2. Новый-старый Лорд

      Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, застыл в недоумении. Волдеморт действует совсем не так, как он ожидал. Тёмный Лорд должен кидаться авадами и всеми силами портить жизнь мальчику, видеть во снах, как Гарри падает и дёргается от его круциатуса. Вынашивать зловещие планы по истреблению маглорождённых и насильственному захвату власти, но он предлагает мир. Нет, даже больше, он предлагает юному герою перейти на свою сторону. Трижды ХА. И только Гарри собрался открыть рот и выдать тираду о монстрах, которые возомнили о себе чёрт знает что, его остановил Волдеморт.       — Так, с этим мы подождём. Ещё чуть-чуть, и все потеряют своего юного чемпиона. Предлагаю следующий вариант действий: я сейчас принесу клятву магией о том, что не буду вредить тебе, если ты, разумеется, не атакуешь меня первым. А после ты возвращаешься с помощью кубка и принимаешь поздравления от этих идиотов. Чуть позже я пришлю тебе одну интересную рукопись, и ты сам решишь, что с ней делать.       Гарри снова замер: «Клятву? А, логично, для непреложного обета нужен свидетель, а Хвост куда-то делся. В любом случае, клятва магией — сильная штука, если правильно составить формулировку. Что бы он там ни задумал, это мой шанс обезопасить себя».       — Я тоже?       — Нет, от тебя не требуется. Если ты меня атакуешь, я смогу защититься от ребёнка с деревяшкой в руке. Судя по твоему арсеналу боевых заклятий, больший вред ты можешь принести волшебной палочкой просто протыкая противникам глаза, — усмехнулся Тёмный Лорд. Он верил в то, что Гарри Поттер априори не представляет для него никакой опасности, а формулировка клятвы в любом случае оставляет для него лазейку для защиты.       Сам Гарри слегка вздрогнул при упоминании использования палочки таким путём.       — Я согласен, но ты должен поклясться в том, что никому не прикажешь и не попросишь принести мне вред.       — Я, Том Марволо Реддл, именуемый Лорд Волдеморт, клянусь своей магией, что не буду умышленно причинять вред Гарри Джеймсу Поттеру, за исключением случаев, когда тот нападёт на меня первым. Клянусь никому не приказывать и не просить действовать ему во вред, да будет Магия мне свидетелем, — после этих слов из палочки Волдеморта вылетела золотистая лента, переливающаяся искрами, и опутала двоих волшебников.       — Программа минимум на сегодня завершена. Я не прощаюсь, мальчик.       Гарри развернулся и рванул в сторону кубка, пока Тёмный Лорд смотрел ему в след и жутко улыбался. Рыбка поймана, осталось медленно сворачивать блёсна.       Волдеморт призвал Хвоста и аппарировал с кладбища, оказавшись в простеньком домике, приготовленном слугой. Большинство пожирателей он предпочитал называть соратниками, сторонниками, а некоторых — даже друзьями, но Хвост был именно слугой, ни на что не способный, трусливый. Даже удивительно, что тот сумел правильно провести ритуал: Том получил внешность, какая у него была в 54 года, до той злосчастной ночи. Выглядел он при этом, как и положено волшебнику, лет на 30. Тёмные волосы, строгие черты лица и карие тёплые глаза, но, главное, он снова мог чувствовать: годы обитания в виде призрака (или кем он там был после своего развоплощения) сделали своё. Тёмный Лорд искренне наслаждался этой возможностью ощущать всё вокруг: от дуновения ветра до вкуса еды.       Спустя несколько часов Волдеморт призвал Люциуса с помощью метки.       — Люциус, друг мой.       — Мой Лорд! Значит это правда, Вы вернулись! — несмотря на все обстоятельства, Люциус Малфой был искренне рад возвращению Волдеморта. Оставалось надеяться, что то безумие, которое подтолкнуло того к нападению на Поттеров, не вернулось вместе с ним.       — А ты всё такой же подхалим, Люциус. Неужто сомневался во мне?       — Ни в коем случае, мой Лорд. Мне сообщить остальным эту радостную весть?       — Я сам сообщу, когда сочту нужным. Сейчас у меня есть для тебя задание. Мне нужна новая личность: Лорд Волдеморт умер вместе с Поттерами в ту ночь. А я — молодой и перспективный Марволо Мортимьер. Пока в политические дрязги лезть я не буду, хочу побыть на виду у общественности и создать нужный образ. Соответственно, мне нужны документы, новая палочка, история моего прошлого и люди, которые помнят меня в разные периоды жизни.       — Будет сделано, мой Лорд.       — Не сомневаюсь, Люциус. Это всё.       Люциус Малфой откланялся и аппарировал, а Тёмный Лорд продолжил обдумывать дальнейший план действий, в котором мальчишка Поттер играл не последнюю роль. Домовиков в доме не было, поэтому Марволо пришлось самому найти бутылку магловского виски. То, что нужно, чтобы снова почувствовать себя живым. Лорд налил напиток в стакан, уселся в кресло, разжёг камин заклинанием и продолжил размышлять. Благодаря Хвосту, он был в курсе всех последних тенденций и новостей. Ситуация в магической Британии сложилась таким образом, что население полностью поддерживало юного героя с несчастной судьбой. Если грамотно разыграть карты, то у Поттера откроются глаза на многие вещи, а сам он продолжит нести эти идеи в общество. Несмотря на всеобщее заблуждение, Марволо никогда не стремился к насильственному захвату власти. Он понимал, что в такое нестабильное время легитимация власти просто необходима. Если население будет видеть в министре монстра Волдеморта, который просто узурпировал аппарат управления государством, то долго он на этой должности не пробудет. Не Поттер, так найдётся другой герой света, и все дружно начнут противостоять плохому и ужасному злодею. К тому же, радикальные реформы — это тоже не выход. Секрет успеха в постепенной и относительно незаметной обработке населения. Это легко провернуть в стране, где все читают практически один только «Ежедневный Пророк», принимая всё за чистую монету. Критическое мышление отсутствует напрочь, тут достаточно было пронаблюдать историю с Гарри в этом году: «Мы любим Гарри Поттера, он герой! Как участвует в Турнире? Обманщик! Ура, Гарри победил, Гарри — чемпион!». Так что остаётся заставить Поттера хотя бы сомневаться в идеалах света, а он достаточно неглупый, он засомневается.       А самому Марволо нужно озаботиться несколькими вещами, в том числе созданием образа добропорядочного нейтрала. Лорд сделал ещё один глоток и прикрыл глаза. Да, и с крестражами было бы неплохо разобраться, необходимо проверить их сохранность.

***

      Для Гарри Поттера все события после турнира пролетели незаметно. Он принял поздравления, отдал выигрыш близнецам Уизли, собрал чемодан, сел на поезд с Роном и Гермионой, но мыслями он был очень далеко. В первую очередь его грызла совесть: чемпион никому не сказал о том, что произошло на кладбище. Гарри понимал, что никто ему не поверит. Ну, наверное, за исключением Дамблдора и друзей. А выставлять себя чокнутым не очень-то хотелось, поэтому оставалось помалкивать и переживать всё в себе.       — Гарри? — голос Гермионы заставил мальчика вынырнуть из мыслей. — Ты в порядке?       Поттер кивнул, параллельно обводя глазами купе. Обёртки от шоколадных лягушек на сидении, где сидел Рон, мантия, брошенная небрежным комком, но самого рыжего друга видно не было.       — А где Рон?       — Ушёл к близнецам, сказал, что мы сегодня скучные. Ты проигнорировал его монолог о слухах про новую метлу, которая должна осенью поступить в продажу.       — О, как я мог… — Гермиона хмыкнула, но продолжала внимательно всматриваться в глаза Гарри.       — Что, Герм?       — Ты же помнишь, что можешь мне рассказать что угодно?       Гарри помнил, Гермиона всегда была готова выслушать его, причём дать дельный совет, в отличие от того же Рона, от которого можно ожидать только реакцию в духе «да ну нафиг!!!».       — Тебя будут встречать родители на вокзале?       — Они на научной конференции, вернутся только завтра, так что нет.       — Я сомневаюсь, что Дурсли появятся или появятся вовремя. Мы можем поговорить, как приедем? Разговор будет долгий, лишние уши не нужны.       — Конечно, — Гермиона кивнула с серьёзным видом, после чего в купе ввалился Рон с близнецами, так что Гарри пришлось всё-таки выслушивать инсайды про новую Молнию.       — Говорят, манёвренность будет улучшена аж на десять процентов, мне б такую…        На вокзале ребята распрощались, клятвенно пообещав писать друг другу всё лето, но Гарри с Гермионой пошли в сторону Брилл Плейс — небольшого парка, расположенного недалеко от Кингс-Кросс. Ребята нашли лавочку, спрятанную в безлюдной аллее, и уселись на неё. Видя нерешительность Гарри, Гермиона не торопила того, давая собраться с мыслями. Лето было в самом разгаре, но приятный вечерний сумрак принёс с собой прохладу. Даже странно, что вокруг ни души.       — Волдеморт возродился.       — Ч-что? Гарри, ты уверен? — Гермиона ожидала чего угодно, но не этого. Конечно, она догадывалась о том, что с другом не всё в порядке, но ведь причин мог быть миллион: стресс от участия в турнире, нежелание возвращаться к Дурслям, влюблённость в конце концов.       — Уверен, — Гарри дёрнул щекой. — Это произошло на кладбище, меня туда перенёс кубок. Хвост провёл ритуал, используя мою кровь.       Гермиона прижала к себе одно колено, наплевав на приличия, явно почувствовав неуверенность и страх.       — Но почему ты никому не сказал об этом?! Даже Дамблдору? Или ты сказал?.. Люди должны знать, мы должны готовиться… Это же…       — Герм, послушай. Я уверен, что Дамблдор или знает, или догадывается. Я… Как ты себе это представляешь? У меня нет никаких доказательств, абсолютно. И мне никто не поверит, министерство не допустит того, чтобы я смог доказать свои слова, дав показания под сывороткой правды. Всем скажут, что я ударился головой или, например, всё выдумал для привлечения внимания, или типа того.       Гермиона нахмурилась, в её голове закрутились шестерёнки.       — Ладно, я поняла… но…       — Почему он не убил меня? О, тут всё просто. На самом деле он не плохой, просто его все не так поняли. Он действует исключительно на благо Британии! Он хочет стать моим другом и союзником, а по пятницам приносит по сотне плюшевых игрушек в каждый детский приют.       Гарри нервно засмеялся, но Гермиона только качнула головой, пытаясь вспомнить подходящий магловский термин. Посттравматическое стрессовое расстройство, точно.       — Если серьёзно, он почти так и сказал. Мол, его цель — не дать вымереть магам. Оказывается, мы вымираем. Ты знала? — Гарри ожидал смешка от подруги, но та крайне серьёзно посмотрела на него в ответ.       — Я… Я проводила небольшое исследование. Меня заинтересовало то, что в Хогвартсе очень много заброшенных классов, будто раньше в школе училось гораздо больше учеников. И… Так и есть. Сейчас в среднем на одном курсе Гриффиндора учится десять человек, а сто лет назад на факультет было зачислено 20 человек. Более старые списки учащихся говорят о 31 ученике. Я связала это с тем, что многие поступают в другие школы… Или учатся дома с приглашёнными профессорами.       — Но разве не наоборот? Мне казалось, домашнее обучение было как раз популярно раньше, а сейчас все предпочитают поступать в школы.       — Я не знаю, Гарри. Я не углублялась — тогда начался турнир, и стало как-то не до этого.       — Так, ладно, проехали. Знаешь, что самое невероятное? Волдеморт принёс клятву магией о том, что не собирается причинять мне вред.       — О… И он просто отпустил тебя?       — Да.       — Невероятно.       — Да.

***

      Гарри Поттер сидел на кровати в своей комнате в доме Дурслей и пытался осознать события этого сумасшедшего года. Если в сентябре он ещё надеялся спокойно проучиться, то с объявлением о проведении турнира вера заметно пошатнулась. Ещё бы, такое знаменательное событие, гриффиндорец просто не мог не оказаться в эпицентре страстей. Очень много мыслей крутилось в его голове в течение года, но тогда было не до этого, они просто не успели сформироваться. А сейчас мальчик был предоставлен сам себе, и весь поток переживаний хлынул, как сквозь разрушенную плотину. «Почему Дамблдор позволил мне участвовать в турнире? Разве он не мог, как магический опекун, разорвать контракт? Меня, наверное, можно было просто дисквалифицировать из-за нарушения правил, ведь я не достиг нужного возраста… Почему Рон не поверил мне? Мы с ним прошли через многое, очень многое, а он был готов разрушить нашу дружбу только из-за зависти… Весь год у нас преподавал чокнутый пожиратель смерти, а этого никто не заметил? У Грюма репутация та ещё, но Дамблдор-то был знаком с ним настоящим, он не мог не заметить подмену… Зачем ему было это нужно? Директор будто проверяет меня на прочность, либо готовит к чему-то. К чему?». Вопросов много, ответов нет. Гарри решил разобраться хотя бы с первым из них и заказал гражданский кодекс магической Британии.       Уже к вечеру Букля притащила из лавки уменьшенную посылку, и Поттер, усевшись за стол, начал вчитываться.       — Так… О Мерлин, это невозможно прочитать. Так, ага… Полномочия магических опекунов… «Магический опекун вправе разорвать любой магический контракт или договор, который был заключён с участием несовершеннолетнего подопечного, если тот угрожает жизни и здоровью последнего, а также…». Интересно, значит Дамблдор и правда мог послать к Мордреду этот турнир с его правилами. Не поверю, что директор не знал или хотя бы не пытался об этом узнать.       В голову закралась мысль об ещё одной странности со стороны директора. Когда Гарри с помощью кубка вернулся на стадион, Дамблдор крайне внимательно следил за ним. Он искал что-то в глазах героя, спрашивал, не случилось ли что-нибудь необычное. «Дамблдор скорее всего знал о подставном Грюме, он не стал препятствовать моему участию в турнире… А что если… Нет, быть не может. Директор не мог ещё тогда догадываться о возрождении Волдеморта и при этом отправлять меня к нему… Не мог же… Хогвартс — самое безопасное место, тьфу ты… Без меня Волдеморт не возродился бы. Значит, Дамболдору тоже нужен живой Том? Зачем? Чтобы добить окончательно?.. Звучит логично… Цель хорошая, но использовать меня таким образом…».       Спустя ещё полчаса тяжёлых дум Гарри пришёл к выводу, что пока может только продолжать наблюдать. За обоими: и директором, и Волдемортом.