Глава 1

Ее душа была такой хрупкой. Время шло, а Ладу все никак не отпускали мысли о сестре. Ее образ преследовал девушку во снах, прятался в дымке тумана, звал за собой. Казалось, что еще немного и она сойдет с ума. Запрется в себе и станет как его мать — загнанной, отрешенной, погрязшей в иллюзорном мире, который создает себе сама. Драган знал, что ей страшно. Ее глаза, опухшие после тревожных ночей, хранили в себе слишком много переживаний, которые было невозможно продолжать прятать. С каждым днем синяки под глазами становились все темнее, а кожа в уголках покраснела от соленых слез. Она стояла перед ним словно тонкая березка, готовая упасть, стоит ветру стать чуть сильнее. — Разве тебе не плевать? — В ее уставших глазах блеснул огонек раздражения, который тут же потух и превратился в печаль. — Зачем ты все это делаешь? Просто оставь меня в покое. — А ты не понимаешь? — Ему следовало быть мягче, но слова прозвучали враждебно, будто вызов. Хотелось ударить себя за то, что не умеет быть с ней мягким. Не может поддержать, не может одарить надеждой и спокойствием. — Вереи здесь больше нет, — на последнем слове голос предательски задрожал, а лицо девушки пронзила боль. — Ты не обязан возиться со мной как с ребенком. Ее тонкие пальцы то и дело теребили кончик платка, прикрывающего поникшие плечи. На улице становилось холодно, но Драган будто бы и не замечал этого. Он смотрел прямо в ее голубые глаза, пытаясь найти в них ответы на вопросы, которые никогда не осмелится задать. Неужели, она и правда думает, что это все из-за Вереи? Неужели ненавидит его так сильно? — Мне пора домой. — Я могу провести тебя. — Мила заждалась, — Лада кивнула в сторону девушки, которая в тысячный раз звала Драгана. — Кажется, ей нужна помощь. Он хотел возразить, но Лада развернулась и направилась во мглу, оставляя его одного среди разрастающегося тумана.

***

Работа расслабляла, помогала отпустить мысли и тяжесть, которые разъедали парня изнутри, стоило ему оказаться наедине с самим собой. Беспрестанный звон железа, жар печей и громкие разговоры мужин стали ему настольно привычны, что Драган расстворялся в них, становился частью этого маленького раскаленного мира. Иногда казалось, что это место заменило ему дом. Отец никогда не появлялся здесь, не давил разговорами о деревне, тумане и проклятии. Не было и ничего, что напоминало бы ему о матери и ее предательстве. Драган понимал, что ему уже давно пора отпустить ее. Смириться с тем, что эта женщина не хотела видеть его в своей жизни. Но в груди все равно теплилась надежда и вера в то, что однажды все станет как прежде. Он часто представлял, как бы сложилась их жизнь, не уйди она тогда. Был бы он другим? После ее ухода он закрылся в себе, стал грубым и черствым. Отец никогда не обсуждал с ним тот день, но парень знал, что и в его душе старая рана все никак не заживала. В этом они были похожи. Только вот старейшина сумел переступить через себя и жить дальше ради деревни. Драган же остался маленьким мальчиком, брошенным в пустом доме, который уже никогда не сможет подарить ему то тепло и покой, который приносила туда мать. Жалела ли она хоть раз о своем выборе? Вспоминала ли их с отцом? А теперь на него свалилась и Лада. После смерти Вереи он не мог оставить ее одну. Но желала ли его компании сама Лада? Девушка не подпускала его близко, язвила и пряталась. Даже смерть дорого человека не смогла сплотить их. И он знал, что стена между ними никогда не падет, а его образ навсегда останется для нее лишь темным воспоминанием из прошлого. Ранив ее тогда на берегу, он навсегда оборвал их связь, обрек себя на вечную тоску и сожаление. И вот стена все росла, а он своими руками добавлял новые кирпичики, пытаясь убежать от правды и чувств, которые разгорались в его груди, стоило парню увидеть ее. Но он не собирался проигрывать в этой бессмысленной войне с самим собой. Драган заменял свои чувства напускной ненавистью и жестокостью, причиняя Ладе боль и пытаясь убедить себя, что его воображаемый мирок на самом деле существует. Только вот со временем стеклянный купол, под который он загнал себя, дал трещину. Драган желал возненавидеть ее, чтобы избавиться от ноющей боли в груди, но так и не смог. Сердце больше не желало сидеть взаперти. Руки сами собой отпустили молот, который упал на пол, наполняя кузницу грохотом. — Так ты себе все ноги отобьешь, — рядом стоявший Януш наклонился и поднял орудие, положил на стол. — Ты что собрался таким ножом делать? Только если землю пахать. Драган промолчал. Его взгляд блуждал по лезвию ножа, которое искривилось под необдуманными ударами, однако мысли находились очень далеко. — Иди-ка проветрись, приятель. Януш не был дураком. Хоть он и никогда не считал себя другом парня, но все же понимал, что внутри Драгана что-то происходит. Он не стал расспрашивать и лезть к нему в душу. Просто подхватил парня под руку и потащил к выходу из душного помещения. Драган не стал сопротивляться, покорно поплелся рядом, не переставая хмурить брови и думать о чем-то своем. На улице было тихо. После нашествия кощеев люди старались лишний раз не выходить из своих домов, которые стали дня них фантомными крепостями. Каждый угол был усыпан солью, а над дверями висели амулеты и обереги. Никто не был уверен в том, что это и правда помогает. Но несмотря на то, что страх людей с каждым днем все рос, внутри погруженных во тьму хижин все же теплились надежда и вера в милость Богов. Януш усадил Драгана на порог, постоял радом пару минут, чтобы убедиться, что парню стало получше, и вернулся к работе. Драгану не хотелось уходить. Да и было ли куда? Теперь вязкие мысли настигли даже в месте, которое служило ему спасением. Туман обволакивал парня, словно мягкая простыня. Из-за белой дымки лес вдали был почти не виден, лишь острые верхушки сосен не теряли надежду и тянулись вверх, желая получить хотя бы кроху тепла от потускневшего солнца. Драган знал, что туман опасен, но не испытывал того ужаса, что пугал остальных жителей деревни. Просто свыкся с тем, что однажды все погрузится в серую удушающую дымку, похоронив в себе этот небольшой очаг жизни. Вдали показалась фигура. Красная юбка выделялась на фоне блеклых домов, волосы развивались на ветру, словно молодые колосья. Драгану не надо было гадать, он знал, что неуверенная поступь принадлежит Ладе. Девушка словно кошка кралась по пустым улицам, то и дело оглядываясь, будто боялась быть пойманой. Она мягко ступала по дороге, ведущей в хижину жреца. Драгану не нравилось, что она стала частью их мира. Такое ремесло было опасно, поглощало человека полностью, не оставляя выбора вернуться обратно. Ему следовало остановить ее еще в самом начале, до того, как она прошла обряд посвящения, но он этого не сделал. Да и смог бы? Лада была готова пойти на все, только бы узнать правду о смерти сестры. Ее не смог остановить собственный отец, так что же мог поделать Драган, которого она презирала и ненавидела? Стоили бы его слова хоть чего-то? Добравшись до дома, Лада постучала и спустя мгновение исчезла в темноте. Когда она закрывала за собой дверь, парень увидел лицо Озара, хмурое и уставшее. Но стоило Ладе заговорить, как его губы тронула легкая улыбка, а в глазах блеснула озорная искра. Внутри что-то треснуло. В висках запульсировала боль, а пальцы сильнее сжали порожек, на котором сидел Драган. Озар всегда пользовался вниманием девушек, игрался с ними, а потом выкидывал словно игрушку, не переживая о чувствах девиц. Жрец имел власть, которой с удовольствием пользовался, потакая своим гнусным желаниям. И теперь Лада стала его новой целью, новой игрой, в которой он не позволит себе проиграть. — Чертов… Он не договорил. Умолк, вдыхая холодный воздух, и поднялся на ноги. Солнце спряталось за верхушками елей, лишив жителей деревни редкого тепла и уступая место вечерней морози. Несмотря на прохладу, у карчмы сидели люди, пытаясь забыться в стаканах с медом и вином, стирая в разуме ужас перед приближающейся смертью. Драган не стал исключением. Только вот смерти парень давно уже не боялся.