Глава 1. Дежавю

            Под тонкой подошвой балетки захрустело разбитое стекло. Некогда оно было столешницей журнального столика, на котором мирно покоились книги хозяев и пульт от телевизора. Витая деревянная ножка уродливым обломком торчала из горла отца семейства. Он умер первым, в гостиной, едва увидев Зимнего Солдата.        С лестницы свисал хвост чёрных, с проседью, волос. Женщина спустилась вниз, услышав звуки борьбы. Даже успела выстрелить из дамского пистолета, прежде чем убийца пустил ей пулю в лоб. Кровь вперемешку с мозговой жидкостью густо стекала по волосам.        Убийца вышел из-за двери, отрезая путь к отступлению последней жертвы, что замерла посреди «развалин» своей семьи. Она, будто почувствовав проедающий затылок взгляд, резко развернулась, но было уже поздно. Зимний Солдат перехватил бионической рукой тонкое горло.       — Что с вашими кошмарами?       — Вы не устали это спрашивать? — раздражено передёргивает плечами Барнс, но видя недовольное лицо женщины, добавляет примирительным тоном,— у меня их нет, я уже говорил.       Психолог, не меняясь в лице, берёт блокнот и делает какие-то пометки. Она явно раздражена несговорчивостью пациента, поэтому манипуляции с записями такие показательные. Сегодня у Баки нет желания язвить как обычно, поэтому он некоторое время молча наблюдает за сгущающимися тучами за окном, пока его не окликают новым вопросом:       — Хорошо, давайте поговорим о том, как вы провели эту неделю.       Баки ёрзает, чувствуя себя как на допросе. В который раз одно и тоже: его дни и недели - закольцованная бесконечность самобичевания, с перерывами на редкие моменты мести бывшим агентам Гидры. Хотя на прошлой неделе случилось кое-что из ряда вон выходящее:        — Я ходил на свидание,— Барнс опять отводит взгляд на вид из окна и продолжает, — в баре, куда мы ходим с соседом, работает девушка, я пригласил её.       «Йори пригласил», — ехидно шепчет подсознание. Впрочем, Баки не привыкать врать на сеансах психолога.       — Вы хорошо провели время с этой девушкой?       Барнс раздумывал над этим вопросом последние несколько дней. В целом, не считая неловкости и поразительной везучести оппонентки в игре, он чувствовал себя не хорошо, но приятно… До момента разговора о Йори Накаджиме и его сыне. И дело было не в девушке, решившейся поделиться своим взглядом на горе старика, а в собственных чувствах Баки. Покинув свидание, он почти решился признаться Йори, кто настоящий убийца его единственного ребёнка.       Не смог.       Нашёл какой-то глупый предлог для позднего визита и скрылся. Не смог даже толком в глаза старику посмотреть.       — Джеймс? — напомнила о себе доктор Рейнор. — Вам понравилось свидание?       Тот устало провёл по лицу ладонью, словно смахивая вековую пыль:       — Вполне. Мы выпивали, разговаривали.       — Вы вновь недоговариваете, Джеймс,— психолог вздохнула немного устало и откинулась в кресле. — Если у вас нет кошмаров, что ещё волнует вас сейчас?       Зимний Солдат и его кровавые воспоминания. Когда память вернулась в полной мере, Барнсу показалось, что он справился с ними, принял и адаптировался. Теперь было понятно, что это не так. Отдельные фрагменты били по разуму Баки, как бомбы замедленного действия. Сегодняшний кошмар оказался очередным воспоминанием об убийстве целой семьи. Учёные, которые смогли покинуть Гидру. Они забрали с собой дочь, а Зимний Солдат выследил семью Хисс.       Закономерно, погибли все.       Неожиданно для себя, он вспомнил мимолётную встречу с незнакомкой в баре:       — Я увидел кое-кого, — задумчиво произнёс Джеймс, решившись разобраться хотя бы с этим вопросом. — Это была женщина, она подняла бумажник моего соседа.       Психолог, видя, что пациент не спешит продолжать, решила поторопить, чтобы тот не вывернул важную мысль в совершенно другую сторону:       — Вас что-то смутило?       Баки и сам задался вопросом. А что было не так? Просто девушка увидела упавший бумажник, просто вернула его хозяину… Просто выглядела знакомой на уровне подсознания, будто ты стоишь посреди улицы, где никогда не был, но с неожиданной чёткостью вспоминаешь каждый дом и переулок.       — Мне кажется, — сформулировал Баки, — она человек из моего прошлого.       — Насколько давнего?       В голове вновь всплыл сегодняшний кошмар. Жёлтые глаза, русые, как у отца, волосы, тонкое горло и горькая усмешка. Следом вспыхнула встреча в баре. Тёмно-каштановые волосы, синяя, почти чёрная радужка глаз и дежурная вежливая улыбка, направленная мистеру Накаджиме. Образы, один смазанный и полузабытый, второй яркий и свежий накладывались друг на друга.       — Прошлого Зимнего Солдата, док, — мужчина сцепил руки в замок, не замечая, как всё глубже погружался в размышления.       Голос доктора Рейнор выдёргивал из окончательного потопления в мыслях:       — Ваша память полностью вернулась, но этой женщины нет в вашем списке исправлений? — спросила она довольно мягким тоном.       Баки ответил даже слишком резко:       — Она должна быть мертва.       Доктор, подражая пациенту, сцепила тонкие пальцы в замок перед собой:       — Помните второе правило, Джеймс?       — Никто не должен пострадать, — как заученную и надоевшую мантру, процитировал мужчина.       Психолог отложила блокнот на рядом стоящий столик. Джеймс понял — она готовится к очередному непростому выводу о состоянии пациента.       — Джеймс, на прошлом сеансе вы сами сказали, что хотите спокойствия.       — Вы сказали, что это полная чушь.       — Да, это так,— Доктор Рейнор начинала раздражаться, но держалась профессионально. — Вам нужно разобраться со своим прошлым, но я думаю, это только одна из причин, почему вас тянет на подвиги, о которых вы мне так аккуратно врёте, — психолог явно намекала на «почти» мирные задержания бывших офицеров Гидры. — Вы говорите что не знаете, для чего свободны? — она дождалась утвердительного кивка. — Вы свободны для выбора, Джеймс. Вы в силах выбирать, продолжать ли вам гнаться за новым боем или выбрать мирное существование.       Баки, слушавший до этого с вежливой внимательностью, наклонился вперёд, опираясь локтями о колени:       — И что мне делать? Даже если я выберу спокойствие, даже если я хочу этого, кто исправит за меня то, что сделал Зимний Солдат?       — Я лишь хочу сказать, — примирительно подняла ладони доктор, — что вам не исправить всего.       — Пусть так, пусть вы правы, — Баки откинулся на спинку дивана, как бы уходя от контакта с психологом. — Но я должен исправить хотя бы то, что могу. Например, посадить всех солдат Гидры, которым помог возвыситься. Эта цель вредит кому-то кроме них?       — Главное, чтобы она не вредила вам, Джеймс.       Дорин быстро-быстро заморгала, привыкая к контактным линзам глубокого синего цвета. Она носила их уже с десяток лет, но всё равно слабо привыкла к ощущению инородности в глазнице. Зато, это помогало избегать лишних вопросов о родном цвете глаз. По правде говоря, не так уж и часто из-за этого возникали проблемы, но девушка стыдилась своего приобретенного «уродства», до сих пор не могла принять изменения своего тела.       Сегодня Дора чувствовала полузабытый страх. Время с момента раннего подъёма текло медленно, словно оттягивая неизбежный момент встречи лицом к лицу. Хисс никогда не призналась бы в этом даже самой себе, но она до дрожи боялась наступления вечера, тем самым первобытным страхом, который когда-то помог ей выжить.       И всё-таки, когда сумерки сгустились достаточно, Дора посмотрела на часы и кивнула сама себе.       Пора.       Больше нет времени размышлять и опасаться. Накинув поверх худи утеплённую кожанку, девушка посмотрела в зеркало, висевшее в коридоре. Из него на Хисс взглянуло бледное молодое лицо в обрамлении чёрных волос, под глазами пролегли глубокие тени, словно сами зрачки отбрасывали их своим жаром. Глубоко вдохнув, девушка вышла из съемной квартиры.       Она знала, что Зимний солдат сегодня будет у психолога. За последнюю неделю, кроме обычных своих навыков, Дорин обнаружила, что неплохо умеет шпионить и составлять план передвижения будущей жертвы. Что ж, думала Хисс, её родители вместе со всем подразделением Гидры могли гордиться такой подготовкой.       Всё было точно по часам, Зимний солдат отличался пунктуальностью. Дорин доехала до скромного бара «Иззи» чуть раньше своей цели, как и планировала. Он обычно ходил мимо большого окна заведения, но не после свидания с барменшей, от которой сбежал. Дора не знала причин побега, но в тот момент чуть было не попалась.       После неудачи с девушкой, Барнс ходил через соседний переулок, явно не опасаясь слежки или нападения. Конечно, думала Хисс, чего бояться машине для убийств Гидры.       Отгоняя от себя волнение, которое уже скрутило кишки в тугой узел, Дора шагнула за Солдатом в тёмный переулок. На свет единственного фонаря летели заторможенные мотыльки, мусорные баки отбрасывали глубокие тени на влажный асфальт.       Крепко сжимая в ладони рукоять карманной Беретты, девушка ускорила шаг. Она могла бы выстрелить прямо сейчас, но нападать со спины не позволяло жгучее мстительное желание посмотреть в глаза этому человеку.       Он, словно почувствовав взгляд, остановился. Девушка тоже замерла, вытаскивая оружие из кармана.       — Ты готов отвечать, Солдат?       Фраза вырвалась сама, почти невольно. Она была одним из немногих воспоминаний о Гидре, которые остались у Дорин, но подействовала на Барнса словно оплеуха. Мужчина развернулся резко, словно разжавшаяся пружина, готовый сорваться в драку. Хисс нажала на курок. Тихий переулок огласило грохотом. Пуля врезалась в асфальт совсем рядом с носком ботинок Барнса. Тот замер.       — Что тебе нужно? — спросил мужчина, беглым взглядом оценив противника.       Та сняла капюшон худи, чувствуя как лицо опаляет холодный воздух.       — Не узнал меня?       — Пришла вытащить мой бумажник, как у мистера Накаджимы? — в голосе Солдата прозвучали иронические нотки.       Дору это взбесило. Она физически почувствовала, как старый гнев, словно застывшая магма в жерле пробуждающегося вулкана, вновь поднимается из недр.       — Я не получила ответа на вопрос.       — Узнал, — словно почувствовав настроение женщины, Зимний Солдат стал холоден и спокоен. — Ты одна из тех, кого убил Зимний Солдат.       Настал черёд Дорин иронизировать:       — Говоришь о себе в третьем лице, как мило, — она сделала шаг вперёд, словно укрепляясь в своей решимости.       Оппонент не сдвинулся с места, но достал руки из карманов, сжал кулаки. Крупная фигура не пугала Дору, та точно знала, что у Солдата нет оружия. С другой стороны, она и не помнила, насколько хорош может быть в бою бывший убийца Гидры. Впрочем, в голове мысли были совсем не о том, чтобы оценивать ситуацию. Дору захлестнуло чувство справедливости, один к одному размешанное со жгучей злостью.       — Ты помнишь, как они умерли? Мои родители.       Барнс нахмурился, смотря перед собой исподлобья, будто дуло пистолета пытался загипнотизировать.       — Я помню всех, — сквозь зубы, выдохнул мужчина. — Только не помню, как ты выжила.       Дорин жёстко усмехнулась, неосознанно приложив свободную ладонь к шее:       — Можешь считать меня мстительным духом… Ах да, ты же у нас теперь тоже Мститель, — её голос на мгновение стал приторно сладким, и вдруг враз потерял все оттенки. — Какая же херня. Бывший убийца становится супергероем. Думаешь, ты искупил вину? Я не верю в такое искупление.       Она не ждала получить ответ. Зимний Солдат не отличался многословием в тех разрозненных кусках воспоминаний, что остались ещё в черепной коробке Дорин.       Однако эта версия оказалась разговорчива:       — Я тоже не верю, — он сделал шаг вперёд, игнорируя угрозу, — поэтому тебе лучше уйти. Я не хочу повторять.       Девушка перехватила рукоять пистолета второй рукой. Зимний Солдат, как годы назад, бросился вперёд стремительно. Он выставил бионическую руку, словно щитом прикрывая лицо и шею. Хисс выпустила две пули, которые срикошетили о металл, и опустила прицел ниже. Барнс среагировал молниеносно, но пуля всё-таки зацепила голень, обжигая болью мышцу под кожей.       Сократив дистанцию, Солдат отбил руки, сжимающие пистолет. Дорин выгнулась, уклоняясь от прямого удара в корпус бионической рукой, но пропустила короткий замах в челюсть. Голову мотнуло, зубы клацнули, но это только прибавило решимости. Дора словно окунулась в родную стихию. Она разорвала дистанцию, но только чтобы вёртко оказаться справа от Солдата.       Короткий удар подошвой кроссовка в ногу не показался сильным, но девушка била аккурат по свежему ранению. Барнс сжал зубы до проявившихся желваков и перехватил Дору за запястье. В одно движение он развернул её к себе спиной, заламывая руку, но та с неожиданной гибкостью вывернулась, выскальзывая из куртки, как змея из старой кожи.       Солдат вдруг остановился, поднял пистолет, оставшийся валяться в его ногах. Хисс встала в защитную стойку, готовая в любой момент защитить от пуль лицо и туловище, но кажется мужчина не собирался стрелять.       — Уходи сейчас, — произнёс он, сжимая ствол ладонью в перчатке. Раздался скрежет метала о металл, дуло было безжалостно смято, — пока есть возможность.       Дорин бросилась вперёд.       Удар коленом пришёлся в рёбра Солдата. Судя по выражению его лица, он не ожидал атаки такой силы. Только Дора порадовалась, как солдат перехватил её за бедро, намереваясь отбросить.       Раздался скрежет метала, издаваемый гибкими пластинами. Такой старый и характерный для бионических протезов.       Девушка вывернулась из хватки и направила удар кулаком в лицо мужчины, тот перехватил его на пол пути, но пропустил замах снизу. Голова солдата мотнулась, он отступил на несколько шагов, пытаясь прийти в себя после апперкота.       Дора стремительно сократила расстояние, но вдруг раздался звук сирены.       Двое замерли на месте, словно вдруг очнулись от чего-то. Свет фар полицейской машины озарил переулок.       — Что здесь происходит? — Раздался голос тёмного силуэта.       Не было сомнений, что это полицейский.       Дора среагировала молниеносно. Она не могла попасться полиции, тогда ей точно не добраться до Барнса. Бросив короткий раздосадованный взгляд на лицо мужчины, девушка бросилась бежать в переулок, легко перемахнув через высокий мусорный бак. Сзади раздался оклик полицейского и тяжелые шаги. Дорин поняла, что Солдат решил воспользоваться её побегом.       Свернув влево, девушка наткнулась на тупик, на одну треть перегороженный пожарной лестницей. Недолго думая, она прыгнула. Раздался звук бионики. Дора зацепилась за бортик пролёта второго этажа, подтянулась, перескочила на площадку и понеслась наверх. Лестница шатнулась под весом второго запрыгнувшего.       В голень вцепилась рука, но Дорин слепо ударила второй, освобождаясь. Лёгкие уже спирало от прохладного воздуха, тело, очевидно отвыкшее от физических нагрузок, работало на пределе возможностей, но тем не менее девушка влетела на плоскую крышу, обегая высокие кирпичные дымоходы. Добравшись до края, Хисс замерла.       Она не могла спуститься здесь, а шаги позади не оставляли варианта как-то изменить маршрут.       Соседний дом был слишком далеко. Хисс почувствовала, как в груди поднимается отчаяние. Она больше не слышала шагов позади, только собственное сбивающееся с ритма сердце. Холод уже сковал тело в тиски, Дорин подумала, что скучает по родной солнечной Италии.       На затылок обрушился удар.       Последним, что увидела неудавшаяся мстительница были расплывчатые огни окон соседней многоэтажки.