5. Сюрпризы

      Алый паровоз Хогвартс-экспресса каждый раз поражал своим величием. Конечно, многие, а в особенности первогодки, удивлялись тому, как студенты добираются до Хогвартса. Чистокровным было непонятно, почему нельзя использовать для перемещения камины, а выходцы из магловских семей с недоумением таращились на устаревшее чудо, которое уже давно не используется в обычном мире. Но для всех Хогвартс-экспресс оставался самым первым воспоминанием о волшебной школе, первым шагом навстречу более самостоятельной, оттого сложной, но не менее прекрасной жизни. Родители толпились на платформе, утопая в воспоминаниях, как сами, будучи школьниками, затаскивали чемоданы в вагоны и знакомились со своими будущими лучшими друзьями, а то и супругами. Ученики озирались по сторонам в поисках сокурсников, которых не видели всё лето. А ведь столько всего нужно рассказать!       Гарри стоял на платформе совсем один, закрыв на мгновение глаза и погружаясь в эту атмосферу. Для него Хогвартс-экспресс был ещё более ценным воспоминанием. Четыре года назад он вырвался от ненавистных Дурслей и погрузился в мир волшебства. Четыре года назад именно здесь он познакомился с Роном, а потом и с Гермионой, без которых он не может представить свою жизнь. Четыре года назад его жизнь точной ярко-красной полосой разделил на «до» и «после» волшебный экспресс.       Раздался предупреждающий гудок — до отправки оставалось всего пять минут, поэтому Гарри поспешил в вагоны, таща в руках чемодан и клетку с Буклей. Поттер шёл, прислушиваясь к голосам в купе и периодически заглядывая в них. Рон и Гермиона в компании Джинни обнаружились только в предпоследнем вагоне.       — Нашли куда забраться… Уф, еле дошёл. Не протолкнуться, в коридорах такие толпы!       — Ну ты чего как дед ворчливый, заходи давай, — хмыкнул Рон, Гермиона мягко улыбнулась, дождалась, пока Гарри закинет чемодан под сидение, и обняла его.       — Дружище! — широко улыбнулся Рон и хлопнул друга по плечу.       — Хей, Гарри! — порция объятий досталась и от Джинни.       Гарри окончательно уселся и стал слушать Рона, который, видимо, заканчивал рассказывать какую-то историю про близнецов.       — Они не хотят сейчас говорить маме, она расстроена из-за истории с Перси, но Фред и Джордж не планируют заканчивать Хог! Скорее всего, они свалят в конце этого учебного года и откроют свой магазин вредилок, про который говорили нам тогда.       — Так нельзя! Без образования их никуда не возьмут на работу, оно просто необходимо для карьеры, — Гермиона, конечно, была возмущена.       — Ну а зачем им карьера, если у них будет собственный магазин? — Рон закинул в рот ещё одну шоколадную лягушку.       — Мало ли что может произойти, для них образование было бы страховкой того, что они не останутся без кната в кармане в случае непредвиденной ситуации…       Спор продолжался, Гарри, не желая встревать, под шумок вытащил одну из книг, которую купил ещё тогда, на Косой Аллее. Это был том «Магические рода Британии. История от 10 века до наших дней», что оказался весьма интересным. На первых страницах был приведён перечень фамилий и их девизы:       АББОТ «Любовь всепобеждающая»       БЛЭК «Чистота крови навек»       КЭРРОУ «Помни о смерти»       ГРИНГРАСС «Через тернии к звёздам»       ЛЕСТРЕЙНДЖ «Убивайте всех»       ЛОНГБОТТОМ «Смирение убивает гордость»       МАЛФОЙ «Святость всегда побеждают»       НОТТ «В здравом уме»       ОЛЛИВАНДЕР «Храбрым судьба помогает»       ПАРКИНСОН «Убить или быть убитым»       ПРУЭТТ «Тени уйдут, свет останется»       РОЗЬЕ «Если небесных богов не склоню, Ахеронт всколыхну я»       РОУЛИ «Пусть ненавидят, лишь бы боялись»       СЕЛВИН «Звёзды склоняют, но не обязывают»       ШЕКЛБОЛТ «Победа или смерть»       СЛИЗНОРТ «Знание — сила»       ТРЭВЕРС «Ныне и вовеки»       УИЗЛИ «Побеждай зло добром»       Поттер узнал многое, в том числе и о своем роде: его фамилия начала мелькать в главах, описывающих XII век. Было указано, что Поттеры являются родственниками легендарных братьев Певереллов, которые жили в XIII веке, по линии Игнотуса. В книге было даже написано про его прабабушку, урождённую Мэрриэн Флимонт, которая назвала своего сына Флимонтом, чтобы её фамилия продолжила своё существование хотя бы так. И, конечно, Гарри сильно удивился, когда в истории братьев Перевеллов увидел упоминание мантии невидимки. Оставалось только гадать, является ли его мантия легендарным артефактом, хотя, судя по всему, так оно и есть.       — Ты же не возражаешь? — до Поттера донёсся голос Гермионы, и тот поднял взгляд с книги на друзей.       — А?       — Тебя что, Гермиона покусала? Не успели в поезд сесть — ты в здоровенную книгу уткнулся, — пробурчал Рон и получил тычок локтем подруги в бок.       — Я сказала, что нам с Рональдом нужно идти патрулировать поезд, а затем в вагон старост на собрание, — Гермиона грозно выделила имя друга и бросила на него недовольный взгляд.       — Идите, конечно. Стой, а где Джинни?              — Она ушла к Полумне минут 10 назад… Ты что такое интересное читаешь?       — Потом расскажу, идите уже, старосты.       Друзья оставили Гарри наедине с собой, и тот снова уткнулся в книгу, продолжая читать про свою фамилию. Род Поттеров, оказывается, был древним и относительно чистокровным, но при этом в «Священные двадцать восемь» не вошёл по причине распространённости фамилии: составитель заподозрил в этом связь с маглами, а также благодаря высказываниям Генри Поттера. Представители рода особо не выделялись, предпочитая тихую и спокойную жизнь, постепенно обрастая родственными связями. У Гарри дёрнулся глаз, когда тот увидел, с кем состоит в родстве: Уизли, Блэки, Певереллы, Малфои, Крэббы, Люпины, Тонксы… Как и у маглов, все магические аристократы в основном приходятся друг другу дальними родственниками.       «В магловском мире «Поттер» — профессиональная фамилия, означающая человека, который создаёт керамику. Волшебная семья Поттеров нисходит корнями к волшебнику XII века Линфреду Стинчкомбскому, местному горячо любимому и чудаковатому мужчине, прозвище которого «the Potterer», со временем было искажено в «Potter». Линфред был рассеянным, себе на уме парнем, чьи магловские соседи часто звали его к себе в качестве лекаря. Ни один из них так и не понял, что замечательные лекарства Линфреда от оспы и лихорадки были магическими; они все считали его безобидным и милым стариной, возившимся в своём саду со всеми своими забавными растениями. Репутация благонамеренного чудака хорошо служила Линфреду, за закрытыми дверьми он мог продолжать ряд своих экспериментов, которые заложили фундамент процветания семьи Поттеров. Историки признавали Линфреда создателем ряда средств, получивших развитие в зельях, которые ещё используются по сей день, включая Костерост и Бодроперцовое зелье. Продажа таких лекарств его собратьям-волшебникам позволила ему оставить значительную сумму золота каждому из семи сыновей после его смерти.       Старший сын Линфреда — Хардвин — женился на молодой колдунье по имени Иоланта Певерелл, которая приехала из деревни Годрикова впадина. Она была внучкой Игнотуса Певерелла. Из-за отсутствия наследников мужского пола, она, старшая в своём поколении, унаследовала мантию-невидимку своего деда. Иоланта объяснила Хардвину, что была традиция в её семье, которая заключалась в том, что обладание этой мантией оставалось в секрете, и её новый муж прислушался к её желаниям. С этого времени мантия передавалась старшему в каждом новом поколении. <…>       Время от времени Поттеры прокладывали себе путь до Лондона, и члены их семьи уже дважды работали в Визенгамоте: Ралстон Поттер, входивший в состав суда в 1612–1652 годах, большой сторонник Статута о секретности, и Генри Поттер, который был прямым потомком Хардвина и Иоланты, служил в Визенгамоте с 1913 по 1921 годы. Генри вызвал незначительный переполох, когда публично осудил министра магии Арчера Эвермонда, запрещавшего магическому сообществу помогать маглам бороться в Первой Мировой Войне.»       Читать про своих предков было невероятно увлекательно, Гарри сам не заметил, как пролетело несколько часов. Только когда пришла с напоминанием Гермиона, он отложил книгу и переоделся в школьную форму.       Гарри продолжал витать в своих мыслях и оставил их только тогда, когда понял, что они с ребятами были уже на подъезде к Хогвартсу. Когда все вошли внутрь, Поттер огляделся и с наслаждением начал всматриваться в родные стены и картины на них, в пол уха вслушиваясь в болтовню друзей. Большой Зал, как обычно, заставлял сердце замереть на мгновение — даже спустя столько лет он поражал своей величественностью и концентрацией магии. Потолок, отображающий перистые облака, парящие под ним свечи, арочные проёмы и длинные столы… всё это вызывало восторг даже у чистокровных, привыкших к роскоши, что и говорить о маглорождённых.       Гриффиндорцы отправились за свой стол и стали с нетерпением ждать процедуру распределения первогодок. Профессор МакГонагалл вышла вперёд и бережно опустила Шляпу на табурет, после чего весь зал окончательно замолк, и в полной тишине раздалось пение:  

В стародавние дни, когда я была новой,

Те, что с целью благой и прекрасной

Школы сей вчетвером заложили основы,

Жить хотели в гармонии ясной.

 

Мысль была у них общая — школу создать,

Да такую, какой не бывало,

Чтобы юным познанья свои передать,

Чтобы магия не иссякала.

 

«Вместе будем мы строить, работать, учить!» —

Так решили друзья-чародеи,

По-иному они и не думали жить,

Ссора — гибель для общей идеи.

 

Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья!

Пуффендуй, Когтевран — вот подруги!

Процветала единая эта семья,

И равны были магов заслуги.

 

Как любовь несогласьем смениться могла?

Как содружество их захирело?

Расскажу я вам это — ведь я там была.

Вот послушайте, как было дело.

 

Говорит Слизерин: «Буду тех только брать,

У кого родовитые предки».

Говорит Когтевран: «Буду тех обучать,

Что умом и пытливы и метки».

Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки,

Важно дело, а имя — лишь слово».

Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки,

Всех принять под крыло я готова».

 

Расхожденья вначале не вызвали ссор,

Потому что у каждого мага

На своём факультете был полный простор.

 

Гриффиндор, чей девиз был — отвага,

Принимал на учёбу одних храбрецов,

Дерзких в битве, работе и слове.

Слизерин брал таких же, как он, хитрецов,

Безупречных к тому же по крови.

Когтевран проницательность, сила ума,

Пуффендуй — это все остальные.

 

Мирно жили они, свои строя дома,

Точно братья и сёстры родные.

Так счастливые несколько лет протекли,

Много было успехов отрадных.

 

Но потом втихомолку раздоры вползли

В бреши слабостей наших досадных.

Факультеты, что мощной четвёркой опор

Школу некогда прочно держали,

Ныне, ярый затеяв о первенстве спор,

Равновесье своё расшатали.

 

И казалось, что Хогвартс ждёт злая судьба,

Что к былому не будет возврата.

Вот какая шла свара, какая борьба,

Вот как брат ополчился на брата.

 

И настало то грустное утро, когда

Слизерин отделился чванливо,

И, хотя поутихла лихая вражда,

Стало нам тяжело и тоскливо.

 

Было четверо — трое осталось. И нет

С той поры уже полного счастья.

Так жила наша школа потом много лет

В половинчатом, хрупком согласье.

 

Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять,

Чтобы всем новичкам в этой школе

Для учёбы и жизни места указать, —

Такова моя грустная доля.

 

Но сегодня я вот что скажу вам, друзья,

И никто пусть меня не осудит:

Хоть должна разделить я вас, думаю я,

Что от этого пользы не будет.

 

Каждый год сортировка идёт, каждый год…

Угрызеньями совести мучась,

Опасаюсь, что это на нас навлечёт

Незавидную, тяжкую участь.

 

Подаёт нам история сумрачный знак,

Дух опасности в воздухе чую.

Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг,

Врозь не выиграть битву большую.

 

Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал,

И ничем мы спасенье не купим.

Всё сказала я вам. Кто не глух, тот внимал.

А теперь к сортировке приступим.

        — Как-то мрачновато, разошлась она в этом году, — задумчиво протянул Рон.       — Не то слово, — Гарри немного напрягся.       — Как вы думаете, она имеет ввиду кого-то конкретного? — Гермиона с тревогой стала всматриваться в лица друзей.       — Ну конечно она про Сами–Знаете–Кого!       — Интересно, а откуда Шляпа вообще в курсе, что происходит за пределами Хога? Ну, она же хранится в кабинете директора и раз в год залезает в головы первогодкам, — Гарри всерьез задумался.       — Ну, ей, наверное, директор рассказывает.       — Вот именно — директор…       Рон пожал плечами и переключился на Фреда, а Гарри снова погрузился в размышления. Гермиона молча наблюдала за диалогом и пыталась понять, на что намекает Поттер. Выходит, Шляпа поёт о том, о чём попросил Дамболдор? Ну и что?       «Что получается?» — тем временем думал Гарри. — «Шляпа, скорее всего, целиком и полностью зависит от директора. И если Дамболдор сказал петь про надвигающиеся ужасы, она и будет про них вещать, прозрачно намекая на конкретных личностей… Это же какое средство воздействия! Все ученики прислушиваются к Шляпе, реликвия основателей, как никак. Вот отсюда и растёт нагнетённая атмосфера…».       После прошло затяжное распределение, в этом году к факультету присоединились пятеро мальчиков и три девочки, которых тут же поприветствовали за столом. Когда утихли аплодисменты, директор Дамблдор вышел на свой помост и обратился к ученикам.       — Нашим новичкам — добро пожаловать! Нашей старой гвардии — добро пожаловать в насиженные гнёзда! Придёт ещё время для речей, но сейчас время для другого. Уплетайте за обе щёки!       Чего не отнять, так это проницательности директора — с урчащим животом явно не сосредоточиться на важных вещах. Гарри положил себе картофель с курицей и стал неспешно есть. Дамблдор своим появлением напомнил Поттеру о тех нелёгких мыслях в начале лета — знал ли директор о возрождении Волдеморта?..       — Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь точно уже это запомнили, — Гарри, Рон и Гермиона обменялись ухмылками. — Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча.       У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дёрг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами.       — Интересно, куда делся Хагрид? — Рон откусил от куриной ножки.       — Не знаю, надеюсь, с ним ничего не случилось. Мало ли, какие у него дела, — ответила Гермиона, но Гарри её не слышал. Он перестал слышать, есть, пить, дышать и моргать ровно в тот момент, когда кинул взгляд на преподавательский стол. Сотни мыслей, состоящие в основном из «ЧТО?!», «КАК?!», «ЗА ЧТО МНЕ ЭТО?», «ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?» и простого, но ёмкого «ПИЗДЕЦ» стали проноситься в его голове, соревнуясь в скорости.       — Я также с удовольствием представляю вам профессора Мортимьера, нашего нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств, — тем временем продолжал Дамболдор, поглядывая поверх очков-половинок на учеников. Гермиона в ужасе расширила глаза и посмотрела на Гарри, который так и замер с вилкой у рта.       — Ну и щёголь, — фыркнул Рон. — Эй, да что с вами?       — Н-ничего, просто… — Гермиона, кажется, впервые настолько не знала, что сказать.       — Он подозрительный какой-то, надеюсь, хоть этот не окажется пожирателем, — хохотнул Рон и вновь обратил внимание на ужин.       — Это точно… — Гарри, наконец, сбросил с себя оцепенение и начал оглядывать зал. Конечно, никто не заподозрил в молодом и обаятельном преподавателе Волдеморта. Девушки сидели с мечтательными лицами, приставляя к своему имени фамилию Мортимьер, а парни угрюмо ковырялись в тарелках, но кидали заинтересованные взгляды на преподавательский стол. Поттер всмотрелся в профессора и отметил, что тот изменил внешность. Не слишком сильно, но ощутимо — всё-таки в Хогвартсе есть люди, которые помнили молодого Тома Реддла. Но выглядел он не менее прекрасно: аристократичные, немного резкие черты лица, тёмные уложенные кудри, чёрная и явно дорогая мантия, лёгкая ухмылка… Марволо резко поднял глаза и посмотрел прямо на Гарри.       «Сиди спокойно. Я тоже рад тебя видеть, но не нужно так бурно реагировать» — пронеслось в голове у Поттера ехидным голосом Тёмного Лорда. Гарри резко опустил глаза и чертыхнулся. Он слышал о легилименции, но всё, что он знал — с помощью заклинания можно проникнуть в голову волшебника. С тем, что человек без палочки и вербальных заклинаний передаёт мысленные сообщения, он столкнулся впервые.       — Гарри, это он? — шёпотом спросила Гермиона.       — Он, — ответил Поттер и упал головой на стол, чудом не угодив волосами в салат из огурцов. — Он…

***

      — Что нам делать? — Гермиона забралась с ногами на диван и грустно посмотрела на Гарри. После пира, когда все уставшие разошлись по комнатам спать, эти двое встретились в гостиной. В комнате горел камин, освещая мягким светом родные стены, но это не создавало ощущение уюта и спокойствия, как раньше.       — А что мы можем? Заявить всем, что это Волдеморт, которого я, между прочим, убил четырнадцать лет назад? Об истории на первом курсе знают единицы, большинство уверено, что он давно мёртв, — Гарри успел обдумать всю ситуацию и перейти к стадии принятия.       — Дамблдор?..       — А что Дамблдор? Ты думаешь он не понял, кто это?       — Он же не мог нанять на работу Волдеморта, Гарри! Он… Как ты можешь говорить такое?       — Гермиона, я сам ничего не понимаю, правда. Я не верю, что такого великого волшебника можно обмануть лёгкими чарами изменения внешности. Может, директор хочет контролировать Волдеморта, постоянно держать его в поле зрения?       — Держи друзей близко, а врагов ещё ближе?       — Ну вроде того.       Гермиона сменила позу и положила голову на плечо Гарри, который с отрешённым видом смотрел на языки пламени в камине. Общая тайна — знание настоящей личности нового профессора ещё больше сблизило друзей.       — То есть, мы ничего не будем делать? — Гермиона по своей природе не могла сидеть, сложа руки. Она привыкла идти вперёд, действовать, решать задачи. Так повелось ещё с первого курса, когда Золотое Трио разгадывало тайну Философского камня.       — Ну, я не думаю, что Марволо начнёт разбрасываться авадами. Мы же решили, что он будет создавать себе новый образ для политической карьеры.       — Ты считаешь, что он будет нас учить и задавать эссе, а мы будем его внимательно слушать и делать домашнее задание?       — Хах, ну если так посмотреть… Он многому может нас научить. Всё таки он великий и ужасный, а не просто ужасный.       — Меня будет учить в школе Лорд Волдеморт, с ума сойти… И, Гарри… Как же Рон? Мы должны сказать ему.       — И что ему даст это знание? Мне кажется, в этом нет смысла. Он будет только больше нервничать и привлекать внимание. А если он попробует всем рассказать? Мы все втроём прослывем психами. Он… Он вспыльчивый, ему сложно держать себя в руках. Мортимьер раскритикует его эссе, а Рон в ответ скажет что-то вроде: «Тёмных Лордов не спрашивали»… И всё. Мы — психи, а Марволо… Даже не знаю, как он может на такое отреагировать.       — В этом есть смысл, наверное. Мерлин, учёба ещё даже не началась, а у нас уже столько проблем…       — И не говори, Герм. Кстати, видела расписание? Он завтра у нас первым уроком.       — О, Мерлин…