Глава 4. Тень свободы

Адалия закинула в мешок книгу — подарок Хельги — и, обречённо воздев глаза к потолку, тяжело вздохнула. Сейчас она проклинала себя за то, что целый месяц отказывалась от нормальной еды — голова постоянно кружилась, а тело сковывала усталость. Она тяжело опустилась на стул и окинула усталым взглядом комнату, которую освещал робкий огонь тонких свечей. Скромные пожитки, которые, как ей казалось, пригодились бы в пути, были собраны, как и драгоценности, с помощью которых она рассчитывала начать новую жизнь. Что её ждало там, за пределами Известного Мира, она знала только из книг и рассказов моряков и торговцев, но желание сбежать от ненавистного замужества было гораздо сильнее пугающей неизвестности. Конечно, она боялась пожалеть о своём решении, но ещё больше она боялась пожалеть о своей нерешительности; вдруг там, в восточных землях, где тепло круглый год, она сможет начать новую жизнь и встретить свою судьбу? Страшно было до дрожи в непослушных руках, но решение было принято, осталось только переступить через себя и перетерпеть один день. На крайний случай, решила Адалия, если не получится найти себя на солнечном востоке, она сможет вернуться в Известные Земли — островов здесь много, и наверняка её, знахарку и толковательницу рун, где-нибудь да примут. Распихав мешочки с камнями, монетками и украшениями по потайным кармашкам, дева направилась к выходу. Она не спеша прошла по освещённому масляными лампами коридору и замерла подле покоев матери. Адалия до последнего отговаривала себя посещать её комнаты, но решила, что пообщаться с ней в последний раз обязана. Больше они не увидятся никогда. Из-под двери брезжил тёплый огонёк — Серафина не спала, поэтому Адалия робко постучала и, услышав тихое дозволение, вошла в комнату. Женщина сидела на стуле и при свете нескольких толстых свечей что-то вышивала; она всегда так делала, когда нервничала, — рукоделие её успокаивало. — Мам… Серафина вздрогнула и повернула голову к выходу, откладывая шитьё. — Адалия? Боги, девочка моя, проходи скорее. — Женщина встала с места и поспешила навстречу дочери. — У тебя случилось что? Ты почему не спишь? — А ты? — Обе направились к постели и присели на ее край, а после посмотрели друг на друга. Первой отвернулась Серафина. — Прости, мам… — Адалия, грустно вздохнув и вцепившись в ткань ночного платья, опустила голову. — Прости меня… — За что, девочка моя? — Серафина крепко обняла дочь. — Ты же ничего… — Я слышала вашу с отцом ссору. — Женщина застыла, словно изваяние. — Ты хочешь развестись с ним. Это из-за меня, я знаю… Если бы я… если бы мы… мне надо было молча согласиться на всё. Не ругайся я с отцом, всё было бы по-прежнему. — Вот оно что… — Серафина отстранила от себя девушку и посмотрела ей в глаза. — Адалия, ничего бы не было по-прежнему. Твой отец давно говорил мне, что хочет отдать тебя замуж за Ханса. Откровенно говоря, взять тебя в жёны порывался Рагнар — старый хрыч польстился на твою красоту и молодость. Чего мне стоило отговорить твоего отца этого не делать. Даже не верится, что он хотел продать тебя этому старому срамнику! Развод — вынужденная мера, Адалия. Иначе, будучи женой Ивара, я не смогу находиться рядом с тобой на чужом острове. А это необходимо, чтобы попытаться уберечь тебя от посягательств Рагнара. Сколько жён своих сыновей он уже снасильничал… Адалию передёрнуло, и она в ужасе посмотрела на мать: если уж она знала, что творится в семействе Колльбьёрнов, то отец тем более был в курсе. Был в курсе и всё равно разрешил помолвку! — За что он так со мной? — Фиалковые глаза заволокло пеленой слёз. — Ну за что? Мама, что происходит? Серафина обняла дочь, но ответила не сразу. Она долго молчала, слушая тихие девичьи рыдания. — Адалия, — Серафина отстранила девушку от себя и серьёзно посмотрела ей в глаза, — пообещай мне не лезть в это дело. Оно тебя не касается. — Но… — Обещай. Твоего носа в делах отца быть не должно. Просто сделай то, что от тебя просят. Адалия нахмурилась и нехотя кивнула — всё-таки Хельга была права, отец впутался в проблемы, которые планировал решить с её помощью. От этого стало ещё горче. Долго сидели в молчании, обнявшись. — Жаль твою служанку. Толковая девица. — Да… Уверена, отец выгнал её не из-за болезни, а просто потому, что она была моей служкой. Брунгильду он никогда не наказывал даже за серьёзные проступки. И почему он ей не платил? Все слуги не получают жалованье? Серафина качнула головой. — Платили всем, кроме Хельги. Я не знаю, чем она так провинилась. Ты же была довольна её работой? — Разумеется. И никогда не жаловалась. — Тогда очередная блажь твоего отца. Не волнуйся, я отдала ей положенные деньги. И даже сверх того. Хельга долго не будет нуждаться. К тому же она решила отправиться домой. Она тебе говорила? Адалия покачала головой, делая вид, что ни о чём не знала. — Ничего, завтра найдём новую служку. Несколько девиц из соседних домов просились прислуживать тебе. Девушка в ответ кивнула и тяжело вздохнула — если она останется здесь, то её ждёт вот такая безрадостная жизнь: на чужом острове, с ненавистным мужем и зятем, принуждающим к снохачеству, с бесконечной сменой служанок, без подруг, книг и любимого дела. Она знала, что зачахнет. Зачахнет и наложит на себя руки. — Девочка моя, пора спать. Адалия тоскливо посмотрела на мать: — Можно я останусь с тобой сегодня? Серафина удивлённо вскинула брови: — Адалия, ты не малое дитя, чтобы с мамкой в кровати спать. У тебя есть свои покои. — Мам, пожалуйста, я так по тебе соскучилась… Одну ночь. Можно я останусь у тебя? Мне одиноко. И страшно… Пожалуйста. Женщина с грустью посмотрела на Адалию и неуверенно кивнула. — Но только на эту ночь, поняла? Девушка улыбнулась — впервые за эти дни искренне — и крепко обняла свою мать. Они долго лежали, рассказывая друг другу истории и обсуждая их, много говорили о книгах, далеких странах и мифических драконах. К середине ночи, когда свечи почти затухли, глаза стали слипаться, а сознание проваливаться в сон, Адалия крепко прижалась к своей матери и прошептала: — Я люблю тебя, мам… Женщина в ответ нежно поцеловала девушку в лоб и так же прошептала: — И я тебя люблю, бусинка.

***

Вода заливалась в горло и нос, жгла лёгкие и глаза. Что-то, словно водоворот, тянуло ее на дно. Она, разгребая руками и ногами, пыталась выбраться из тёмной пучины холодного моря, которая с каждой секундой всё быстрее и яростнее поглощала её. Там, наверху, было светло — яркий пламень манил её словно мотылька. Она, разгребая из последних сил, на исходе сознания, выплыла на поверхность; что-то яростно грохнуло сбоку, озаряя залитую ночной тьмой округу. Она жадно глотала прохладный солёный воздух, силясь отдышаться, — будто в последний раз. Вокруг, по поверхности горящей воды, валялись ошмётки каких-то досок, тканей и… тел. Издалека доносился звериный рёв, где-то рядом грохотали взрывы. Она в панике смотрела по сторонам, пытаясь отыскать пути спасения. Снова заревело, сталь сверкнула в свете пламени, ослепляя. Она прикрыла глаза, а когда открыла, узрела перед собой огромное, раззявившее пасть чудовище, сиявшее начищенным серебром в свете яростного огня. Последнее, что она увидела, — огромные когти, вцепившиеся в неё, как в кусок освежёванного мяса. Проснулась Адалия от собственного крика. Она резко села на кровати, однако едва не упав обратно на подушки от головокружения, и бросила взгляд на вторую половину постели — её матери здесь не было. Дева спрятала лицо в ладонях и пыталась отдышаться, словно она действительно пару минут назад тонула в море. Волосы были мокрыми, как и спина, и ноги: насколько же беспокойно она спала, что с неё текло как с пропахавшего на своём горбу борозду мужика? — Великая Фрейя… Адалия хотела упасть на подушки, чтобы попытаться уснуть, как вдруг услышала торопливые шаги, затем ещё и ещё. Почти сразу послышались громкие голоса переругивающихся служанок. Девушка нахмурилась и с опаской посмотрела на дверь. Она скинула с себя одеяло и на цыпочках направилась к выходу, когда на улице, где-то вдали, грохнуло. От неожиданности Адалия вскрикнула и осела на пол. — О боги… — Дева бросила настороженный взгляд на окно, а после на дверь, за которой шаги стали раздаваться чаще и быстрей. На улице снова что-то взорвалось. Адалия, пересилив себя, не без труда поднялась и распахнула дверь; аккурат перед её носом появилась молодая служанка. — Что происходит? — Беда, госпожа! — Беда? Что за беда? Говори толком. — Так не ведаю, что за беда. Видала только, как по улице шастают чужаки с мечами да топорами. Прячьтесь, госпожа, да поскорей! — Где моя мать? — Не видала, госпожа! — крикнула служка, убегая в одну из комнат. — Схоронитесь где-нибудь. Адалия, поминая имя Хель, ринулась к своим покоям. Забежав в комнату, она на ходу скинула на пол ночное платье и натянула на себя первое попавшееся — из тонкой шерсти, длинное и ужасно неудобное, но иного просто не было; набросила на плечи плащ с широким капюшоном, сунула ноги в короткие сапоги, схватила холщовый мешок с пожитками и бросилась на выход. В доме кипела суета: переругиваясь, с этажа на этаж и между комнатами бегали напуганные служанки, с улицы доносились приглушённые крики и звуки какой-то не то драки, не то настоящей битвы. Адалия толкнула входную дверь, и в нос ударил прохладный ночной воздух, насквозь пропитанный запахом гари. Откуда-то издалека, судя по всему от старого западного порта, слышались лязг металла и крики; вероятно, там шёл бой. Дева бросила взгляд на горизонт — небо робко окрашивалось в цвета восхода. — Госпожа, скорее! Наказано спрятаться в Грачином гроте. Адалия обернулась на окрик и увидела пожилую женщину — она прислуживала на кухне. — Идёмте, скорее! Вдалеке снова грохнуло, и Адалия, покачав головой, бросилась бежать в противоположную сторону, к корчме, где должна была остаться на ночь Хельга. Дева, с размаху саданувшись плечом о дверь, влетела в «Курящую козу», которая встретила её безмолвием и пустотой. Здесь не было даже Викарда или его дочери — кто-то из них непременно оставался на ночь, дабы встречать посетителей. — Хельга! — Адалия окинула погружённое в полутемень помещение обеспокоенным взглядом. — Хельга! Ты здесь? — Девушка бросилась к лестнице, ведущей в комнаты посетителей. — Хельга! — Госпожа! — Из темноты коридора вдруг резко появилась тонкая фигура. — Слава богам! С вами всё в порядке! Хельга, будто позабывшись, бросилась к Адалии и крепко обняла её. — Пришли двое… ужас страшные! Побили Викарда! Его и его дочку утащили куда-то! Я схоронилась в чулане, едва не нашли меня — окликнул вовремя их кто-то, иродов этих. Что это творится-то, а, госпожа? — Хельга, некогда. Надо уходить, скорее. — Адалия схватила Хельгу за руку и потащила к выходу. Та, едва перебирая ногами и спотыкаясь о полы платья и верёвки волокущейся по доскам сумки, пыталась поспеть за девушкой. — Так куда идти-то, госпожа? Адалия тихонько открыла дверь и высунулась на улицу: здесь было тихо, бой пока шёл в отдалении. Дева закрыла дверь и повернулась к служке. — Хельга, я знаю не больше твоего. Но нам нужно попытаться сбежать. Сейчас. Я уверена, наши стражи смогут защитить остров, и скоро битва утихнет. Нет, не перебивай. Когда всё закончится, вокруг острова поставят блокаду — так всегда делают после нападений. Тогда даже торговые корабли не смогут подойти к нашим портам. И сколько она продлится — одним богам известно. Я не хочу ждать. Поэтому сейчас мы побежим к восточному порту, где обычно швартуются торговые суда. Я не уверена, что там кто-то остался, но попробовать стоит. — Но там же наверняка тоже драка, госпожа. — Я слышала, как бьются на старом западном порту. А к восточному боевому кораблю трудно подойти — они тяжёлые и большие, а место там узкое. Да и неподалёку всегда наши тяжёлые суда стоят — если бы туда кто сунулся, то там бы уже битва вовсю шла. Пойдём скорее, Хельга. Девушки, держась за руки, юркнули в рассеивающуюся заревом пожаров и приближающегося робкого восхода темноту. Городские улицы были пустыми — видимо, люд, заслышав звуки битвы, ринулся прятаться по погребам да подземным гротам. Скоро Адалия начала уставать. Она забежала за ближайший дом и привалилась к стене. Голова кружилась, а перед глазами было мутно от молочной пелены. — Госпожа? С вами всё хорошо? — Адалия покачала головой и едва не осела на землю, удержавшись на ногах лишь благодаря собственной упёртости. — А я вам говаривала, что есть надо! А вы нос воротили от харчей! — Хельга, не нуди. Идём. Взявшись за руки, девы, перебежками от дома к дому, направлялись в сторону восточного порта. Вскоре вдалеке показалась одинокая торговая пристань, ещё укрытая жидкой утренней дымкой. Адалия не без труда смогла рассмотреть один-единственный чужеземный корабль. Здешних военных судов здесь отчего-то не было. — Вон он! Скорее, мы ещё можем успеть. Адалия вцепилась в руку Хельги и, даже не оглядевшись, бросилась в сторону пристани. Дева, задыхаясь и путаясь в подоле платья, бежала вперёд, стараясь не обращать внимания ни на звуки битвы, доносившиеся издалека, ни на усталость. Она смотрела только на торговый корабль — единственный шанс сбежать с острова, — который мог отшвартоваться и уплыть в неизвестность в любой момент. Она молила Фрейю, чтобы та дала ей сил пройти этот путь, молила, чтобы закрыла своим щитом и помогла убраться с родного острова. До пристани оставалось два длинных спуска, когда из-за поворота, случайно или нет, выбежал мужчина с топором наперевес. Адалия с размаху влетела в него, а вслед за ней — ей в спину — и Хельга. Незнакомец, охнув, завалился на землю, выпустив оружие из рук, а девы, едва удержавшись на ногах, замерли, словно напуганные косули. Мужчина, поминая имя Хель зыркнул на девиц, окинув их хмурым взглядом, и тут же потянулся к топору, однако Хельга оказалась проворнее. Она схватилась за древко и, через силу подняв оружие, опустила его прямо на голову чужеземца. В небо взвился душераздирающий вопль. — Хель! Бежим, пока сюда… — Адалия не договорила: позади послышался топот нескольких пар ног и окрики. — Бежим! Пролавировав между домами, девы вскоре выбежали на небольшую площадку, от которой до пристани вела одна каменная лестница. Адалия уже отсюда видела, как суетится на корабле небольшая команда, как капитан в смешной шапочке отдаёт последние приказы, как матросы отбрасывают тросы, чтобы скорее убраться с острова. Адалия покачнулась от головокружения и едва не завалилась на камни. Она вцепилась в руку Хельги, отчего та вскрикнула. — Госпожа, ещё чутка. — Служанка, шипя от боли, сорвала с плеча Адалии мешок и потянула девушку за собой. — Давайте, скорее. Корабль уходит. Позади послышалась отвратительная какофония звуков: топот, скабрезные окрики, свист и улюлюканье. Отряд из пяти воинов, облачённых в странного вида доспехи, с топорами и мечами наперевес стремительно приближался к ним. — О боги! Скорее, госпожа. Адалия попыталась сделать шаг, но снова завалилась на колени. Голова нещадно кружилась, а тело сковало слабостью. — Госпожа! Вставайте! — Беги, Хельга. — Вставайте! Скорее! — Беги, я сказала. Хельга попыталась поднять Адалию, но та упрямо оттолкнула её и зло рявкнула: — Пошла прочь! На корабль, живо! Девица отпрыгнула от Адалии как от прокажённой и на мгновение застыла, бестолково на неё глядя. — Беги! Я за тобой. Быстрее! Хельга, кинув взгляд на стремительно приближающихся солдат, крепче перехватила холщовый мешок и свою суму и бросилась бежать, чтобы поспеть на корабль и задержать его. Да, непременно задержать! Адалия, на глазах которой от бессилия навернулись слёзы, проклиная свою гордыню на чём свет стоит, едва как смогла подняться и, пошатываясь и тщетно борясь с немощью, побежала вслед за Хельгой, которая уже ступила на доски пристани. Она видела, как служка размахивает руками, как, шатаясь и едва не завалившись в воду, взбежала по сходне, которая, спружинив, чуть не ухнула вниз… Видела, как Хельга машет ей, и слышала, как что-то кричит. Адалия, не помня себя от усталости, ступила на доски пристани. И когда, казалось бы, свобода была в нескольких десятках футов, она почувствовала, как ногу выше ступни что-то обожгло, затем земля ушла из-под ног. С размаху Адалия завалилась на живот и саданулась лицом о доски пирса. Она смутно слышала, как кричит её служанка, слышала топот шагов позади себя, смех и свист. Последнее, что она запомнила перед тем, как провалиться в забытье, — как её придавили к земле чем-то тяжёлым и ударили по голове.

┏━•❃.·:·.✧✦✧.·:·.❃•━┓