Глава 2

Драган не знал, как долго он провел за бокалом меда. Солнце успело скрыться за лесом, а деревня погрузиться в еще более гнетущую тишину. Туман стелился по улице, пытался проникнуть в дома сквозь маленькие щелки и окна. Он принимал форму костлявых рук, постукивал пальцами по стеклу и выискивал новую жертву, готовый утащить её в чащу леса, стоит только какому-то дурехе осмелиться высунуть нос из укрытия. Что происходило с людьми, которым не повезло последовать за ним и кануть в глубине леса, никто не знал. Они исчезали, превращались в тусклые воспоминания, которые приходили к жителям по ночам, звали по имени, приглашая покинуть крепкое убежище и отправиться вслед за ними. Потерянные души пугали людей больше, чем кощеи и зловонный запах гнили. Они боялись неизвестности, что таилась среди крепких стволов деревьев. Драган ступал тяжело и медленно. Его дыхание сбилось, а перед глазами то и дело возникали размытые силуэты. Стоило подойти ближе, как они исчезали, а их тихий смех пробирался в разум, пытаясь добраться до самой души и ухватиться за толику обитающего там страха. Парень не знал, куда несут его ноги. Казалось, что он попал в ловушку. Дома громоздились вокруг него, создавая немой хоровод. От выпитого алкоголя сердце стучало быстрее, перед глазами двоилось. Кое-как Драган дошел до дома, с громким лязгом запер за собой дверь и прислушался. Внутри было тихо, не горела ни одна лучина. Парень зачерпнул себе кружку воды из небольшой бочки у входа, умыл лицо, а остатки залпом влил в себя. В темноте комната казалась огромной, будто стены растворились в вуале ночи, превращая хижину в бесконечную комнату. Он плюхнулся на скамью, закрыл лицо руками и громко вздохнул. — Ты снова пил, — голос отца раздался неожиданно, словно раскат грома, отразился от пустых стен и оставил после себя громкое эхо. Драган молчал. Он даже не заметил, что мужчина все это время сидел за столом, наблюдая за сыном. И меньше всего парню хотелось говорить с ним именно сейчас. Старейшина тяжело вздохнул и сел рядом, сложив руки на колени. — Ты должен быть сильным, Драган. Я возлагаю на тебя большие надежды, ведь придет время и ты займешь мой пост. Но твое поведение… — А если я не хочу? — Голос прозвучал тихо, утонув в глубине ладоней, которые все еще прикрывали лицо. Но этого было достаточно, чтобы отец смог услышать с нем ноту отчаяния. — Судьба бывает сурова, Драган, и ее решения нам не всегда нравятся. Но не пытайся играть с ней, — мужчина похлопал его по спине, пытаясь поддержать и успокоить то ли сына, то ли самого себя. — Я совершил огромную ошибку и не знаю, как все исправить. Драган никогда не говорил с отцом о чем-то личном, предпочитал хранить переживания внутри себя, запирая их на тяжелый замок. Да и сам старейшина никогда не пытался говорить о том, что тревожит парня. Может, просто не умел. В детстве Драган был общительным ребенком, делился в Венценой всем, чем мог. Мать была для него всем. Каждая прогулка заканчивалась длинной историей, которую он тараторил ей перед сном, будто боялся, что если не расскажет все кому-то, то воспоминания исчезнут словно утренняя роса. После ее ухода голос мальчика стал звучать намного реже. Со временем отец привык к молчанию, перестал пытаться обсуждать что-то с сыном. Все их разговоры стали сводиться к редким перебранкам и просьбам о помощи по хозяйству. Так что такое резкое откровение заставило его на мгновение замереть, как если бы он боялся спугнуть лань во время охоты. Драган и сам не ожидал, что заговорит. В этот раз он выпил слишком много, алкоголь развязал ему язык, позволяя душе скинуть с себя тяжелый груз. Парень все еще не отнял ладоней от лица, сидел сгорбившись, чуть ли не падая со скамьи. — Я продолжаю причинять ей боль. Не хочу, но продолжаю, — его плечи слегка вздрогнули, а голос стал еще тише, перешел в шепот. — Почему я просто не могу оставить ее в покое? Отец молчал, обдумывая слова сына. Она знал, что парень ищет в нем ту поддержку, котору когда-то давала ему мать, но для мужчины это было в новинку. Он вздохнул, чувствуя, как тяжело ему даются слова, но осозновал, что сейчас они важны как никогда. — Мы часто причиняем боль тем, кого любим, Драган. Не потому что хотим этого, а просто не умеем иначе. Но это не значит, что надо продолжать. Переступать через себя и свой характер тяжело, но ты должен стать сильнее, побороть свои эмоции и контролировать действия, чтобы не причинять эту боль слишком часто. — Я пытаюсь, отец, — парень медленно опустил руки. Его глаза скрывала темнота, но старейшина знал, что они мокрые от слез. — Но каждый раз что-то идет не так. Я снова и снова допускаю ошибку. Она очень важна для меня, но я никогда не смогу сделать ее счастливой. Никогда не смогу заслужить прощение. — Не сможешь, ведь не позволяешь самому себе познать счастье. Сперва стоит найти это счастье внутри себя, а потом делиться им с другими. Иначе ты будешь способен одарить лишь ненавистью, что разъедает тебя изнутри. Драган усмехнулся словам отца и кивнул в знак согласия. Парень понимал, что старейшина прав. — Да и прощение заслужить не так просто. Иногда на это уходят годы. Ты должен быть готов к тому, что это нелегко, но тебе пора взять за себя ответственность. Помни, что твое прошлое не определяет тебя. Время идет и все мы меняемся, а наши ошибки превращаются в опыт, который мы должны постараться усвоить и больше не наступать на старые грабли, но без осознания сделать это будет тяжело. Дом вновь погрузился в тишину. Драган сидел, уставившись в пустоту, обдумывая слова, которые сказал ему отец. В голове крутились мысли о прошлом, силуэт Лады, ее хрупкая детская фигура на берегу реки и испуганные глаза. Прощение заслужить не так просто, но он обязан попытаться. Даже если это будет не так уж и просто, даже если придется переступить через свою глупую гордость. С их ссоры прошло так много времени, но ее тяжесть все еще отдавалась ноющей болью в душе. И Драган догадывался, что она разъедала не только его сердце. — Спасибо, — наконец произнес Драган решительно, — надеюсь, что еще не слишком поздно. — Поздно никогда не бывает, сынок. Парень поднял взгляд на отца и неуверенно улыбнулся. Он был благодарен ему за разговор, который впервые не заканчивался ссорами и криками. Лицо отца было уставшим, но полным нежности и тепла, которых так долго не хватало парню. Спустя долгое время они смогли найти общий язык и это принесло им обоим огромное облегчение. Разговор стал своего родом примирением, которого в тайне жаждали они оба. — Мне надо идти. Я должен поговорить с ней. — Ступай. Драган на мгновение замешкался, а потом обнял отца так, как делал только в детстве. Этот порыв длился совсем недолго, и спустя мгновение парень уже исчез за дверями, не увидев, как по щеке отца скатилась слеза.

***

Пропели первые петухи, но солнце еще не успело озарить своим светом верхушки деревьев. Алкоголь все еще не выветрился, так что парня немного шатало из стороны в сторону, однако это не мешало идти ему достаточно быстро. Спустя пару минут он оказался у крыльца семьи Лады, замешкался, представил ее перед собой, внутренне готовясь к разговору. Он знал, что девушка не спит. В ее окне тускло горел свет, который испускала лучина, а по стене маячила тень. Лада всегда вставала рано, стараясь успеть с делами по дому раньше, чем проснутся родители. После смерти Вереи она старалась скрасить их дни — готовила завтрак, прибиралась в доме, приносила свежую воду до того, как родители успеют проснуться. Драган ждал. Знал, что скоро она выйдет из дома с ведром и направится к колодцу недалеко от их дома, сделав перед этим круг, чтобы полюбоваться рассветом. Как он и думал, долго ждать не пришлось. Сперва она даже не обратила на него внимания, возилась с дверью, пытаясь закрыть ее как можно тише и не разбудить отца с матерью. — Лада… Девушка резко обернулась, испугавшись тихого шепота за спиной. Но стоило ей увидеть Драгана, как испуг на лице уступил место удивлению. Она замерла, словно ее застали врасплох за чем-то порицаемым. — Не слишком ли рано для гостей? — Мне кажется, что самое время, — парень неуверено поднялся по ступенькам крыльца, на мгновение задержался на последней. — Нам надо поговорить. — Поговорить? — Девушка выглядела потерянной. Ее разум еще не успел проснуться до конца и она с опозданием осознавала все происходящее. — От тебя пахнет, ты снова пил? Драган невольно засмеялся. Было забавно услышать эту фразу во второй раз. Его смех был громкий, будто еще немного и он передет в истерику. Неужели его отношения с алкоголем стали настолько близкими? — Тише, сейчас разбудишь всех! — Лада в спешке поставила ведро на деревянный пол и потянулась ладонями к парню, пытаясь закрыть ему рот. — Замолчи сейчас же! Он замолчал. Ее руки были теплые и мягкие, а в глазах отражались редкие лучи пробуждающегося солнца. Она так спешила перед выходом, что не успела собрать свои волосы, и теперь они спадали ей на плечи, словно золотое полотно. Драган наклонился ближе, вынуждая девушку убрать руки с его рта, закрыл глаза и вдохнул аромат трав, который исходил от ее волос. Хотелось навсегда остаться стоять вот так, не думать ни о чем, раствориться в этом запахе гвоздики, полыни и мяты. — Драган? С тобой все хорошо? В ее голосе было слишно волнение и Драган невольно улыбнулся. Парень медленно открыл глаза, его взгляд был слегка затуманенным, как если бы он выпил еще пару кружек меда. Увидев, что беспокойство нашло отражение и во взгляде девушки, Драган улыбнулся еще шире. — Все хорошо, — пробормотал он, — просто ты вкусно пахнешь. — В отличие от некоторых, — на щеках Лады выступил румянец. Мысли путались. Он хотел так много сказать, но язык превратился в кусок размокшей глины, не давая произнести ни слова. Парень продолжал глупо улыбаться, не сводя взгляда с девушки. Перед глазами возникала каждая их ссора, каждое слово, кинутое им по неосторожности, каждый поникший взгляд девушки, которым она одаривала его после очередной перепалки. — Ты пьян, Драган, — на ее лице вновь возникло раздражение, которое так часто сопровождало их разговоры, — иди домой, пока не свалился прямо тут. — Прости меня, Лада. Прости, что так часто бываю груб с тобой, — он сглотнул, пытаясь подобрать слова, которые ускользали от него в пьяной дымке, улыбка исчезла с лица. — Я такой дурак. Те мои слова на берегу, мне очень жаль. Я больше не хочу быть тебе врагом. Я… Я больше никогда не причиню тебе боль. Он выглядел таким потерянным, что казалось, будто перед ней стоит не Драган, а его неудачная копия. Вся грубость и презрение, которое девушка привыкла получать от него, испарились, словно все это время были просто страшным сном. Она внимала каждому его слову, а сердце внутри все ускоряло и ускоряло свой бег. — Я никогда не был влюблен в Верею, — он провел рукой по щеке застывшей словно статуя девушки, — а всегда любил тебя, Лада. Она вздрогнула. Казалось, что перед ней стоит тот самый мальчик, которого она потеряла так давно. Его волосы небрежно спадали на лоб, а на лице вновь появилась неуверенная улыбка. Его рука скользнула чуть ниже, очертила щеку и окунулась в золотые волосы. Пальцы перебирали мягкие пряди, утопали в них, а вместе с ними утопал и Драган. Он не торопил ее, смиренно ожидая, когда девушка решится дать ему ответ, пусть даже он и окажется ему неприятен. Он был готов принять любую участь, какую бы она ему ни приготовила. Лада покачнулась, отстранилась на шаг, с недоверием смотря в глаза парня, словно ища в них подвох. Ее губы задрожали, а по щеке скатилась прозрачная слеза. Было глупо делать вид, будто он ей безразличен. Столько лет она фантазировала об этом моменте, столько ночей провела думая о том, как однажды он произнесет эти желанные слова. Но так просто принять его она не могла. Обида все еще теплилась внутри, однако чувство любви пересилило ее, вырвалось наружу. Это было так глупо, но Лада позволила себе сдаться. Пускай ее слабость сохранят в тайне величавые сосны и рассвет, но хотя бы этим утром она позволит своим грезам стать реальностью. Девушка неуверенно шагнула вперед, потянулась к парню, утопая в страхе перед собственной уязвимостью. Он обнял ее, прижал к груди так сильно, что казалось, будто ее хрупкое тело не выдержит и сломается под его напором. Лада, вся дрожа, не стала сопротивляться, примкнула к нему, оставляя на рубахе мокрые следы от слез и ощущая под ней трепетное биение горячего сердца. — Не плачь, слышишь? Парень нежно провел рукой по ее волосам, поглаживая с нежностью, словно ребенка, и затем оставил на макушке девушки легкий, почти невесомый поцелуй. По ее телу пробежала дрожь, и Лада еще крепче прижалась к Драгану, обвила его руками и заключила в объятия, словно боясь потерять это мгновение. — Я больше никогда не причиню тебе боль. Еще совсем тусклые лучи осветили пустынные улицы деревни, а где-то вдали послышалось пение ласточки. Оно проникало в самую душу, даря утешение и веру в то, что мрак наконец развеется. И Лада с легкой улыбкой на лице позволила себе раствориться в этой тихой песне надежды.