Глава 5

             Вечерний Изерлон всегда напоминал Люсиль какую-то старую кинокартину. Такие витрины, магазинчики, кофейни, трамвайные остановки были в Хайнессенполисе лет пятьдесят назад, пока их постепенно не вытеснили небоскребы, огромные торговые центры, рестораны быстрого питания и сверкающие ленты надземного метро.       Она брела узкой улочкой и впервые за последний месяц никуда не торопилась. На фронте затишье, старые пациенты выписаны, новые не поступали. Осталось два дня на закрытие дел, и можно домой…       В часто попадающихся по дороге кафе и барах было много военных. Те, кто сидели около больших окон иногда улыбались ей и махали рукой. Даже незнакомые. Люсиль тоже улыбалась и отвечала даже незнакомым. И почему незнакомым? Они тут все одна команда. За эту сплоченность, чувство локтя, ощущение общей причастности к трудному делу Люсиль, несмотря на все тяготы, и любила такие командировки.       В одном из окон она увидела Аттенборо и остановилась. Он сидел прямо напротив нее, но смотрел не на улицу, а в свой стакан. Жидкость в стакане была прозрачная. Что там у него: водка, ром, джин? Люсиль решительно дернула дверь бара.       - Вы в своем уме, контр-адмирал?! – выпалила она, подлетев к столику Аттенборо. – Выписку из госпиталя читали? Алкоголь категорически запрещен! Категорически! Хотите приступ, обморок? И без таких… остолопов… у нас еще полно работы! А я тащила вас с того света не для того, чтобы вы сами похерили свою жизнь, какой бы поганой она ни была!       Аттенборо оторопело уставился на нее.       - Я не нарушаю, - растеряно сказал он. - Это вода. Приступ у меня уже был, в первый день. Больше не хочу, спасибо.       Люсиль взяла у него стакан и понюхала. Спиртным не пахло.       - Можете даже попробовать. Я еще не пил.       - Зачем идти в бар за водой? – сердито, все еще продолжая внутри бушевать, осведомилась она. - Не хватает ощущения стакана в руке?       - Точно подметили. Составите мне компанию? Вам ведь можно. Что заказать?       - Это ни к чему. Я и сама…       - Да бросьте! Могу я угостить человека, которому обязан жи… Знаю-знаю, это ваша работа! Просто сядьте и выпейте, не надо пререкаться. Я вас и так побаиваюсь…       - Но приказы отдаете вполне уверенно…       - Ха, так это моя работа!       Они посидели с полчаса, обсудили какие-то последние неинтересные политические новости и чуть более интересные последние изерлонские сплетни. Люсиль почти допила вино, можно было бы попрощаться и разойтись, но она посмотрела на экс-пациента, зацепилась взглядом за веснушки на щеке, едва заметные в неярком барном свете, и зачем-то (то ли из озорства, то ли из-за вновь вспыхнувшего любопытства) спросила:       - Иветта Аттенборо… твоя родственница?       Он откликнулся тут же, словно ждал.       - Ага, сестра. А как же неонатология? Не срослось?       Люсиль несла бокал к губам, не донесла, поставила обратно.       - Я тебя быстро узнал. Но не стал напоминать, не ожидал, что вспомнишь. А ты вспомнила. И Иветт даже. Так что же стряслось с неонатологией?       Люсиль залпом допила вино и ответила, поддавшись странному желанию снова окунуться в ту давнюю, пережитую уже боль:       - Да, не срослось. Расскажу, но пойдем отсюда.       Рассказ вышел совсем коротким. Когда она дошла до гибели Фреда, Аттенборо резко остановился, стянул с головы берет, стиснул в кулаке, а кулак прижал к левой стороне груди. И замер. Люсиль не знала, был ли этот жест общепринятым на флоте или принадлежал лично ему, но от такого простого, горького, пронзительного сочувствия ее качнуло, слезы, которых не было уже бог весть сколько лет, встали в горле, она неловко шагнула вперед и ткнулась лицом ему чуть пониже плеча, прижалась щекой к ткани военной куртки.       Руки обняли ее. Сильные, теплые, мужские. Сочетание шершавого сукна и этих объятий в секунду открутило время на десятилетие назад – прямо в военный космопорт с гремящим на заднем фоне оркестром и доносящимися даже сквозь него выкриками командиров грузившихся в шаттлы экипажей. И слезы все-таки прорвались.       Потом она опомнилась. Нужно отстраниться и извиниться. Но все стояла и стояла, уже не всхлипывая, постепенно возвращаясь и отчаянно сопротивляясь этому возвращению. И он ее не отпускал. Держал крепко, бережно. Люсиль подумала, что еще немного и сама обнимет его в ответ, собралась и снова шагнула – теперь назад. Руки тут же разжались, уступив ее желанию. Жаль…       Сверху сыпал мелкий дождь. На густых прядях Аттенборо частой сеткой лежали крошечные капли, слегка бликовали в свете фонаря. И лицо казалось влажным. Тоже от дождя?       Люсиль вытянула из его кулака все еще зажатый там берет, расправила, протянула. Он взял, надел и посмотрел на нее так, словно тоже откуда-то возвращался.       - Это не конец истории, - сказала Люсиль. – Рассказывать дальше?       - Рассказывай. Только давай будем дрейфовать в сторону твоего дома.       По дороге она думала, что у двери нужно будет его отпустить. И пойти собирать чемодан. Или сесть и нареветься в одиночестве уже как следует. Но к концу пути плакать расхотелось. И чемодан собирать тоже.       - После того, как я выгуляла тебя под дождем, - сказала она, - теперь просто обязана напоить кофе. Зайдешь?       - Зайду, - кивнул он. – Но кофе, насколько я помню, тоже нельзя.       - Под присмотром врача – можно. И я сварю послабее.              ***              Люсиль варила кофе и украдкой поглядывала на Дасти. Он был задумчив, потом поймал ее взгляд и слегка улыбнулся.       - Наверное, про это не надо, но я вспомнил, как на следующее утро после той вечеринки меня отловил в Академии Фред Догерти… Не надо?       - Нет, рассказывай, - Люсиль подала ему чашку, села со своей напротив. – Мне он не говорил…       - Он был на выпускном курсе, отличник, звезда потока. А я на первом… Струхнул малость. Спрашивает: как зовут девушку, с который ты вчера весь вечер трещал? А я и не знал, как тебя зовут… Мы так долго и интересно разговаривали… Почему же не познакомились?       - Вообще-то мы вполне познакомились, - рассмеялась Люсиль. – Только имена не спросили.       - А, ну если так… Но я с тех пор всегда интересуюсь у девушки, как ее имя. Так вот, я говорю: не знаю. А он: ну, ты и лопух, Аттенборо! Где хоть учится? И тут я вспоминаю про неонатологию. На медицинском, говорю. Он меня по плечу хлоп, и по коридору прямо бегом! Ну как, я молодец?       - Молодец. Спасибо тебе. Он через два дня со мной познакомился.       Дасти отодвинул чашку, накрыл ладонь Люсиль своей.       - Невозможно тяжело… терять. Я теперь это знаю.       Люсиль погладила его кисть.       - Что с той девушкой? – тихо спросила она. – Это правда?       Лицо у него словно заледенело, сжались губы, залегла складка у рта, потом поднял глаза, и в них было такое беспомощное отчаянье, что Люсиль невольно сжала сильнее его руку.       - Не знаю… - медленно сказал Дасти, - и не хочу знать, и… - тут он заговорил быстро, почти захлебываясь, - Я не верю! И верю! И не могу смириться! Казалось бы все на месте: шифры, переписка, измена… Но это просто невозможно! Я не понимаю, как… Знаешь, у меня никогда не было каких-то устойчивых отношений, все на бегу, впопыхах, встретились-разошлись… А тут сразу само собой получилось. Без разговоров всяких, терзаний, метаний этих любит-не любит. Просто я и она. И все. Вроде бы оборот речи, клише: как будто всю жизнь друг друга знали. Но так оно и было! Понимаешь? Ты ведь понимаешь, у вас, наверное, тоже так… Зря я, извини. Но она была прямо для меня. Только для меня! Если бы я хотел ее выдумать, у меня лучше не получилось бы! И поэтому… Поэтому думать, что она… притворялась, невыносимо! Не могла она! Или могла? Мне даже поговорить об этом не с кем. Ян смотрит с таким сочувствием, что просто сдохнуть хочется! Парни на службе - с таким, знаешь, пошлым любопытством. Прямо чувствую, им, сукам, хочется спросить: Аттенборо, как это трахаться со шпионкой, а? Заводит? Только боятся! И правильно делают!!! Если спросят, то я…       - Тихо, - быстро сказала Люсиль, - вдохни и выдохни, теперь вдохни, задержи дыхание, еще… еще… выдыхай только медленно… - а сама уже нашла у него на кисти нужную точку, слегка надавила, помассировала, - все, дыши нормально…       - Короче, трудно все это. Выматывает. И воевать надо, и… Спасибо тебе, что выслушала…       Люсиль хотелось опять его обнять. И поцеловать. Острая смесь из жалости, сострадания, нежности...       - Тебе тяжело, - попыталась она думать вслух, чтобы не думать о том, о чем не следовало, - потому что ты не можешь для себя решить, верить или нет. Но как только решишь, станет намного легче. Скажи, а ты виделся с ней?       Дасти вздрогнул, дернул руку, Люсиль не отпустила.       - Нет… И не буду. Я… боюсь?       - Подожди. Ты боишься увидеть женщину, которая тебя предала, и увериться в этом? Или боишься увидеть невиновную женщину, которой не можешь помочь? Отдели одно от другого и выбери. А еще ответь себе: хочешь ты ее увидеть? Думаю, что все равно хочешь…       Дасти опустил глаза в стол, несколько раз вдохнул-выдохнул. Взял под контроль, справился. Значит и дальше сможет. А вот как бы ей теперь справиться с собой?       - Слушай, ты точно этот… - спросил Дасти, подняв голову, - как его… ну, врач, который по легким…       - Пульмонолог?       - Ага. Уверена? Не психотерапевт?       - Нет, - вздохнула Люсиль, - просто тоже приходилось принимать трудные решения… И еще подумай вот о чем: если решишь, что она не виновата, что ты будешь делать? Вытаскивать ее? Сражаться? Вопреки всем этим взглядам, ухмылкам, шепоту за спиной? А если все равно не сможешь, тогда что?       - Тогда… Я уже думал, - подхватил он, как будто вот только ее слов и не хватало для этого решения – думал, что если ее сошлют куда-нибудь, тогда - сразу рапорт, в отставку, и поеду за ней. На этих чертовых выселках ведь обычные люди тоже живут. И буду там, хоть рядом… Ну, сколько ей могут дать? Лет десять? Ну, не двадцать же… - тут он замолчал, так же резко, как заговорил, вытянул все-таки ладонь, сжал и разжал кулак, и снова сжал, - А если – нет? Если не поверю? Тогда… что? Забыть все, выкинуть?       - Сразу не забыть, попробуй отложить подальше. И вспомнить потом, когда в твоей жизни появится кто-то другой. И не надо сравнивать. Этот кто-то будет не лучше, и не хуже. Просто другой.       - Будет ли?       - Конечно, - сказала Люсиль, плюнула на все, потянулась и поцеловала его. В конце концов, она для себя решила.       А он не отказался.              ***              В этот раз тоже было хорошо. Люсиль смутно помнила прошлый опыт, но сейчас Дасти оказался почти таким, как она себе и представляла. В меру нежным, в меру напористым. Наверное, хотелось бы, чтобы он был чуть менее… не равнодушным, нет… чуть менее отстраненным, что ли. Но для этого пришлось бы прожить вместе не одну ночь. И все равно чутко подлавливал ее: когда нужно – придерживал, когда нужно – подгонял, и не угадал всего-то пару раз… Раскачивал на тягучих жарких волнах плавно и легко – уже не резкий норовистый катер, а стремительно летящий парусник. Их и на берег выбросило почти одновременно, Люсиль оценила. Она любила такую синхронность, своего рода высший пилотаж. Приятно, когда у мужчины есть ум и сердце, а не только хрен и гормоны.       - Я дышу-дышу, - сказал он, когда Люсиль положила руку ему на грудь. – Глубоко, по инструкции. Вдох-выдох…       А ведь в него такого можно и влюбиться. Если себе позволить…       - Я не для этого… - и погладила чуть влажную, горячую кожу. – К тому же секс сам по себе отличный экзамен на дыхалку…       Она почти задремала, когда ладонь осторожно сняли и переместили на подушку.       - Я пойду. Извини, пожалуйста.       Люсиль смотрела, как он встает, одевается. Длинные ноги, мускулистые ягодицы, красивый разворот плеч. Щелкнул пряжкой ремня, наклонился, взял с пола рубашку.       - Не полегчало? – спросила Люсиль.       - Нет. Но кое-что стало определенно понятнее.       Она поднялась, накинула халат, подошла. Посмотрела, как он возится левой рукой с пуговицами на правой манжете. Убрала его пальцы, застегнула сама. Подала галстук, поправила воротник, положила руки на плечи, погладила. Здорово смотрятся эти форменные рубахи с погонами, ей всегда нравилось.       - Значит, сможешь решить, что для тебя правильнее. Просто дыши ровно.       Уже у дверей он ее неожиданно поцеловал. Люсиль ответила с удовольствием. И горько, и сладко… Наверное, его можно удержать. И даже оттаять со временем. Только зачем? Через три дня рейс на Хайнессен.       - Было отлично, - сказал она.       - Ага. Спасибо.       - На здоровье! – привычно ответила Люсиль.              ***              В лифте, куда Дасти зашел, глядя под ноги, как на грех, оказались Шенкопф и Поплан. Он хотел было сдать назад, но не успел, двери закрылись. Пришлось занять максимально нейтральную позицию, повернувшись градусов на тридцать, вроде и не совсем спиной, и чтобы не втянули в разговор. Но те не особенно стремились, привычно соревновались в сексуально-ориентированном цинизме.       -…именно поэтому некоторые никогда не дорастут до предпочтения качества количеству, - лениво декларировал Шенкопф.       - А вот и нет! Все зависит от потенциала, который мужчина готов израсходовать в процессе познания, - тут же зафонтанировал Поплан. – Кому-то нужны сотни разнообразных и потрясающих экспериментов, кто-то в силу своего высокомерия удовольствуется десятками, а кому-то, как ни печально, достаточно единиц. Да, Аттенборо? Главное, чтобы эта ничтожная выборка не оказалась полностью бракованной.       Если я его ударю, подумал Дасти, толку будет мало, сцепимся на потеху всей крепости. Надо выдохнуть.       - Можно потратить годы на создание собственной теории и получить на выходе гениальный результат, - сказал он, - а можно всю жизнь, изо дня в день, изощряться в сортировке спичек. Каждому свое.       Двери раскрылись. Он вышел, лифт поехал дальше.       Поплан шагнул к тому месту, где только что стоял Дасти, принюхался.       - Аромат «Нотр-Дам де Пари», - авторитетно заявил он. – Нетленная классика. Предпочитают уверенные в себе дамы, тридцать пять плюс. Как по мне – скучновато, и аромат, и дамы.       - Ну, ты и дурень, - сказал Шенкопф.                    ***              В комнате Дасти швырнул китель и берет на кровать, плюхнулся в кресло, привычным движением ткнул в кнопку пробуждения комма. Экран посветлел, по правому краю побежали строчки сообщений: рассылки из штаба, объявления гражданской администрации, переписки в чатах. Он не читал, просто смотрел, как те сменяют друг друга, подмигивая разными цветами.        Что тебе не так? Были женщины до нее, будут и после. Есть долг и обязанности – пока ты в обойме, никуда от них не деться. Есть дело для души - твое навсегда. Все остальное постепенно отболит, зарубцуется, а со временем и шрам рассосется, так? Нет, не так! Жизнь – не так! Душа – не так! Секс – не так! Не просто «не так»! Никак!       «Отдели одно от другого и выбери…» Рассудок от сердца, эмоции от воли. Да, наверное, правильно. Шенкопф, отключивший однажды чувства. Поплан, оставляющий за проходной здравый смысл. И Дасти Аттенборо – рефлексирующий идеалист, который хочет, чтобы было одновременно и приятно, и правильно…       Верить или не верить? Она поверила ему, когда поймала на лжи. Но у него был шанс сразу объясниться. А у нее – нет… Надо все-таки добиться свидания. И что там увидеть? Свою Биче или чужую женщину, для которой он был объектом, заданием? С бонусом в виде приятного общения и регулярной сексуальной жизни? Не нужно ему таких свиданий! Трусость или инстинкт самосохранения? Мадонна, так хочется думать, что она невиновна, что это ошибка, совпадение, подстава! И не получается. И, кажется, он уже сам ненавидит себя за это…       Вызов в контрразведку перенесли на два дня, потом еще на два. Что там происходит? Что с ней делают, с бедной?       Два дня… Два дня, а он так ничего и не решил…                     Друзья, думаю, вы (как и я) уже подустали от страданий главного героя. Еще немного терпения! В следующей главе ему придется на что-то решиться.