"Вы виновны, но вы свободны"

Карандаш в пальцах едва ли не раскалённый. На самом деле это иллюзия, конечно, наша магия так не умеет - но эффект будет всё равно, хотя бы от того, что дерево нагревается от руки, от проведённой через пальцы и карандаш энергии. Поэтому начертатели не любят работать в перчатках: в них неудобно держать пишущие принадлежности. Чувствовать не получается. Я сижу прямо на земле. Сил вставать нет: быть опорой для чужой магии очень непросто, тем более с настолько непривычным инструментом. Карандашами я писал раньше нечасто... Кажется, придётся менять любимый инструмент: с ручкой-кисточкой я теперь вряд ли полажу. Будет стоять перед глазами, как офицер Лехтен её сломал... Кстати, а он-то где? А, вон - с Зеркалом беседуют. Правительница Города, судя по всему, выполняет своё обещание "разъяснить сову", то есть ситуацию со мной. Сейчас если только требовать моей выдачи официально, а это дело долгое, сложное и без доказанных обвинений почти нереальное. А на мне таких обвинений всё же нет. Ох, как спать-то хочется... Но на камнях это делать глупо. И вообще сидеть на них неполезно и перед этим офицером ещё и невежливо. Я медленно поднимаюсь - как раз к тому моменту, когда офицер Лехтен (даже в мыслях не хочу звать его по имени) подходит ко мне. Протягиваю ему карандаш. - Благодарю, офицер. Возвращаю ваше. Он берёт протянутое с такой опаской, что мне невольно делается смешно. Ну что за упёртый человек, нэ? Я же не малефик, проклятье не наложу! Тем более там толком отпечатка личности нет, накладывать не на что... Да, я не малефик, а вот знакомые у меня были интересные. - Потом просто в солёной воде обмойте, и нормально будет, - говорю я и невесело усмехаюсь. Ну вот и всё, конец игре? Жаль, я не слышал, о чём говорила Зеркало, было бы легче... Надеяться я себе запрещаю. Настолько упёртый человек мог и добиться выдачи. - Если вы хотите арестовать меня, офицер, то я готов, - протягиваю ему сведённые руки. Лехтен качает головой. Ничего себе... - Нет. Госпожа Зеркало сообщила, что вы под её официальным покровительством, следовательно, забрать вас я не могу. Хотя и продолжаю считать, что за вашей школой и за вами лично, Герта, нужен жёсткий контроль. Мне бы радоваться, понимаю я, опуская руки, но не получается. Слишком уж... Чёрт возьми, я знаю, что не подарок, что на мне хватает грехов, и это семейное, Герта никогда не умели жить спокойно, Карэн не первый - но ты докажи сначала! А не вот так вот... - Вы мне ещё косы остричь пообещайте! И только сказав это, я понимаю сразу две вещи: во-первых, что именно умудрился выдать, а во-вторых - что, кажется, пронял офицера Лехтена всерьёз. Вон какие глаза большие... - Значит, вот какого вы обо мне мнения, Герта? - говорит он очень, очень тихо. - А вы посмотрите на всю ситуацию моими глазами, офицер, - хмуро предлагаю я. - Сначала вы упорно старались меня задержать, добились надзора, потом - такое у меня осталось впечатление - тянули время и следствие, чтобы добиться постоянного наблюдения, умудрились найти аж через полстраны, когда я бежал - и да, я отлично знаю, что особенно разбираться со мной никто бы не стал... Как я вас должен воспринимать? Офицер Лехтен молчит. Думает. Ничего, это полезно... Обычно я так не дерзил, но тут он меня допёк. Волосы магам вообще и начертателям в частности (а для нас, как ни для кого иного верно правило про связь длины волос и силы) стригут в двух с половиной случаях: перед казнью и перед заключением в монастырь. Моему прадеду, остригли именно перед казнью. Дед говорил - неровно, клочками, видимо, нарочно. Чтобы ещё и этим унизить. Деду, как сыну государственного преступника (та самая половина случая), тоже обрезали, но до плеч всего. Он так и носил всю жизнь - из чистого упрямства. У нас с отцом были уже длинные, поэтому я косы заплетать и начал. Отец ходил с хвостом. Так что по сути, я сейчас обвинил офицера Кира Лехтена в том, что он желает мне смерти. Или очень, очень сурового заключения. И извиняться я не собирался. - Что ж... - Наконец заговорил офицер. - Вы вправе обо мне так думать, как я вправе думать о вас так, как думаю, пожалуй. Но здесь и сейчас вы свободны от любого внимания с моей стороны, Юльтанна Кэри Герта. - "Вы виновны, но вы свободны"? - Шутка получается удивлённой и неловкой. Хотя бы потому, что офицер кивает. - Именно так. Честь имею, Герта. И разворачивается, чтобы уйти. Я не собираюсь его останавливать, но тихое "Спасибо, офицер" срывается с губ само, и он явно меня слышит - кивает, уходя. Если честно, меня не очень держат ноги, когда я иду в дом. Впору подумать, что мы ненадолго провалились в не очень и давнее прошлое - времён заговора... Тогда такие выверты как раз бывали. И запястья болят, растёр наручниками...