Глава 1. «Чёрный морок»

Корабль качало на волнах. В тёмный, провонявший по́том и гнилью трюм неведомо откуда холодными струями затекала морская вода. Посудину качнуло особенно сильно, и солёный поток с размаху ударил привязанную к несущему столбу бессознательную деву. Испуганно вскрикнув и напустив в лёгкие воды, она дёрнулась и закашлялась, будто больная чахоткой. Слёзы брызнули из глаз, а лёгкие стянуло болезненной судорогой. Когда приступ сошёл на нет, дева огляделась: полуслепые от морской воды глаза с трудом могли что-то узреть в неверном свете единственного масляного фонаря, висевшего поодаль, с противоположной стороны. Она с непониманием смотрела в рассеянную светом крохотного огонька темноту, силясь понять, где именно находится и как тут оказалась. Сбоку что-то бряцнуло, и дева бросила испуганный взгляд в ту сторону. — Кто здесь? — С губ сорвался слабый хрип — горло саднило от жажды. В ответ послышались невнятные бормотания и еле различимые полустоны. Корабль снова качнуло, и поток воды обдал деву с головы до ног. Она снова закашлялась и бросила обречённый взгляд в темноту трюма. Привязанные к верхним доскам руки затекли, и пленница их уже не чувствовала; ноги по щиколотку стояли в холодной морской воде, которой почему-то прибывало всё больше и больше; насквозь промокшее разодранное платье лохмотьями свисало с тощего тела; спутанные волосы жирными патлами падали на лицо и неприкрытую грудь. Она откинула голову на столб и прикрыла глаза. Тело била сильная дрожь, голова нещадно болела, горло саднило, а глаза без конца щипало от соли. Корабль снова ударило, на этот раз сильнее. С палубы послышались крики. Дева саданулась головой о столб и болезненно застонала; сбоку послышался звон металла и бьющегося стекла. Сквозь белёсую пелену пленница увидела, как с пару минут назад маленький огонёк, тлевший в плену лампы, медленно, словно нехотя, разрастается, поглощая не успевшее измокнуть дерево и десяток тюков с соломой. — Нет… нет… пожалуйста… О Фрейя… по… помогите… кто-нибудь… Раздался мощный удар, и корабль накренило на бок, а после качнуло, вновь возвращая его в нормальное положение. Дева закричала от боли в руках — их вывернуло, едва не выломав из суставов. Со стороны трапа послышался топот, и вскоре в трюме появился мужчина. Он бросил взгляд на разгорающееся пламя, грязно выругался на береговом наречии и, не пытаясь спасти хоть что-то из пожитков или оставшихся в живых рабов, собирался броситься наутёк, однако замер, когда заслышал тихую речь: — Наран… пожалуйста… Наран был одним из работорговцев, плававших на «Чёрном мороке». И он был единственным, кто относился к девушке с долей жалости. Молодой мужчина, зим тридцати на вид, бросил взгляд на люк — там занималось зарево пожара, — а после посмотрел на полуживую рабыню. В корабль снова ударило, и Нарана скинуло на доски трюма. — Хель! Он, доставая из-за пояса кинжал, бросился к привязанной деве. Верёвки, однако, поддались не сразу. В борт снова что-то влетело, пробив в нём дыру, в которую тут же хлынул поток воды, с шипением гасивший начавший бушевать огонь. — Чтоб вас всех чудище морское поимело! Когда верёвки были распилены, дева болезненно вскрикнула — онемевшие руки плетьми упали вдоль тела, а сама она рухнула на мужчину, не в силах держаться на ногах. Снова выругавшись, Наран потащил деву к трапу, но та слабо запротестовала: — Они… там… — У меня нет ключей. Забудь. Они издохнут. Впрочем, как, скорее всего, и ты. — Но… В борт корабля влетело что-то особенно большое, и его тряхануло как взорвавшийся вулкан. Мужчина, не удержавшись и едва не утянув за собой деву, свалился с трапа прямиком на искорёженные прутья — металл с тихим влажным звуком прошил плоть, и Наран, быстро испустив последний вдох, застыл, словно переломанная кукла, утыканная иглами. Дева, с ужасом взирая на распластавшегося мужчину, из головы и груди которого торчали заострённые прутья, замерла пугливой ланью. Она прикрыла рот, когда желудок свело болезненной судорогой, но всё же, перевалившись через доски трапа, исторгла из себя то, что осталось от скудного обеда. — Боги… — Слёзы истерики подкатывали к горлу вместе с новыми рвотными позывами. Дева, лёжа на трапе, тряслась от ужаса и безысходности. В тот же миг раздался взрыв, корабль качнуло, и вода в трюм хлынула сильнее. Собрав остатки сил, девушка с трудом выползла на разбитую палубу. Давно опустилась ночь. Всюду валялись ошмётки парусов, разбитые доски и… тела. Порубленные и израненные тела работорговцев. Отовсюду раздавались звуки битвы: крики, звон металла, взрывы и ругань. А воздух был пропитан вонью палёной плоти, крови и жжёного дерева. Корабль, чудом остававшийся наплаву, был объят пожаром. — Великая Фрейя… Не иначе как с помощью богов дева поднялась на онемевшие от холода ноги и, с трудом передвигая ими, устремилась к борту корабля. — А куда это ты собралась? — Едва добравшись до борта, девушка обернулась и застыла: в десятке широких шагов стоял высокий лысый мужчина; весь он был перепачкан кровью; и без того уродливое лицо с одной стороны было перекошено глубоким шрамом; в руке он держал лёгкий топор и беззубо улыбался, взирая на перепуганную пленницу. — Иди ко мне, красавица. В корабль влетело что-то огромное и горящее. Посудину в последний раз качнуло, и дева, неуклюже взмахнув руками, перевалилась через борт.

┏━•❃.·:·.✧✦✧.·:·.❃•━┓