Часть 4

      Сознание вернулось рывком, вместе с нахлынувшими ощущениями. Щебет птиц, запах незнакомых цветов, прикосновение прохладной ткани к коже. Открыв глаза, осторожно приподнимаюсь на локтях, осматриваясь. Почти тут же морщусь от боли, пронзающей спину.       Грудь плотно перебинтована, в нос бросается запах каких-то трав, которыми пропитана повязка. Тело слушается с трудом, в горле пересохло.       Небольшая, полуразрушенная комната. Сквозь дыры в потолке и широкие окна в помещение падают золотистые ленты света, в которых причудливо кружатся сверкающие пылинки. Стены с облупившейся краской плотно увиты лозами и плющом. Из мебели здесь разве что кровать, да покосившийся стул в углу, с небрежно свисающим со спинки белоснежным плащом.       Место кажется незнакомым, но жизнерадостный зелёный оттенок растительности наталкивает на грустные мысли. Цветущие бутоны плюща яркими пятнами бросаются в глаза, своим приторным ароматом дурманя мысли.       Едва слышные шаги ускользают от внимания, и лишь слабое подрагивание листьев приводит в себя. Наполненный светом силуэт бесшумно вплывает в комнату, оставляя за собой шлейф из полупрозрачных одеяний. Выбившиеся из сложной прически пряди светлых волосы спадают по плечам, жидким серебром струятся по спине и груди, мягко поблескивая в солнечных лучах. Плавное, но властное движение руки, и строгий взгляд аметистовых глаз приковывает к месту:       — Лежи, ты еще недостаточно поправился.       Послушно опускаюсь обратно на кровать, жадно ловя каждое твое движение. Вопросы роятся в голове, но я храню молчание, не смея нарушить повисшую тишину. Ты замираешь у окна, плавным движением сбрасывая на пол полупрозрачные одеяния, сверкающие в солнечном свете миллиардами искр, оставаясь в простом белом платье. Хрупкая и изящная, словно диковинный цветок, что обнажил свою сердцевину, сбросив лепестки. На пол летит заколка в виде бутона, волна серебристых волос плащом падает на плечи и спину.       Аккуратно переступив через упавшие одежды, ты медленно приближаешься, бесшумно ступая по мху и потрескавшимся каменным плитам пола. Нависнув над кроватью, нежно касаешься кончиками пальцев моей щеки, ловя непонимающий взгляд. Твои глаза напоминают аметисты, такие же холодные и совершенные. Тонкие губы шевельнулись, едва слышно прошептав заклинание.       Тело пронзило болью, по коже словно змеи заскользили серебристые цепи, сковывая, обездвиживая, обжигая леденящими прикосновениями. Ты наклоняешься еще ближе, беря мое лицо в ладони, не давая отвести взгляд:       — Почему ты помог мне, нарушитель. Вы ведь шпионили за нами? — ногти впиваются в кожу, но в твоем голосе больше интереса, чем ненависти.       Усмехаюсь, глядя в холодные аметисты глаз. Твои действия совершенно не соответствуют словам, но я покорно принимаю правила. Собственный голос кажется чужим, слишком хриплым и тихим:       — Захотел. Да, но я не знаю, что удалось узнать разведчикам, на нас напали до того, как мы успели обменяться информацией.       Ты отстраняешься, присаживаясь на край кровати, явно о чем-то задумавшись. Серебристые цепи ослабляют свою хватку, позволяя сделать вдох полной грудью.       — Почему ты спасла меня?       Вздрогнув, поворачиваешься, кажется, я удивил тебя чем-то. Но отвечаешь.       — Здесь итак слишком много не упокоенных душ что доставляют нам проблемы, — тонкие пальцы скользят по одеялу, словно в растерянности, — а я оказалась неподалеку.       — Ты боишься.       Не вопрос, утверждение. Вздрагиваешь, отводя взгляд, обхватываешь себя руками, отворачиваясь. Расслабившись, поднимаю взгляд, разглядывая потолок увитый лианами:       — Я не причиню тебе вреда, ведь ты спасла меня от участи куда худшей чем смерть.       Не вижу реакции, но чувствую легкое прикосновение. Тихонько поскрипывает кровать, пригибаясь под тяжестью еще одного тела. Вопросительно приподнимаю бровь, ловя твой смущенный взгляд. Прохладное прикосновение светлых прядей напоминает касание дорогого шелка. Меня окутывает знакомый аромат амфер.       Твои губы оказываются неожиданно мягкими и податливыми, а движения резкими и нетерпеливыми. Ты словно две столкнувшиеся стихии, преисполненные противоположностей, но слившиеся в едином союзе. Ногти оставляют на моей коже отметины, заставляя глухо застонать и выгнуться навстречу.       Цепи сжимаются сильнее, впиваясь в плоть, оставляя след, но ты не обращаешь на это внимание. Распахиваются белоснежные крылья, укрывая нас с головой ворохом мягких перьев. Они не похожи на мои собственные: черные, с бритвенно-острыми перьями. Ты что-то шепчешь на своем языке, но слишком тихо чтобы я мог разобрать слова.       Вместе с твоим уходом бесследно растворяются цепи, оставляя в напоминание едва заметные метки на коже. Рана на спине почти не болит, что намекает о твоем немалом опыте. Аромат амфер все еще напоминает о произошедшем. Тихо смеюсь, выплевывая в потолок:       — Элийцы сумасшедшие.       Ответом стало лишь безмолвное покачивание бутонов и листьев на стенах от легкого порыва ветра, принесшего с улицы чей-то тихий смех.