Часть 6

      - У меня больше нет к вам вопросов, контр-адмирал, - вежливо сказал офицер контрразведовательного управления, - проверьте и подпишите, пожалуйста, протокол опроса.       Его вежливость была омерзительна. Но Дасти в этом месте казалось омерзительным все: непроницаемые лица, негромкие, невыразительные голоса, задвинутые жалюзи на окнах, гладкие светло-серые стены – все блеклое, тусклое и равнодушное к обычному живому миру. Хорошо если равнодушное, а то и враждебное.       Сам опрос (спасибо, что не допрос) тоже был тягостным. Больше часа Дасти отвечал на скрупулезные и какие-то… липкие вопросы о себе и Беатрис. Контрразведку интересовало все: распорядок дня, их друзья, работа Беатрис, магазины, где она одевалась, книги которые читала, даже корм, которым кормили Кьякке. Да что там корм, был вопрос, сколько раз в неделю они занимались сексом! На этом месте Дасти психанул и поинтересовался, не зарисовать ли им позы? Офицер совершенно спокойно ответил, что можно и зарисовать, а можно просто описать словами, кому как удобнее. Сколько раз за время всей этой процедуры Дасти принимался дышать и считать, он уже и не помнил. Но теперь вроде все подошло к концу. Подавив гадливое ощущение, Дасти взял в руки протокол и начал читать.       «Я, Дастиан Патрик Аттенборо, подтверждаю, что с моих слов записано верно. В период с сентября 797 года по ноябрь 798 я сожительствовал с уроженкой Изерлона Беатрис Джентиле…» Сожительствовал… Он содрогнулся. Слово было тошнотворно-пошлым, нельзя хуже назвать то, что происходило с ними за этот год. Даже если зарисовать самые интимные моменты. Даже если приложить видеофиксацию.       - Дайте ручку, - сквозь зубы сказал Дасти, чувствуя, как начинает стучать в висках.       - Что-то не так? – удивился офицер. – Можете исправить, но сделайте сноску на полях: «исправленному верить», дата, подпись.       Дасти зачеркнул гнусное слово, потом еще раз, и еще. Теперь нужно написать что-то вместо. Что? Как сказать сухим, казенным, мертвым языком о том, что связывало его с «уроженкой Изерлона Беатрис Джентиле»? Даже если перестать измываться над собой и поверить, что она действительно «сожительствовала» с ним ради сведений, то для него самого это было совсем не так! Как втиснуть в два-три слова всю нежность, жалость, боль, когда было больно ей, да просто всю любовь, в которой он почему-то боялся признаться даже себе. Все это прекрасное, волшебное время – боялся. А теперь, когда она почти потеряна, когда он сам не понимает, где правда, а где ложь – теперь уже все равно. Нечего бояться. Он любил ее. И любит. И не в силах назвать это как-то иначе.        Офицер заглянул ему через плечо.       - Можете написать «состоял в интимной связи», суть одна и та же, - предложил он и посмотрел на часы.       Нет, это не одна и та же суть! И это не связь! Это… Пусть для «уроженки Изерлона» это было что-то похожее, но для него - нет! И для самого себя он не сможет написать так, даже в гадком протоколе. Потому написать это – предать себя! И ее… Кто бы она ни была…       «… состоял в любовной близости», решительно написал Дасти. И уже ставя на полях дату и подпись, окончательно твердо и четко понял, что он должен сейчас сделать. То, без чего все его филологические изыски – просто труха, можно было бы не напрягаться и оставить это «сожительство», пес с ним!       - Благодарю, - контрразведчик почти выдернул лист у него из-под руки. - Теперь все.       - Нет, не все, - отрезал Дасти. – Теперь я хочу ее увидеть.       Офицер оторвался от проверки протокола.       - Вы же сами понимаете, что это невозможно, контр-адмирал.       Дасти встал и подошел к Багдашу, который скучал в другом конце кабинета.       - У тебя, наверняка, есть на них какие-то рычаги давления, иначе это был бы не ты. Всего пять минут. Но наедине. Или идти к Яну?       - Ян тебе не поможет. Это отдельное управление с головой на Хайнессене. И еще мне непонятно: зачем?       - Она может быть не виновата. Тебе в свое время дали шанс.       Багдаш помолчал, потом хлопнул Дасти по плечу и отправился к офицеру. Минуты через три вернулся.       - Пошли. Но врага себе ты нажил.       - Пусть, на линию фронта он за мной не потащится.        ***              Здесь стены были еще темнее, от них и от решетки, разделявшей комнату по всей длине, тянуло отчаяньем, тоской и безнадежностью. Дасти сел за стол, другой такой же стоял напротив за решеткой. Надо было подумать, о чем спросить, чтобы успеть за отведенное время как-то понять то, что он хотел понять. Но в голову ничего не шло. Ладно, по ситуации, как и всегда.       Дверь открылась, и охранник ввел Беатрис. Она сделала шаг, увидела Дасти, ахнула и кинулась к решетке.       - Sole!       Охранник догнал ее, схватил за плечо, сильно толкнул на стул.       - Не трогать! Отставить! – Дасти и сам не помнил, как вскочил. Охранник на командный голос инстинктивно вытянулся. А на плечо Дасти тоже легла рука. Багдаш.       - Ты здесь не флоте, - тихо сказал он, - не ори и не провоцируй их. Пять минут.       В комнате стало пусто. Беатрис смотрела на него во все глаза и улыбалась… Выглядела она неважно: осунувшаяся, растрепанная, с кругами под глазами, но умудрялась через все это… сиять.       - Sole, с тобой все в порядке! Мадонна, mille grazie!       Дасти опешил.       - А что со мной могло быть не так? – ей сказали, что он госпитале? Какая чуткость…       - Они говорили, что ты тоже под арестом, что трибунал… Что если я не признаюсь, тебя… расстреляют… Значит, я все правильно сделала, раз отпустили?       Она подняла руку, прижала ладонь к решетке и начала протискивать кисть между прутьев. Решетка была частая, но и кисть у Беатрис была тонкая. А Дасти смотрел на это, дышал и считал про себя до десяти. Чтобы не провоцировать. Чтобы не сорваться, не выскочить в коридор и не сломать пару челюстей этим подонкам.       Беатрис протолкала руку, ободрав до крови край ладони, и Дасти сжал ее пальцы. Они были холодными, и это немного отрезвило. Ты ей уже поверил? Соберись и остынь. Возможно, тебя и так водили за нос больше года.       - Объясни мне, как так получилось. С начала. Но коротко и четко. Времени в обрез.       История с компроматом на Штокхаузена была знакома, остальное нет. Значит, Оберштайн все-таки был? И парень, который на них напал, тогда перед Гайерсбургом, его связной. Проклятье…       - Дальше, Биче.       - Дальше все…- тихо сказала Беатрис. – Больше я ничего не делала.       - В протоколах написано, что ты…       - Я же сказала… Нужно было взять на себя… - Глаза у Беатрис наполнились слезами, она еще крепче вцепилась Дасти в ладонь. – Чтобы тебя не трогали… Ты же не виноват. Это все я, дура… Мне страшно, sole… Я сказала, как просили, и они теперь хотят подробностей, какая информация, кому, когда… А я не могу, не могу, не могу! Я не знаю! Пусть меня лучше расстреляют, только не мучают!       Дасти держал ее руку, пытался привести в порядок скачущие мысли и хоть немного придушить ненормальную радость от того, что кажется, она его настоящая Беатрис. Или все-таки гениальная шпионка? Но шпионка не попалась бы на хранении старых шифров и недействующих почтовых адресов. С поличным - да, но не так. И у нее, наверняка, была бы легенда на случай провала. Что ее обманули, подставили, шантажировали, угрожали. Идиоты из контрразведки! Им нужно закрыть это дело, замазать свой провал. Прошляпили «крота», зато нашли отличную замену. Но… Если это правда, то почему же она скрывала? Проще простого было рассказать всю историю. Зачем молчать?!! Казалось, виски сейчас взорвутся от этих новых мучительных вопросов.        - Почему же ты ничего не говорила раньше?! – голос почти сорвался на крик.       - Я боялась… Боялась, что ты будешь смотреть на меня вот так…       - Как?!       - Как на врага… - Беатрис потянула руку назад, Дасти не отпустил, сам не понимая, почему. – Я боялась, что ты уйдешь, не захочешь со мной связываться. Я много раз хотела рассказать… В тот вечер, когда «Белла, чао», и после открытки, и после покушения этого… То не получалось, то я трусила. А после Гайерсбурга и совсем плюнула. Так хорошо было… А помнишь… Помнишь, как ты мне тоже не сразу признался?       Дасти помнил, это было самое-самое начало, а он уже боялся ее потерять. И не может потерять сейчас.       Значит, «крота» надо теперь найти самому?       - Я буду искать настоящего шпиона. Найду, и тебя выпустят.       А если не найду, скажу, что сам виноват, забыл комм по пьяни в парке или проболтался. Но она не должна расплачиваться за всю эту отвратительную войну.       - Ты… мне веришь? – тихо спросила Беатрис. – После всего это?       И даже если он найдет подтверждения ее виновности, это ничего уже не изменит. Ни того, что было – самого лучшего, сногсшибательного и светлого за последние десять лет, ни того, что будет – он не сможет ее спасти - слишком много людей погибло, но сможет быть рядом, где бы она ни оказалась. Потому, что благодарен ей за эти сумасшедше прекрасные полтора года.       «Значит, сможешь решить, что для тебя правильнее. Просто дыши ровно».       Что ж, он решил. И дышать стало легче.       - Верю, - честно сказал Дасти. - Только тебе.        ***             - Серьезно? – спросил Ян, - Хочешь найти что-то, что не нашли профессионалы со штатом, аппаратурой, спецметодами?       - Ты забыл самое главное: ЖЕЛАНИЕ что-то найти. Куда проще прессовать девчонку, чем прорабатывать другие версии. Багдаш, сказал: к ней пришли целенаправленно, по сведениям от информатора. А кто подкинул эту дезу информатору? Тот, кто хотел замести следы?       Ян помолчал.       - Ладно, я согласен. Да и допросы кривые, она явно не понимает, чего от нее хотят. Как бы еще не сфабриковали сами что-нибудь, с них станется. Давай так: ищи, я не возражаю. Найдешь – помогу дальше. С чего начнешь?       - С тебя, - сказал Дасти и открыл блокнот.       - Если ты все-таки сбежишь из армии в журналистику, я, пожалуй, буду тебя побаиваться, - вздохнул Ян. – Спрашивай.       - Информация о маневрах передавалась на Хайнессен или это исключительно наша внутренняя кухня?       - Передавалась. Мы обязаны согласовывать крупные маневры с ЦСП. Но если «утекло» там, то это очень непросто…       - Для начала проверим, не «утекло» ли по дороге. Мне нужны даты отправления сведений.        ***              - Сержант Либендорф по вашему приказанию прибыл!       - Присаживайся, Эрни. Скажи, сколько нужно времени на передачу пакета информации по каналам связи?       - Порядка двух минут. Чтобы проверить входящее шифрование и наложить исходящее.       - Просмотреть, что внутри пакета, есть возможность?       - Возможность есть, времени на это обычно нет. Дополнительная минута-полторы.       - А если выходишь за лимит времени, тогда что?       - Орет сирена, сообщение блокируется, приходит разбираться командир со службой безопасности.       - В отчете исходящих сообщений это фиксируется?       - Конечно! Крупно красным шрифтом.       - Ничего не понимаю… - вздохнул Дасти и протянул Эрни пачку листов. – Вот, здесь несколько сообщений со временем обработки более двух минут, но они не отмаркированы.       - Потому что в Альянсе лимит на передачу две с половиной минуты. В Империи с этим жестче. Но посмотрите: почти везде время 1.50-1.58, потому что это реально.       - А там где, например, 2.30 – это значит, залезли и посмотрели содержимое?       - Возможно. Или накладывали дополнительную защиту.       - Понятно. Старшего сержанта Бранта знаешь? Как работает?       - Отлично работает. Хороший парень. Неравнодушный, за справедливость.        ***             - Пойдем, - сказал Багдаш, - покажу кое-что интересное на твоего Бранта.       - На камерах ничего, я уже отсмотрел.       - Тогда ознакомься с новой серией. Вот – 12 октября, 13.10. Он дешифровал сообщение для ЦСП и теперь…       Прямо на Дасти смотрело лицо Бранта, решительное и сосредоточенное. Поднял руку, в ладони что-то блеснуло и тут же пропало, а сам Брант уже опустил глаза, послышалось щелканье клавиш.       - Он сфотографировал данные!       - Ага, с экрана. На камерах этого не видно. У него суперплоский объектив приклеен к ладони. Видно только на камере, которая встроена в сам комм.       - У нас везде такие камеры? – нахмурился Дасти.       - Военная тайна. Но как ты жрешь сэндвичи в рабочее время, можно отследить.        ***             - Так просто? – удивился Ян. – Сфотографировал экран с секретной информацией? Что говорит служба безопасности?       - Им разговаривать некогда, - ухмыльнулся Багдаш, - Они все в поту, перенастраивают лимиты времени отправки сообщений. И у Империи есть чему поучиться.       - Бранта завербовали здесь? Тогда надо искать агентуру.       - Он исполнитель. Заказчик на Хайнессене, - объяснил Дасти. – Полковник Штрассер. Не подозрителен ничем, кроме как пристрастием к посещению казино.       - Классика… Государственная измена, чтобы закрыть карточный долг.       - Поймали его не на это. Точнее не только на это. Больше на то, что он, выходец из имперской семьи, считал его обходят по службе из-за происхождения.       - А особенно ловко, - вставил Багдаш, - его обошел по службе один молодой нахал, студенческий дружок Яна Веньли. Можно считать, что в какой-то степени – это месть лично тебе. Красиво у них кто-то планирует операции, с душой.       - Что?!!! – изумился Дасти, - Да я про этого Штрассера и не слышал ничего! А Бранта тоже чем-то обидел? В увольнительную не отпустил?       - Брант племянник Штрассера. Он очень близко к сердцу принимает состояние дел в Альянсе. Олигархи, коррупция… Захват Изерлона – амбиции политиканов, пустая трата жизней солдат и денег налогоплательщиков. Идейных склонить к измене порой проще, чем воров и подонков.       - Хороший парень… - пробормотал Дасти. – Неравнодушный, за справедливость…       - Но в чем-то он, безусловно, прав, - задумчиво сказал Ян. – И даже во многом. Возможно, все наши подвиги со временем будут переоценены. Что теперь с Беатрис, полковник? Отпускают?       - Все не так быстро, - ответил Багдаш, захлопывая папку. – Я передам материалы в контрразведку. Им потребуется какое-то время на проверку и согласование с руководством на Хайнессене. Командующий, здесь как раз можно поднажать с вашей стороны. Они в неловкой ситуации: хорошую работу за них сделали другие. Плюс флоту, а не спецслужбам. Но в любом случае меньше, чем на пару недель я бы не рассчитывал.        ***             У ворот военной комендатуры Беатрис встречали родители. А она ждала Дасти. И спросила о нем сразу, как только отдышалась от объятий. Мать с отцом переглянулись.       - Надо все ей рассказать, Джо.       - Да. Но не здесь же. Пойдем присядем, Трисс.       Беатрис шла за ними к ближайшему скверу и смотрела под ноги. Серый асфальт, серый бордюр, серые каменные ступеньки… Он все-таки решил с ней расстаться. Вытащил, спас и… достаточно. И он прав. Потому что заслуживает лучшего. Все справедливо. Она сама виновата, и знала это. Но надеялась. После последней встречи безумно надеялась, что все будет, как раньше. Не будет. Никогда. Очень хочется заплакать.       - Вот скамейка, Трисс. Садись. Дасти не смог прийти, потому что он сейчас очень занят. Флот оставляет Изерлон.        - Что? – слезы, стоявшие в глазах и в горле, пропали. Он просто не смог! Но что значит «оставляет»?       - Империя захватила Феззан, - со вздохом сказал отец, - и через Феззанский коридор вторглась в Альянс. Изерлон утратил свое стратегическое значение, поэтому Ян Веньли уводит флот туда, где он нужнее.       - Они уже ушли?!!!       - Да нет же, Трисс. Ты как всегда, начал не с того, Джо, - мама отодвинула отца и обняла Беатрис. – Дасти заходил к нам позавчера. Все объяснил и сказал, что ты должна улететь с ними. С ним. На Хайнессен или куда вы там потом решите.       - Мама мия… - прошептала Беатрис. От новостей (а может от свежего воздуха) кружилась голова, и было трудно сосредоточиться. Он ее не бросил! Он хочет, чтобы она уехала с ним. Да куда угодно! Хоть в самую дальнюю галактическую дыру. Только с ним!        - Вот видишь, - мягко сказала мать, - все хорошо. Сейчас мы пойдем домой и…       - А вы? – спохватилась Беатрис. – Вы же со мной? С нами?       - Нет, Трисс. Тетя не хочет уезжать. А я не могу бросить ее одну.       - Она сошла с ума! Почему? Эрни ведь тоже не останется?       - Да, они с Фридой эвакуируются. А Аделинда… Она не сможет жить в Альянсе. Тащить ее с собой – значит погубить…       - А остаться здесь – значит погубить вас! Папа, объясни ей!       - Дасти сказал, что-нибудь придумаем. Можно встречаться пока на какой-нибудь отдаленной планете. У Либендорфов на Одине есть троюродная сестра отца Эрни, тетя с ней переписывается. Может, нам удастся уговорить ее переехать туда. Или война закончится...       - Не смешно, папа! Как я могу уехать, если вы остаетесь?!       - Тебе надо смотреть в будущее, Трисс, - твердо сказала мать. – А здесь прошлое. Уезжай и не думай ни о чем. О нас особенно. Мы отпускаем тебя с человеком, которому доверяем. И ты доверяй, слышишь? Если он обещал, что найдет выход, значит найдет. А еще сейчас ты нужнее ему, чем нам. А он – тебе. Мы с папой вдвоем, и вы должны быть вдвоем. Нельзя расставаться.       - Lontano dagli occhi, lontano dal cuore, - вздохнул отец и полез в карман искать зазвонивший комм, - Дасти! Да, встретили! Трисс, это Дасти!       - Биче, привет! Как ты?       - Не знаю, - честно ответила Беатрис, - непонятно…       - Да, много чего случилось. Слушай внимательно, я включил тебя в списки на эвакуацию. Завтра в 11 утра нужно быть в космопорте с вещами и документами. Скорее всего, посадят на один из транспортников, не пугайся, я тебя потом найду и заберу к себе. Все будет хорошо! Биче? Ты у меня там плачешь что ли?       - Нет. Но почти…       - Прекращай это дело! Целую! Люблю! Жду!       - И я...- но уже пошли гудки отбоя. - Не успела... Не успела сказать… - Беатрис отдала отцу комм и все-таки всхлипнула.       - Figliola! Да у вас с ним целая жизнь впереди! Скажешь, и не раз…       - И он мог бы не говорить, - серьезно заметила мать. – Любовь не в словах. Она в поступках, Трисс.       - И это любимая мамина сентенция, - улыбнулся отец. – Пойдем-ка домой тебе нужно отдохнуть и собраться.        ***             Зона вылета космопорта почти опустела. Военные, дежурившие на точках эвакуации, собирали документы, складывали коммы.       Беатрис сидела у стены на чемодане, рядом стояла клетка с Кьякке. Ее не пропустили, имени не оказалось в списках. Она попросила связаться с контр-адмиралом Аттенборо, и офицер, как ни странно ей не отказал. Но флот был вне крепости, сигнал не проходил.       - Наверное, уже отключают связь, - сказал Эрни. – Вот что, Фрида, ты иди, а я останусь с Трисс, попробуем как-то решить…       Беатрис перехватила испуганно-умоляющий взгляд Фриды.       - Идите вместе, Эрни. Может, на орбите ты его быстрее найдешь. На транспортах связь ведь есть. Идите, а я пока подожду.       Она ждала несколько часов и почти все это время верила, что вот-вот с пропускного пункта ей крикнут: «Мисс Джентиле, проходите!». Но время шло, и люди мимо нее все шли и шли. А потом закончились. Дверь в шлюзовой отсек закрылась. Значит, Эрни не успел найти Дасти. Значит, так оно все и… закончится? Флот уйдет, а она останется?       - Мне жаль, мисс, - окликнул ее офицер, - Но вам нужно покинуть сектор.       От звука Кьякке, дремавшая в клетке, вдруг оживилась, подпрыгнула на жердочке, захлопала крыльями.       - Дасссти! – звонко выкрикнула она, - Дасссти! На абордажжж! Конец третьей части