8

POV Керон Что же такое счастье? Может, это большая семья, в которой никогда не бывает ссор, все живут мирно и понимают друг друга с полуслова? Может, это куча друзей, которые готовы придти на помощь в любую минуту? Может, счастье во второй половинке, что любит тебя несмотря на всё плохое, что ты принёс в его жизнь? Может, это гармония в доме, уютная атмосфера, которая царит в доме? Так вот мой вопрос: Что же такое счастье? Знаете, я думала, что мне это не дано понять. Я думала, что счастье бывает лишь во сне! Я никогда не могла подумать, что счастье по стучится в мой дом. Я думала, что понятие «счастье» было лишь в моём детстве. Лишь вспоминая детство, моё лицо может тронуть улыбка. Ведь лишь там, в детстве, у меня была большая семья, куча друзей и куча внимания от противоположного пола. Ведь раньше мой гардероб состоял из платьев, а лексикон из красивых литературных эпитетов, которые я вычитывала в книгах поздно вечером. Все мы были маленькими и чего-то боялись. Раньше я боялась темноты и высоты. Но теперь напротив. Меня это завораживает. Раньше я была уверена. Уверена в том, что завтра выглянет солнце, что ночь отступит так же быстро, как боль в пальце после маминого поцелуя. Раньше я была уверенна в том, что придя домой меня встретит мама и накормит обедом. Я была уверена в том, что отец объяснит ненавистную математику и поможет повесить рисунок на стену. Раньше я была уверена, что домой надо бежать. Раньше я была уверена, что все мои близкие живы. Раньше я была уверенна, что у меня есть дом… Во мне была уверенность. Она переполняла меня. Я чувствовала, как уверенность растекается по моим венам. Как кровь бурлит в моих жилах. Но это было раньше. Раньше я жила в волшебной сказке, в которой всё вечно хорошо и заебись. Где нет понятия голод и холод. Где нет понятия боль. Где нет синяков на руках. Где нет понятия сражаться за жизнь. Раньше были чужды проблемы общества. Ведь я жила в своём маленьком мире, что держался на понимании, заботе и любви в семье. На домашнем уюте и красивых словах. Но система наебнулась тогда, когда смерть постучалась в мою дверь первый раз. Первый стук. Мой мир пошатнулся, но через какое-то время всё снова встало на свои места. Но не надолго… Второй стук. Эта дверца открывается снова. Впускает в мой уютный мир ураган боли, цунами из слёз и… Забирает ещё одно тело. Третий стук… Мне страшно. Я чувствую, что снова пришла ОНА. Что сегодня из красивой сказки вычеркнут очередного героя. Что сегодня я снова буду плакать, а моя мама придёт, уложит в кроватку, накроет мягким одеялком с жирафом, сядет на краешек кровати, погладит по голове и снова за поёт мне колыбельную…

«A dream is a wish your heart makes When you're fast asleep In dreams you will loose your heartache Whatever you wish for you keep Have faith in your dreams and someday Your rainbow will come smiling through No matter how your heart is grieving If you keep on believing The dream that you wish will come true A dream is a wish your heart makes When you're feeling small Alone in the night you whisper»

(«Мечта — это желание вашего сердца Когда вы крепко спите В мечтах вы потеряете ваши страдания Все, что вы пожелаете для вас держать Имейте веру в свои мечты и когда-нибудь Ваша Радуга придет улыбаясь через Независимо от того, как ваше сердце скорбит Если вы продолжаете верить Мечта, которую вы пожелаете, сбудется Мечта — это желание вашего сердца Когда чувствуешь себя маленьким Ночью ты шепчешь в одиночестве»)

А я на это действие лишь крепче прижму к себе мягкого плюшевого медведя, что очень дорог мне. Я очень любила эту колыбельную. Я вообще любила, когда мама приходила ко мне в комнату, садились на кроватку и начинала петь. Ведь раньше все проблемы уходили на второй план, раньше всё можно было решить лишь одной песней…

***

«…Wish we could turn back time to the good old days, When our momma sang us to sleep but now we're stressed out…»

(»…Я хотел бы, чтобы мы могли вернуться в старые добрые времена, когда мама убаюкивала нас перед сном, но сейчас мы под стрессом…»)

Сидя в машине, напевала я. Мы уже почти подъехали к «Аппаратам Эддисона». Тихонько подпевая знакомой песне, я чувствовала взгляд на себе. Повернувшись, я увидела лишь Салла, что смотрел на мою руку безэмоциональными взглядом. Взглянув на руку, я поняла, что моя кофта, которую я взяла из пакета в морге, порвалась. Но не просто так. Я увидела рану на своей руке. Она всё ещё кровоточила. Кровь медленно лилась по моей руке. Алая линяя пыталась убежать от меня, пыталась спрятаться от моего взора, убежав на тыльную сторону ладони. Я, как завороженная, наблюдала за этой картиной. Я бы могла и дальше наблюдать за этой струйкой крови, что решила оккупировать мою руку и создать на ней, в последствии, красную корочку из крови. Я, как зачарованная, наблюдала за этой картиной. Я понимала, что надо перестать смотреть на то, как кровь покидает рану, но почему-то не могла перестать. Я почувствовала, как моё тело сковали кандалы, на голову накинули мешок, органы дыхания вынули и вывернули. — Вот, держи. Надо обработать, чтобы не было заражения, — сказал Салл, не глядя мне в глаза. Он достал аптечку. Откуда — понятия не имею. Салл аккуратно взял меня за запястье и потянул на себя. Я поняла, что он хочет, чтобы я подвинулась ближе. Я не возражаю. Мне ведь главное, чтобы этот голубоволосый «Джексон»* обработал мне рану. Положив мою руку на свои колени, Салл мягко и аккуратно начал обработку уже ненавистной мне раны. Голубоволосый делал это с такой аккуратностью, словно он собирал утреннюю росу с зелёных листьев. Салл это делал с такой нежностью, словно мать заплетает косы пятилетний дочке, которую любит всем сердцем… Я ненадолго выпала из реальности, начиная вспоминать все хорошие моменты, связанные с моей матерью… Вот мы идём с ней по дорожке в парке. Я, как обычно, говорю полнейшую чепуху. Конечно, ведь мне едва исполнилось пять. Мы идём в магазин за новыми метками, ведь от старых давно остался лишь чёрный. Это был мой самый нелюбимый цвет. Но не теперь. Теперь я понимаю тех, кто носит чёрную одежду. Я понимаю их настрой. Я ношу чёрную одежду, тем самым напоминая людям, что я всегда готова к их похоронами. Я смотрю на разодранную кофту. На длинные пальцы, которые с небывалой аккуратностью обрабатывают рану на руке. Видимо, я настолько была напряжена, что даже не заметила как получила ранение. — Ну вот и всё, — сказал Салл, тем самым выводя меня из размышлений. — Спасибо, — проговорила я и благодарно улыбнулась. Не знаю, улыбнулся ли он в ответ, ведь его лицо полностью скрывал протез. Фоном я услышала слова знакомой песни.

«I need to know now, know now Can you love me again?»

(«Теперь я хочу знать, хочу знать: Ты полюбишь меня снова?»)*

— Ларри Джонс, сделай погромче. Пожалуйста-а… — сказала я, пронянув последнее слово, мило хлопая глазками. — Эй! Не называй меня так! — сказал длинноволовый и отвернулся, как будто обиделся. — Ну, не обижайся, — сладким голосом протянула я. Но Ларри всё ещё продолжал дуться. — Эй! Хочешь… Хочешь в щёчку поцелую? — спросила я задорно улыбаясь. После моих слов длинноволосый приободрился и улыбнулся. — Давай! — сказал он улыбаясь во все 32 зуба. Я уже потянулась к его щеке, но тут он уклонился и сказал: — Не-не. Когда приедем. Нам чуть-чуть осталось проехать, — проговорил Ларри, всё так же улыбаясь. — Ладно, — согласилась я и отвернулась к окну, а с моего лица все ещё не сходила улыбка.

***

Когда мы приехали, я вышла из машины и сладко потянулась. «Как же хорошо потягиваться на солнышке» — подумала я и довольно улыбнулась. — Ну что, идём? — спросила я. — Не-а. Сначала верни должок, — самодовольно протянул Ларри. — Какой должок? — спросила я, недоумевая. Но после того, как длинноволосый изогнул бровь, до меня дошло. — А-а-а… Ты про поцелуй… Ну, держи, — сказала я и поднялась на ципочки, чтобы поцеловать металлиста в щеку. Быстро чмокнув в щеку Ларри, я спросила: — Это всё? — Да, — довольно улыбаясь ответил он. Я развернулась на пятках и пошла в дом. Крикнув напоследок слова благодарности парням, я скрылась за дверью.

***

Войдя в квартиру, я увидела, что всё совершенно чисто. Всё вымыто до блеска. Я была удивлена. Кто всё помыл? Пройдя на кухню, удивление ушло, а вместо него моё лицо озарила улыбка. Подойдя к столу, я увидела тарелку с домашним печеньем и рядом небольшой лист бумаги, который был сложен в двое. Развернув его, я поняла, что это записка от Лизы.

«Привет, Керон! Не знаю, как это хорошо выглядит с моей стороны, но… как видишь, я прибралась в твоей квартире. Сегодня мой сын Ларри (столкнулась с ним в коридоре), когда вёз тебя в «Апартаменты Эддисона», написал мне смс о том, что произошло в больнице и куда вы едите. Я подумала, что тебе будет приятно увидеть квартиру чистой по приезду домой. Ещё я приготовила тебе печенье, т.к. я подумала, что ты будешь голодна. Надеюсь ты не зла на меня и я всё сделала правильно. Лиза»

Прочитав письмо, я улыбнулась и принялась уплетать печенье. Печенье оказалось очень вкусным. Это было лучшее печенье, которое я когда-либо ела! Мне очень захотелось найти сейчас и отблагодарить Лизу, но я была очень уставшая. Переодевшись в любимую пижаму, я легла на кровать и начала проваливаться в сон… Но трель дверного звонка меня будила лучше будильника. Я посмотрела на часы. 02:12. Хм… Кто же это мог быть?..