественной для ночи. — !? — после долгой борьбы с дежавю, один аккорд и короткая мысль, почти не оформленная. Циан тут же вспомнил эту мелодию. Саманта однажды водила его на одно выступление. Целый оркестр выполнял это произведение, во главе которого стоял громоздкий и величественный церковный орган. Но только версия на пианино вызвала у него эти странные эмоции. Это было столь спонтанно, что хранитель не до конца осознал происходящее. Но даже когда Циан узнал мелодию, уже интуитивно предсказывая следующий переход, он продолжал слушать. Он не сразу понял когда это произошло. Он наоборот заметил, что дышит в такт – на подъёме вдох, на спуске выдох. Не специально, само получилось. Он резко сбился и задержал дыхание, словно испугавшись этого совпадения. Тут мелодия замедлилась, снова заиграла шкатулка. Пауза. А следом, резко и от того поражающе, арпеджио заполонило воздух. Оно нарастало, набухало, но продолжало кружить вокруг одной точки, будто боялась оставить её позади. Хранитель усмехнулся без удовольствия. Было знакомо. Но оно продолжало тянуться и замедляться, пока удар левой рукой по басам не остановил песень на критической ноте, завершив всё красиво, но без удовольствия. Хранитель ещё несколько минут пялился в горящее окно, словно ожидая, как владелец инструмента вновь возьмётся за игру. Но когда уже становилось ясно, что тот уже закончил произведение, он, медленно развернувшись, потопал обратно. Но уже не бездумно цепляя каждую мелочь взглядом, а о чём-то глубоко задумавшись, над чем-то конкретным. Он шёл медленно, стараясь не потерять это чувство концентрации и не зная, хочет ли его сохранить.

***

Холодный свет далёких звёзд, наполнивший ночь собственной пеленою, медленно уступал тёплому и красочному рассвету. Городок всё ещё спал и видел сон, может прекрасный, может отвратительный под стать нынешнему положению дел. И снова же, ночь, что предназначалась для отдыха, в очередной раз лишила Бликсера столь приятного сна. Он несколько часов лишь сидел и смотрел в одну точку, пожимая в правой руке злополучный серый шарф и думал, казалось, одновременно обо всём и не о чём. Конечно иногда он и переводил взгляд: обводил им стены номера, останавливался на окне, разглядывая невероятные пейзажи. Но всё словно вновь и вновь проходило по кругу. А шарф он так и не отпустил, вцепившись словно в часть самого себя, будто отпустив произойдёт что-то ужасающее. Иногда он сжимал его так, что пальцы белели. Было это странно и для самого Бликсера. Может у него сейчас и вовсе едет крыша? Серый постоянно слушал собственное сердце, ведь большего и не оставалось. А оно, как только взгляд цеплялся за тканое изделие в руке, начинало биться в бешеном темпе. Он не понимал, почему это происходит, лишь строил догадки, большинство из которых, как ему казалось, были невероятно бредовы. Это было в некоторой степени для него даже забавно. Чем-то напоминало его безрассудные рассуждения, пока тот был в полубреду под воздействием "розовухи". И вправду смешно. Но сделав очередной вздох, резкий и сухой кашель атаковал его гортань, заставив того наконец выйти из фрустрации, если, конечно, это можно было так назвать. Бликсер схватился за грудь, пытаясь как можно быстрее прокашляться. Чёртово пересохшее горло. Продолжая закашливаться и, чувствуя сухой гортанью каждый резкий поток воздуха, серый наконец вскочил с собственной кровати. Быстрым и немного неряшливым движением тот открыл и выпил стоящую на соседней тумбе стеклянную бутылку воды, хватая последние капли серым языком. Стало немного легче и, хоть порывы не закончились сразу, постепенно они затихли, наконец позволив серому выровнить дыхание. В дверь постучались. Бликсер машинально повернул голову на звук, а следом вновь на свои руки. Он, наверное, сейчас выглядел паршиво. В спешке серый подобрался к раковине. Отражение его в висящем перед ним зеркале и вправду подтверждало собственные мысли: мешки под глазами, немного красноватые глаза и сгорбившийся внешний вид были, откровенно, говорящими. Казалось, словно он не просто не спал, а его переехало эдак повозок двадцать. Недолго думая, серый открыл немного ржавый кран – полилась холодная вода, а вслед за этим в нижней части конструкции послышалось столкновение капель с металлическим дном ведра. Быстрым движением левой руки тот плеснул воду в лицо, немного протерев глаза, и так же быстро повернул кран вспять. Кое-как протерев лицо полотенцем, Бликсер тут же подскочил к двери. Протянув руку к ручке, серый замешкался, но, глубоко вздохнув, повернул её. За медленно растворившейся дверью показалась Саманта, что, не сказать, в самом расцвете сил. В горле вновь защекотало и, прикрыв рот рукой, тот с удивлённой гримасой прокашлялся. — Доброе утро я… — Саманта неловко замолчала, устремив свой взгляд на Бликсера. — Не разбудила тебя? — оценивающий взгляд девушки словно катком проехался по уставшей физиономии серого. Её глаза скользнули к его правой руке. Оказалось, что он продолжал сжимать подаренный вчера серый шарф. Только заметивший это Бликсер тут же швырнул шарф на кровать. — Нет, я… — серый сглотнул, подбирая слова. — Нет, не разбудила, — прохрипел тот. — А-а-а… Собственно, почему я пришла то. Помнишь, ты обещал вчера сходить со мной за парочкой корниш пасти, — немного зажмурив глаза, лицо девушки сразу заулыбалось, представляя пред глазами хлебобулочное изделие. — … — серый промолчал, разглядывая полное удовольствия лицо Саманты. Взгляд остановился на маленькой улыбке, глаза вслед за этим немного расслабились, но, резко опомнившись, Бликсер даже немного подскочил, вновь начав давиться воздухом. — Кхм-кхм… Хорошо, сейчас только переодеться надо… На лестнице за спиной кубоголовой показался Циан. Он шёл что-то напевая себе под нос, даже не обратив поперву внимания на разговаривающих Саманту и Бликсера. Серый сопровождал взглядом идущего хранителя, наблюдая, как тот медленно подходит к соседней двери. Взгляд квадрата на мгновение скользнул и остановился на Саманте, следом на Бликсере. Мысленно готовясь к очередным возгласам, серый, в лёгком шоке наблюдал, как Циан лишь закатил глаза и отворил соседнюю дверь, тут же войдя внутрь. Того мгновения, пока вход в соседний номер был открыт, уже хватило, чтобы услышать бурчащий голос оранжевой хранительницы и постоянные смешки жёлтого треугольника. Квадрат на этот раз промолчал, не издав не единого звука. И хоть Бликсер пытался до конца переварить своим сонным мозгом произошедшее, он быстро вернул свой взгляд на, казалось, ни на что не обратившую внимания девушку.

***

— Да как же меня твои шутки уже задрали! — от злости Сфер уже начала краснеть. Циан не знал, почему она так реагирует. Утро явно началось не с самой удачной шутки жёлтого хранителя. — Ой да ладно тебе! Всё-всё-всё! — а что треугольник? Трео бегал по всему номеру, прятался за столом и тумбами от летящих в него книг и ручек. — Хватит! Прости-и-и-и! — Да я щас тебе! — Сфер схватилась за лежащую на столе книгу, уже готовая швырнуть в не скрывающее задор лицо жёлтого хранителя. Но вдруг, опомнившись, она тут же положила её обратно, — нет… Я отдала за неё восемь талеров… — Ну тебе больше нечем швыряться! Всё, остановись! — Трео трусливо поглядывал из-за шкафа, ожидая прилёта… Чего бы то ни было. — Да мне и рук достаточно– — Думаю достаточно, мне кажется Трео уже хватило, — не скрывая удовольствия от наблюдаемого, Пент остановил подругу, встав между хранителями. — Во-вот! Хотя бы его послушайся! — Да ты сейча… — резко Сфер замолчала, обернувшись на открывшийся дверной проход. Её удивлённые глаза остановились на полном недоумении лице Циана, Бог знает какое время уже стоящего у двери. — А-а-а… Ты тут уже. — Циан спасай! — Трео тут же нырнул за спину голубому хранителю, в туже минуту начав кривляться. — Тебе сколько? Десять? — пробурчал Циан, отодвигая от себя треугольника. — Нам с рождения всем шестнадцать– — Ну вот, хватит страдать не пойми чем, — по речи Циана могло сложиться ощущение, что тот был не в хорошем духе. Но парадоксально его лицо было спокойным и в некоторой степени довольным. — А ты сегодня, как я вижу, вполне радостен. Есть повод и нам порадоваться? — Пент заметил удивительное спокойствие обычно раздражительного и вспыльчивого квадрата, что, в положительном смысле, удивило его. — Ага, — промычала Сфер. Давно она не видела его таким, словно камень с плеч. — Да так, ничего. Было о чём поразмыслить этой ночью. — Не хочет ли наш мистер "было о чём поразмыслить" немного выпить чая? — вслед за Цианом, видимо по цепной реакции, настроение поднялось и у Пента. — Почему бы и нет, чёрт, словно есть куда спешить, — голубой хранитель с довольной ухмылкой кивнул, принимая предложение. Чем больше проходило времени, тем сильнее комнату наполнял ароматный запах зелёного чая. Сев за небольшой стол, хранители впервые за долгое время сидели лишь собственной компанией. Трео как обычно гремел ложками, игрался с бумажками и кубиками сахара. Сфер отвлекалась на книгу, лежащую на углу стола. А Пент часто уходил в себя, задумываясь о чём-то, возможно, важном. Но чем сильнее разогревался диалог, тем внимательнее были слушатели. — Так почему ты сегодня такой… Расслабленный? — наконец спросила Сфер, подливая сидящему сбоку Пенту ещё чая. — Да так… Не знаю, если честно. Словно язык завязали, — голубой хранитель откинулся на спинку стула, разглядывая потолок. — Я вот впервые задумался о кое-чём… Я словно последний почти год… Делал вид, что ничего не поменялось. Не знаю. Кажется, я обманывал себя всё это время… Возможно. Даже не уверен если честно, в том, что говорю… — хранитель сглотнул. — Ты боишься… — Сфер остановилась в неестественно долгой для неё паузе. Но голос её зазвучал с, как показалось тогда Циану, пониманием. — Если примешь это – то что-то исчезнет? — Может быть, — квадрат опустил взгляд, подбирая слова. — Честно, совершенно не знаю, о чём сейчас думать. — Ну знаешь… Если бы ты вообще не менялся – было бы ещё страннее, — Пент сидел ровно и смотрел на Циана. Не пристально. Тогда он был, что не сказать, самим олицетворением спокойствия. — Наверное, — взгляд голубого квадрата остановился на сидящем сбоку Трео. Весь диалог он невольно замечал, как треугольник постоянно что-то перебирает в руках, смотрит окно. Он реагировал на всякие незначительные мелочи, а не на разговор. Его взгляд могла привлечь пролетающая за окном птица, немного качнувшийся от дуновения ветра карандаш и звук шагов где-то подалёку. Может раньше Циан бы и окликнул его, может даже затаил обиду или вспылил. Но впервые его такое поведение не раздражало, а даже в некоторой степени успокаивало. Трео явно не слушал его и не сказать, что вообще был заинтересован в этом. И это казалось до странного честным. — Я думаю, мне есть ещё о чём подумать. В любом случае, я просто проснулся сегодня довольным и спокойным. И даже серый на мозги не капал… Да и плевать на него скорее… Вообще. Странно… Что для вас это что-то чуть ли не мистическое..? — Циан не мог не скрыть выскочившей улыбки. Было приятно вновь так посидеть. — Ты точно Циан? Мне уже можно доверить тебе спину или только пока локоть? — продолжая перебирать кубики сахара в руках язвил Трео. Но резко, голоса хранителей прервали удары в дверь. Глухие и лёгкие. В стуке была слышна аккуратность и в тоже время настойчивость. Сфер тут же поднялась и, что-то с довольным лицом бормоча под нос, она тут же потянулась за ручку. За отворившейся дверью показался серый и до странного ухоженный юноша. — Дарвин! — радостно вскрикнула девушка, тут же пожав руку серому. — Привет-привет… — не ожидая такой тёплой встречи, серый юноша чуть растерялся. — Рад тебя видеть в полном здравии, — к двери подошёл Пент, довольный до ужаса. Он также протянул руку светло-серому. — Дайте то хоть обувь снять, — отмахиваясь протянул серый, жестом попросив разойтись. — Мы всего два дня не виделись, а реакция, словно я с того света. — Ой да ладно тебе, не бурчи. Сегодня у всех хорошее настроение, — наконец поднялся со стула Циан, показав свою голову за спиной Пента. — В хорошее место конечно вас социал-революционеры упаковали… Надеюсь сюда не пошёл мой членский взнос, — неуклюже снимая ботинок пробормотал Дарвин. — Взнос? — задалась вопросом хранительница. — Ну… Господин Люве ввёл систему взносов для определённой касты внутри движения. Были планы, конечно, обращаться к населению за помощью, но так быстрее и надёжнее… Наверное. Я в любом случае всецело доверяю решениям господина, — голос Дарвина звучал с глубочайшей уверенностью. Было слышно насколько тот верен собственным словам. — Дарова, — даже не поднявшись со стула, прокричал с другого конца номера жёлтый хранитель. — А чего к нам заглянул то? — спросил довольный Пент. — Так я ж говорил, что мы встретимся. Не рады чтоль? — голос светло-серого прозвучал задорно. Искренне задорно. — Ну да… Слушай, раз уж тут такой момент, — Сфер сделала паузу, вновь одарив взглядом стол с кружками уже остывшего зелёного чая. — Чайку? — С удовольствием приму, как раз к вам есть разговор, — сняв пиджак и обнажив свежевыстиранную рубашку. Сфер тут же обратила внимание на немного мокрый воротник, сделав эти выводы. — На какую тему? — поинтересовался Циан. В его ритме прозвучала нотка разочарования. — Да-а-а… Тьфу ты, про всё я бы сказал, — Дарвин замолчал, оглядывая просторы номера. — Где у вас раковина? Вновь свежий чай, вновь аромат хороших иностранных трав. И снова оживлённые голоса, грём ложек и пролистывание страниц. Но теперь вместе с этим шум теперь наполняло и шуршание бумагами – Дарвин принёс с собой, казалось, просто кучу документов. С каждой прочитанной прочитанной бумагой его лицо всё сильнее и сильнее выдавало утомление. — Значит так, — резко положив очередную стопку на стол, голос Дарвина заставил шум слегка притихнуть. — У меня есть та информация, которая, потенциально, может совершенно изменить ход войны! И она вас, не сомневаюсь, обрадует, — проговаривая это Дарвин вытянул из собственной сумки немного смявшееся письмо. Осторожно раскрыв его и протянув сидящей перед ним Сфер, он с нескрываемым энтузиазмом продолжил. — Офицер Ной передал мне сообщение господина Люве, на острове есть бывший королевский Шёффен! Сфер чуть не подавилась, услышав слова Дарвина. Остальным, походу, это ничего не говорило. — Королевский кто? — продолжая покачиваться на стуле, Трео лишь наклонил голову. — Да как-ты!.. — Сфер замолчала, поводила глазами по Трео. — Хотя, я не удивлена. — Это был камень в мой огород? — скрестив руки на груди пробурлил треугольник. — Считай да! Да и вообще, вы вправду не слышали о Шёффенах? — на совместное покачивание головой Сфер лишь сильнее вздохнула. — Верховный Судебный Арбитр?.. Не?.. Ужас какой-то, — проведя рукой по лицу, Сфер вновь глубоко вздохнула. — Дай я, — обратился Дарвин к хранительнице, на что встретил одобрительный кивок. — Шёффены это по сути одни из наиболее вышестоящих судей в Парадайсе. Но в отличии от остальных – они и судьи и палачи. Одновременно. Как бы, это одни из сильнейших людей в государстве! Никто не знает критериев их отбора, абсолютно, — голос Дарвина не скрывал восхищения. Он звучал настолько внушительно, что даже Трео отвлёкся от ложек и начал слушать. — Ходят слухи, что они настолько сильны, что способны убить врага лишь взглядом. Не просто так их назначает лично Королева, хотя в народе поговаривают, что они были избраны миром… — Мутный номер, — пробурчал Пент, потягивая очередную кружку чая. — Не то слово. Но теперь. Когда, хоть и бывший, но Шёффен буквально здесь, мы можем обзавестись союзником невиданной силы! — Дарвин активно жестикулировал. Было видно, как тот самолично хочет встретится с ним. — Может вы пока не до конца понимаете всех масштабов, но от одного их упоминания бывшие чинуши и высокопоставленные военные корчатся! — Лайкан мне рассказывал, что Шёффены видят людей насквозь, что им нельзя врать. Даже просто рассказывая ему было не сказать, что по себе, — Сфер скрестила руки на груди, уставившись куда-то в пустоту. Вряд ли ей было приятно вспоминать о пропавшем заместителе королевы. — Он рассказывал, что огромное количество Шёффенов сменилось за поколения и что все они обладали чудовищной силой. Он лично не разу не виделся с Шёффенами и честно… Не горел желанием, особенно после того, что ему наговорили. — То есть, буквально бок о бок с нами здесь живёт одна из сильнейших фигур в принципе? — голос Циана немного охладел, даже в некоторой степени разозлился. — И он ничего не сделал!? — Честно, не нам то судить. Он был первым и единственным Шёффеном, что ушёл без особой на то причины, — сделал лёгкую паузу Дарвин. — Господин Люве рассказывал, что ему однажды удосужилось прочесть протокол допроса этого Шёффена и то, что он прочитал, его не обрадовало… Может даже ужаснуло, не знаю. Он промолчал по этому поводу, просто закрыл папку у меня на глазах и к ней потом не притрагивался… Но сейчас, мы не знаем где он находится. А найти среди всего того наехавшего после революции люда, честно, словно да и невозможно. — Уверен, что мэр Колоса что-то да знает, — низкий мужской голос прервал беседу. В дверном проёме стоял Корри. Его глаза были не менее удивлены, чем у Сфер со словами Дарвина. Но сам моряк старался держать внешнюю непоколебимость. — Эта медуза не имеет права от нас что-то утаивать в любом случае. — Да, ты прав, — кивнула Сфер. — Я думаю, пора сворачиваться.

***

— Слушайте, ну войдите в положение! — полноватый зелëный мужчина сидел в небольшом, но качественном кресле, под стать дорогому и ухоженному кабинету. Голос его был хриплым и настойчивым, настойчивым до ужаса. — Я клялся этой фигуре, что оставлю в секрете… Это… — Мы понимаем господин Мэр, но сейчас это вопрос войны! — Сфер не уступала в напоре. Она демонстративно ударила ладонью о офисный стол, но, помотав головой, убрала руку обратно. — Я понимаю… — Мэр наконец поднялся с кресла, сделав пару кругов по комнате, что-то бурчал себе под нос. — Но это вопрос до– — Слушай чинуша, — вперëд выступил раздражëнный пустыми разговорами Корри. — Твоë молчание мы вполне вправе расценить как государственную измену, сечëшь? — Корри! — схватила того за руках удивлëнная Хел. — Да что не так, ежели по другому не понимает! — цыкнул морской офицер. — Так что пусть ведëт нас куда надо! — Дай Ель он не рассердится, — Мэр провëл по своему лицу рукой. — Вы его так боитесь? — наклонил голову Циан голову. — Не то чтобы… Вообще, да, боюсь, но это меньшее, что вообще меня волнует, — Мэр хотел было продолжить, но, стиснув зубы, лишь что-то тихо промычал. — Я вас отведу, но, только при условии, что с вами пойду лично. — Я думаю, это даже к лучшему, — выдохнул Пент. — Слушайте, я только сейчас заметил, — заговорил стоящий у массивной двери Дарвин. — А где Бликсер с Самантой? — Они, — хотела было что-то сказать Сфер, но, поняв, что в голове пусто, хранительница лишь пожала плечами. — Может пошли за теми пирожками? — голос Циана, на удивление, был максимально спокоен. — Медуза!.. — Корри замолчал. Прокашлявшись, он медленно осмотрел всех присутствующих, остановившись на недовольном взгляде Хел. — Ладно, позже разберусь. — Ну тогда и ждать нам нечего, — Мэр подошëл к напольной вешалке и тут же натянул на себя слегка мятый пиджак. — Но не ожидайте, что он пойдëт на контакт. — Ничего, заставим, — пробурчал морской офицер. Дорога не заняла много времени. Мэр шëл впереди, неспешно, о чëм уже бурчал Корри, явно не в лучшем настроении, походу моряк не выспался. Дарвин в этот момент остался у здания администрации, ожидая встречи с кем-то. Он недовольно рассматривал покидающую его команду — ему явно хотелось самому посмотреть на бывшего Шёффена. Мэрия была всë дальше и дальше позади, пока, уже чуть ли не приблизившись к окраине городка, чиновник не остановился у одного из домов. — Он здесь, — быстро протараторил тот. Команду встретила грязная, уже явно повидавшая время лужайка. Небольшие клумбы не имели и намëка на цветы, только невероятное многообразие сорняков и травы. Плитка давно покрылась пылью, а стоящая у крыльца деревянная метла словно и не разу не была использована. Трава была скошена только вдоль плитки, ведущей до крыльца, да и дверь, уже давно была стара и полна всяких потëртостей. Впечатление у команды было не из лучших, даже в некоторой степени парадоксальной. В глазах Сфер Шëффены – стать и власть. А тут и намëка на благосостоятельную жизнь не было. — Давайте сначала я, лады? — выступил вперëд Мэр. Он аккуратно поднялся по скрипящим деревянным ступеням крыльца. С каждым шагом из под дерева то и дело показывалась трава и грязь. Он уже было поднял руку, но, встав перед дверью, замешкался. Переводя дыхание и вновь осмотрев обветшалую дверь сверху-вниз, Мэр всë таки легонько постучался, встав в терпеливом ожидании. Прошло, казалось, томительные пару минут, пока дверь немного не приоткрылась. — Здравствуй, Мэдисон, — пробурчал стоявший на крыльце чиновник. Голоса собеседника не было слышно, да и его самого не видно. Оставалось лишь догадываться, что бывший Шëффен говорит Мэру. — Понимаешь, — снизозвëл тот голос до вполне слышимого командой полушëпота, — я не мог им не сказать. Думаю, ты прекрасно… Что?.. Да-да, я помню. Но сам, думаю… — резко стоящая за дверью фигура перебила Мэра, на что тот лишь угрюмо кивнул. — Хорошо, ладно. Дверь быстро захлопнулась прямо перед лицом чиновника. Тот медленно развернулся к команде лицом, уже спускаясь со ступенек. — Он скоро выйдет, а я, пожалуй, с вашего разрешения, вернусь в мэрию. — Погоди, что– — Я и так ради вас нарушил давнее обещание, в любом случае вы управитесь. Мэр также быстро, как и проговорил, растворился за фасадами домов, даже не попрощавшись должным образом. Оставшись в немом ожидании, команда лишь уставилась на потрëпанную дверь, пока через несколько минут дверная ручка не провернулась. Дверь неспешно распахнулась, а за ней, держа в руках пару бумаг, показалась синяя фигура. Усталая ромбовидная голова медленно оглядывала стоящую на лужайке команду. Сам мужчина был одет в грязное и слегка рваное, длинное синеватое пальто из плотной ткани, без пары пуговиц. Под ним виднелась белая льняная рубашка, а на ногах грубые и грязные брюки. Одежда под стать обычному рабочему из какой-то глуши, не примечательной и даже в некоторой степени бедной. Стоя на ступенях, Мэдисон продолжал перебирать бумаги словно это мусор. В воздухе повисло немое молчание, давящее, напряжëнное. Сфер долгое время молчала, просто в шоке оценивая стоящую перед ней неухоженную фигуру, но всë же выдавила из себя слова. — Ты… Правда Шëффен? — звучала в голосе девушки отчëтливая нота недоверия и в тоже время изумления. — Бывший, — Мэдисон даже не поднял головы, продолжая перебирать бумаги. Голос его низкий, сухой и спокойный, он говорил медленно, словно ничего важного и не происходило. — Значит… — тихо продолжила девушка. — Вы и вправду слышите волю мира? — что первое в голову взбрело, то рот и вымолвил. — Тц… Вот снова не это, — фыркнувшая фигура наконец удосужилась поднять голову. — Вы мне сейчас каждую детскую сказку цитировать начнëте? — …Разве это не так? — раздался голос Циана. — … — Мэдисон наконец поднял взгляд на хранителя. Он смотрел долго, пронизывающе, словно оценивая. Вспоминая рассказы о Шëффенах, по телу Циана пробежали мурашки. — Скажи, квадрат… Ты держал когда-то молоток? — Что? — Обычный. Металлический молоток с деревянной рукояткой, которые те же рабочие используют, — Мэдисон отложил бумаги куда-то в сторону, полностью отдав внимание стоящему перед ним хранителю. — Им можно забить гвоздь, а можно превратить голову случайного прохожего в кровавую кашу. — Я не по– — Так всегда ли виноват молоток, или всë же фигура, которая использовал его как орудие? — голос бывшего Шëффена звучал настойчиво. — … — Циан замолчал, не до конца понимая сути. Раньше он бы что-то да придумал, может вспылил или попытался ответить вопросом на вопрос. Но сейчас он просто промолчал, словно рот заткнули тряпкой. — Ну вот теперь тебе есть над чем подумать, а не донимать меня сборником сказок для самых маленьких и историями о "божественном выборе". — Разве те слова о том, что вас избирает сам… Мир... — тихо спросил Пент. — Вот ты парень на взгляд умный. О чëм я только что сказал? — с укором Мэдисон взглянул на зелëного хранителя. — …Нет. Нас выбирают архивы, комиссии, чиновники, Королева. Обычный бюрократический ад. И всем становится удобно свалить ответственность на мифическую "волю", зачем брать еë на себя? — Я просто не понимаю. Если вы не избранные, то… — Мы просто обычные судьи, — перебил Мэдисон хранительницу. — Знаешь, почему нас, Шëффенов, называют святыми, да и вас в том числе? — обратился тот к Циану. — Потому что святые "удобные". Потому что на божественное происхождение можно скинуть всю ответственность. Если святой ошибся – то воля Божья. Если святой убил – значит без этого рука свыше бы не направляла, — сделав паузу, Мэдисон слегка усмехнулся. — Только когда ты выносишь приговор, ты трусливо понимаешь, что никакой инородной "воли" за твоей трясущейся спиной не стоит. — А что тогда стоит? — спросила Сфер. — Тишина, — вновь нависла напряжённая пауза. — Да всë уже, хватит. Вы тут вроде за всякими важным штучками пришли, так говорите зачем или оставьте меня в покое, — пробурчав, ромб скрестил руки на груди. — Мы… — Сфер замешкалась, нервно обводя взглядом бывшего Шёффена. — Может… Мы к вам на чай, а там уже и… Ну, поговорим. — … — Мэдисон не двинул и бровью, услышав предложение хранительницы. Он лишь повернулся, посмотрел в открытую дверь несколько секунд и развернулся обратно. — Знаете, хорошо. Но хоть одно слово про бардак услышу – вновь окажетесь на лужайке. Бывший Шёффен ещё раз оглянул стоящую перед ним команду. Глубоко вздохнув и покачав головой, словно от безнадёги, он вошёл внутрь дома, приглашая неровным движением кисти и остальных внутрь. Первым на крыльцо вступил Корри, с нескрываемой опаской, а вслед за ним и другие заставили деревянные ступени скрипеть. В целом внутри было то, о чём Мэдисон уже предупреждал – неряшливо брошенная грязная обувь, сваленная в кучу одежда и коврик, который своим внешним видом кричал, что "прошёл огонь, воду и медные трубы". Обои в прихожей немного отклеивались, а свеча, стоявшая на тумбе, по всей видимости, ни разу не зажигалась. Оглядывая полки, Сфер уже чуть ли не задыхалась от количества пыли. Первое время она рассматривала содержимое шкафов и тумб, но чихнув уже, наверное, раз сотый, наконец брезгливо отвернулась. — Как я и говорил, у меня здесь беспорядок… — неряшливо бросив пальто на потрёпанный стул, Мэдисон, отряхнув ладони, пошёл вглубь коридора. — Гостей не принимал уже год… Или два. Не суть важно, словно я считал бы. — М-да– — Тихо! — Сфер тут же закрыла ладонью рот Трео. — Забыл что ли? Нехотя, ибо казалось, словно тротуарная плитка была и то чище здешнего пола, команда всё таки последовала примеру бывшего Шёффена и разулась, последовав за его голосом. Осматривая грязные стены и то и дело валяющийся мусор с носками, скошенные картины и фотографии, которые иногда представляли просто закрепленные на булавку фотографии, в голове Корри… Да ему самому тяжело описать, о чём он тогда думал. Отец рассказывал ему о Шёффенах, ему с Самантой. Но тогда он представлял их… Иначе. Не как обитателей свалки, которую тяжело назвать даже домом. Нет, конечно, тут не было прям настолько ужасно, но эта картина всё равно оставляла неприятное послевкусие. Саманта бы, наверное, удивилась не меньше его. — Я ожидал… Иного, — прошептал Пент. — Ты не один такой, — нахмурившись промямлил морской офицер, что боялся даже прикоснуться к тумбам и шкафам с, казалось, сантиметрами пыли. Проходя один из дверных проходов, пока команда пошла дальше, Циан остановился. Его взору предстало пианино, причём довольно дорогое и… ухоженное. В голове хранителя складывалось ощущение, словно в этом доме ухаживали исключительно за ним единственным. Оно стояло прямо напротив окна с длинными, плотными шторами, что также были хоть и не самыми чистыми, но всё же ещё относительно ухоженными. Это выглядело… Странно, но в то же время парадоксально реалистично. Не отрывая глаз от белых клавиш, Циан вдруг поймал себя на мысли, что уже порядка минуты рассматривает инструмент. Помотав головой, он наконец оторвался от дверного прохода и завернул в проём на кухню. В целом она не сильно отличалась от остального дома, если не считать буквально гору посуды в раковине, что, казалось, вот-вот и превысит кран. Воздух тут же обдал запах керосина – Мэдисон зажёг старый и пыльный самовар, а следом с грохотом рухнул на один из стульев, взглядом намекая на стоящие в углу деревянные табуретки. Пент тут же подтащил их к столу, где каждый уже расставил для себя. За это время никто не издал ни слова, лишь нервно похрипывали и кашляли, словно в комнате и вовсе никого не было. Мэдисона это, казалось, совершенно не удивило. Наоборот, он, словно наслаждаясь тишиной, лишь что-то промычал себе под нос, сильнее сгорбившись на стуле. — Ты играешь? — резко тишину разорвал голос Циана. Вслед за ним последовал резкий скрип – Мэдисон выровнялся на стуле, на мгновение с удивлением взглянув на хранителя. — Иногда, — ответил тот, задумчиво склонив взгляд. — Когда настроение позволяет да и… Время. Слушайте, — керосиновый самовар начал "петь", — о времени. Давайте быстрее разжёвывать, какой чёрт вас укусил ко мне явиться. А то что только этот квадрат один такой, видите ли, "смелый". — В общем, — начала Сфер, — думаю, ты знаешь о том, что происходит в мире– — Ясен день! Как о таком не знать, когда тут столько обалдуев как вы понаехали! — с, возможно, искренней усмешкой проговорил Мэдисон. — Я думаю, всем тут известно о силе Шёффанов, так что мы хотели бы– — Нет, — голос ромба прозвучал резким басом. — Вы разве не слышали? Шёффенам запрещено участвовать в войнах. — Так ты бывший, — в недоумении ответил Пент. — Ну правда конечно, — Мэдисон не продолжил фразы, замолк, вновь осмотрев сидящих за полным крошек столом. — Вы обладаете невероятной силой, по крайней мере так говорят, — Сфер медленно опустила глаза на пустующую кружку. — Это какой-такой силой? — самовар засвистел и Мэдисон, небрежно поднявшись со стула, подошёл к небольшому столику напротив. — Чт… — вырвалось из-за рта Корри, что с изумлением раскрыл глаза. — Разве вы не можете, ну… Шёффены. Они не могут убивать одним лишь взглядом? — Могут, — ответил тот спокойно. Повисла гнетущая секунда тишины. Все заметно напряглись. Хотя странно, ведь они ожидали от Шёффена невероятных сил… Наверное ожидали. Увидев местное "обиталище", у всех немного размылась грань реальности и легенд, по крайней мере ощущалось это именно так. — Ты… Сейчас серьёзно? — наконец вымолвил Пент. — Абсолютно, — Мэдисон стоял к команде спиной, наливая в небольшую заварку кипяток. — Если всё сложиться удачно и меня не забьют до того, как я успею это провернуть. — То есть… — голос Корри стал ниже. Пальцы машинально сжались в кулак причём так сильно, что их концы начали белеть. — Ты ничего не предпринял!? Просто наблюдал за тем, как твоя родина рушиться!? — Нет, — развернувшись с заваркой в руках, Мэдисон криво улыбнулся, заставив Корри слегка занервничать. — Я просто не хочу лгать себе, что могу это сделать, — медленной походкой он добрался до стола. — Знаешь, почему называют "взглядом"? Потому что фигурам легче представить, что я не один из них, что я, видите ли, что-то не в их понимании. Монстр, если говорить простыми словами. И я не понимаю какого чёрта Шёффены теперь должны доказывать обратное. Это всё настолько бредово, что легче просто этим не заниматься, понимаешь? — на мгновение замолчав, Мэдисон перевёл взгляд на сидящего напротив Циана. Он не был угрожающим, не был спокойным, скорее просто пустым, без какого-либо смысла. — И тебя, например, я могу убить прямо здесь и сейчас. Не красиво, не "правильно", да и не бесплатно. — Тогда почему ты никого не убил? — Трео, до этого отвлечённый на пустующую кружку в руках, наконец поднял взгляд на бывшего Шёффена. — Потому что… — Мэдисон вновь перевёл взгляд на Циана. — Это не просто сила – это долг. А долги имеют свойство накапливаться, увеличиваться и становиться тяжёлым грузом, рано или поздно выжимая из тебя последние соки, — наконец ромб начал наполнять кружки сидящей за столом команды чаем. — И никакого "секрета" и "таинственной тайны" здесь нет. — Значит… Ты отказываешься? — голос Сфер прозвучал неуверенно. — Ага. — Даже понимая, что твоё участие– — Вот не надо мне тут в морализаторство играть, хорошо? — перебил Мэдисон Пента. — Спасибо, уже наелся. Я никому ничем не обязан. Да и вообще, пейте уже свой чай! Нахрена я на вас керосин ещё тратил тогда? — А зачем мы вообще тогда пришли сюда? — пробурчал треугольный хранитель, в ожидании остывания чая положивший голову на стол. — Ну покидать собеседника, особенно когда поляну развернули, не комильфо. Да и на флоте так, — потягивая кружку чая ответил Корри. — Да мне без разницы, если честно, — голос Мэдисона прозвучал холодно. — А что ты сделал, когда был Шёффеном? — задался вопросом явно недовольный концовкой диалога Пент. — Что я сделал? — впервые Мэдисон искренне усмехнулся. — О боже, ха-ха, что вам только не наплели наверное о нас. Если для вас бесконечная и утомительная работа с одинаковыми и килограммовыми стопками бумаг – это что-то "солидное", то разбирайте меня вместе, я всецело пойду за вами! — Бумагами? — задалась вопросом до этого молчавшая Хел. — А вы что себе представляли? Как мы одетые в какие-то смешные наряды стоим в огромном зале и каждый день судим всевозможных негодяев? Да чёрта с два! — продолжались усмешки. — Тогда почему ты ушёл? Вроде спокойная работа, так ещё и платят хорошо… — пытаясь сложить пазл в голове пробурчал Пент. — Ну это да конечно, но вам то какая разница, чего я покинул эту дыру? Словно Шёффены хотя бы на что-то влияли по настоящему. Я вам точно не нужен. На войне вроде требуются быстрые движения, а не медленная работа с бумажной волокитой. Вновь в комнате нависла немая, гнетущая тишина. Кто-то был просто раздосадован, кто-то, как Корри, от злости стискивал зубы, не в состоянии сделать лишний глоток уже остывшего чая. Ну… И был Трео, которого, походу, вообще ничего не волновало. Он словно ждал, пока выберется из этой душной клетки и начнёт в привычной манере шутить. — А чего ты вообще решился перебраться сюда? — задал вопрос не к селу не к городу Циан. Это выглядело странно, но Мэдисона, казалось, такие вопросы лишь приободрили. — Не знаю как ты ещё сам не понял, — сделав ещё один глоток проговорил синий ромб. — Гулял же уже тут наверняка? Не поверю, что ни разу не остановился рассмотреть здешние просторы… Здесь тихо и спокойно, далеко от мирской суеты. — Тебе такое по душе? — Естественно. В одиночестве, хотя я бы себя таковым не назвал, есть и свои плюсы. Жизнь тебя никуда не тянет, нету лишней ответственности, нету морок. — Я думаю, — Сфер нервно опустила кружку на стол. Давно её не было видно такой раздражённой, — нам уже не о чем говорить. — Думаю, да, — сквозь зубы промычал Корри, поднявшись со стула. Все были в напряжении. Все, казалось, кроме Циана и Трео. Столь же быстро. как команда здесь появилась, она также стремительно покинула кухню, уже одеваясь в прихожей. Всю дорогу Сфер и Корри что-то бурлили себе под носом, угрюмо поглядывая на окружающую грязь, а Пент лишь с молчаливой досадой следовал за ними, уставившись куда-то в пустоту. Проходя по коридору, Циан вновь остановился в дверном проёме, ведущем до пианино. — Слушай, квадрат, подойди-ка сюда, — послышался за спиной голос Мэдисона. Циан неспешно развернулся, до последнего не отрывая взгляда от помещения. — Давай бырее, а то остальные могут и не дождаться. — Чего? — спросил подошедший хранитель. — Я вижу ты мужик хороший. По крайней мере не донимал меня глупыми вопросами, — усмехнулся ромб. — Я ещё тогда заметил, что ты на моё пианино то и дело поглядываешь. Чего так? — Да так, поймал себя на мысли, что хотел бы научиться на нём играть, — Циан не понимал, зачем это говорит, словно слова сами вырвались из его рта. — Как не героически, — Мэдисон сделал паузу, опустив взгляд. — Это хорошо. — … — Циан промолчал, не понимая, что от него хочет ромб. — Я уверен, что вы, о великие хранители, долго здесь засиживаться не будете. Лишь дам дружеский совет – не ожидайте, что вас никто не встретит на материке. И конечно же я не в хорошем смысле это говорю. Я много чего повидал и почти более чем уверен, что у светло-серых дырявая бюрократия. Да чёрт, они же серые! Ты тогда ещё не родился, но эти ребята уже тогда славились регулярной потерей бумаг и их утечкой. — Почему ты мне это говоришь? — Ты серьёзно сейчас? А кому? Все остальные вскочили и уже прожигают тебя взглядом у прихожей, — Мэдисон посмотрел за спину хранителю, рассматривая уже почти полностью собранную команду. — Ты это, давай спеши, мечтатель. Циан, махнув рукой, наконец подошёл к остальным, начав в спешке натягивать на себя обувь. Мэдисон лишь провожал взглядом команду. Молчаливым, спокойным.