Значение русской дружбы

Сегодня в доме у России всё было спокойно, как обычно. Хотя спокойно как обычно чувствовал себя только сам Иван, а Прибалты, как обычно, каждую секунду во время присутствия хозяина дома боялись за свою жизнь. Тем не менее, это не мешало троим маленьким странам заниматься своими прямыми обязанностями. Пока Россия отдыхал в гостиной, Латвия как обычно носился по дому, собирая грязную одежду для организации стирки. А вот Литва и Эстония решили сегодня поменяться обязанностями. Литва в поте лица пыхтел над плитой, чтобы задобрить вечно голодное и, казалось, абсолютно бездонное чрево России. Эстония же занимался уборкой. По приезду России, ему нужно было убраться в комнате хозяина. И этот день продолжал бы быть абсолютно обычным для всех, если бы не появилась неожиданная находка... Эстония заправлял кровать России. Подняв подушку, он заметил, что под ней была спрятана небольшая книжечка с плотной корочкой. Сначала Эстония подумал просто убрать её на полку - Россия часто любил читать перед сном, но забывал убрать книгу на полку, засыпая. Но затем Эстония обратил внимание на то, что на той самой корочке не было изображено что-либо, и уж тем более не было никаких надписей, которые могли бы объяснять содержание книжки. Эстония всегда был воспитанным человеком, и он ни за что бы не стал без спросу брать чужую собственность и уж тем более каким-то образом её использовать. Однако ему необходимо было знать, что это за книга, чтобы знать куда её убрать — он не мог просто так оставить её на месте, ведь ему нужно было прибраться, и не приведи Господь, если Россия останется недоволен уборкой. Эстония выдохнул и, поправив очки, решил аккуратно заглянуть в книжку, пообещав себе, что посмотрит лишь одним глазком для конкретной цели, а не на утеху своего любопытства. И лучше бы он этого не делал. Если бы он только знал, к чему это приведёт в дальнейшем, и что об этом пожалеет не только он один. "Я решил начать вести наблюдения за Прибалтами, я не удержался." — гласила первая запись от руки, почерк явно принадлежал Ивану. — Наблюдения? За нами?.. — тихо прошептал Эстония себе под нос. Он решил читать дальше, потому что теперь шла речь о его личном пространстве и о том, как оно, вероятнее всего, нарушается.

"Я буду записывать всё, что смогу узнать. Зачем мне это надо? Я буду перечитывать это перед сном — это будет приводить меня в тонус и поддерживать мой интерес к Прибалтам вплоть до того момента, как..."

Последняя фраза была незаконченной, что смутило Эстонию. Он не мог уловить мысль России и поэтому не знал, что это за тот самый момент, до которого Россия будет активно интересоваться прибалтийскими странами. Неужели он планирует позже от них отказаться? Это вселяло в Эстонию непреодолимое любопытство и лёгкую надежду. Тем не менее, всё казалось действительно подозрительным.

"Прибалты такие милые!.. Они мне сразу приглянулись. Я помню свою встречу с Литвой. Мы тогда были одного роста, может, я был даже ниже. Он тогда хотел мне предложить дружбу, но я был ещё не готов. Кажется, Литва слишком наивен, чтобы понять мою дружбу, как и все вокруг! Он был в растерянности, когда я сказал, что мне не хватало власти для того, чтобы стать друзьями. Если бы он только знал, что сейчас он не называет меня на "эй, ты", а зовёт меня Россией-саном и обращается на "Вы"... как и все остальные. Каждый раз, когда я захожу домой, я испытываю удовольствие от того, как они вздрагивают и бегут меня встречать. Они такие милые, когда готовы друг друга переубивать за то, что кто-нибудь сболтнёт лишнего при мне... У меня так начинает биться сердце, когда я вижу их испуганные лица и мокрые бегающие глаза! Интересно, могли бы они все знать, как обернётся их нелёгкая судьба, что они будут прислугой в моём доме, будут ходить и остерегаться меня и всю жизнь жить в страхе?.. Конечно же нет!"

— Так он всё видит?.. Он видит и знает, что мы дрожим перед ним, и он издевается! Ему это к тому же и нравится! — Эстония был возмущён.

"...И если бы они только могли знать, как их трудная жизнь подойдёт к своему вполне логическому концу... Но они не знают! И это прекрасно... Встретившись со мной, конец их ждёт только один единственный, а оттого он и логический."

Руки Эстонии слегка затряслись, а на лбу выступил холодный пот. Он не хотел в это верить, но не мог себя обманывать — всё указывало на то, что Россия собирается их всех прикончить. Казалось бы, что этого будет для Эстонии достаточно, чтобы всерьёз задуматься о побеге и действительно его совершить, но что-то заставило страну машинально перелистнуть страницу. Эстония ужаснулся, увидев записи, которые велись ещё с прошлых веков. Россия записывал результаты своей слежки за Прибалтами. Он всегда наблюдал за ними, когда они едят, когда спят, и даже когда моются. Все эти записи были похожи на один большой компромат... Но, казалось, что они были сделаны далеко не для шантажа. Россия записывал их режим бодрствования и сна, фазы сна, в которую погружался каждый из троицы, записывал их рацион и режим питания, записыал их психологическую реакцию на различные ситуации, которые зачастую инициировал самостоятельно. Россия начинал сводить полученные факты воедино, стал отслеживать изменения роста и веса в зависимости от психологического состояния или изменений в режиме питания или сна. Казалось бы, что Иван действительно слишком сильно любит своих подопечных и стремится заботиться о них, но подробности становились страннее с каждой новой страницей. Как оказалось, он начал замерять сантиметром тела Прибалтов. Затем Эстония заметил что-то совсем странное — Россия сделал несколько набросков Прибалтов в позе эмбриона, а рядом с ними вычислил их объём, который они занимали бы в пространстве в такой позе. Снизу запряталась надпись: "Всё-таки они большие мальчики, какими бы маленькими они мне не казались на привычный взгляд... Что ж, мне нужно будет хорошенько подготовиться, чтобы их осилить!". Собравшись перелистнуть страницу, Эстония услышал скрип двери. У него чуть ли не ушла земля из-под ног, но он слегка успокоился увидев в дверном проёме Литву. — Эстония, перед тем, как зажечь плиту, я совсем забыл, что не знаю, где соль, – Литва аккуратно подошёл к Эстонии, который был почти полностью бледен, а взгляд его был суетлив, — Что с тобой? — Л-Литва... Как хорошо, что ты здесь. Я нашёл это у России-сана под подушкой... — Эстония показал своему другу книжку, — Т-ты просто обязан это прочитать... Колени Литвы задрожали по мере прочтения. Подняв взгляд на Эстонию, тот лишь рассмеялся: — Э-это что? Ш-шутка какая?.. — Литва прервался, а его глаза стали шире, — Мне нужно позвать Латвию... Литва вывалился из комнаты и на заплетающихся ногах начал спускаться по лестнице. Не спустившись до конца, он стал ждать Латвию сверху, чтобы тихо окликнуть его. — Л-Латвия... — тихо проскулил Литва. — Хм? — Латвия посмотрел на верх, держа корзину с грязным бельём, — Что случилось? Литва ничего не сказал и лишь позвал робким жестом Латвию за собой. Латвия сразу понял по жесту друга, что что-то не так. Поставив корзину, он тихо взобрался на лестницу и, придерживая запинающегося Литву под руку, последовал за ним в комнату России. — Ребята, что случилось? — Латвия обеспокоенно спросил, подойдя к Эстонии. — П-прочитай... — голос Эстонии всё ещё дрожал. — Что это всё значит? Этого не может быть! На глаза Латвии начали наворачиваться слёзы, а к горлу с тихим надрывистым гудением подступал недовольный возглас. — Тише! — Эстония закрыл рот Латвии своей ладонью, — А если он услышит?! Латвия яростно мычал что-то в ладонь Эстонии, а его глаза были на мокром месте. Эстония убрал свою ладонь, шикнув на Латвию, чтобы он вёл себя спокойнее. — Как можно быть спокойным, когда узнаёшь, что тебя собирается убить тот, с кем ты несколько веков жил под одной крышей, тот, кто с милой улыбкой на лице назывался другом всё это время?! — Латвия схватился за голову, злостно шипя. — Но ведь... этого всего можно избежать, верно? — Литва подал голос, на который двое обернулись, — Мы ведь можем избежать смерти... если дочитаем до конца и узнаем, как Россия-сан собирается нас убить, не так ли?.. Латвия задумался. — Это безумство... — Эстония опешил, — Читать про собственную смерть, про то, как твой же "друг" собирается забрать твою жизнь во всех деталях и со всеми подробностями... — он выдохнул и обессилено упал на кровать, — В-вы думаете, что вы готовы к этому? К такому вообще хоть какой-то здравомыслящий человек готов?.. — Если у тебя есть другие идеи по спасению наших жизней, то предлагай! — возмутился Литва. Эстония ничего не ответил и, молча встав с кровати, открыл дневник с записками там, где они остановились. — Что это?.. — Литва прошептал, — Он и за собой наблюдения ведёт? В дневнике были записи с упоминанием роста и веса самого России. Также он вычислил процент жира в своём организме, говоря о том, что ему нужно поддерживать неплохой жировой запас, чтобы всё точно получилось, и чтобы Прибалты доставили не проблемы, а только удовольствие. Россия также записывал данные об объёмах, похожие на исследование объёмов Прибалтов в позе эмбриона, которые были абсолютно непонятны. Особое внимание Иван уделял своей пищеварительной системе — замерял кислотность в своём желудке, состав слюны и желчи, длину и объем кишечника и пищевода. Стало ясно, что вышеуказанные объёмы были объёмами желудка России, что не могло не повергнуть читающих в шок. — Как это возможно? Он вообще человек?.. — Латвия вздрогнул, — Да у него желудок растягивается так, что я бы и не подумал никогда. Он настолько у него широко растягивается, что туда могли бы поместиться даже... С ужасным осознанием, в воображение врезались фотографии прошлого и нынешнего поколений, где Россия показывал свой раздутый от напитков или еды живот, замеряя его объёмы. Подпись в стиле агитки гласила: "Сегодня там квас с пельменями, а завтра — Прибалты!". Рядом красовалась нарисованная Россией иллюстрация его самого в юном возрасте, стоящего с огромнейшим брюхом, в котором по его словам переваривался заживо Золотая Орда. Россия подписал: "Вот то был пир! С Ордой расправился, а друзья растворятся, будто их и вовсе не было!". Последней каплей стала таблица, по которой Россия рассчитал, сколько примерно полезных веществ и калорий он сможет получить, когда съест Прибалтов, и сколько веса они ему прибавят, и он даже проиллюстрировал, на каких местах Прибалты станут жировыми отложениями на его огромном теле. Эстония выронил дневник из рук, а его взгляд опустел. Латвия задрожал, вцепившись в Эстонию, а на его глазах выступили слёзы. Литва залился нездоровым смехом. — Это же всё сон... Розыгрыш! Так ведь?! — голос Литвы начал срываться, — Так ведь?! — Боюсь, что нет, Литва... Мы ведь тоже всё это видим и пытаемся переварить... — Эстония!! — воскликнул Латвия, хватаясь сильнее за его руку. — П-простите... — И зачем? Зачем мы это прочитали?! — отчаянно закричал Латвия, — Какая нам теперь разница?! Россия-сан огромный, словно медведь, нам от него не сбежать, он нас просто заломает одной своей лапой и запихнёт в свою бездонную пасть! Нам не было смысла читать об этом, нам не спастись! Только узнали себе на беду о том, что Россия-сан это планировал ещё с самого начала, а мы и знать не знали! Мы такие идиоты!! Латвия заревел во весь голос. Безумно хихикающий себе под нос Литва будто пришёл в чувство, услышав Латвию, и он закрыл ему рот. Эстония, упав на колени, продолжил читать монотонным безэмоциональным голосом.

"Литва: в целом, имеет некую кислинку в себе. Довольно пикантный... тем не менее, от него у меня так и пробуждается истинно древний аппетит - мне так хочется отомстить ему за прошлое... только мне стоит подумать об этом, и у меня сразу скручивает желудок в голодном спазме. Ах, Литва... Думаешь, что уже отбываешь наказание, будучи грязной шавкой у меня на поводке? Думаешь, достаточно того, что я о тебя чуть ли не заместо коврика свои ноги вытираю? О нет... твоё наказание только грядёт... Его характер тоже не может не вызывать симпатии. Среди остальных, он самый боязливый. Он никогда не сможет мне ничего сказать поперёк. Возможно, он будет сопротивляться меньше всех, но это не делает его менее аппетитным... Хоть мне и нравятся сопротивляющиеся жертвы, мне также приятно чувствовать себя абсолютным хищником, который полностью ломает жертву психологически, что та даже и не думает о сопротивлении, а беспрекословно подчиняется."

Литва сидел на полу вместе с Латвией, крепко обнимая его за плечи. Литва просто смотрел в пол, неторопливо шевеля узкими сухими губами. С ужасом в глазах, Эстония медленно прошептал своё имя, словно реквием, следя глазами за рукописным текстом.

"Эстония: его кожа очень гладкая на язык и нежная на вкус... будто сливочная. Конечно, я и на том был доволен, но Эстония не перестаёт меня удивлять! Я был удивлён, попробовав его кровь... она была с оттенком пикантной остроты. Теперь я в предвкушении того, чтобы попробовать его плоть и кровь одновременно... Я спрашивал Францию и Италию о том, может ли такой контраст вообще иметь место быть, и они дали утвердительный ответ. Более того, они сказали, что сочетание нежного мяса с острым соусом - довольно распространённое сочетание. Скорее всего, перед проглатыванием мне придётся задействовать свои клыки и пустить "соус"... Эти двое были удивлены тому, что я решил заняться кухней. Ха-ха... Если бы они только знали, что мне вообще не надо готовить... Ах, если бы только знал Эстония... но время ещё не пришло, мне нужно потерпеть... Его характер спокоен, по сравнению с остальными, но я более чем уверен, что он не будет сохранять хладнокровие во время того, как он будет перевариваться заживо. Эстония — боец, и я это прекрасно знаю. Он точно будет долго пинаться, ммм... "

Эстония сделал небольшую паузу, бездумно посмотрев в потолок на протяжении нескольких секунд, а затем продолжил чтение.

"Латвия: мой любимец... Начиная с внешней оболочки и заканчивая каждым содроганием его аппетитной маленькой души. Если бы Литву я съел в качестве первого блюда, а Эстонию — в качестве второго, то Латвию я бы определённо оставил на десерт. Бедняжка Латвия... он самый невинный и самый беззащитный... как много придётся ему пережить перед тем, как он попадёт в моё безжалостное ненасытное чрево!.. Может, не так уж и много — засвидетельствование смерти своих друзей, как они стремительно исчезнут в моей глотке и будут со временем превращены в питательный фарш для моего организма и медленно им поглощены... ...он сладок, словно спелый фрукт, словно изысканная сладость, но при этом прекрасен в своей простоте, как родная языку, желудку и душе сгущёнка. Маленький... кажется, что я смогу проглотить его в один присест. Похоже, что я буду его очень долго смаковать перед тем, как отправить в желудок, ведь желудок не умеет чувствовать вкуса — может только бессердечно разрушать то, что тешило недавно вкусовые рецепторы. Бедняжка, как бы он и до желудка живым дошёл, как бы мой мощный пищевод не раздавил его, как беззащитное хрупкое яйцо, когда его проглатывает змея... Каждый раз, когда я смотрю на Латвию, у меня текут слюни. Один раз я даже позволил ему это заметить... интересно, он догадался? Его сконфуженное лицо принесло столько удовольствия... ах, как я хочу видеть его испуганное и безысходное лицо, когда он будет наблюдать за тем, как я буду есть молящих о пощаде Эстонию и Литву... именно его миленькое испуганное личико стимулирует и возбуждает моё пищеварение, как ничто другое. И как же я хочу видеть его лицо, всё в слезах, за секунды, как он уткнётся им в мою глотку, моля о том, чтобы я оставил его в живых, и остальных Прибалтов тоже... А-ах... он такой милый! А самое главное — он тоже не из робкого десятка. Он точно будет бороться до последнего, вот только бесполезно... Как маленькая букашка дёргается под натиском огромного ботинка, так и Латвия будет бороться против стискивающего его маленькое тельце желудка... Забавно представить, сколько правды из него выйдет перед смертью, словно газы из выдохшейся газировки... ведь Латвия явно не в ладах со своим собственным языком. Что ж, это даже мило!"

— Литва! Где мой обед? Протяжный милый голосок России доносился с первого этажа и постепенно приближался. Прибалты были слишком шокированы для каких-либо действий. Ноги их не держали, а голова была как в тумане. Хищник выбрал идеальный момент поимки своего обеда. — Я очень голоден... Шаги становились всё отчётливее и громче, пока в свою комнату грузным шагом не завалился сам Иван. Увидев Прибалтов, он широко улыбнулся, продвигаясь вглубь комнаты. — Если бы вы только знали, какой я сегодня голодный... Я бы целого кабана прям сейчас проглотил. А, может быть, и вас всех... Дверь захлопнулась с щелчком — Россия закрыл её на ключ и убрал его во внутренний карман своего пальто.