4. Вопросы без ответов

      «Здравствуй, Гарри!       Хочу выразить свою радость от того факта, что ты ознакомился с моими проектами, и, более того, разделил моё мнение касательно некоторых аспектов. Теперь по порядку.       Мне рассказали, что произошло в Хогвартсе на твоём втором курсе. Я никак не ожидал, что крестраж может обрести собственную волю. Увы, в 16 лет я был несколько категоричен в своих взглядах и считал, что маглорождённым не место в Хогвартсе. Сейчас, как ты сумел убедиться по моей рукописи, я думаю иначе.       Касательно латыни — я удивлён, что в Хогвартсе ученикам об этом не говорят. Налицо проблемы с донесением до детей фундаментальных принципов магии, но опустим это. На каком языке, по твоему, мы произносим заклинания, на каком проводятся различные обряды? Латынь.       Заклинаний огромное множество, древние чистокровные семьи имеют собственный арсенал, неизвестный другим, а талантливые волшебники и волшебницы в силах придумать новое. То есть, ты можешь обладать обширной базой и гордиться своими знаниями, но в бою в тебя может прилететь луч неизвестного заклинания. И, я думаю, ты и сам понимаешь, что лучше осознавать, чего именно добивается твой противник.       Посмотри сам: обычное заклинание «секо» образовано от латинского «secare», в переводе «резать». Ступефай — stupefaciunt — оглушить Вулнера санентур — vulnus sanare — залечить рану Обливиэйт — oblivisci — забыть и так далее.       Помимо этого, латынь нужна, чтобы понимать логику проводимых обрядов, для упрощения процесса зачарования предмета. И это я молчу о том, сколько важных трактатов можно прочитать в оригинале, ведь перевод может быть некачественным или просто отсутствовать.       Даже маглы изучают латынь для упрощения учёбы и работы. Насколько мне известно, в обязательном порядке медики и юристы.       Теперь про историю родов. О, ты можешь удивиться тому, сколько козырей в рукаве у чистокровных. Есть общеизвестные факты, например, любовь рода Забини к использованию ядов. Но мало кому известно, что все яды они изготавливают сами, и, более того, многие изобретают. Любой член рода может отравить тебя так, что ты умрёшь в муках, а колдомедики установят смерть от укуса какой-нибудь чупакабры Хагрида или вообще от естественных причин. Ты знал, что твой предок изобрёл зелье-костерост? А любой чистокровный ребёнок в курсе этого факта, их с детства обучают истории родов, чтобы знать слабые и сильные стороны потенциальных противников. Тут, на самом деле, медаль о двух сторонах. Каждый род имеет право на сохранение своих секретов, и, поверь мне, настоящие тайны они оберегают. Но с другой стороны, многие вещи известны в узких (читай «чистокровных») кругах, поэтому почему бы и не изучать это в школе? К тому же, как и любая история, это интересно. Кто с кем воевал и по каким причинам, кто кому является сюзереном…       Я надеюсь, что ответил на твои вопросы, Гарри. Ещё свидимся.       P. S.: рад, что ты оценил мой псевдоним.       М. М.»       Гарри отложил письмо в сторону и устало протёр глаза. Весь день он занимался работой по дому — тётушка решила устроить генеральную уборку, поэтому мальчику пришлось мыть окна, протирать пыль на шкафах и сдувать пылинки с каждого листочка комнатных растений Петуньи. И, только Гарри завалился вечером в свою комнату и улёгся на кровати, серая сипуха принесла письмо от Тёмного Лорда, снова создавая ощущение, что всё идёт вообще не так, как должно. Волдеморт заботится о том, чтобы ученикам Хога, в том числе маглорождённым, были известны секретики чистокровных, серьёзно? Нет, один он не справится. Гарри с трудом поднялся и прошаркал в сторону телефона, благо, время ещё позволяло.       — Слушаю.       — Добрый вечер, миссис Грейнджер. Это Гарри Поттер, однокурсник Гермионы. Можете позвать её к телефону, пожалуйста?       — А, мистер Поттер, слышала о Вас. Конечно, сейчас.       — Гарри? Что-то случилось?       — Герм, скажи мне, почему мы додумались обменяться телефонами только на четвёртом курсе?       — Хах, сама гадаю.       — Ладно, проехали. Ты что делаешь завтра? Я хотел бы с тобой кое-что обсудить.       — Это связано с…       — Да, но не по телефону же!       — А, да, извини. Завтра я планировала закончить домашнее задание на лето, но это может подождать. Можем встретиться в Центральном парке часа в 4.       — Отлично, я буду у входа рядом с кафе. До встречи!       — До встречи, Гарри.       Поттер положил трубку и тихо пошёл обратно в свою комнату, надеясь не нарваться на Петунью — он всё ещё не чувствовал рук после её грандиозной уборки. Гарри улёгся на кровать, чтобы перечитать письмо, но сон сморил его слишком быстро.       На следующий день в 15:44 Гарри уже стоял у входа в Центральный парк, сжимая в руках папку, в которой лежало всё добро авторством темнейшего и ужаснейшего — оба письма и рукопись. Мальчик очень хотел услышать мнение Гермионы обо всём этом, потому что сам Гарри ощущал, что ему промывают мозги. Медленно и качественно. Потому что когда начинаешь соглашаться с Волдемортом, что-то явно идёт не так.       Мимо прогуливались мамочки с колясками, и носились туда-сюда школьники, почувствовав летнюю вседозволенность. Солнце светило ярко, пожалуй, даже слишком, особенно учитывая отсутствие даже намёка на облака и ветер, что удивительно для Лондона. Гарри мечтал поскорее спрятаться в тени деревьев, поэтому убивал время, шагая вперёд и назад по брусчатке, не наступая при этом на стыки камней, как в детстве.       — Гарри! — сзади на него налетел ураган с кудряшками — Гермиона. Гарри только сейчас осознал, что не видел подругу практически месяц, и крепко обнял её в ответ.       — Привет, Гермиона, рад тебя видеть. Пойдём уже, а?       В окончании фразы девушка уже не нуждалась, потому что подхватила Поттера под руку и повела в парк.       — Я тоже так рада тебя видеть! Как твоё лето? Ты начал делать домашнее задание? Уже почти июль, нельзя затягивать! — было видно, что Гермионе любопытно — она косилась на папку в руках Гарри, но разговоров о домашнем задании никто не отменял.       — Нет, Герм, но я обязательно начну как только вернусь домой. Как тебе вон та лавочка?       — Отлично, пойдем!       Ребята уселись на скамейку в практически безлюдной аллее под огромным дубом, похожую на ту, где они сидели в прошлый раз, только сейчас было ощутимо теплее и приходилось отбиваться от многочисленных насекомых.       — Кажется, я переписываюсь с Мар… Волдемортом, — Гарри сел полубоком и облокотился на спинку, удерживая папку в руках, старательно делая вид, что не он только что хотел назвать Тёмного Лорда его вторым именем.       — То есть?..       — Он прислал мне письмо, я ответил, а потом он ответил… Вот и получается — переписываемся.       — Так, допустим. О чём можно вести беседы с Волдемортом? О погоде? — Гермиона со скепсисом смотрела на друга, накручивая от нетерпения локон на палец. Несмотря на все сомнения и неодобрение, было видно, что ей до жути интересно.       Гарри молча достал из папки первое письмо с рукописью и протянул ей. Гермиона начала вчитываться, хмуря периодически брови и продолжая крутить локон. В рукопись она же вцепилась обоими руками и, кажется, задержала дыхание.       — Так странно… с одиннадцати лет я слышала об ужасном Тёмном Лорде, а сейчас держу в руках письмо, написанное его рукой…       Гарри отдал ей последний лист и стал в ожидании оглядываться по сторонам. Не увидев ничего подозрительного, он обратил внимание обратно на Гермиону, которая уже заканчивала с чтением.       — Ну, что скажешь?       — Оу, ну… Кажется, он решил показать тебе себя с другой стороны — как политика, а не убийцу. Он прислал тебе проект реформ, но ты заметил, что это самые безобидные его идеи? Я имею в виду то, что любой политик считает своим долгом повысить уровень образования в школах. Даже магловские всегда говорят об этом в предвыборной кампании, ведь кто будет против улучшения жизни детишек?       — Ты согласна с его идеями?       — О, ну разумеется. Когда я была против расширения перечня предметов? И по поводу преподавателей всё здраво, но… так просто доверять всему этому? А если он всё это придумал специально под тебя?       — Да, Герм, конечно, я не беру всё это на чистую веру. Я хотел в Хоге поискать старые газеты времён его бурной политической деятельности, явно же он должен был давать интервью и всякое такое.       — Я с тобой!       — Конечно. А по поводу безобидности его идей, мне кажется, он решил начать с чего-то такого, что не шокирует меня. Но, блин, зачем? Зачем он занимается всем этим, разжёвывает мне всё, отвечает на вопросы?       — Гарри, он хочет, чтобы ты перешёл на его сторону. Ты же «золотой мальчик», люди будут слушать тебя. Присоединишься ты — за тобой пойдут все твои фанаты.       — Если я перейду на сторону Волдеморта, меня заклеймят предателем. Вспомни, что было во время этого учебного года. Мне никто не верил, что я не бросал свое имя в кубок.       — А кто говорит, что ты перейдёшь на сторону Волдеморта?       — В смысле?       Гермиона снисходительно улыбнулась и поджала под себя ногу.       — Гарри, каким именем он подписался?       — Марволо Мортимьер.       — И?       — Ты хочешь сказать, что он создал себе новую личность? И никто не будет знать, что он и есть Волдеморт?       — Я думаю, именно так он и сделает. О его настоящей личности будет известно только его приближённым, все остальные сочтут его за нового молодого политика. Это было бы разумно с его стороны, люди никогда не примут министра-убийцу.       — Что ж, это имеет смысл.       — Итак, что у нас получается? Волдеморт создал себе новую личность и, скорее всего, будет появляться на публике, а потом и в министерстве. И он хочет заполучить тебя в союзники, поэтому готовься к атаке письмами.       — А что ты думаешь по этому поводу?       — То есть?       — Он может… может стать таким? Адекватным, хорошим министром?       — Гарри, не забывай, о ком мы говорим. И что он сделал. Я предлагаю продолжать наблюдать за ним. От переписки не отказывайся, интересно всё-таки.       — По поводу адекватности… Я не знаю о чём он, но он в письме намекнул же, что в ночь убийства моих родителей что-то было не так.       — Гарри, милый… Я не верю ему. Нет, не после всего того, что он сделал. Вряд ли найдётся причина, из-за которой я поменяю своё мнение. Легко перестать видеть врага в человеке, с которым переписываешься. Не дай ему запудрить тебе мозги.       — Да, ты права.       Ребята посидели на лавочке ещё немного, потом решили прогуляться. В тени деревьев солнце пекло не так сильно, что способствовало дальнейшей беседе. Гарри с Гермионой обсудили приближающийся учебный год и СОВы, которые поджидают после него. В какой-то момент темы для разговора иссякли, и волшебники продолжили прогулку в тишине, каждый в своих мыслях.       Остаток лета пролетел незаметно. Гарри больше не получал письма от Тёмного Лорда, что вызывало странные чувства у Поттера. С одной стороны, это хорошо — не нужно ломать голову и удерживать разрушающийся мир, когда Волдеморт предстаёт белым и пушистым. С другой — пугало то, что он затаился. Это как с пауками: страшно, когда ты видишь членистоногое в углу комнаты, но ещё страшнее становится тогда, когда оно пропадает из поля зрения. Впрочем, скоро мысли о Томе Реддле или, получается, Марволо оставили Гарри, ведь прилетела сова со списком книг и учебных принадлежностей для пятого курса. На Косую Аллею было решено отправиться в компании с Гермионой и семейством Уизли.       Гарри рано встал, позавтракал и отправился на обычном автобусе в сторону паба «Дырявый котёл». Пройдя сквозь него и оказавшись на Косой Аллее, он сразу обнаружил семью Уизли — множество рыжих голов и одну тёмную кудрявую сложно было не заметить, несмотря на большое количество людей.       — Гарри, милый, как же я рада тебя видеть!       — Здравствуйте, миссис Уизли!       Гарри стоял в начале аллеи, окружённый рыжим семейством. Лето заканчивалось, ученики получили свои письма, поэтому на улице было крайне многолюдно. Прогуливались с надменными лицами чистокровные аристократы, что не мешало их детям периодически залипать у витрин с мётлами, где традиционно толпились младшекурсники. Родители сверялись со списком литературы, пересчитывая книги в руках у учеников, которые в свою очередь тараторили о приобретении новой совы или сладостей. Словом, типичная атмосфера для главной магической торговой улицы Лондона в преддверии учебного года.       После того, как все поздоровались и обнялись, шумная компания отправилась за книгами во «Флориш и Блоттс», обсуждая лето и пятый курс.       — Кстати, вы готовы к мучениям? — спросил Фред и загадочно поднял брови.       — Чего? — Гарри повернул голову налево, туда, где шли близнецы.       — На пятом курсе сдают СОВ, — объяснил Джордж.       — И что же?       — А то, что у вас впереди экзамены. Вас так нагрузят, что спины затрещат, — с удовлетворением сказал Фред.       — У половины нашего курса перед СОВ пошли неполадки с нервами, — радостно подхватил Джордж.       — О-о-о, нет, точно! Я и забыл про СОВ! — Рон, кажется, был не особо обрадован этой новостью.       — Мальчики, вы преувеличиваете. Любой, кто достаточно ответственно подходит к учёбе, сдаст экзамены без проблем, — Гермиона важно помотала головой, но Гарри заметил отблеск паники в ее глазах.       — Мне точно хана, — шепнул Рон на ухо Гарри.       — Хах, ну посмотрим-посмотрим на вас в конце года, верно, братец Дред?       — Верно, братец Фордж.       К этому времени компания подошла к магазину и влетела внутрь. Покупки отняли не много времени, благо существовали готовые комплекты книг для каждого курса. Помимо этого, Гарри купил ещё «Магические рода Британии. Краткая история от 10 века до наших дней» и «Бытовая магия для чайников», из-за чего поймал выразительный взгляд Гермионы.       — Интересно, кто в этом году будет преподавать ЗОТИ? — спросила Гермиона на выходе из лавки.       — Какая разница, всё равно в конце года с ним что-то случится — ответил Рон, на ходу оглядываясь на родителей, которые шли немного позади ребят, видимо, чтобы не мешать разговорам.       — Этот год ещё протянуть надо… — флегматично протянула Джинни, поглядывая на Гарри.       — Не говорите так!       — Герм, ну сама посмотри. Профессор с Волдемортом на затылке был? — спросил Рон       — Был, — кивнул Поттер, — профессор с нарциссическим расстройством, который хотел нас заобливиэйтить был? Был.       — И профессор, оказавшийся пожирателем смерти тоже был. И у всех них один печальный конец, — отметил Рон с немного садисткой улыбкой. — О, Смотрите! Новая молния! Гарри, помнишь я тебе про неё рассказывал? — рыжий друг потащил всю компанию к витрине с мётлами. Гарри переглянулся с Гермионой, они оба чуть снисходительно улыбнулись. Кто о чём, а Рон о метлах…       Следующие два часа компания провела в хлопотах, поэтому было решено съесть по мороженому у Фортескью. Мистер и миссис Уизли отправились по своим делам в Гринготтс, оставив ребят за большим столиком.       — М-м-м, братец Дред, тебе нравится Косая Аллея?       — Нравится, братец Фордж, — ответил один из близнецов и лизнул шоколадное мороженое в вафельном стаканчике.       Гарри с интересом отметил хитрое выражение лиц братьев и их лукавые переглядки.       — О чём вы? — Рон тоже почуял неладное.       — Да так, Рон… Нам же нужно подобрать место для нашего будущего магазина вредилок, — пояснил Фред и подмигнул брату.       — Кха-кха, чего?! — Рон, кажется, выбрал не лучшее время для того, чтобы отпить газировку, потому что она полилась через его нос.       — Но это пока большой-большой секрет, Ронни. Никому не говори!       — Ладно, я никому не скажу, если у меня будет скидка как для члена семьи!       — Скидки будут предоставлены только нашему главному спонсору, — ответил Джордж и подмигнул Гарри.       — Но тебе, Ронни, мы, так и быть, позволим испытывать наши изобретения!       — Только не в Хогвартсе! Я не позволю вам испытывать блевательные батончики на учениках! — включилась в диалог Гермиона.       — Почему тебя это так волнует? — спросил Гарри и заметил, как замялась подруга.       — Ну, дело в том, что…       — Нас с Гермионой назначили старостами! — гордо ответил Рон за неё.       — Да, и поэтому мы будем ответственны за обеспечение порядка. Никаких тестов изобретений на учениках, Уизли!       — Ого! Ну, поздравляю вас, ребята! — Гарри был искренне рад за друзей, понимая при этом заминки Гермионы. Если её назначение понятно, то Рона… Это вызывало вопросы. В конце четвёртого курса, особенно после Турнира, ходили разговоры о том, что должность старосты займёт Гарри, и это было бы логично. Видимо, Дамблдор решил, что на мальчике и так лежит слишком большая ответственность.       «Наверное, это даже к лучшему,» — подумал Поттер. — «Что-то мне подсказывает, и без обязанности следить за первокурсниками мне будет чем заняться».       Совсем скоро начинается новый учебный год, пятый курс… И Гарри готов был поставить сотню галлеонов на то, что он не пройдёт без приключений.