Пролог, в котором ведущая объясняет правила игры и распределяет роли

21:00

Несмотря на то, что наступила ночь, в домах многих людей одного города по-прежнему были включены телевизоры, телефоны и компьютеры. Даже у тех, кто обычно ложился спать в это время. На экране у большинства шла одна и та же передача. Низкая девушка в жёлтой клетчатой рубашке и с микрофоном в руках радостно приветствовала зрителей. — Рассказываю тем, кто только приехал в наш город Кёард, или забыл, или ещё что-то: каждые двадцать лет наши мирные жители пытаются победить мафию, — бодрым голосом начала объяснять ведущая и немного тише, спокойнее добавила, — которая вообще-то не должна называться мафией, потому что мы не в Италии… ну, знаете, говорят, где-то на другой планете страна такая есть… Пожилая женщина в одном из домов, услышав эти слова, заворчала о том, что к таким неответственным ведущим, которые постоянно шутят и отходят от темы, словно они обращаются к лучшим друзьям, а не к незнакомцам в большом городе, и приводит эта глупая традиция с выборами людей через что-то вроде лотереи. Рядом с ней впивалась взглядом в новостную передачу девушка с светло-фиолетовыми глазами и в чёрном свитере. Услышав эти слова от своей бабушки, она быстро возразила: — Мне больше нравится, когда ведущие разговаривают так, чем когда очень официально. А ещё сейчас важнее не то, как она рассказывает, а то, что она рассказывает, — договорив, девушка поправила очки в красной оправе. Бабушка не успела ничего ей ответить, потому что ведущая наконец-то вернулась к теме. — Так вот, как вы поняли, в этом году вы снова будете заниматься бессмысленными, как это можно понять из истории, вещами, потому что в итоге спор так и не решится, и через двадцать лет всё начнётся заново… — ведущая резко замолчала, изобразила кашель, и продолжила снова в бодром тоне, — я уже получила свою роль, но вот всем остальным предстоит узнать их только после завершения этого прямого эфира. Вам придёт письмо на телефон. И, пожалуйста, не нужно переживать за свою жизнь из-за неправильного выбора врачей, ведущих и прочих ролей! Вообще-то выбор проходит среди лучших, а не среди всего населения. Девушка в очках поджала губы, взволнованно сцепила руки в замок, затем начала сжимать-разжимать кулаки, потом машинально чесать то одну, то другую руку. Рядом с ней, на диване, лежал телефон. Её разволновала эта фраза. Она работала в полиции, поэтому догадывалась, какие роли в теории могут ей выпасть. Девушке хотелось оказаться лучшей, и в то же время мысли об этом пугали её. Не только из-за ответственности, если ей выпадет роль шерифа, но и потому что не хотелось стать убийцей. — Впрочем, не все роли выпадают только тем, кто уже успел стать одним из лучших в своей профессии. Например, было бы странно выбирать лучших маньяков. Хотя, по-моему, выбирать маньяков вообще странно… но, похоже, в этом городе так считаю одна я. Ведущая сделала паузу, задумавшись о том, не являются ли маньяками вообще все в этом городе, раз решают проблемы такими безумными и даже, как она посчитала, кровожадными способами. Впрочем, остановиться ей пришлось не только из-за этого. Ведущая говорила слишком быстро и долго, наверное, едва ли успевая дышать во время своего монолога. При этом все слова каким-то мистическим образом оставались чёткими и понятными. — Также роли нельзя раскрывать. Конечно, просто невозможно уследить за всем населением целого города, но если кто-то узнает о вашей роли — пострадаете в первую очередь сами вы. Да и представьте, какая начнётся тогда путаница! В любом случае, на этом мои объяснения ненадолго заканчиваются. Сейчас все вы по очереди, начиная с мафии, получите сообщения на телефон о своих ролях. Советую абсолютно всем четырнадцати лет и старше взять в руки телефоны и хотя бы ради интереса узнать, не оказались ли вы, например, маньяком. А то в прошлой игре, насколько я знаю по рассказам моих родителей, всё не так пошло, потому что кто-то о своей роли даже не догадывался… К тому же, беременные инвалиды старше шестидесяти и другие личности, которым вы должны уступать место в транспорте, не участвуют в некоторых ролях. А кто-то и во всех. В этот момент большая часть жителей города схватило свои телефоны, а ведущая замолчала, мысленно высчитывая минуту, чтобы снова заговорить. Все слишком волновались насчёт своего ближайшего будущего, чтобы обращать внимание на странную часть фразы ведущей. Некоторые, всё же заметившие, посмеялись, и большинство из них решило, что она оговорилась. На самом деле девушке просто надоело быть серьёзной. Впрочем, остальные жители уже сочли её полной противоположностью слова «серьёзность» (не все думали, что это плохо, но и далеко не всем эта черта ведущей понравилась), но для ведущей собственная серьёзность измерялась по-своему. Кто-то радостно улыбался, кто-то смотрел на экран пустым взглядом, кто-то пустился в рыдания. А лицо некоторых при взгляде на сообщение от неизвестного номера оставалось спокойным. Но по любой реакции сложно было понять, какая роль кому выпала. Всё же люди слишком разные. Например, начинающая полицейская в очках и свитере с широко распахнутыми глазами и лёгкой улыбкой на лице читала содержание сообщения о своей роли. Её бабушка с интересом смотрела на внучку. — Что, интересная роль выпала? — улыбнулась она, хитро щуря глаза. Конечно, она догадывалась о том, кем оказалась девушка. — Ну… — кажется, у внучки не хватало слов, чтобы описать своё шокированно-радостное состояние. Затем, всё-таки успокоившись, она повернулась к бабушке и привычным вежливым тоном спросила, — а вы не будете проверять свой телефон? — Я уже старая для этой «игры» и не участвую, — покачала головой бабушка, — даже письмо на этой неделе отправила, чтобы меня исключили из игры. — Так разве можно? — удивилась полицейская. — Конечно, можно. Ведущая снова обратилась к зрителям: — А теперь самая интересная часть. Главе нашей мафии, состоящей в этом году из двух человек… — Из двух? — тихо удивилась старушка, перебивая ведущую. — …сейчас пришло сообщение о месте и времени встречи. Кстати, не доверяйте подросткам, потому что мафией в этом году теоретически могут оказаться все, кому больше шестнадцати! Взрослые, пожалуйста, оставьте дверь из дома открытой и вообще сделайте всё, чтобы, если ваш ребёнок оказался мафией, он мог совершенно спокойно сбежать на встречу с другими преступниками… хотя нет, стойте, не слушайте меня и лучше сделайте всё наоборот! С другой стороны… точно ли вам кто-то поверит… ой, дети и родители перестанут теперь друг другу доверять… возможно, какие-то родители подставят своих детей… или наоборот… или одновременно… Ведущая ушла в свои мысли, заставив этим всех зрителей задуматься, не соврала ли она случайно про выбор из лучших или что это за лучшие такие. — Итак, теперь подождём, когда мафия познакомится… ой! Чуть не забыла… — ведущая говорила беззаботно и весело, но при этом её тон совсем немного напоминал официальный, который всегда использовали обычные ведущие. Только когда ведущая закончила эту фразу, он изменился на другой — спокойный и загадочный. Полушёпотом она произнесла, прикрывая глаза: — Город засыпает, просыпается мафия.

***

Я перешла из комнаты, где проходил прямой эфир, в другую и поискала взглядом часы. В помещении, в котором я остановилась, однотонные светло-голубые стены украшал портрет какого-то хмурого мужчины в деловом костюме. Под ним стоял диван, справа от дивана устроился горшок с растением. Слева же находился маленький квадратный столик, и уже на нём расположились электронные часы. «21:20» Осознав, что на отдых (хотя какой уж тут отдых после такого ужасного способа вести важную передачу) у меня есть целый час, я села на диван и потянулась к столику. Рядом с часами на нём пристроилась синяя кружка с надписью «Прекрасная телеведущая по имени Крайола». Нет, на самом деле с самооценкой у меня всё в порядке, ведущая из меня, как выяснилось несколько минут назад, отвратительная. Просто родственники явно не воспринимали меня так, а видели во мне едва ли не идеального человека. Именно они, а если точнее, то родители, и подарили мне эту кружку. Уверенна, они сейчас сильно разочаровались. Я поёжилась, когда воображение нарисовало мне грустные и разгневанные лица мамы и отца. Покачав головой, я попыталась забыть об этом и сосредоточиться на другом. Но вместо этого в памяти всплыли недавние неприятные события. Оказывается, томительное ожидание неизвестности намного хуже, чем ощущение «я уже всё испортила, и время не повернуть назад.» Интересно, происходит ли это из-за того, что я понимаю, что больше ничего не исправить, и от осознания этого мне становится легче, ведь всё закончилось, и необязательно придумывать что-то, чтобы спокойно жить дальше? Получается, если у меня есть надежда, я волнуюсь сильнее, потому что придумываю, как разобраться с чем-то, не зная, получится ли у меня это или нет. Тогда должна ли я считать надежду отрицательным чувством, а не положительным, как раньше?

***

Час и двадцать минут назад…

Я мысленно насчитала десятый круг, когда другие ведущие, участвовавшие в голосовании, сообщили, что я начинаю их пугать своим странным поведением и попросили меня пойти выпить воды. Молча кивнув, я быстро удалилась из той комнаты, но пошла не за водой, а к зеркалу. Всё же я вряд ли бы смогла успокоиться другим способом. Глядя на своё взволнованное лицо в зеркале, я пригладила растрепавшиеся светлые волосы и поправила белые банты. Затем я молча постояла перед предметом и раздумывала над своим внешним видом. Неудивительно, что коллег (на самом деле для меня они не совсем коллеги) напрягло моё поведение. Оказывается, со стороны я выглядела так, будто скоро меня отправят на смертную казнь. Правда чувствовала я себя тоже соответстующе… Тяжело вздохнув, я, как можно чётче произнося каждое слово, заговорила: — В городе Кёард каждые двадцать лет происходит одно и то же важное событие. Чем-то вроде игры люди пытаются выяснить, какая сторона местного населения главнее. Ведущий, выбранный голосованием, рассказывает о правилах «игры». Затем той части людей, которая может принимать в ней участие, на телефон приходят сообщения о их роли. А остальные правила я расскажу немного позже… Получилось слишком быстро и тихо. — В городе Кёард… Когда я повторила то же самое ещё раз, вышло наоборот слишком медленно и громко. — В городе… — начала я заново, но так разволновалась, что к своему ужасу не смогла вспомнить название города, которое легко произнесла всего несколько секунд назад. Ещё хуже мне стало, когда я представила, что то же самое произойдёт в прямом эфире, и в этот момент меня будет слушать весь город, включая практически всех моих знакомых, друзей, родственников и… От осознания этого захотелось убежать куда-нибудь подальше, закричать или, возможно, сказать, что мне срочно нужно в больницу, я определённо в предобморочном состоянии, у меня что-то живот слишком сильно болит и, кажется, даже дышать сложно, это же даже ложью не будет. Определённо стоило послушать товарищей, пойти умыться и выпить стакан воды. Я думала, что перестану нервничать от репетиции, но в итоге стало только хуже. Дело было не в боязни сцены. Я постоянно выступала где-то с пяти лет. Причём по абсолютно разным причинам. То я состояла в школьном кружке, то сама организовывала выступление, опять в школе, то приходилось устраивать мероприятия в детском лагере. Иногда у меня создавалось ощущение, что бог действительно существует, заставляет всё совпадать так, чтобы я опять находилась на сцене перед большим (или не очень) количеством людей, смотрит с небес на мою реакцию и смеётся. И каждый раз перед этим мне давали сценарий или ещё что-нибудь вроде того. Я учила текст наизусть. К счастью, у меня отличная память. Или всё-таки мне теперь так кажется, просто я её натренировала? На репетициях в большинстве случаев тоже всё проходило прекрасно. Я делала всё так, как нужно. Иногда ошибалась, конечно, но ничего необычного не случалось. До самих выступлений. Когда я выходила на сцену, мне внезапно становилось так весело, что я не могла заставить себя перестать вставлять шутки и комментарии, без пересказа. И это никогда раньше не казалось ни мне, ни окружающим, недостатком. Только вот теперь ровно то же самое должно было произойти в совсем другой ситуации. Все выступления до этого не были такими официальными, что нельзя было общаться с зрителями не так формально. Да и почему меня, даже не закончившую обучение в институте, вообще выбрали, если роль должна выпадать только самым лучшим? Во мне слабо загорелась надежда, когда я задумалась об этом сильнее. Мне всегда казалось, что этот город принадлежит безумцам. Нет, кто же проблемы таким жестоким способом решает? Да и непонятно, в чём эти проблемы заключаются. Значит, возможно, каким-то людям именно то, как я веду себя обычно, понравится сильнее того, как это должно звучать. Кто выбирает кандидатов в ведущие, губернатор? Уверенна, он ненормальный, раз организовывает эту битву, да ещё и игрой её называет. В таком случае, что, если он узнал обо мне и решил, что было бы здорово изменить таким способом то, как обычно себя ведут ведущие, посмотрев на реакцию людей, а моё поведение объяснить тем, что я случайно оказалась ведущей, из-за голосования, и проблема не совсем во мне, я всё-таки обучение даже не закончила? Ведь так от меня в любом случае нельзя требовать чего-то особенного. Похоже, во время «игры», пока все будут заняты поиском мафии и других преступников, я начну проводить детективное расследование и пытаться выяснить, из-за чего эту битву вообще устраивают каждый год. Не говоря уже о том, что я и вовсе хотела бы её остановить. Мне не нравится мысль о том, что люди начнут подозревать и пытаться убить друг друга. А ещё почему-то о ней знали только в этом городе. Разве хотя бы сплетней в других населённых пунктах появиться не должно было? В голове на секунду появилась страшная теория, но я постаралась не думать об этом. С другой стороны, как-то я и от местных жителей слышала шутки про это. И совсем уж странные теории заговора тоже. А сейчас я была готова начать строить собственные. Мои руки прекратили дрожать, когда я ушла в мысли, но это не означало, что испуг прошёл. Просто при мысли о том, что начнётся через несколько часов, на меня накатывал ледяной ужас. При этом, как странно, это совсем не было похоже на недавнюю панику. Я словно оставалась спокойной. Наверное, дело в том, что я поняла, что обречена. Если у меня было много вариантов для способов спастись от роли ведущей, то думая о «игре» в голову мне не приходило ничего, кроме плана по побегу из города. И всё та же мрачная теория заставляла меня чувствовать себя заключённой в клетке. Нет-нет, нужно прекратить выдумывать глупости. К тому же, скоро прямой эфир. Мне пора идти.